Синдром отложенного счастья

Когда Райан впервые оказался в башне Войт, его внимание привлек большой рыжий кот. Толстяк чувствовал себя вольготно в этих стенах, и без всякого стеснения и страха, с грацией картошки и самой румяной булочки, неторопливо вышагивал по длинному коридору, виляя пушистым хвостом. Кисточки на ушах придавали шарма, сообщая всем о его «высоком» происхождении, а небольшой курдючок в районе живота, несомненно — подчеркивал статус. Утерев слезы рукавом кофты, Райан ненадолго отвлекся, следуя за котом. В башне животных не было. Кроме того, в холле на первом этаже висела табличка «С ЖИВОТНЫМИ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!» Стало быть, для кого-то сделали исключение. – Пирожочек мой, вот ты где! Услышав женский голос, Райан обернулся. В нескольких шагах от него стояла Железная Леди. А «пирожочек», услышав голос хозяйки, остановился, издав приветственный мяууу... – Это ваш кот? – робко спросил мальчик, заметив, как рыжий толстяк подошел поздороваться. Осторожно обнюхав штанину мальчика розовым носом, кот одобрительно мяукнул, щедро присыпав пол своей драгоценной шерстью. – Да. Этот кабачок – мой! – ответила Железная Леди, по-доброму улыбнувшись. – А вы кто, молодой человек? Я вас здесь раньше не видела. – Меня зовут Райан, – представился мальчик, неуверенно протянув бледную ручку. Виктория тепло улыбнулась, отзеркалив неуверенный жест. – А я Железная Леди. Но можешь звать меня Викторией или Вики. Как тебе больше нравится, – склонившись, Виктория погладила кота по голове. – Можешь его потрогать. Не бойся. Он не кусается, – в подтверждении ее слов Пирожок громко заурчал, подставляя мордочку под ласковые поглаживания хозяйки. Осмелев, Райан присел на корточки, касаясь мягкой шерстки. – А какой он породы? – подняв голову, спросил мальчик. – Никогда таких больших котов не видел. – Ох, он уличный котик, – улыбнулась Виктория. – Я нашла его под машиной пару лет назад. Думала, подлечу и отдам в добрые руки. Но, как видишь, все пошло не по плану. – Здорово! А у меня никогда животных не было. – Опустив глаза в пол, Райан закусил губу, чтобы не расплакаться. – Так где твои родители? – осторожно спросила Железная Леди, выпрямившись. Мальчик явно был чем-то расстроен, и Виктория не могла понять, что стало причиной. Она не помнила, чтобы кто-то приводил сюда детей. Разве что покойная Мэдлин Стиллвелл. – Тебя, что, просто оставили здесь, или ты потерялся? – Хоумлендер, – с губ мальчика срывается до боли знакомое имя, – мой отец.... Ей требуется пара минут, чтобы переварить услышанное. У Джона есть сын? Как, а главное, от кого и когда? Виктория рассматривает мальчика дольше обычного. На вид ему лет семь. Может, восемь. – Неожиданная новость. Но приятная, – добавляет незамедлительно. – Ты милый мальчик. А где твой отец, кстати? – Они с Грозой забрали меня у мамы... У Железной Леди в голове полнейший диссонанс. На сей раз ей требуется куда больше времени.

