Слепая любовь. История Арманда Малфоя

Я появился на свет аккурат через луну после рождения Альдерамина Блэка. Мой отец, Рогволд Белый, и моя мать, леди Луиза, приветствовали меня в родовом замке, воздвигнутом самим Хаконом Белым.

Жизнь под одной крышей с Блэками стала для меня тяжким бременем, словно испытанием, посланным свыше. Альтаир Блэк лелеял в душе лишь одно ненасытное желание власти, единоличного правления. Он не упускал ни единого случая, чтобы поколебить душевное равновесие Рогволда — вынудить его нарушить клятву, данную нашими предками Хакону: священный обет мира и сотрудничества, заключенный во имя блага народа, коим нам надлежало править совместно. Клятва гласила: тот, кто дерзнет бросить вызов брату иль сестре, алча короны, познает возмездие — смерть, ибо недостоин он, и род его навеки лишится права на престол. Тот же, кто сохранит верность слову, станет истинным приемником. Отец мой, обуреваемый столь же неукротимым рвением к трону, не уступал. Но то было лишь частью проблемы. Рогволд и Альтаир, жаждали заручиться поддержкой простого люда, дабы те сами нарекли одного из них королем, тем самым спровоцировав брата на необдуманный шаг. Однако, волшебники, мнящие себя равными, не желали объединяться в единое королевство. Мой же брат, тем временем, отравлял мои дни своими колкостями. Мать его, да упокоится душа ее, скончалась при родах, оставив отпрыска на попечение властного родителя. Альдерамин учился у отца умению держать в руках бразды правления, и временами мне чудилось, будто уже с пеленок сей отрок возомнил себя королем. Помню, один эпизод, будто то было вчера. Мне едва исполнилось три весны. Я предавался играм в саду, утопавшем в аромате цветущих яблонь, с деревянным конем, изготовленным старым резчиком по заказу моего отца. У коня была грива из льняных ниток, глаза-угольки и седло из бархатной ткани. Альд стоял напротив, наблюдая за мной. Когда я поднял на него взор, то прочел на его лице нечто, похожее на… зависть.

— Дай поиграть, — потребовал он, будто отдавал приказ ничтожному слуге. Его голос звучал резко и неприятно.

Я отрицательно покачал головой, крепче прижимая коня к себе.

— Он мой.

Альдерамин нахмурился, лицо исказилось детской злобой.

— Я сказал, дай!

Я вновь отказался, и тогда раздался истошный крик:

— Па-а-а! — вопил Альдерамин. — Па-а-а! Он не дает мне коня!

В мгновение ока появились домовики и принялись кружиться вокруг него, кланяясь и причитая.

— Милорд, милорд! — верещал один.

— Юный милорд Блэк, ну же, что стряслось? — щебетал другой.

Они пытались успокоить его, предлагая мед, фрукты, но Альд продолжал визжать:

— Па-а-а! Хочу этого коня!

Возник Альтаир. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовал волны недовольства, исходящие от него. Он приблизился ко мне, навис и резким движением вырвал деревянного коня из моих рук.

— Сия игрушка — утеха для грядущего короля, — прорычал он, вручая ее сыну. — Он старший, он лучший, и он достоин большего, нежели ты.

Альдерамин с самодовольной ухмылкой выхватил коня и, плюхнувшись на траву, тут же принялся терзать его гриву.

В сад вступил мой отец. Его шаги едва слышно хрустели гравием дорожки.

— Я не ослышался? Грядущий король? — произнес он с насмешкой, обволакивающей каждый слог. — Да он даже игрушку не в состоянии отстоять достойно у Арманда.

Альтаир развернулся к Рогволду.

— Ты переполнил мою чашу терпения! — прошипел он, и багрянец гнева залил его лицо. — Вам давно пора покинуть сию обитель. Лишь истинным наследникам трона дозволено здесь пребывать.

Рогволд разразился раскатистым хохотом.

— Наследники, говоришь? Ты ли, Альтаир, и вся твоя родня? Неужели тот, кто скулит, аки щенок, из-за деревянной кобылки, будет достойным правителем? — он указал перстом на Альдерамина, который уже оторвал коню ногу. — Воззри на своего наследника! Он более походит на изнеженного мальчишку, чем на короля и воина!

— Ты бросаешь мне вызов?! — процедил сквозь зубы Альтаир.

— Нет, ибо нет нужды в этом. Я лишь возвещаю очевидное. Не будь я связан проклятым обетом, давно бы указал тебе твое место, брат.

И сие продолжалось из года в год. Мы росли, и каждый день моей жизни сопровождался воплями Альдерамина: “Па-а-а! Я хочу это! Па-а-а! У Арманда лучше!” Отец учил меня не уступать Альду, не позволять ему помыкать мною, но и открыто бросать вызов возбранял. Он боялся, что в пылу юношеских споров я могу погибнуть, и тогда гнев его обрушится на род Блэков первым. Но, когда мне и Альдерамину минуло шестнадцать лет, настал предел моему терпению.

Альтаир, дабы ублажить свое чадо, приобрел Альду очередного скакуна, на сей раз вороной масти. Альдерамин же, ослепленный спесью, возжелал немедля продемонстрировать свое мнимое превосходство.

Воздух сочился ароматом осени. Легкий ветерок играл в кронах деревьев, шелестя златыми и багряными листьями.

— Арманд, смею вопросить, куда направляешься? — насмешливый голос оборвал мои размышления, когда я приближался к входу в замок.

Альдерамин преградил мне путь.

— Послушай, у меня возникло желание продемонстрировать тебе достоинства моего нового жеребца. Прокатимся до одинокого дуба в поле и обратно? Уверен, ты будешь весьма впечатлен, когда мой вороной оставит твоего старого коня далеко позади.

Я изъявил недовольство закатыванием очей.

— К чему сие? Лишь время терять. Меня ждет отец для обсуждения дел…

Предвидя вопль Альдерамина в духе: “Па-а-а! Подай мне замок!”, я едва удержался, дабы не поведать о тяжком недуге моего деда по материнской линии и о его намерении передать мне, будущему королю, все владения.

— Неужто страшишься поражения? — прошипел Альдерамин, скривив рот в презрительной усмешке.

— Я повторяю, я не собираюсь с тобой соперничать, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

Я обогнул его и двинулся дальше.

— Так я и знал, что струсишь, — не унимался он. — Что ожидать от бастарда!

Кровь бросилась мне в лицо, кулаки невольно сжались. Я замер, а затем медленно обернулся к нему. Доколе он будет почитать меня за слабого?

— Не смей величать меня трусом и бастардом! — прорычал я, ощущая, как гнев клокочет во мне.

— Тогда докажи, что я лгу, — подстрекал он меня. — Прими вызов. Покажи, на что ты способен, Арманд. Докажи, что в тебе течет хоть капля королевской крови, как вы с отцом твердите!

Я колебался лишь мгновение.

— Да будет так, — заявил я. — Пусть будет по-твоему, Альдерамин.

