5 рецептов до любви

      Мокрые разноцветные листья прибились дождём к окну, стоило очередному порыву ветра стянуть их с деревьев. Тёмные тучи и монотонный стук капель по стеклу, безусловно, создавали ту самую уютную осеннюю атмосферу, которая была любима многими, но вместе с тем навевали скуку. Казалось, солнце покинуло Сеул уже навсегда, обидевшись на что-то, пока Чон тоскливо взглянул в беспросветную тьму на небе. В комнате было тепло, пахло остывшим кофе и воском от свечи, которую сын гордо подарил ему на прошлый Новый год, однако применение ей всё не находилось.       — М-да, — тихо выдохнул мужчина, отходя от окна. — Планы на совместные выходные благополучно смыло ливнем.       Оставалось лишь надеяться на понимание сына, который лепетал о походе в кино последние две недели. Из соседней комнаты донёсся приглушённый смех – Виён с кем-то переписывался, а Чонгук даже не знал с кем. И нет, не то чтобы он не интересовался, но сын настойчиво выстраивал личные границы и секреты. Ладонь прикрыла крышку ноутбука, скрывая рабочие чертежи. Ему стоило придумать что-то, что развеяло бы эту внезапную осеннюю хандру, согрело и напомнило, что хоть их семья и состояла из двух человек, они всё ещё самые близкие друг для друга.       И пока разум поспешно начал выдумывать возможные планы на совместный вечер, взгляд упал на корзину с яблоками, так услужливо подаренной знакомым коллегой ещё с неделю назад. Та так и продолжала стоять в углу кухонного гарнитура, пока Чонгук и Виён скромно съедали от силы по одному яблоку в день.       Всё сложилось само собой, идея родилась внезапно и казалась слишком правильной.       — Виён! — голос прозвучал громче, чем он планировал, нарушая тишину. — Иди сюда, у меня есть идея!       Из комнаты послышались шаги, спустя доли секунд на пороге появился сын-омега в наушниках, с неверием подняв бровь.       — Какая ещё идея? Ты же сказал, кино отменяется из-за дождя, — с лёгким упрёком в голосе произнёс подросток. Чон уже перестал обращать внимание, поначалу недовольно пыхтел, пытался вразумить, сейчас – смирился.       — Давай испечём пирог? — голос его прозвучал слишком воодушевлённо, даже для самого себя. Идея, должно быть, была хороша, потому что скептическое выражение на лице Виёна сменилось на заинтересованное. Он снял наушники. Это было уже половиной пути.       — Ты и пирог? — Виён закатил глаза, шагнув в гостиную, и плюхнулся на диван, уставившись на отца. — Пап, ты слишком переоцениваешь свои кулинарные возможности. Мы с тобой даже рисовые колобки нормально слепить не можем.       — Перестань, — отмахнулся Чонгук, уже направляясь на кухню. — Я неплохо готовлю. И прекрасно делаю рамен, так что вполне могу управиться с яблоками и тестом.       — Это будет неплохой заменой пропущенному фильму, но с тебя ещё шоппинг!       Альфа закатил глаза, уже листая в мобильном ссылки с рецептами и раскладывая под рукой возможные необходимые ингредиенты. Взгляд его искал что-то максимально простое, что было бы трудно испортить. Виён отложил свой телефон, подходя к кухонному острову, облокотился на столешницу и принялся наблюдать за приготовлениями отца. Попытками приготовления.       Крупицы муки, взлетевшие облаком при неловком вскрытии пакета, осели на тёмных волосах Чонгука и на идеально отполированной поверхности столешницы. Виён так тщательно натирал её вчера, и от внезапного хаоса рот его приоткрылся в изумлении. Яичная скорлупа нашла себе новое пристанище в раковине, пока омега недовольно морщил нос на увиденное. Тесто, которое по рецепту должно было быть «нежным и упругим», любовно прилипло к пальцам альфы, вызывая у того тихую панику. Чон отважно проходил испытание, пока его именитая сосредоточенность, благодаря которой он был способен часами выверять миллиметры на чертежах, здесь, на кухне, подала в отставку.       