Слепая любовь. История Арманда Малфоя

Боль терзала каждую фибру моего естества, будто жернова перемололи мои кости. С титаническим усилием я разомкнул вежды. Что за причудливое место предстало моим очам? Я возлежал на некоем ложе, а предо мной вздымался шкаф, раздувшийся до гротескных размеров. Стены же украшали… кораллы? Повернув главу, я узрел зияющую прореху в стене, за коей сновали рыбы, поблескивая чешуей в призрачном свете. Неужели я все еще пленник Морфея?

Постойте… Я вижу! Воистину, взор мой чист и ясен! Меня снедало желание подняться, но тщетно — ноги не желали мне повиноваться. Сорвав покров, я издал вопль, что сотряс все мое нутро.

— А-а-а-а-а!

Я отпрянул от кровати, рухнув на пол. Впрочем, падением сие назвать было бы льстиво, ибо опустился я мягко.

— Что за чертовщина?! — воскликнул я, ощупывая свое тело и… О, горе! Хвост! Меня обратили в сию мерзкую тварь — русала…

— Проснулся, наконец? — раздался голос, до боли знакомый моему сердцу. Глас, что был слаще меда и горче полыни одновременно.

Я обернулся и увидел ее — Маргаретту.

— Ты! — воскликнул я в великом гневе, пытаясь встать, но тщетно, ибо не разумел, как управлять сим… новоявленным придатком.

И тут я понял, что волшебное древко мое отсутствует. В полном отчаянии я обрушил кулак на пол.

— Проклятье!

— Уймись же, уймись, — молвила Маргаретта, — и я окажу тебе помощь.

— Не надобна мне твоя помощь! Всем сердцем желаю я придушить тебя!

— Я ведь, между прочим, твою жизнь спасла! — в голосе Маргаретты звенело оскорбление.

— Спасла жизнь?! — возмутился я. — Припоминаются твои слова: дабы обрести спасение, умирающий должен добровольно избрать путь превращения в сирену — либо принять смерть. Не припомню, чтобы я делал выбор в пользу перерождения в морскую тварь! — я резко взмахнул рукой, указывая на свой хвост. — Что же вижу теперь? Вместо человеческих ног — отвратительный рыбий хвост! Это не просто уродство — это поругание всего человеческого! Как ты посмела решить за меня мою судьбу?

— Речь вовсе не о сем предмете! — возразила Маргаретта, приближаясь ко мне. Я не мог оторвать взгляда от завораживающего колыхания ее зеленоватого хвоста.

Пока она изрекала, что рискнула головой, спасая меня от стражи, я попытался повторить грациозный изгиб ее хвоста. К великому изумлению, я ощутил, как медленно отрываюсь от дна. Вода заструилась вокруг меня, и я будто почувствовал поток.

— Они искали тебя, — продолжала Маргаретта, изъясняя мою участь. — Ибо ты нанес оскорбление самому королю! Неслыханная дерзость! Посему и обратили в русала без твоего ведома. Жаждут в полной мере узреть твои мучения!

Я предпринял еще одну попытку совладать с предательским хвостом. Ага! Кажется, я начинаю постигать суть сего действа.

— А ну, иди сюда! — взревел я и бросился на нее.

— А! — взвизгнула она и ускользнула прочь, оставив за собой лишь легкий след из пузырьков.

— Не думай, что избежишь моей кары! Я воздам тебе за все!

И я погнался за Маргареттой, сея вокруг хаос и разрушение. Я задевал хвостом мебель, кораллы, поднимал со дна муть, превращая покои в подобие болота.

С размаху я врезался в шкаф, и тот, огласив все вокруг грохотом, рухнул на пол.

— Да провались ты в преисподнюю, лживая тварь! — просипел я, задыхаясь от гнева и тщетно пытаясь схватить ее ускользающую длань.

— Остановись же! — взмолилась Маргаретта, уклоняясь от моих неуклюжих нападок. — Что ты творишь, окаянный? Тише, прошу тебя! Стража рыщет повсюду!

Собрав последние крохи сил, я метнулся вперед, настигнул и обрушился всей своей немалой массой на Маргаретту, пригвоздив ее к каменному полу.