Вскоре мы уже восседали на конях, направляясь в сторону поля, простиравшегося за стенами замка.

Жеребец Альдерамина, с искрой дикого пламени в глазах, нетерпеливо бил копытом, взрывая комья влажной земли. Мой игреневый конь, напротив, дышал ровно.

— Готовсь! Внемли! Помчал! — провозгласил Альдерамин, безжалостно огрев своего скакуна прутом. Зверь взвился в галоп.

На мгновение я замешкался, а затем мы устремились вслед за вороным. Земля, укрытая ковром опавших листьев, мелькала под копытами, а ветер свистел в ушах.

Альдерамин терзал жеребца жестокими ударами, не внимая ни жалости к животному, ни здравому рассудку. Конь, чьи силы иссякали, начал сбиваться с темпа, но брат, ослепленный своим тщеславием, лишь ожесточал побои.

И вот его лошадь взбрыкнула, поднялась на дыбы, сбросив Альдерамина в грязь.

— Пру! — придержал я коня, закатив глаза.

Не стоило и начинать это состязание. Все затеи Альда заканчивались либо его нытьем и оправданиями в случае проигрыша, или подобными инцидентами, в коих, разумеется, виноватым оказывался я.

Подъехав к поверженному брату, я спешился, дабы оказать помощь.

— Ты цел? — спросил я, протягивая длань.

Альдерамин отмахнулся от моей руки.

— Сие твоя вина! — взревел он, и его лицо исказилось злобной гримасой. — Твоя кляча задела моего скакуна, чтобы тот сбросил меня! Ты сделал это нарочно!

— Уймись, Альдерамин, — произнес я, с трудом сдерживая раздражение. — И возьми мою ладонь, ну же.

— Не нуждаюсь я в твоей помощи! — огрызнулся Альд, поднимаясь на ноги. Он отряхнул грязь с одежд. — Я поведаю отцу о твоей подлости! Он научит тебя, как должно обращаться с будущим королем! И как достойно принимать поражения!

— Доколе ты будешь соперничать со мной, Альдерамин?! — воскликнул я, утратив всякое терпение.

Тот злобно усмехнулся.

— Ужели тебе стыдно каждый раз признавать, что я превосхожу тебя во всем? Это непреложный факт, Арманд. Прими это как данность и не пытайся оспорить очевидное.

В этот момент я не выдержал. Его непрекращающиеся нападки, его черная зависть, его несправедливость — все это вывело меня из себя. Я устал играть роль кроткого, когда в моих жилах течет кровь Рогволда Белого.

— Признавать твое превосходство?! Да никогда! — выплюнул я. — Сегодня мы выясним, кто из нас достоин воссесть на троне! Я вызываю тебя на поединок, Альдерамин!

Я выхватил палочку из-за пояса. Альд отпрянул, застигнутый врасплох. В его глазах мелькнула тень страха, но тут же сменилась злобой.

— Ты еще взмолишься о пощаде, бастард, — прошипел он, выхватывая свое древко.

Мы бросились друг на друга, готовые растерзать, искромсать, уничтожить. Наши заклинания с шипением рассекая воздух, сталкивались, вспыхивая искрами и озаряя поле багряным светом. Вокруг запахло озоном и гарью. Альдерамин, должно признать, был неплохим дуэлянтом. В арсенале его имелось немало мощных заклинаний, но техника брата была небрежна. С презрительной усмешкой, он метал заклинания одно за другим, попросту расходуя свою силу. Я же, наученный отцом, был куда более сдержан и расчетлив. Я искусно отражал выпады Альда, внимательно изучая каждое его движение, выискивая слабости, терпеливо дожидаясь роковой ошибки. И вот, этот миг настал. Альдерамин оступился на неровности земли. Я тут же обрушил на его ногу заклинание, заставив содрогнуться от боли.

— Экспеллиармус! — прогремел я, и следующая алая вспышка угодила точно в цель. Палочка Альдерамина вылетела из его руки, и упала в траву.

Он стоял, не веря в случившееся. Его лицо исказилось от злобы и унижения.

— Инкарцеро! — воскликнул я, и Альдерамина мгновенно опутала сеть магических пут.

Альд отчаянно пытался вырваться, но чары мои держали его крепко. Я шагнул к брату, наклонился и поднял его палочку. Выпрямившись, я вперил в него взгляд, полный надменного презрения.

— И это — наш будущий король? — прошипел я, в моем голосе звучала насмешка. — Тот, кто не в силах удержать в руках даже древко? Неужели сие — все, на что способен потомок славного Хакона?

— Ты поплатишься за это, — прорычал Альд, и слюна брызнула из его рта. — Ты еще пожалеешь, что посмел поднять на меня руку, дерьма кусок!

Не удостоив его ответом, я направился к своему коню, что мирно пасся неподалеку. Вскочив в седло, я пнул его пятами в бока и понесся прочь, оставив Альдерамина посреди поля.

В тот злосчастный день разыгралась не одна дуэль. Альтаир, узнав о моей дерзости, вызвал моего отца на поединок. Они сражались с упорством, ни один не желал уступать. К исходу дня, изможденные до предела, они вынуждены были признать ничью. Мой отец, осознав, что я более не в безопасности под крышей замка Хакона, принял решение о немедленном отъезде в замок моей матери. К моему изумлению, он не обрушил на меня ни единого упрека за дуэль с Альдерамином, напротив, поддержал. Изрек, что давно предвидел подобный исход и гордится тем, что я поставил зарвавшегося братца на место, как подобает потомку славного рода.

Альтаир, хоть и не стяжал чистой победы, ликовал в душе, почитая себя триумфатором. Он добился, чего желал, — изрядно ослабил положение Рогволда.

Я же, наконец, мог вздохнуть полной грудью, избавившись от постоянного присутствия моего вездесущего брата.

Альдерамин также был несказанно рад нашему отбытию. Теперь, во время редких визитов в наш замок по отцовским спорам о богатстве и приобретениях, он не донимал меня с прежним остервенением. Ему достался замок нашего предка, и он возомнил себя выше меня, тем самым успокоившись. Однако вскоре он нашел новые поводы для уколов. Похоже, наши перепалки вошли у него в дурную привычку…

Природа щедро одарила моего брата дьявольской красотой. Высокий, крепкий, с волосами черными, как крыло ворона. Он был воплощением надменной привлекательности. Лицо его было столь совершенно, что не диво, как девицы таяли от его мимолетного взгляда, от едва заметной улыбки. И, увы, нередко случалось так, что эти дамы изначально питали чувства ко мне. Взять, к примеру, леди Элоизу… Я уже лелеял мысль о предложении, но тот роковой день, врезавшийся в память навечно, изменил мое решение.

Я стоял у окна, вперив взор в унылый пейзаж за стенами замка. Тяжелые свинцовые облака угрюмо нависали над горизонтом, предвещая неминуемый дождь. В воздухе витал пьянящий аромат тлеющих поленьев из очага, где плясал огонь, отгоняя промозглую сырость.