Мужчина продолжал мять тесто, пока то упрямо липло к его пальцам, к скалке, к столу – везде, где не нужно. На лбу выступила испарина от незапланированных нагрузок на руки, а попытки раскатать тесто всё ещё не приносили успеха. Чон сдул прядь волос, упавшую на глаза, оставляя на щеке белый след от муки.       — Пап, по рецепту нужно было сначала масло растереть с сахаром, — с важным видом подсказал Виён, показывая на скриншот в телефоне. — А ты всё сразу в миску свалил.       — Я знаю! — буркнул Чонгук, счищая тесто с пальцев о край плошки. — Это… авторский метод.       — Похож на метод перевода продуктов, — омега уже хотел вновь уйти к себе в комнату, когда глаза его загорелись весельем, а уголки губ поползли вверх. — Можно я сниму? Для истории. «Папа против теста. Бойня на кухне». В «Тик Ток» залетит. Будешь звездой.       — Не смей! — попытался пригрозить Чонгук, но было поздно — Виён уже включил запись, наставив камеру в умазанного мукой отца.       Яблоки, нарезанные неровными, то толстыми, то тонкими ломтиками, ждали своей участи в миске, потихоньку коричневея на воздухе. Духовка, разогретая до заветных 180 градусов, запищала, готовясь принять кулинарный шедевр Чонгука.       Спустя ещё минут двадцать сражение окончилось. Нечто, отдалённо напоминающее пирог, в виде неровного, местами проседающего пласта с торчащими кусками яблок, было отправлено на противень.       — Ну вот, — с важным видом выдохнул Чонгук, обтирая руки о брюки. — Готово. Теперь только испечь.       Он с гордостью присел перед духовкой, открывая её дверцу, и в лицо ударила волна горячего воздуха, заставляя его едва не упасть с противнем на пол. Но стоило задвинуть пирог в печку и закрыть дверцу, он с облегчением повернулся к сыну.       — Видишь? Ничего сложного, — альфа провёл тыльной стороной ладони по лбу. — Отметь у себя в видео, что всё получилось.       — Конечно-конечно, даже выглядит… аппетитно, — улыбнулся Виён, прищурившись в экран телефона. — Если, конечно, закрыть глаза и представить что-то другое.       Аппа не ответил, лишь смирил его своим фирменным прищуром, отмывая руки от теста. Прошло не более получаса, когда по коридорам их квартиры пополз притягательный запах корицы, яблок и выпечки. Чон даже позволил себе пафосно улыбнуться, расхаживая по кухне с важным видом и незамысловато кивая в сторону духовки, мол «Видишь, как вкусно пахнет, да-да, это я сготовил». Однако весь пафос был безбожно забыт, стоило сладким приторным нотам замешаться с горьковатым и дымным.       — Пап, — настороженно произнёс Виён, отрывая взгляд от телефона. — Кажется, пахнет горелым?       — Тебе кажется, — уверенно заявил отец. — Таймер ещё не зазвонил. Он же должен запечься, а не быть сырым.       — Ага… запечься.       Спустя ещё десять минут из щелей духовки просочился густой дым серого цвета, расползаясь по полу и заполняя комнату запахом гари.       — Пап! — Виён вскочил с дивана. — Что-то горит!       Пожарная сигнализация противно завыла, пока Чонгук ринулся отключать духовку, и стоило дверце открыться, как альфу окутал плотный белый дым.       Он отшатнулся, закашлявшись, глаза заслезились от едкого смога, и как только дым поднялся к потолку, взгляд пал на источник бедствия. То был пирог, хотя ныне он больше походил на почерневшее, сжавшееся и обугленное полено.       — Виён, окно! — хрипло скомандовал он, размахивая руками, пытаясь рассеять дым.       Омега среагировал мгновенно – распахнул створку окна, и в квартиру ворвался влажный воздух с улицы, и пока капли дождя оседали на подоконнике, а сын недовольно кутался в кофту, Чон крикнул «Выключи это», указывая на датчик на потолке. Тот лишь закатил глаза, но, взяв стул и журнал, принялся махать перед неугомонным устройством.       — Пап, может позвонить кому? Не получается, — залепетал омега, однако слова его растворились в новом, не менее противном звуке. Кто-то из соседей явно был недоволен и выражал свои эмоции… специфически, стуча по батарее.       — Чёрт, — послышалось с кухни, где альфа достал сожжённый противень. Однако, когда звук повторился, мужчина замер, встречаясь взглядом с сыном. И пока Чонгук пребывал в очевидном беспокойстве, Виён же, кажется, наоборот, наслаждался происходящим – лицо светилось весельем, однако мешаясь с испугом. И когда сирена наконец умолкла, стук по батареям стал звонче.       — М-да, пап, — выдохнул Виён, отбрасывая растрёпанный журнал. — Пирог отпад. И какая драма, накал страстей, даже сосед оценил. Так и отметим в видео.       Чонгук молча сгрёб в мусорное ведро свидетельство своего позора: чёрный, обугленный бывший пирог с глухим стуком упал на дно. Тяжёлый вздох вырвался из альфы, пока глаза с печалью смотрели на свои сгоревшие старания, а мысль о том, что ему нужно ещё сходить к соседям и объяснить случившееся, удручала вдвойне.       — Не расстраивайся ты так, закажем доставку, — Виён подлез под бок отца, обнимая того.       — Оденься, — взгляд упал на раскрытое окно, — и посиди пока у себя, пусть тут проветрится, а я схожу вниз и извинюсь за неудобства, — мрачно пробормотал Чон.       Собственное эго горевало внутри, пока альфа поправлял футболку на себе, спускаясь на этаж ниже. Удар яблочным пирогом оказался слишком сокрушительным этим днём для Чона. Ох, если бы он знал, что готовила ему судьба впереди.       Неторопливо шагая вниз, он мысленно репетировал слова извинений. Дверь квартиры снизу была покрашена в тёплый сливочный цвет, и на ней висела симпатичная табличка с вырезанной из дерева кофейной чашкой. Её владельца он знал не слишком близко, лишь скромно обмениваясь приветствиями при встрече. Рука замерла на доли секунд, прежде чем альфа постучал. Дверь, однако же, почти сразу открылась, словно его тут ждали, и на пороге появился он.       Тэхён. Миловидный омега, владевший небольшой кофейней на первом этаже дома, тот самый, с которым они изредка здоровались. Обычно Чонгук натыкался на него рано утром, по пути на работу, или уже глубоко ночью, когда продукты дома резко заканчивались. Омега был без своего привычного шоколадного фартука, в коем работал в кофейне, сейчас он предстал в уютной домашней футболке, с растрёпанными волосами и прихваткой в руках, оттого казался более миловидным. Чонгук спешно отвёл взгляд, прокашлявшись, пока омега продолжал улыбаться.       — Всё в порядке? — мелодично произнёс он. — Я подумал, вы там горите, хотел бежать к вам, но у самого на плите свинина жарится. Извините, что начал стучать…       — Нет-нет, что вы… Это я должен извиниться, — Чон запнулся, всё ещё не поднимая взгляд, — простите. Это я… То есть пирог.       — Ох, пирог. Всё в порядке, я, когда разрабатывал рецепты в кофейню, постоянно что-то сжигал, — Тэхён подался чуть вперёд, касаясь предплечья альфы своей рукой, — главное, что все живы-здоровы и квартира цела. А пирог… Ну, бывает.       Чонгук почувствовал, как мурашки пробежали по коже от этого лёгкого касания. Его собственный, обычно сдержанный коньячный феромон пробрался наружу, пока нос уловил сладкий, ванильный, но слегка кисловатый аромат омеги, мешающийся с запахом, ползущим из глубины квартиры. Кажется, Тэхён не только жарил мясо, но и что-то пёк, что-то яблочное, наверное, так должно было пахнуть сейчас дома у альфы, вместо прогорклого запаха гари, который он надеялся выветриться как можно скорее. Чонгук невольно сделал глубокий вдох, его желудок предательски заурчал от запаха еды, и омега, услышав это, улыбнулся ещё шире, а глаза его, цвета тёплого шоколада, сощурились.       — Кажется, кто-то голоден, — заметил он, и в его голосе прозвучала ласковая насмешка, — проходите, не стойте в дверях. Я как раз собирался пить кофе. И у меня есть яблочный штрудель, только из духовки. Считайте это гуманитарной помощью пострадавшим от кулинарной катастрофы.       Он сделал шаг назад, придерживая дверь, и жестом пригласил Чонгука войти. За его спиной виднелась уютная гостиная, залитая мягким светом торшера, с книжными полками до потолка и большим диваном, застланным пледом. Альфа замер в нерешительности, чувствуя, как неожиданно теплеют его щёки. Но в этот момент с верхнего пролёта донёсся голос Виёна, громкий и полный надежды:       — Пап, бери и неси штрудель! А то наш пирог уже в мусорном ведре, и его не спасти!       