— Ах! — выдохнула она, безуспешно силясь вырваться из-под моего гнета.

Ярость клокотала во мне, но… О, Великий Творец, впервые мой взор узрел, сколь пленительной красотой обладает сия дева! Ее очи дивные — бездонные омуты, в коих не страшно утонуть.

— Неужели ты не разумеешь?! — простонала она. — Убей меня, и стража схватит тебя! Попытаешься бежать — и не избежать тебе лютой пытки! Они лишат тебя жизни!

Гнев вновь обуял меня.

— Не раньше чем я прикончу вашего короля! — прорычал я. — А пока… пусть твоя гибель станет прелюдией моей великой мести.

— Я спасла твою задницу! А ты!

— Глупо спасать того, кто жаждет твоей погибели, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Маргаретта извернулась и, выскользнув из-под меня, отплыла в сторону. Я поднялся, ощущая, как покачиваюсь, и вперил в нее взор. Ее бронзовые локоны струились в толще воды. Как же она обворожительна… Какое проклятие вновь овладевает мной?! Презренные чары сирены!

— Я спасла того, кого… люблю, — тихо промолвила она. — Внемли мне, у тебя нет иного пути, отныне ты — русал. Прояви благоразумие. Испроси прощения у короля и живи…

— Ах да, конечно, тотчас поплыву к нему с повинной головой, — фыркнул я, невольно залюбовавшись изяществом ее точеного стана. Куда подевалась моя ярость? Неужели я настолько безнадежен?

— Скажи, как зрение твое?

— Зрение вернулось, неужто не видишь, что я взираю на тебя? — язвительно промолвил я.

— Я вопрошаю, все ли предстает пред очами твоими в кристальной чистоте? — уточнила она.

— Да!

— А… память твоя? — робко прозвучал ее вопрос. — Вспомнил ли ты супругу свою?

Ярость захлестнула меня.

— Моя возлюбленная мертва! — вскричал я. — Предана лютой погибели вашим проклятым племенем, когда вы коварно призвали песней наши семьи на берег — и растерзали их, словно звери! Я уже изрекал сие тебе!

— Да, помню тот день… — тихо произнесла Маргаретта. — Вы предали всех павших огню. Немногих мы сумели вырвать из пламени и предложить выбор… Быть может, среди спасенных была и твоя жена?

Я рассмеялся — горько, безрадостно.

— Если бы она была среди них, ты бы давно открыла мне истину! Не верю, что, зная о моих битвах с вами, она не искала бы меня всё это время. И хватит лгать! Предложили выбор?!

— Мы не перевоплощаем никого против воли! Довольно!

— Яви мне хоть одного принявшего метаморфозу добровольно! — потребовал я. — Лишь узрев это воочию, я поверю, что вы не пленяете волшебников насильно!

— Я не могу этого сделать. Это чревато… Они могут донести Морведу о тебе… А ты мне… дорог!

Внезапно меня осенило. Она — единственная, кто может указать путь в этом подводном мире. Единственная нить, что поможет мне добраться до Морведа, до этого презренного морского короля. Что ж, быть посему, сыграем в ее игру. Сейчас я покажу ей, что такое подлинная любовь.

Я медленно приближался к ней, смакуя ее замешательство, наслаждаясь тем, как она отступает под моим пристальным взглядом. Она уперлась в стену, а я навис над ней.

— Что… что ты так уставился? — прошептала она, и пузырьки воздуха вырвались из ее губ, устремляясь к мерцающей поверхности.

Я склонил голову, разглядывая ее с деланным любопытством и улыбкой.

— Дорог? — мягко вопросил я.

Маргаретта кивнула, и в этом движении была вся ее беззащитность перед моей близостью.

— Ты питаешь ко мне нежные чувства, — продолжил я, притворно нахмурившись, — несмотря на мою попытку отправить тебя к праотцам на том берегу? — мой взгляд невольно скользнул по бледной отметине на ее плече — напоминанию о нашей прошлой встрече.

— Да…

Я протянул руку, невесомо коснувшись ее щеки. Кожа ее была холодна и гладка.

— Неужто тебя нисколько не страшит, что и сейчас я лелею мысль о твоей погибели? Что жажду обратить мой гнев на твой народ, стереть его с лица земли до последнего?