Тоти, юная домовиха, робко приблизилась ко мне.

— Милорд Арманд, леди Элоиза желает видеть вас в саду, — прощебетала она.

Я резко обернулся. Имя Элоизы прозвучало подобно дивной мелодии. Невольная улыбка тронула мои губы.

— Благодарю, Тоти, — произнес я, стараясь скрыть волнение.

Мгновение спустя я уже спешил по усыпанной гравием тропинке, ведущей в сад. Аромат влажной земли, смешанный с запахом прелой листвы, окутывал меня. Элоиза стояла у подножия старой яблони.

— Арманд, — промолвила она.

— Элоиза, — ответил я, склонив голову в учтивом поклоне. — Я несказанно польщен, что ты удостоила меня своим вниманием. Однако столь неожиданный визит… Что-то стряслось? Не угрожает ли вашему дому какая опасность? Клянусь, я обнажу свою палочку и защищу тебя и твою семью от любой напасти.

— Я лишь желала лицезреть тебя, Арманд, — промолвила она, и в уголках ее губ заиграла теплая улыбка.

Приблизившись, она легонько коснулась моей руки, и по телу пробежала легкая дрожь.

— Я желаю прогуляться с тобой в глубь рощи, насладиться терпким ароматом хвои. Что скажешь?

Я бережно взял ее под руку.

— Ну что ж, леди, пойдем.

Мы шли по лесу, наслаждаясь умиротворяющей тишиной. Я украдкой любовался Элоизой. Она отличалась приятной полнотой, которая подчеркивала ее природную красоту. Ее нежное личико с румяными щеками обрамляли каштановые волнистые волосы. А ее небесные голубые очи сияли, словно два сапфира. Неожиданно она нарушила молчание, голос звучал приглушенно:

— Разве тебе не кажется, что в такой уединенной обстановке пропадает даром… близость?

— Близость? — переспросил я, нахмурив брови. — Ты подразумеваешь близость с самим Творцом? Что далеко не каждый удосужится оценить то волшебство, что он сотворил? Ту незримую энергию, что источает этот лес, каждый листик, каждый камень?

Элоиза тихо вздохнула и остановилась.

— Я говорю о близости иной, Арманд, — прошептала она, и голос ее дрожал. — О той, что сплетает души и… тела.

Я смутился, бросив мимолетный взгляд на ее декольте.

— Элоиза, что за причудливые речи ты плетешь? Не пристало благородной даме изъясняться подобным образом! — я двинулся дальше и перевел тему. — Вчера я лицезрел соколиную охоту… Ты бы видела, с каким неистовым стремлением птицы те бросаются на добычу! Зрелище то затмевает любое представление бардов!

Элоиза закатила глаза, и в этом жесте сквозило разочарование.

— Барды, соколы… Неужто не желаешь ты испить чашу любви до дна, Арманд?

Я прервал нашу прогулку, взглянув на нее.

— Так вот в чем дело… — я коснулся ее щеки, ощущая под пальцами нежную бархатистость. — Ты желаешь услышать признание в любви? Я люблю тебя, Элоиза, люблю всем сердцем…

Мы проговорили до самой темноты. Я поведал Элоизе о грядущем визите Альдерамина с его неистребимым желанием всегда первенствовать. Братец вновь решил устроить забег. Я предложил ей взглянуть на сие потешное зрелище и от души посмеяться. Она согласилась.

На следующее утро, когда я подошел к конюшне, дабы оседлать моего жеребца, до слуха моего донеслись приглушенные стоны. Сердце мое сжалось от дурного предчувствия. Прокравшись меж стойлами, я замер. В глубине конюшни, пропитанном запахом сена и лошадиного пота, я увидел их… прекрасная Элоиза и Альдерамин, мой брат, сплетенные в объятиях страсти на копне сена. Кровь моя вскипела, разум заволокло багряной пеленой ярости.

— Альдерамин!!! — взревел я, сотрясая воздух.

Он повернул голову, и на его лице расцвела самодовольная, отвратительная усмешка.

— Арманд! Вот так встреча, брат. Не ожидал лицезреть тебя здесь, в сей час.

— Ты мерзавец! — выплюнул я. — Как ты мог так поступить?!

— Как именно? — невинно поинтересовался он. — Элоиза поведала мне о вашем вечере, и я решил утешить ее, дабы она не страдала.

Элоиза отстранилась от него, поправила одежды и посмотрела на меня с виноватым видом.

— Арманд, я… — начала она дрожащим голосом.

— Не утруждай себя оправданиями, — перебил я ее, с горечью усмехнувшись. — Все предельно ясно. Похоже, мой брат прав. Я всегда буду вторым...

Развернувшись, я покинул конюшню, слыша в ушах оглушительный стук собственного сердца. В голове мелькала только одна мысль: Альдерамин постоянно будет отравлять мою жизнь, будет отнимать у меня все, что мне дорого. Такова его гнусная, завистливая натура.

В тот же день я предстал пред отцом и потребовал, чтобы он подыскал мне достойную невесту. Я жаждал обрести покой и умиротворение в семейном очаге, мечтал видеть своих детей, зная, что этого Альд не сможет у меня отнять, что это будет неприкосновенно.

Весной, после того как отец наконец выбрал мне супругу, он удостоил меня речью, исполненной наставлений:

— Арманд, сын мой, — начал он, взор его пронзал меня насквозь, — я горд твоим здравомыслием, ибо ты разумеешь, что браки — суть договора. Чувства же, коли и случаются, не что иное, как мимолетное дуновение ветра, а нам надлежит крепить род и приумножать силу. Семья сей леди связана узами давней дружбы с домом матери твоей. Они были благосклонны к нашему союзу и готовы подставить плечо, когда мы взойдем на трон. Их поддержка бесценна, Арманд, разумеешь?

— Разумею, отец… как же иначе…

В главный зал вплыла моя мать.

— Гости прибыли, — объявила она, голос ее дрожал.

— Что? — изумился я. — Неужели встреча состоится сегодня?

Рогволд пожал плечами.

— Чего терять время?

Я лишь растерянно кивнул.

Луиза хлопнула в ладоши, услышав приближающиеся шаги.

— Они уже здесь. Приготовьтесь.

Мое сердце бешено заколотилось в груди. Я не ожидал столь стремительного развития событий.

Мгновение спустя в зал вошел мужчина могучего сложения, а подле него ступала дева… И в тот миг мир мой рухнул, ибо я пропал, утонул в бездонной глубине ее очей…

С того дня ни один день не проходил без того, чтобы я не навещал Дейзи.

Ступив на землю ее замка, протиснувшись сквозь щербатую брешь в стене, грозящую навсегда пленить мои юношеские порывы, я приблизился к окну ее опочивальни и бросил в него горсть маленьких камушков. Легкий перестук нарушил ночной покой.

Вскоре створки распахнулись, и в проеме возник силуэт Дейзи.