***

Пока Райан играет с Пирожком, сидя на мягком ковре посреди ее пентхауса на восемьдесят восьмом этаже, Виктория нервно кусает губы. Она уже не помнит сколько лет прошло с тех пор, как Бекки не стало, но зато в мельчайших подробностях помнит день, когда Хоумлендер заявился к ней с неожиданной просьбой. – Он не сильно тебя утомил? – Хоумлендер медленно огибает комнату, сокращая расстояние. Мельком окидывает взглядом раскрытый рюкзак, оставленный сыном, и лежащие на мягком пурпурном ковре цветные карандаши. Супер не берет во внимание раскрытые коробки от пиццы, стаканчики с колой, кислые леденцы и мятные жвачки. Виктория балует Райана не часто. Фастфуд и сладости не одобряет. Но и запретить не может, ведь она ему не мать... – Нет, – Вики листает глянцевый журнал, так и не удостоив супера взглядом. Хоумлендер медленно обходит ее апартаменты, с интересом разглядывая мелкие детали. Все здесь выполнено в пурпурно-лазурных тонах. От кричащего фиолетового до глубокого ультрамаринового. До недавних событий Джон никогда не был на ее территории просто потому, что не было необходимости. Теперь же супер стал ее частым гостем. Во многом из-за сына, конечно же. Конечно же. Пацан нередко пропадал в ее апартаментах. Разумеется, в рамках дозволенного. Хоумлендер знал: Вики не станет терпеть то, что ей не по душе. И все же Джону стоило отдать ей должное: от нее Райан возвращался в хорошем настроении. Охотно шел на контакт, а не сидел, вжавшись в диван. – Я... – начинает Хоумлендер, остановившись у дивана цвета сапфира. – Я хотел сказать спасибо за то, что помогаешь ему адаптироваться. Райан делает успехи, и в этом твоя заслуга. Виктория отрывается от изучения журнала, медленно переводит взгляд на супера. Вскидывает тонкую бровь, смотрит на него со смесью удивления и чего-то еще, чего Хоумлендер понять не может. – Райан хороший мальчик, – Виктория сгибает в коленях оголенные ноги, чувствуя, куда направлен взгляд супера. – Он добрый и отзывчивый. У него большое сердце, и он очень ответственный. Он хочет помогать людям. Хочет быть полезным. Спасибо Бекке за то, что привила ему эти качества. Вики снова утыкается в журнал, будто новая коллекция лабутенов для нее важнее этого разговора. Джон обдумывает ее снова. Эмоции на его лице сменяет одна другую, но все они в итоге сводятся к одной —благодарности. Хоумлендер благодарен ей за помощь. Без нее он бы не справился. Супер дает себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Огибает диван, рукой придерживает плащ. На всякий случай оборачивается, чтобы не сеть на кота. Однако Пирожок слишком занят собой; шуршит сухим наполнителем в нефритовой ванне. У него полно своих кошачьих дел. К тому же Хоумлендера рыжий кабачок избегает. Однажды супер едва не подпалил его роскошный хвост совершенно случайно. Хоумлендер вообще-то целился в Мреющего. Вики тогда здорово разозлилась. А Джон... он просто молча ушел к себе, не проронив ни слова. Правда, через пару дней обеспечил Пирожка годовым запасом влажного корма премиум качества. С тех пор Хоумлендер и Пирожок вроде как нашли общий язык. – Ты не хочешь поужинать сегодня? – понимая, как странно это звучит, Джон спешно добавляет: – Со мной?

***

Вики знает, что Райан навещает Бутчера. Относится к этим встречам спокойно, чего не скажешь о Хоумлендере. В последний такой визит супер разгромил пентхаус в пух и прах. Он кричал, громил статуи, прожег дыру в стене, пока Вики безмолвно наблюдала за очередной вспышкой гнева. За годы знакомства с ним, Виктория хорошо уяснила одно правило: никогда не лезть на рожон. Особенно, когда Джон в таком состоянии. Следует сказать, к его чести, Джон ее никогда не трогал. – Почему, – рычит супер. Обугленный диван летит в стену. Виктория вздрагивает. Все что угодно, только бы он не пошел за Райаном. – Почему ему меня недостаточно? Я его отец! Я! А не ебаный Бутчер! Неблагодарный сопляк! Все от меня скрывает, да еще и врет! А ты... – Хоумлендер оборачивается, держа в руках разбитую фоторамку. – Ты знала о его похождениях? Он слышит, как быстро бьется ее сердце Слышит, как часто и тяжело она дышит, не поднимая на него взгляд. – Виктория, – шепчет Джон, – не испытывай мое терпение. Скажи правду. – Я знаю. Знаю, что он навещает Бутчера. Но прежде чем ты испепелишь меня лазерами, позволь спросить: почему он скрыл это от тебя? В принципе, как и все остальное. Да просто потому, что он до ужаса боится тебя. Боится твоей реакции. Боится твоих действий. Если ты действительно хочешь стать для него важным и нужным, измени подход. Вот увидишь, все изменится. – Это ты его разбаловала! Позволяешь ему слишком много, вот он и прячется за твою юбку! Его пыл ослабевает. Плечи опускаются. Супер разжимает перчатку, и фоторамка со звоном падает рядом с разбитой скульптурой. Хоумлендер садится на пол, привалившись к дивану. Закрывает глаза, прячет лицо за красной кожей перчаток. Ей больно видеть его в таком состоянии. – Джон... Ноль реакции. – Джон, послушай. – Вики опускается рядом. Их костюмы соприкасаются. – Он ценит то, что ты для него сделал и продолжаешь делать. И он любит тебя. Ты его отец. Но Бутчер он... он тоже важен для него. Он ведь был мужем Бекки. Нельзя просто взять и забыть об этом. Это невозможно. – И в один прекрасный момент он просто уйдет от меня. Все рано или поздно уходят. И ты... – его голос дрожит, – неужели ты тоже однажды уйдешь? – А ты этого хочешь? – Я бы не отпустил...