— Я вижу боль, что гложет твое сердце, Арманд, — ответила она, не дрогнув под моим испытующим взглядом. — Я понимаю, как одиноко оно после потери любимой… Но я узрела в тебе истинного, скрытого под маской озлобленности. Его-то я и люблю.

Глупая, наивная дева. Неужели эта простодушная русалка воистину полагает, что способна разглядеть меня сквозь завесу ненависти и желания мести? Что ж, пусть и дальше тешит себя этой иллюзией, она мне на руку.

— Как ты можешь испытывать чувства ко мне? Я лишал жизни ваших невинных детей, рушил жилища. Ужели не жаждешь ты моей погибели за сия деяния?

— Ты был ослеплен, Арманд! Тебя отравили грязной ложью, убедив, будто мы несем погибель магам!

Я склонился, коснулся ее лба своим и прошептал, обволакивая каждое слово истомой:

— Маргаретта… — да, эта тональность, этот шепот с придыханием, несомненно, пробуждали в ней трепет. — Так окажешь ли ты мне милость? Проводишь ли меня к Морведу? Дабы я мог все исправить…

Я замер в дюйме от ее губ, упиваясь ее смятением. Мгновение растянулось в томительную паузу.

— Хорошая попытка, Арманд… — она скользнула в сторону, скрестив руки на груди. — Ты вознамерился сыграть на моих чувствах, дабы совершить гнусное злодеяние, не так ли?

Я изобразил отчаяние.

— О нет! Я только что узрел — я ошибался… Верил, что вы — чума, которую надобно истребить. Но ныне… вижу иное. После всего, что совершил, после слов, что изрек мигом ранее, ты могла отвернуться. Но не сделала сие. И это рушит все, во что я верил. Не понимаю, как такое возможно. Я благодарен. Сбит с толку. Хочу быть рядом. Я люблю тебя…

— Неужто? — ее очи сузились. — Любишь? В таком случае ответь: какой цветок мил сердцу моему?

Вопрос сей застал меня врасплох. Увы, не упомню я бесед наших о растениях. Но что-то изречь необходимо…

— Водоросли! — выпалил я и тут же понял, как нелепо это звучит.

— Что? Что ты несешь?

— Ну, ты ведь обитаешь в подводном королевстве, стало быть, зелень морская — вот твой излюбленный цветок. Разве не так? — попытался выкрутиться я.

— Нет! — вскрикнула она. — Ты никогда не любил меня по-настоящему! Ты был лишь пленником моей песни! А нынче в твоих словах и подавно ни капли искренности — одна ложь, приукрашенная красивыми фразами!

Я устремился к ней, протягивая руки в жалкой попытке оправдаться:

— Нет, молю, поверь! То были не чары песни!

Но она вновь ускользнула.

— Молчи! Я не верю ни единому твоему слову! Вот я люблю тебя! Ибо спасла тебя! Укрыла тебя здесь!

Как же она мне опостылела… Неужто не довольно ей, что я вообще изрекаю подобные любезности в ее адрес?

— Да гори ты в пламени Творца! — вскричал я. — Не питаю я к тебе любви! Презрение лишь! Мое сердце принадлежит Дейзи! Ты — лишь средство! Средство, дабы достичь Морведа и отмстить за возлюбленную мою!

Вода вокруг меня, казалось, вскипела от клокочущей ярости. Я узрел, как Маргаретта вздрогнула, и слезы замерцали в ее очах.

— Ах, вот как?! — голос ее дрожал.

Я подплыл ближе и навис над ней.

— Ты знала, кого спасаешь. Не притворяйся разочарованной, морское отродье.

Маргаретта разрыдалась, и каждый ее всхлип был подобен удару кинжала в мою грудь.

— Делай же, что тебе угодно! Уплывай прочь! Да сгинешь ты! — с этими словами она резко развернулась и вылетела из помещения, слабо хлопнув дверью, что сдерживала вода.

Я стоял неподвижно. Почему же мне так плохо от того, что я причинил ей боль? Что за жалкое сострадание терзает мою душу? И я полный глупец! Ныне я один, без возможности достичь Морведа! Надо было сдержать порыв… Я сжал кулаки. Но я не сдамся! Достигну морского короля, и он заплатит за все сполна! Клянусь честью!