— Арманд? Неужели вновь? Не сыщешь покоя, пока не измучишь меня своими визитами? — донесся до меня ее голос, в котором усталость причудливо переплеталась с игривым изумлением.

— Снова, — ответил я. — Не могу сомкнуть глаз, терзаемый мыслями о тебе.

Тихий смех сорвался с ее губ.

— Подожди. Я спущусь.

Вскоре она появилась в саду, укутанная в накидку.

— Здравствуй, — произнес я, стараясь унять волнение, что бушевало во мне. — Это… тебе, — я протянул ей алую розу.

Она приняла цветок с легкой улыбкой, вдохнув его аромат.

— Благодарю. Но я более склонна к полевым цветам, коим нет цены.

— Прости, я не ведал о твоих предпочтениях. Клянусь, впредь буду усерднее стараться узнать, что угодно твоему сердцу, — произнес я, не отрывая взгляда от ее лица. — Позволь сказать… Ты прекрасна… Как рассвет над морем.

На ее щеках вспыхнул огонек смущения, и она тихо хихикнула, прикрывая улыбку ладошкой.

— Знаешь, Арманд, я думала, ты иной. Отец мой говорил про твой род, про отца твоего, Рогволда Белого, и мне казалось, что ты суровый и безжалостный человек. Я боялась этого… Переживала, что мне уготовано жить в тени тирана.

— Я и сам не ведаю, каков я на самом деле. Большую часть жизни моей отец сдерживал мой нрав, дабы я первым не развязал войну с Блэками… Посему, быть может, я таков и есть, жестокий и бездушный. А быть может, я и иной. Но с тобой я не буду тираном, могу поклясться пред ликом Демиурга.

Я медленно простер длань к ее щеке.

— Позволишь?

Она едва заметно кивнула. Я коснулся ее. Кожа была прохладной и гладкой.

— Арманд… — прошептала она. — Я не готова ответить тебе… Мое сердце…

Я постиг смысл ее недосказанности.

— Разумею, — произнес я. — Ты не обязана питать ко мне никаких чувств, Дейзи.

Я отвел руку, оставив ее лицо в покое. Легкая тень омрачила ее взгляд, и в этом жесте мне померещилось разочарование.

— Не уходи, — тихо взмолилась она. — Побудь со мной еще немного.

Я вопросительно вскинул бровь. Не должна ли она была обвинить меня в излишней назойливости?

— Если я не буду тебе в тягость, — ответил я, наблюдая, как она опустила взор на розу, зажатую в ее тонких пальцах.

— Расскажи мне о полевых цветах, — попросил я, — Что пленяет твое сердце в их простоте?

Улыбка тронула ее уста.

— Они живые, — ответила она с воодушевлением. — Вольны. Ничей указ не предписывал им расти здесь. Они просто существуют, где пожелают. Где найдут свой клочок земли под ласковым солнцем.

— И ты им завидуешь? Завидуешь той свободе, что тебе недоступна? — проникновенно вопросил я.

Дейзи безмолвно покачала головой в знак согласия.

— Да, я подобна этой розе. Высажена в землю, дабы услаждать взор своим цветением. Моя жизнь — лишь исполнение долга.

Укол вины пронзил мое сердце. Роза в ее руках предстала теперь не знаком моей любви, а символом ее заточения.

— Ты права, — признал я. — Ты заслуживаешь большего, нежели быть украшением чужого сада. И, клянусь, со мной ты никогда не станешь только таковым… Я подарю тебе свободу, — произнес я приглушенно. — Дарую жизнь, сотканную из полевых цветов. Клянусь, я дам тебе в полной мере вкусить жизнь. Я все сделаю, лишь бы ты была счастлива, Дейзи…

Она вздохнула и помотала головой.

— И все же ты воистину наследник своего рода… Я намекнула на зыбкость своих чувств, а ты, вместо того чтобы предложить отринуть помолвку, готов заменить выверенную до последнего колоска лужайку, окружающую замок, на цветущий луг — только бы мне было комфортно в твоей близости. Вам, представителям вашей династии, всегда было свойственно брать то, что запало в душу… Цветочки не сделают тебя желанным, Арманд.

— Нет, Дейзи, — возразил я, взяв ее ладонь в свою. — Я не стану настаивать на ответных чувствах и не буду принуждать к чему-либо…

Она отдернула руку.

— Не станешь настаивать? Но ты каждую ночь беспокоишь мой сон своим присутствием под моими окнами! — упрекнула она, в голосе звенели одновременно нежность и раздражение. — Покойной ночи, Арманд.

С этими словами она стремительно поспешила прочь, оставив меня в одиночестве терзаться сомнениями.

Я тяжело вздохнул и уже собирался покинуть сад, как вдруг услышал ее голос:

— Арманд!

Я вскинул голову и увидел ее, стоящую в полумраке у распахнутого окна. Лунный свет ласкал ее лицо, делая его еще более нежным и неземным.

— Продолжай настаивать, возможно, однажды я и соглашусь на луг с полевыми цветами у стен твоего замка… Если твои чувства исполнены правды, а не пустой лести…

Я невольно улыбнулся ее словам, ощущая, как надежда пробивается сквозь мрак сомнений.

Дни тянулись в томительном ожидании, терзая душу вопросом: согласится ли отец Дейзи на брак его дочери со мной? Наконец, письмо, доставленное совой, известило о их скором прибытии… Неужели это означало “да”?

Стены замка давили на меня своей монументальностью. Я стоял у огромного стрельчатого окна в парадном зале и взирал на главные ворота. В центре же помещения два гордых представителя древних родов сошлись в бессмысленной тяжбе: кому из них принадлежит более достойное магическое создание. Я обернулся и скользнул взглядом по их фигурам. Рогволд, кряжистый, оставался верен своим северным корням: длинные седые волосы, заплетенные в две толстые косы, грубо обрисовывали мужественное лицо, обрамленное густой седой бородой, которая, казалось, хранила в себе отголоски северных ветров и суровых битв. Во взоре голубых глаз поблескивали осколки льда. Альтаир — крепкий мужчина, чья твердая осанка говорила о несгибаемом характере. Короткая щетина. Некогда черные как смоль волосы теперь были украшены благородной сединой. Уголки моих губ тронула ироничная усмешка.

— Ну же, Альтаир, признай поражение! — прогремел голос моего отца, прокатываясь по залу. — Мой Хризос — лучший кентавр на всем побережье! Его стрелы рассекают воздух быстрее ветра, а копыта высекают пламя из камня!

Альтаир усмехнулся.

— Хризос? Да он просто старая кляча, годная лишь на то, чтобы тащить телегу! Мой Ахерон — вот истинный зверь! Одним ударом копыта он способен свалить вековой дуб!

— Не смеши меня! — Рогволд фыркнул с неприкрытым презрением. — Предлагаю решить наш спор делом! Пусть твоя кобыла и мой жеребец сойдутся в честном бою!