***

– Пап, — зовет Райан, не поднимая глаз, – вы с Викторией вместе? Джон на секунду теряется. Стакан молока в его руке зависает на пол пути, так и не добравшись до рта. Супер перебирает в голове слова, пытаясь сформулировать мысль, но ничего путного не выходит. Райан - подросток. А подростки порой задают вопросы, ответы на которые дать сложнее, чем проломить кому-то череп. – С чего ты взял? Ошибка. – Я кое-что слышал. Блядь! Фатальная ошибка. Джон прикрывает глаза. Губы сжимаются в тонкую полоску. Что он мог услышать? А главное, когда? – И что же ты такого услышал? – Хоумлендер пытается придать голосу твердости. Он надеялся, что обсуждать подобные темы им не придется еще пару лет. – Это вышло случайно, – начал Райан. – Вчера я направлялся сюда, когда услышал, как вы с Вики ссоритесь. Хоумлендер напрягается. Вчера между ними действительно произошла небольшая ссора. Но после... Супер надеется, что Райан, как хороший мальчик, к этому времени уже успел уйти. Хоумлендер не был готов обсуждать это прямо сейчас. Особенно когда ее не было рядом. – Да, мы немного повздорили. Сущие пустяки, сынок. – Я слышал обрывки фраз. Мне неловко об этом говорить, но... Вы правда вместе? – Все очень сложно, Райан. То, что между нами... – Вы спите? Лицо супера вытянулось от удивления. – Пап, мне 15. Я кое-что знаю. – Ты... Райан, где ты этого набрался? Бутчер поспособствовал? – Это видно по тому, как вы друг на друга смотрите. Сложно не понять, что между вами происходит. Пап, если это так, то я рад. Вики мне нравится. – Рад это слышать. Пацану этого не достаточно. В воздухе висит вопрос, на который Хоумлендеру все же приходится дать ответ: – Да, сынок, мы вместе. Похоже, Райана этот ответ устраивает. – А свадьба будет? Хоумлендер возводит глаза к потолку. Райан не видит, как они вспыхивают алым.

***

Райану исполняется 17 лет. Он уже не ребенок. Нескладный подросток. Голос ломается. Прыщи на лице. Высокий и худощавый. За лето здорово вытянулся. Ростом уже догнал Хоумлендера. Теперь он сам летает на задания. Иногда его страхует Нуар или Солдатик. Только вот последний не понимает зачем. – Он уже взрослый, – говорит Бэн скорее для проформы. – Я в его возрасте уже девок... – Достаточно, – Виктория выставляет руку вперед, защищая пасынка. – Ты его дед, вообще-то. – Детка, кому дед, а кому мужчина в самом расцвете сил. – Я всегда могу повторить наше рандеву на герогазме! – рычит Хоумлендер, недобро блеснув глазами. – Подкатывай шары к Шутихе, а не к моей жене! – Да ну вас, – устало махнув рукой, Бэн наливает себе еще скотча. – Это же безобидная шутка. Чего вы такие душные. Рождество ведь! Кстати, когда Нуар подтянется? И остальные? В этот момент на колени Солдатика приземляется Пирожок, оповещая присутствующих привычным мяуу... – Вот же шерстяной ган... – Мы за столом, мальчики, – тянет Виктория, – давайте не будем сквернословить и выяснять отношения прямо сейчас. Райану ни к чему это слышать. — Райан слышал достаточно, — хмыкнул Джон. – Деда, а ты отработаешь со мной навыки ближнего боя, – задает вопрос Райан, не отрывая взгляд от тарелки. Парнишка с аппетитом уминает запеченную утку с картофельным пюре, не обращая внимание на препирательства, к которым уже давно успел привыкнуть. Среди бесчетного колличества горячих блюд, салатов, брускет и закусок, его рука тянется к тарталеткам с черной икрой, когда Солдатик ударяет кулаком по столу, едва не раскрошив на части. – Что я говорил? – гордо заявляет Бэн, обращаясь к Хоумлендеру. – Мужик растет! А все почему? Потому что есть пример отца и деда. И вообще... — Началось... Хоумлендер закатывает глаза. Одним глотком осушает бокал шампанского, от которого ему ни холодно, ни жарко, многозначительно глядя на Викторию. К его удивлению, любимая не злится. Напротив, улыбается, кладя свою ладонь поверх его. Она давно стала его целью номер один. Горящей точкой в темноте. Светом в конце тоннеля. И самой главной наградой. – Это наше второе Рождество, которое мы празднуем все вместе. Не думала, что привыкну, но это даже забавно. Есть во всем этом особая атмосфера. Хоумлендер вскидывает бровь. Уголки его губ невольно ползут вверх. – Да уж, атмосфера огонь! – его ладонь ложится на уже округлившийся живот любимой. – Ммм, ей тоже нравится. Вики улыбается. Тянется за поцелуем, поглаживая Хоумлендера по гладкой щеке. Чувствует легкие толчки в боку. Огни фейерверков рассыпаются за окном, окрашивая Нью-Йорк яркими красками. Джон слышит рев мотора снаружи. Слышит, как кряхтит Бутчер, вылезая из машины, матеря всех и вся: «Ебаный пиздец! Нахуя я вообще согласился?» Слышит, как Марвин пытается его упокоить, и как Моник нашептывает себе под нос: каждый год одно и тоже. Снег ложится на серый асфальт, укутывая сухие листья. Счастье — странная штука. У каждого оно свое. Но сейчас они и правда счастливы....