Осторожно приоткрыв дверь, я замер, пораженный неземной красотой подводного поселения, что развернулась предо мной. Каменные дома возвышались на небольших скалистых отрогах, иные же прятались в тени скал. Мягкий свет, сотканный из лучей солнца и магии глубин, ласкал дно, усыпанное жемчужным песком. Изумрудные водоросли устилали почву и обвивали строения, ниспадая диковинными лианами. Кораллы завершали сию идиллическую картину. Сирены сновали меж построек, перекликаясь мелодичными голосами. Одна из них, ловко управляя диковинной тележкой, сооруженной из огромной раковины неведомого зверя, везла гору бурых водорослей.

Исполненный решимости, я уже намеревался ступить за порог, как вдруг прямо предо мной проскользнули две девы моря.

— Эй, соседи! Слышали ли вы весть? — взволнованно провозгласила одна из них. — Тот светловолосый дерзкий маг, что посмел поднять руку на Морведа, каким-то непостижимым образом бежал из заточения!

— Что ты говоришь! Не может быть! — изумленно выдохнула сирена, выглядывая из окна своего обиталища.

— Сесилия в ярости! Она ведь уже донесла королю, что злодей пойман, а теперь… — продолжила вторая.

Так Маргаретта не лгала, когда говорила, что меня ищут…

С тихим стуком прикрыв дверь, я отпрянул в центр комнаты. Нет, не сейчас… Нельзя позволить им изловить меня. С одной стороны, пусть бы схватили — так я скорее предстану перед ликом Морведа. Но с другой… Что, если они доставят меня к нему не узником, а трупом? Нет, я должен сам добраться до этого чешуйчатого гада.

Я провел сей день в одиночестве, снедаемый грызущими разум думами и жаждой отмщения.

Когда же ночь опустила свой темный полог и лунный свет, бледный и призрачный, просочился в подобие окна, я предпринял вторую попытку покинуть эту злосчастную обитель.

Распахнув дверь, я чаял узреть лишь тьму, но явь превзошла мои самые дикие грезы. Передо мной раскинулась дивная панорама подводного мира, что затмевала собой все виденное мною ранее. Кораллы цвели немыслимыми красками, и каждый полип, казалось, источал собственный внутренний свет. Стайка светящихся рыб, промчавшись мимо меня, оставила за собой мерцающий шлейф.

Я огляделся… Куда же теперь держать путь? Взгляд скользнул направо, затем налево. В итоге решил плыть прямо.

Тишина стояла такая, что звенела в ушах, вызывая неприятный холодок.

Внезапно издалека донеслись приглушенные голоса.

— Взгляни там, а я проверю здесь.

Не стража ли то?

Осторожно выглянув из-за ближайшего строения, я увидел двух русалов, вооруженных копьями, зорко осматривающих окрестности. Стража! Надобно бежать! И бежать без промедления!

Я бросился прочь, в противоположную сторону, стараясь не привлекать внимания, но, увы, искусство бесшумного передвижения еще не было постигнуто мною в совершенстве. Предательский плеск моего хвоста выдал меня.

— Я видел… кто-то мелькнул там! — воскликнул один из стражников.

— Эй, кто здесь?! Отвечай! — вторил второй.

За одним из домиков я узрел обширное поле диковинных водорослей. Я ускорился, желая достичь их спасительной тени.

— То он! Местный бы не стал скрываться!

Метнувшись в чащу, я затаился, внимая каждому шороху.

— Где он? Ищи его! Вороши каждый куст! Не дай ему ускользнуть!

Голоса стражи начали стихать. Я уже почти позволил себе расслабиться, как вдруг ощутил мерзкое копошение на своем хвосте.

Опустив взор, я увидел два крошечных, зловеще мерцающих огонька. Нет, четыре… О, проклятье, их шесть! Что за адские порождения?! Уже десять… Я попытался стряхнуть их, но твари впились в мою плоть чем-то острым.

— Ай! — невольно вырвалось у меня.

И тут я снова услышал голоса стражников, теперь совсем близко.

— Он в тех водорослях! Видишь, как они колышутся? Схватим его!