Брови взметнулись, а щёки резко стало несвойственно припекать. Он уже было собирался отчитать сына за бестактность, но Тэхён рассмеялся, и глаза его превратились в два полумесяца, позволяя альфе нагло засматриваться на него.       — Зовите сына, я угощу вас кофе, как раз варю его, — прошептал омега, и его ванильный аромат, с неуловимой кислинкой, вскружил голову мужчине с новой силой. Совершенно противоположный его сдержанному и тяжёлому феромону, Тэхён словно пах домом, кажется, что-то похожее альфа улавливал более десяти лет назад, когда папа Виёна жил с ними.       Воспоминания заставили внутренности болезненно сжаться, он всё ещё корил себя за отсутствие второго родителя в жизни сына, однако удержать Сохёка рядом не смог.       — Ох, чёрт! Мой кофе! — Тэхён спешно убежал за угол, оставляя Чона вырванным из давнего промежутка своей жизни. Он продолжал неловко мяться на пороге, пока топот знакомых тапочек не привлёк внимание.       — Пошли! — сын схватил его за руку, утягивая в чужую квартиру, в которой царил творческий, слегка небрежный уют. Аромат обволакивал с новой силой, дом их соседа пах сейчас выпечкой и свежесваренным кофе, удачно вплетаясь в феромон омеги. Книжные полки, ломящиеся от книг и виниловых пластинок, соседствовали с коробками, набитыми неизвестно чем, словно омега переехал вот-вот. Или собирался съезжать? От этой мысли неприятно кольнуло, хоть они и не были в близком знакомстве, но Тэхён всегда был приятным соседом, не доставляющим лишних беспокойств. Большой розовый диван, заваленный разноцветными подушками, являлся центром гостиной и, кажется, самым ярким пятном в декоре.       Чонгук позволил Виёну втянуть его внутрь, чувствуя себя незваным гостем, нарушившим границы этого тёплого, благоухающего мира. Однако разрешая помечтать о том, что их квартира тоже могла бы выглядеть подобным образом, если бы в квартире был омега, Виёну стало бы проще доверять свои секреты не только отцу, но и папе, который мог бы поддержать его в омежьих переживаниях. Возможно, о подобном стоило задуматься сразу, как только Сохёк бросил их, запав на более состоятельного альфу, что увёз его на другой материк. Глупец, наивно думал, что в том взыграет совесть и гормоны, и он вернётся если не ради Чона, то хотя бы ради сына…       Как же. От бывшего мужа он не слышал более ничего.       Взгляд альфы воровато скользнул по стенам, усыпанным фотографиями в деревянных рамках: Тэхён с друзьями на каком-то пляже, залитые солнцем; Тэхён, обнимающий мужчину у входа в кофейню; детские снимки с ямочками на щеках и смеющимися глазами. Всё здесь пестрило красками, даже фото излучали эти яркие и искренние эмоции.       — Садитесь, пожалуйста, не стесняйтесь! — донёсся голос омеги с кухни, сопровождаемый бодрым шипением турки и звоном керамической чашки. — Диван свободен, просто скиньте кота на пол, он нагло считает себя тут хозяином.       Рыжий кот, не замеченный ранее из-за обилия разноцветных подушек, словно поняв, что речь о нём, деловито поднялся и спрыгнул сам, глядя на непрошеных гостей своими янтарными глазами. Виён же, недолго думая, плюхнулся на свободный край. Чонгук неловко остался стоять, чувствуя себя нелепо высоким и грузным в этом уютном хаосе. Он машинально поправил манжет своей простой тёмной футболки, а затем принялся стряхивать невидимые пылинки с той.       Тэхён появился с подносом с тремя кружками дымящегося чёрного кофе, маленьким кувшинчиком с молоком, сахарницей и огромными, просто гигантскими кусками того самого штруделя, который приковал внимание альфы. Пирог выглядел как натуральная картинка из кулинарной книги: румяная корочка, сквозь которую проглядывали нежные яблоки с корицей, сверху щедро усыпанные сахарной пудрой.       — Вот, пробуйте, — Ким поставил поднос на низкий столик из тёмного дерева. — Кофе из новой партии зёрен, как раз тестирую. Всё думаю, стоит ли добавлять в меню.       Он уселся на небольшой белый пуф напротив дивана, поджав под себя ноги, словно ребёнок, и взгляд его вновь вернулся к мужчине, так и не занявшим «своё» место. Глубоко выдохнув и размышляя о том, где заказать корзину с фруктами для Тэхёна в виде извинения и благодарности, Чон опустился рядом с Виёном, беря предложенную чашку. Он сделал маленький глоток, и тепло разлилось по груди, заставляя плечи наконец расслабиться. Кофе был обжигающе горячим, горьковатым и невероятно насыщенным. Таким, каким он его любил, но никогда не находил времени готовить себе сам.       — Пап, это божественно! — с набитым ртом провозгласил Виён, уже уничтоживший добрую половину своего штруделя. — Ты должен попробовать!       Чонгук взял вилку, отламывая маленький кусочек. Сомнений во вкусе не было, один только хруст теста показался ему невероятно громким в тишине комнаты, пока Тэхён заворожённо смотрел, ожидая реакции альфы, словно от этого зависела его судьба. Вкус не подвёл, оказался идеально сбалансированным кислым яблоком и сладкой карамелью.       — Это потрясающе, — пробормотал Чон, распахнув веки и встречая взгляд Тэхёна. Тот смотрел на него с мягкой, одобрительной улыбкой. — Я никогда не ел ничего подобного.       — О, это просто опыт, — отмахнулся тот, но было видно, что комплимент его искренне порадовал. Он обхватил свою кружку руками, продолжая говорить: — Сжёг далеко не один противень, пока научился чувствовать тесто. Оно живое, знаете ли. Его нельзя заставить, с ним нужно… договориться.       Двумя часами ранее Чон бы пафосно закатил глаза от фразы про живое тесто. Конечно, с таким успехом и его чертежи можно назвать живыми и вредными, но сейчас, когда это сказал Тэхён, сомнений не оставалось. Тесто живое. Записано и подчёркнуто дважды. И в этот самый момент Виён, проглотив последний кусок и облизнув губы от сахарной пудры, поворачиваясь к отцу. И взгляд этот Чонгук уже знал, он был неотлагательным и бескомпромиссным, заставляющим мужчину грузно сглотнуть штрудель.       — Пап, — сказал он, подползая к альфе ближе и прижимаясь к тому – лиса была в действии. — А давай я научусь печь? В школе же скоро проект по кулинарному мастерству, а я только и умею, что рамен сварить. Это будет полезно для жизни! Наймём учителя! — Он повернулся к Тэхёну, и его глаза стали огромными, умоляющими, во всю силу своего детского обаяния. — Тэхён-щи, вы владеете кофейней и так замечательно печёте. Вы наверняка даёте уроки, да? Это будет мой подарок папе! Чтобы он больше не устраивал пожаров и ел нормальную еду!       Чонгук поперхнулся кофе. Горьковатая жидкость обожгла горло. Учитель? Уроки? Тэхён? Его мозг, заточенный под логику и аналитику, уже выстраивал порядок возражений: неудобно, дорого, отнимает время, мы не будем обременять чужого человека твоими прихотями. И вообще, что ещё за проект по кулинарному мастерству?       Но он посмотрел на Виёна. На его сияющие, полные надежды глаза, на Тэхёна, который не стал тут же отнекиваться, а глядел на мальчика с какой-то тёплой, почти нежной улыбкой.       — Я… — Чон прокашлялся, снова чувствуя, как предательский румянец заливает его щёки. Он избегал взгляда Кима, уставившись на свои собственные руки, сжимающие кружку. — Если это не слишком большая наглость и если у вас действительно есть время… Я, конечно, буду платить за каждое занятие.       — Да бросьте вы! — воскликнул Ким. — Это же прекрасная идея! Я буду рад обучить Виёна. У меня как раз появилось свободное время, — он подмигнул подростку, и тот, словно не ожидал, что всё сложится таким образом, кинулся к омеге с объятиями.       Чонгук так и продолжал сидеть, сжимая в руках кружку, и наблюдал, как его сын и этот удивительный омега с глазами цвета тёплого шоколада легко и непринуждённо строят планы на будущее, пока за окном продолжал лить дождь.