Густая ночь

«Услышу в нем голоса любви,

что раньше не знал».

Мир в этой комнате всегда казался незначительным, когда им приходилось собираться вместе. Комната Ларри напоминала, насколько могут быть спокойными дни, и Фишер, в обителе хаоса друга, мог найти свой разум засыпающим в простынях, что пропахли Джонсоном. Мягкими лапами, сон подкрадывался к Салли, когда тот в очередной раз занял не принадлежащую ему кровать. Так получалось, когда кошмары находили юношу, а тот, в свою очередь, всегда искал подушку Ларри, в которую можно уткнуться и забыть обо всем на свете. Как правило, Джонсон сидел рядом до тех пор, пока Сал не уснет, а затем перемещался на диван. — Расскажешь, что тебе снилось в этот раз? — шепотом произнес металлист, сидя где-то в ногах. Он старался не спрашивать об этом, ведь знал, что ничего хорошего не услышит и может лишний раз лишить друга покоя. Но казалось, что молчание только усугубляет ситуацию. Может быть, если обсудить сны, то состояние станет более стабильным. Пускай Джонсону отчасти и нравилось присутствие друга в его постели почти каждую ночь, но не озаботиться его состоянием было бы странно. — Нет. — отрезал Фишер, подминая под себя подушку, которая до сих пор была мокрая от волос Ларри, недавно вышедшего из душа. — Ты бы хоть подвинулся. — фыркнул металлист, толкая того в ногу, но Сал остался непоколебим. — Диван жёсткий, знаешь ли. — Обойдешься. — отвернулся к стене и накрыл себя одеялом до самых ушей. — Ты злишься на меня, чел, или мне кажется? — Ларри навис над его спиной, но неполучив ответа, издал какой-то неопределенный звук и переместился на диван — Фишер в эгоистичной манере занял всю кровать, пока Ларри пытался сидеть рядом, но спина вскоре подала недовольный голос и тот перестал сопротивляться соблазну лечь на удобную поверхность. По всей видимости, Сал действительно злился, и не хотел, чтобы Джонсон находился рядом. По крайней мере, его устраивало быть с ним в одной комнате, а значит все не так плохо. Кошмары приходили к Фишеру почти каждую ночь. Иногда он справлялся без ночных похождений к другу, когда сны были более менее снисходительны. В них происходили разные вещи, иногда абстрактные, но пугающие. Словно что-то из глубины сознания прорывалось на свет. Он просыпался со слезами на глазах, с дрожью, и поспешно натягивая одежду и надевая протез, чтобы посторонние люди не увидели его лица, бежал к Ларри. Тот обычно не спал до поздна, поэтому удавалось немного отвлечься посторонними разговорами сразу после того, как Сал успокаивался от теплой руки друга на его плече и в целом от его присутствия. Обременять не хотелось, особенно учитывая, что визиты участились, но Ларри дал понять, что не видит в этом проблемы. Он даже негласно позволил Фишеру спать в его постели. Сал никогда не говорил, что запах зеленого яблока, оставшийся на подушке, успокаивал. Вскоре Джонсон проснулся от всхлипываний и тихой истерики. Голубоглазый, свернувшись на постели под одеялом, явно пытался побороть свои чувства. Бесконечное чувство отчаяния сдавливало его грудь, а слезы, без остановки стекающие с его лица, заставляли задыхаться. Постепенно он потерял желание жить из-за навязчивых снов, отравляющих его существование. Они были невероятно реалистичными, грубо вторгающимися в разум, сливающимися с настоящим, вызывающими острое чувство потерянности. При пробуждении Фишер лишался части себя и проваливался в липкую тьму, которая пробиралась по венам, достигая самого сердца. Казалось, что мир переставал существовать, оставляя его наедине с оцепенением, которое не позволяло подняться с кровати некоторое время из-за стойкого состояния ужаса. Эти сны выматывали, оставляли без сил, душили грубой рукой до потери сознания. Кошмары стали неотъемлемой частью его жизни и иногда он не понимал где реальность, а где вымысел. — Эй, ты чего?.. — послышался тихий, обеспокоенный голос где-то вдали. Юноша пытался справиться со звоном в голове, который заглушал все звуки, кроме тяжёлых мыслей. Прошло, по ощущениям, бесконечное количество времени, когда Салли почувствовал тепло рядом с собой. Джонсон сел в изголовии кровати и слегка потряс друга, пытаясь привести его в чувство. — Я принесу воды. — торопливо произнес металлист, поднимаясь с постели, но его остановила дрожащая рука, схватившаяся за край