— Ты кого это назвал кобылой?! — в голосе Альтаира зазвучали угрожающие нотки.

Их перепалку прервало появление Альдерамина. Он вошел в помещение, источая презрение каждым своим жестом.

— Опять вы за свое? — проворчал Альд, закатывая глаза. — Неужели вам более нечем себя развлечь, кроме как меряться своими кентаврами? Мужи зрелые, а ведете себя хуже неразумных подростков…

— Не смей дерзить отцу, — отрезал Альтаир, не отрывая взгляда от Рогволда. — Здесь затронута честь семьи! Только у Блэков может быть самое лучшее, и никто не смеет это оспаривать!

Мой взор обратился к дороге, ведущей к замку.

— Она скоро приедет… — пробормотал я себе под нос. — Дейзи… Моя Дейзи…

Альдерамин приблизился ко мне, от него несло вином.

— Ждешь свою девку? — произнес он, мерзко ухмыляясь. — Тебе, Арманд, улыбнулась удача. Женишься по любви, а не по холодному расчету, как я.

— Она не девка! И незачем завидовать. Любовь — это не легко. Эту ответственность за тех, кто станет твоей семьей, ощущаешь в сотню крат сильнее. Ибо это уже не просто долг, а часть тебя самого.

— Не преувеличивай! — фыркнул Альдерамин. — Ты просто удачливый бастард! Тебе достанется прекрасная жена. Она ведь прекрасна, не так ли?

— Невыразимо прекрасна…

— Вот и я о чем. А мне что? Должен ждать, пока отец отыщет мне какую-нибудь сморщенную старуху, увешанную золотом, дабы укрепить свое положение…

Я резко повернулся к нему.

— Не говори так, Альд. Твое счастье еще впереди… Ты еще почувствуешь то, что чувствую сейчас я.

— Мой отец зациклен на круге знатных волшебников. Ему подавай только лучшее из лучшего… Сколько я ни предлагал ему дев, все не устраивают!

В этот миг тонкий треск трансгрессии прервал перепалку наших отцов. Я обернулся к окну, и сердце на мгновение замерло.

— Дейзи… Она здесь, — прошептал я, точно боясь спугнуть видение.

Я сорвался с места и бросился к входной двери. Альдерамин, сгорая от любопытства, прилип к оконному стеклу.

Я мчался по коридорам, нарушая все правила пристойности, принятые в этом доме. Наконец, вылетев из-за последнего поворота, я увидел ее. Само время будто остановилось.

Собрав остатки самообладания в кулак, я приблизился к отцу Дейзи.

— Доброго дня, сэр Альфред. Добро пожаловать в наш замок, — произнес я как можно ровнее, хотя внутри все трепетало.

— Здравствуй, Арманд. Рад вновь видеть тебя, — мы поклонились друг другу. — Что ж, думаю, не стоит тратить время попусту, верно? Все давно в ожидании этого знаменательного дня… — сдержанно улыбнулся он.

Он согласен…

— Мой отец ожидает вас в главном зале. Вилли, проводи сэра Альфреда к Рогволду, — обратился я к домовику, что сопровождал гостей.

— Да, милорд, — пропищал эльф и, поклонившись, повел сэра Альфреда вглубь замка.

Я остался наедине с Дейзи. Она стояла, потупив взор, и нежный румянец окрасил ее щеки. Дейзи была облачена в платье цвета ясного неба, которое подчеркивало ее неземную красоту.

Я приблизился к ней. Аромат земляники, исходящий от ее волос, дурманил сознание.

— Дейзи… — прошептал я, и голос мой дрогнул от волнения. — Сегодня ты станешь моей нареченной. И вскоре негасимое пламя самого Творца навеки скрепит наш союз.

Она подняла свои дивные очи, в которых смешались робкая радость и тень тревоги.

— Арманд… — ее голос дрогнул. — Ты уверен в своих чувствах? Или это все… наше положение, богатство?

Я замер. Как она могла усомниться в чистоте моей любви?

— Отец так долго не давал согласия, наверное, потому, что видел, как я мечусь, — продолжала она. — Он любит меня и не желает делать мне больно. Я так ему благодарна… Но я не смогу жить без любви, Арманд. Скажи правду, молю… Если нет… я скажу ему. И он прервет сделку…

— Как ты можешь говорить такое, милая моя! — воскликнул я. — Как ты можешь помыслить подобное? Я полюбил тебя с первого взгляда… О, Дейзи, если бы ты знала, что я почувствовал тогда, когда ты впервые вошла в залу нашего замка… Сердце буквально выпрыгнуло из груди… Дыхание перехватило от восторга… Да будь вы самой бедной семьей в мире, я бы не отринул то чувство, что ты мне даровала!

Я говорил от всего сердца, вкладывая в каждое слово всю пылкость своей души, надеясь, что она ощутит, узрит искренность моих признаний.

— Я трепетал от страха, что ты не ответишь на мои чувства… — я нежно коснулся губами ее лба. — Сейчас, когда ты здесь, рядом со мной, я самый счастливый человек на земле. Но я обещал не настаивать на взаимности. Если ты не хочешь — я не стану удерживать. Скажи отцу свое "нет". Но если ты согласна стать моей супругой… Я клянусь: никогда не причиню тебе боли. Буду твоим щитом и мечом. Всегда буду рядом — любить и оберегать от всякого зла. Потому что я люблю тебя…

Ее глаза наполнились слезами, и она робко улыбнулась.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала Дейзи в ответ.

Не в силах более сдерживать желание, я впервые коснулся ее уст. Поцелуй был легок и трепетен. Ни богатства, ни слава, рассыпающиеся золотом у моих ног, не могли сравниться с сим мигом.

— Ты самая прекрасная женщина на свете, Дейзи, — прошептал я, отстраняясь от ее губ. Голос мой дрожал от переполнявших меня эмоций.

В этот момент в коридоре возник Альдерамин, нарушая светлую идиллию. Я бросил на него вопросительный взор.

— Арманд, твой отец и сэр Альфред ожидают тебя. Не думаю, что должно заставлять их ждать, — процедил он с едва уловимой насмешкой, что всегда вызывала у меня неприятный холодок.

Я вздохнул, стараясь скрыть раздражение.

— Разумеется, Альд. Мы сейчас подойдем.

Повернувшись к Дейзи, я встретил ее ласковый взгляд.

— Ты готова, моя леди? — вопросил я.

Она кивнула, чуть заметно улыбаясь.

Взяв ее под руку, я повел ее по коридору.

— Пойдем, — бросил я Альдерамину, проходя мимо него.

Вместо ответа брат вновь усмехнулся. Я нахмурился, ощущая, как во мне нарастает странное предчувствие.

Войдя в комнату, я увидел, как мой отец и сэр Альфред восседают за длинным дубовым столом, обсуждая что-то с серьезным видом. В очаге потрескивали дрова. Пламя щедро делилось теплом и уютом.

— А, вот и ты, Арманд, — произнес отец, заметив нас. — Присоединяйся к нам. Мы обсуждаем условия нашего соглашения.

