И жили долго и сложно

***

      Вечером, когда гости уже расселись за столиками, а диджей сменил энергичные ритмы на медленные мелодии, Баки и Эмили стояли в центре танцпола. — Ты уверен, что хочешь танцевать? — улыбнувшись, спросила Харпер. — Абсолютно, — слишком легко ответил Баки, взяв её за руку и притянув к себе. — Иди сюда, детка.       Эмили ценила такие моменты. Действительно ценила. Может, это говорил алкоголь в Барнсе (но он не особо пьянел), может, просто так действовала на него атмосфера чужой свадьбы — Харпер могла только предполагать.       Но не жаловаться.       Джеймс, как и Эмили, тоже очень ценил такие моменты. Особенно ценно для него было то, что после всего, вот прям вообще после всего-всего, Харпер по-прежнему выбирала его — каждый день.       И когда он смотрел на Роберта и Молли, которые держались за руки и обменивались нежными взглядами, Баки Барнс вдруг понял, что впервые за долгое время задумывается о настоящем будущем: о семье, детях, о том, как Эмили и он могли бы прожить долгую жизнь.       Вместе.       Но потом он вспомнил своё не очень радужное прошлое, все эксперименты, которые над ним ставили, и с ужасом для себя осознал, что такие вещи не проходят бесследно. Джеймс хотел быть уверенным, что сможет дать Эми всё, чего она заслуживает.       Через несколько дней Баки записался на обследование. Он держался спокойно, улыбался медсёстрам и врачам, но в глубине души чувствовал лёгкое напряжение. С одной стороны, это была необходимость, с другой — он впервые так явно задумался о будущем с Эмили.       А дни в ожидании результатов всё тянулись. Харпер считала, что Баки стал вести себя подозрительно, но молчала. Сам мужчина подозревал неладное. Только Капитан Крошка оставался в своём радужном мыльном пузыре, не осознавая, как сильно его собачья жизнь может измениться в ближайшее время.       Наступил день «Х». Джеймс сидел на кухне, держа в руках результаты. Он несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем аккуратно открыть конверт, который, как он считал, решит его судьбу. Сердце громко стучало — это был момент истины, а те минуты, пока мужчина изучал результаты, были по-настоящему устрашающими.       У Баки, мать его, Барнса был шанс.       Настоящий шанс.