футболки. — Что такое? — Не уходи. Пожалуйста. — сдавленным голосом произнес Фишер и Ларри только сейчас заметил взгляд, полный молчаливого ужаса. — Ты можешь... Лечь рядом со мной? — Салли явно не понимал смысл сказанного, сейчас ему больше всего на свете хотелось присутствия друга и неважно, что это сильно отличалось от их обычного общения. Но Джонсон, особо не раздумывая, выполнил просьбу, ложась на край кровати и развернувшись лицом к Салли. Он молча лежал, не понимая что именно нужно сделать, чтобы слезы юноши прекратились. Было больно смотреть на истязающего себя друга, поэтому Ларри поддался порыву забрать Фишера в объятия. — Иди ко мне. Ну же. Иначе совсем рассудок потеряешь, — Ларри поднял левую руку, чтобы Сал лег к нему на плечо, а тот, в свою очередь, немного замявшись, всё-таки упокоился на его плече. Буря в груди постепенно начала успокаиваться, особенно после того, как Джонсон начал бережно гладить его по волосам, иногда пытаясь расправить спутанные пряди. Дыхание стало более ровным и металлист выдохнул, чувствуя, как слезы Салли начали затихать. — Ты не оставишь меня? — вдруг послышался голос Фишера, который в это время сжимал ткань на груди друга. — Почему ты спрашиваешь? Разве я когда-нибудь уходил? — удивился, параллельно сильнее сжимая плечо голубоглазого и заглядывая в лицо, что упрямо смотрело куда-то в темноту. — Но ты можешь. — шепотом, с необъяснимой болью и нотами отчаяния. — Нет, не могу. Что за вопросы такие, чел? Сал замолчал, утыкаясь носом в плечо. Мысли растеклись по кровати, оставляя только тревогу и желание вдыхать запах футболки Ларри, чтобы изгнать это давящее чувство. — Что тебе снится? — настойчиво произнес Джонсон, догадываясь, что сны как-то связаны с ним. Сал некоторое время молчал, но затем ответил с вкраплениями железа и злости в голосе. — Снится, что ты мертв. — Хах? Почему тебе это снится? — Понятия не имею, но мои сны иногда говорят такое, что за гранью понимания. — Давай без этого, чел. Конкретно об этом сне не стоит переживать. Я хоть когда-нибудь оставлял тебя? Боже, да ты почти живёшь у меня. — А ты против? — Не против, но спать хотелось бы в кровати. — Я могу уйти на диван. — Сал собирался подняться, но Ларри припечатал его обратно к своей груди. — Лежать. — повелел металлист, что вызвало некоторое недовольство у Фишера, но сопротивляться не особо хотелось. Сон постепенно одолевал его и казалось, что сегодня кошмары больше не придут. — Давай признаем, что со мной тебе спать проще. — И что ты предлагаешь? Вместе спать? Серьезно? — А что? Приставать я вряд-ли буду, хотя могу перепутать тебя с девушкой. Ты такой... Как бы сказать... На ощупь... — Ларри прикрыл рот рукой в раздумьях и получил неодобрительный, но слабый удар по груди. — Замолчи, да? Зато от тебя так и несёт тестостероном. — Ой, будто не ты все это время тыкаешься мне в плечо своим носом. Не думаю, что тебе не нравится. — столь откровенное разоблачение заставило щеки Фишера гореть от стыда, но благо в темноте этого было не рассмотреть. — Нос замерз, вот и все. — фыркнул, демонстративно согревая нос рукой. — Ага, расскажешь. А вообще, ты меня так горячим парнем назвал? — Чего? Ты сейчас на диван пойдешь, понял? — юноша попытался отстраниться от Ларри в приступе негодования и смущения, но тот снова вернул его к себе на плечо. Где-то в груди стало тепло, что ещё больше смутило Салли, но было сложно отрицать, что присутствие друга сказывалось на нем как снотворное. — Ну уж нет, принцесса. Это моя кровать. — Тогда я пойду. — в этот раз попыток встать не было. Было слишком спокойно, чтобы разрушать мимолётное помутнение рассудка. — Это тоже вряд-ли, не отпущу. Спи давай. — то ли от сонного наваждения, то ли от невероятной смелости, Ларри зарылся носом в растрёпанные волосы Фишера. — Мне неудобно. — повернувшись спиной к Джонсону, Сал никак не ожидал, что данная поза не помешает юноше обнять его сзади. — Ну пиздец. Ты как бы... — Ага. Мы сегодня будем спать или ты еще что-то хочешь сказать? — крепче стиснул в объятиях, явно не смущаясь от данной ситуации. Фишер ещё некоторое время боролся со странным чувством умиротворения, которое было вызвано близостью Ларри, но вскоре провалился в сон. Крепкие руки продолжали обнимать его и в бреду ему показалось, что он хочет проводить так каждую ночь.