Я кивнул и занял свободное место подле отца.

— Итак, — продолжил Рогволд, обращаясь к нам обоим. — Сообразно древнему обычаю, должно скрепить наш союз магической клятвой, а именно о том, что, во-первых, да станут наши семьи опорой друг другу, что бы ни случилось. Во-вторых, ежели дочери твоей, Альфред, судьба сулит гибель, и не оставит она после себя наследника, имущество ее — то богатство, что в наследие ей даровано — перейдет к моему сыну, Арманду. Равно как и со стороны нашей, ежели Арманд мой падет и не оставит наследника, супруга его все унаследует. Коль наследник явится миру, пребудет за ним все по праву рождения.

Сэр Альфред кивнул.

Рогволд подвинул к нему небольшой пергамент, что был заранее подготовлен.

— Здесь изложены все условия, кои мы обсуждали ранее. Скрепим же сие кровью, если ты со всем согласен, и произнесем клятву перед ликом Творца!

Сэр Альфред, неспешно изучив письмена, вновь кивнул.

— Я согласен, — изрек он, в голосе его чувствовалась решимость.

Рогволд обернулся ко мне.

— Что скажешь, Арманд? Готов ли ты поклясться в верности и нерушимости данного союза?

— Да, — произнес я без тени колебания. — Я готов.

Отец протянул мне нож.

— Тогда да свершится!

Я поднял клинок над ладонью, готовясь пролить кровь в знак договоренности, как вдруг Альдерамин произнес:

— Позвольте… Позвольте… — прошипел он, приблизившись к столу.

В зале мгновенно воцарилась тишина, тяжелая и гнетущая. Альдерамин обратился к сэру Альфреду:

— Осмелюсь поинтересоваться, сэр, неужели вас нисколько не заботит будущее вашей дочери? Неужели вас устроит этот союз?

Сэр Альфред нахмурился, но промолчал.

— А что, если я скажу, что брак вашей дочери со мной куда выгоднее для вас и вашего дома?

— Что?! — не выдержал я, вскакивая на ноги. — Да что ты такое несешь?!

— Держи язык за зубами, Арманд, — процедил Альдерамин, не отрывая пристального взгляда от сэра Альфреда. — Скажите, что же столь сильно привлекло вас в этой сделке? Злато? В наших владениях оно течет рекой. Земли? Их у нас в избытке. Власть, не так ли? — Альд усмехнулся, и в его глазах мелькнул ледяной отблеск. — Неужто вы, сэр, поставили на Белых в надежде, что именно им суждено занять трон? Откуда такая уверенность? Лишь потому, что они обладают этими платиновыми волосами, как и Хакон? Но сие отнюдь не делает их королями!

Альд выдержал паузу, окидывая нас торжествующим взором.

— Я — законный наследник не просто дома Блэков, а величественного замка Хакона. Где мы, истинные наследники, обрели свое законное пристанище. В то время как Белые ютятся в сем жалком подобии дома. Сие уже говорит о многом.

Гнев душил меня. Хотелось броситься на брата, разорвать его на части, но я сдерживался, как мог.

— Альдерамин, довольно! — вырвалось у меня сквозь зубы.

Он проигнорировал мой выпад. Теперь его взгляд был прикован к отцу.

— Альтаир старше Рогволда, — прошипел он, — и по закону первенства он — король! А я — его наследник! И я желаю взять в жены ее! — он указал на Дейзи пальцем.

Рогволд, не в силах более терпеть, обрушил свой кулак на стол, отчего тот содрогнулся.

— Альдерамин! Ты оскорбляешь меня в моем же доме!

— О нет, Рогволд, я не оскорбляю! Я лишь возвращаю все на свои места! Отец, поддержи меня!

Альтаир, доселе безмолвно взиравший на развернувшуюся драму, вдруг скрестил свой взгляд со взором сэра Альфреда. После тягостной паузы он произнес:

— Действительно, Альфред… Отчего бы и нет? Мой сын изрек истину.

Рогволд побагровел от злости.

— Да как ты смеешь?! — прорычал отец, вскочив со стула.

Альдерамин с едкой усмешкой произнес:

— Ну же, сэр Альфред, примите верное решение. Блэки — ваш ключ к заветной цели.

Зловещая тишина опустилась на зал. Все взоры были прикованы к сэру Альфреду — ждали его ответа. Дейзи, бледная, с ужасом следила за происходящим. Я чувствовал, как ее дрожь передается мне. Она поняла: отец медлил не из за нее… Он взвешивал выгоду.

Сэр Альфред колебался. В глубине его глаз плясали отблески алчности, но в то же время я уловил в них и подобие угрызений совести. Он бросил взгляд на дочь.

— Я… — начал Альфред.

— Нет! Отец, молю, не поступай так! — отчаянно воскликнула Дейзи, бросаясь к нему и падая на колени у его ног. Ее платье рассыпалось складками на каменном полу, напоминая застывшую волну. — Арманд — моя любовь! Я не желаю становиться супругой Альдерамина!

— Прости меня, дочь моя, — произнес сэр Альфред тихим голосом, едва касаясь ее волос дрожащей рукой. — Но это… это самый выгодный союз для нашего рода, — он обернулся к столу и, собравшись с духом, произнес: — Я принимаю предложение Альдерамина Блэка. Моя дочь станет его женой.

Я больше не мог сдерживаться.

— Ты… — прорычал я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как волна ярости захлестывает меня с головой, лишая разума. Моя рука сомкнулась на рукояти меча. Клинок с лязгом вырвался из ножен, обнажая отполированную сталь. — Клянусь, я убью тебя!

Альдерамин ухмыльнулся. Ловким движением выхватил свой меч.

— Попробуй, брат! — прошипел он.

Мы сошлись в яростной схватке. Клинки свистели в воздухе, сталкиваясь с оглушительным звоном. Альд был силен, но я был сильнее, подстегиваемый ненавистью, что горела во мне ярче любого пламени.

Резким ударом ноги в живот я выбил подлеца из равновесия. Он пошатнулся, и я, не теряя ни мгновения, обрушил на его оружие свой клинок. С оглушительным лязгом меч Альдерамина рухнул на каменный пол.

Я, тяжело дыша, приставил острие своей стали к его горлу. В его глазах, прежде полных злобы, застыл неподдельный ужас.

— Прекратить! — прогремел голос Альтаира. — Альфред, и вы намеревались породниться с этими… дикарями? Они сражаются, как варвары, на мечах! Они презирают все законы чести! Альдерамин, движимый благородством и родственными чувствами, не пожелал обнажить свою палочку против брата, а этот предатель, поправ кровные узы, жаждет его погибели! Разве так поступают братья?! Кто будет следующим, Альфред?!

— Пошли вон из моего замка! Сию же минуту! — проревел Рогволд, сотрясая воздух.

В этот момент Альфред, бледный и растерянный, поднялся, подхватывая с колен свою дочь и прижимая ее к себе. Она всхлипывала, смотря на меня с отчаянием в глазах.

— Арманд… — прошептала она.

— Пойдемте, — сказал Альтаир, обращаясь к сэру Альфреду и Альдерамину, который напоследок плюнул мне под ноги.

И они ушли, оставив нас в опустошенном зале.

Некоторое мгновение спустя в помещение ворвалась моя мать, ее лицо выражало глубокую тревогу.

— Я слышала звон клинков! Что произошло?!

Я, не в силах сдержать ярость, взревел, обращаясь к отцу с укором:

— Что это за оскорбление, отец?! Дейзи… Я люблю ее! Как ты мог позволить им так унизить нас?!

Рогволд приблизился ко мне и положил свою тяжелую ладонь на мое плечо.

— Прости, сын… В этой ситуации я был бессилен что-либо изменить. Но, клянусь Демиургом, я не оставлю это так! Я найду способ отомстить за эту подлость.

В тот же день, когда солнце обагрило запад кровью, я предстал у врат замка Хакона. Два стражника, закованных в кольчуги, преградили мне путь.

— Дорогу! — властно произнес я. — Явите Альдерамина! Немедля!

Один из стражей скривил уста в усмешке.

— Уйди, Арманд. Не выйдет он к тебе. Не трать понапрасну свой пыл.

— Я требую пропустить меня! Ибо я, как и Альдерамин, — законный наследник Хакона! — в голосе моем звучала непоколебимая уверенность.

Второй страж фыркнул.

— Наследник? Да кто поверит в эту небылицу? Всем известно, что сам Великий Творец благоволит Блэкам.

— Не благоволит! Слышите, не благоволит! — ярость захлестнула меня. — Впустите же меня, коли не желаете навлечь гнев мой на свои головы!

И тут раздался голос Альдерамина.

— Что за шум, пес смердящий? Не даешь покоя своим жалким воем!

Я бросился к решетке, вцепившись пальцами в холодный, проржавевший металл.

— Альд! Что ты творишь? Зачем ты так гнусно поступаешь? Для чего ты отнял у меня Дейзи?!

Альдерамин приблизился, и я увидел отвратительную ухмылку, искажающую его лицо.

— Неужели до тебя, ничтожного бастарда, так и не доходит? Я всегда говорил тебе, что ты — отпрыск не королевской крови, и тебе ничего не принадлежит. Ничего! Твое место — в хлеву, в грязи, рядом со скотом! Там твое пристанище, Арманд!

— Альдерамин! Внемли моим словам! Заклинаю тебя! — взмолился я, пытаясь достучаться хоть до крупицы его человечности. — Одумайся, прошу! Мы же братья! Я никогда бы не поступил с тобой так, вопреки всем мерзостям, что ты мне причинил!

Альдерамин презрительно расхохотался.

— Разумеется, не поступил бы. Ибо ты слаб, безволен и жалок. Ты — ничтожество, Арманд!

Он щелкнул пальцами, и стражи двинулись ко мне.

— Уберите его… прочь с глаз моих!

— Альд! — в отчаянии закричал я, когда меня грубо оттаскивали от ворот. — Альд!

Ночью, ведомый крохотной искрой надежды, я попытался проникнуть в замок, где томилась моя Дейзи. Но там, подле неприступных стен, уже стояла стража Блэков, чья верность была куплена золотом и властью. Кроме того, замок был окутан чарами, запрещающими трансгрессию. Ни единой бреши в защите.

День за днем я устремлялся к Дейзи, но всякий раз терпел сокрушительное поражение. В один момент отец, не в силах более взирать на мои терзания, обрушил на меня свою ярость:

— Арманд! — гремел он. — Ты покрываешь позором наш род! Ведешь себя не как мой наследник, а как похотливый мужлан, обуянный лишь низменными страстями! Где же твоя честь, сын мой?

Но что я мог поделать? Как мог оставаться в бездействии, зная, что Дейзи томится в лапах этого чудовища?

И вот день свадьбы… Сова принесла издевательское приглашение. Отец и мать, пылая праведным гневом, отказались присутствовать на этом фарсе. Но я не мог остаться в стороне. Я должен был предпринять еще одну попытку, дабы избавить Дейзи от уготованной ей участи.

Воспользовавшись всеобщим опьянением, что захватило замок Хакона, я проскользнул в распахнутые врата, мимо бесчувственных, захмелевших стражей, чьи лица расплылись в блаженных улыбках. Ступил за родной порог. Пьяные голоса, грубые шутки, звон кубков и непристойный хохот сливались в единую какофонию, сотрясая древние стены. Ароматы жареного мяса и терпкого вина, словно густой туман, окутали все вокруг. Крадучись я пробирался по темным коридорам, но предосторожность моя оказалась напрасной. Внезапно чьи-то крепкие длани сомкнулись на моих запястьях. Руки мои были скручены за спиной.

— Что за?! — воскликнул я, вздрогнув от неожиданности.

— Куда это ты путь держишь, дружок? — прорычал грубый голос над ухом, обдавая меня запахом эля. — На пир собрался? Что ж, пойдем, я тебя провожу… И мы вместе поднимем кубок за здоровье новобрачных! Ха-ха!

Меня грубо втолкнули в величественный зал, где буйствовало шумное пиршество. В очах моих рябило от яркого света пылающих факелов. Во главе стола восседал Альдерамин, а подле него — Дейзи, облаченная в багряное свадебное одеяние. Она была дивно прекрасна, но глаза ее были полны горьких слез.

Я молниеносно выхватил палочку, готовясь обрушить всю мощь своего гнева на Альдерамина, дабы раз и навсегда положить конец его гнусному существованию. Но внезапно прогремел властный глас Альтаира:

— Экспеллиармус!

Мое древко выскользнуло из длани и с глухим стуком упало на каменный пол.

— Как ты смеешь, ничтожный выскочка, являться по приглашению в мой дом и устраивать бойню?! — голос старшего Блэка звенел от негодования.

Альдерамин надменно откинулся на спинку стула, кривя уста в презрительной ухмылке. В это время Цефей Блэк, четырехлетний отрок, второй сын Альтаира, подскочил, схватил мою палочку и умчался к юной матери, ликуя от добытого трофея.

— Ох, прекратите же. Не желаю сегодня лицезреть эти семейные дрязги. Арманд несколько погорячился, не более, отец. Присаживайся, брат, раздели с нами трапезу.

Стражник грубыми толчками подвел меня к столу и насильно усадил рядом с Дейзи.

— Ну вот и славно, — промурлыкал Альдерамин. — Итак, на чем мы остановились? Ах да, я собирался почтить свою невесту поцелуем.

Он обратил свой отвратительный лик к Дейзи и властно притянул ее к себе.

— Нет… — прошептала она.

Сердце мое сжалось. Альдерамин, впился в ее уста грязным, жадным поцелуем, словно насыщаясь ее страданием. Его язык проникал в ее рот, оскверняя ее непорочность.

Он отстранился. Дейзи взглянула на меня, и я узрел дорожки слез, стекающие по ее ланитам.

— Ты… ты мерзкий ублюдок! — прорычал я, вперив взор в самодовольную физиономию брата.

Я поднялся и плюнул Альду в лицо. Слюна коснулась его щеки, и маска самодовольства мгновенно сменилась яростью.

— Ах ты, дрянной бастард! — взревел он, вскакивая со стула. — Ты поплатишься за эту дерзость!

Он выхватил волшебную палочку, намереваясь обрушить на меня заклинание, но Альтаир остановил его:

— Альдерамин! — воскликнул он. — Помысли о том, что сие деяние может омрачить мой путь к престолу! Что скажут люди, когда придет час избирать короля?

Альдерамин, тяжело дыша, уставился на отца. Тягостная пауза повисла в воздухе.

Наконец, он медленно опустил руку.

— Ты прав, — прошипел он. — Стража! Ко мне!

К нему подошел стражник, и Альд что-то прошептал ему на ухо.

Вмиг страж грубо схватил меня под локоть и поволок прочь.

У самых дверей я обернулся, дабы в последний раз взглянуть на Дейзи.

— Я вернусь, возлюбленная моя, — произнес я. — Клянусь, я вернусь за тобой. Я освобожу тебя, чего бы мне это ни стоило.

Она смотрела на меня, а слезы ручьем текли по ее щекам.

Я ожидал, что меня просто вышвырнут из замка, но вместо этого меня поволокли в темницу. Смрад сырости и гнили ударил в нос. Меня заперли в клетке. Что это могло значить?

— Эй! Что сие значит, черт возьми?! — вскричал я.

Но стражник лишь грубо расхохотался удаляясь.

Казалось, минула не череда томительных часов, а целая вечность, сотканная из тягостного безмолвия. Наконец, оковы моей темницы разверзлись с металлическим скрежетом, и стражи, бесцеремонно подхватив меня под руки, поволокли в неизвестном направлении.

— Куда вы меня тащите?! — вырвалось у меня, но в ответ тишина.

Повторив свой вопрос, я вновь натолкнулся на непроницаемую стену молчания.

Двери распахнулись предо мной, и мы ступили в роскошные покои, наполненные дурманящим ароматом дорогих благовоний, смешанным с запахом свежевыстиранного полотна. На стенах красовались гобелены, живописующие сцены охоты, а в очаге плясало пламя.

— А вот и наш долгожданный зритель! — раздался гнусный голос Альдерамина. Он стоял у окна спиной ко мне, созерцая ночной пейзаж.

— Что все это означает? — выдохнул я, силясь постичь смысл происходящего.

Альдерамин обернулся, и я узрел в его взоре торжествующую злобу.

— Я думал, как тебя наказать за твою дерзкую выходку, за плевок в мое лицо пред всей этой… этой челядью. И вот решение найдено, — он сделал паузу, упиваясь моим замешательством. — Тебе выпадет честь лицезреть, как я трахаю твою возлюбленную… Как она извивается на моем ложе, как вкушает вкус моего члена, моля меня о новых ласках.

Я почувствовал, как кровь отлила от лица, а к горлу подступила тошнота.

— Ты… ты мерзкое чудовище! Ты не посмеешь!

Альдерамин издал презрительный хохот, от которого по коже пробежали мурашки.

— Отныне она — моя игрушка, собственность, с которой я волен творить все, что заблагорассудится. Помнишь ту деревянную лошадку, что была у тебя в детстве? С ней я поступлю так же… Я буду ломать ее снова, снова и снова…

В покои скользнули домовики, неся поднос с вином и фруктами. За ними появилась Дейзи — ее ночная сорочка из тончайшего шелка едва прикрывала божественные формы.

Альдерамин окинул ее взором, полным липкой похоти.

— Ну вот и она, моя драгоценная невеста!

Эльфы, склонившись в глубоких поклонах, бесшумно удалились. Альдерамин, приблизившись к Дейзи, грубо схватил ее за запястье и потащил к огромной кровати, усыпанной лепестками алых роз.

— Раздевайся, моя дорогая, — промурлыкал Альдерамин. — Яви же своему любимому всю прелесть своего тела. Пусть он насытится видом того, что никогда не будет принадлежать ему.

Я задыхался от ярости. Мое тело била дрожь, но не от страха — от бессилия. Я жаждал броситься на Альдерамина, разорвать его на куски, но стражники крепко держали меня.

Альдерамин рванул ткань на Дейзи, и она предстала перед всеми во всей своей обнаженной красе.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась она, пытаясь прикрыться руками.

Я закрыл глаза, не в силах вынести этого зрелища. Альд щелкнул пальцами, и один из стражников обрушил на мой живот сокрушительный удар. Я издал стон.

— Я приказал тебе смотреть, Арманд, а посему — любуйся! — раздался елейный голос Альдерамина. Я поднял взгляд, полный ненависти и отчаяния. — Разве не прекрасна она? По мне, так совершенство…

Альдерамин швырнул Дейзи на ложе и навис над ней. Ее губы исторгли мучительный вздох.

— Ну же, одари своим поцелуем супруга, — прошипел он.

Дейзи отвернула лик, но Альд, грубо стиснув ее подбородок, вновь повернул к себе. Он впился в ее губы поцелуем.

— Не трогай ее! — мой вопль эхом отразился от стен.

Альдерамин отстранился от ее губ и взглянул на меня, усмешка исказила его лицо.

— Ревнуешь, Арманд? Не думал, что в тебе живет столь сильное чувство.

Он вновь прильнул к Дейзи, оскверняя поцелуями кожу ее шеи. Я слышал, как она тихо всхлипывает.

— Альдерамин, молю, не надо, — ее голос был едва слышен.

— Замолчи! — взревел Альдерамин, срывая с себя нижнюю одежду и грубо раздвигая колени Дейзи.

— Нет!!! — закричал я.

Альдерамин вошел в Дейзи, и ее сдавленный стон разорвал мое сердце.

— Пожалуйста, прекрати! — всхлипывала она. — Мне больно!

— Нравится? Скажи мне, что тебе нравится! — шептал Альдерамин, продолжая свое гнусное действо.

— Отпустите меня!!! Дайте мне убить его!!! — я бился в руках стражи.

Альдерамин окинул меня презрительным взором.

— Смотри, Арманд, смотри, как я лишаю твою возлюбленную невинности. Ты ничего не можешь сделать! Ничего! — каждое его движение было грубым и жестоким.

Я отвернул взгляд, но образ этой сцены навсегда запечатлелся в моей памяти. Я молил Демиурга, дабы все это оказалось лишь сном.

— Дейзи, я люблю тебя, — прошептал я, зная, что она меня не слышит.

В этот миг я поклялся: я отомщу Альдерамину. Отомщу за каждую слезинку Дейзи, за каждое ее страдание. И эта клятва стала моим новым дыханием.