Я яростно отбивался от мерзких созданий, шипя сквозь зубы:

— Прочь! Прочь!

Чья-то длань стиснула мое запястье.

— А! — вырвалось у меня от неожиданности.

— Да не вопи ты! — прошипел до боли знакомый глас.

Маргаретта! Вновь она…

Она повлекла меня какими-то неведомыми тропами, меж коряг и валунов, и вот пред моими очами предстал тот же злосчастный кров. Отворив вход, она, не церемонясь, втолкнула меня внутрь, вплыла следом и затворила дверь. Обернувшись ко мне, она скрестила руки на груди. Я отряхнул с себя остатки водорослей, что бесстыдно зацепились за мою чешую.

— Осмелюсь вопросить, отчего снова снизошла до спасения моей бренной жизни?! — язвительно вопросил я. — Хочешь проверить, насколько крепка твоя шея под моей рукой?

— Ах, всегда к вашим услугам, милорд! — фыркнула она.

— Я бы и сам совладал с сим затруднением! — огрызнулся я в ответ.

— Да неужели? Ты даже нескольких крабов отогнать не в силах! Тоже мне достойный потомок славного рода! Сколь же я заблуждалась, полагая, что тебя изловит стража Морведа и предаст лютой смерти! Скорее жалкая креветка лишит тебя жизни! — огрызнулась она.

— Однако ты же до сих пор не смогла умертвить меня, — дерзко парировал я, усмехнувшись. — Значит, и со всем остальным справлюсь.

Я с удовлетворением наблюдал, как багрянец гнева заливает ее алебастровую кожу.

— Да ты… ты… — она метнула взгляд на опрокинутый шкаф, взмахнула рукой — и мебель с грохотом водворилась на место. — Признаться, я лелеяла надежду, что ты наконец исчезнешь! Дабы, вернувшись в опустевший дом, я могла насладиться тишиной и мирным сном! Я, клянусь морем, утомилась, вытаскивая твой хвост из плена!

— Коли так, спи, в чем проблема?

Маргаретта окинула меня таким взглядом, что, казалось, испепелит дотла, затем сорвала с ложа покрывало и, свернувшись калачиком, укрылась им с головой.

Я же остался стоять в полумраке, ощущая себя полным идиотом.

— Что, так и будешь взирать на меня? — глухо донеслось из-под ткани.

— А что мне остается? Прилечь рядом с тобой? — усмехнулся я.

— Вот еще! Спи на полу!

— Какое радушие ты являешь, Маргаретта, — проворчал я. — Едва ли не задыхаюсь от твоего гостеприимства! — с этими словами я бесцеремонно растянулся на кровати рядом с ней. — Я буду почивать здесь, невзирая на сей тинный смрад, исходящий от тебя. Ежели что-то не устраивает, изволь отправиться на пол!

Маргаретта вмиг вскочила.

— Да ты совсем ошалел! Тоже мне, милорд сыскался!

— Я и есть милорд! И мне подобает лучшее ложе в этом хлеву!

— Ты был милордом на поверхности, здесь же, под волнами, ты — никто!

— Я был милордом и им пребуду! Даже в сем подводном гадюшнике, — фыркнул я в ответ.

— Хам!

— Дрянь!

— Что?!

Мы злобно взирали друг на друга, сверкая очами. Должен признать, в своем гневе она была поистине пленительна. Но сие отнюдь не отменяет моей неприязни к сей особе. Какого дьявола она вообще возится со мной? Неужели нет у нее дел более важных? Выставила бы за дверь, да и дело с концом… Неужели она любит меня столь сильно, что готова терпеть подобное обращение?

Напряжение меж нами росло с каждым ударом сердца. Я был готов обрушить на нее свой праведный гнев, но она опередила меня.

Во взоре ее вспыхнул ледяной лазурный огонек, и она зашептала что-то на непонятном языке. Вода, доселе покорная, закружилась вокруг меня, и я был захвачен в ее бурлящую утробу, завертевшись в диком танце.

— Что ты творишь, ненормальная? — рявкнул я.

В ответ лишь презрительная усмешка искривила ее уста, и она продолжила творить свое колдовство. Вода все яростнее клубилась вокруг меня, вызывая дурноту, а мелкие предметы, до этого момента мирно покоившиеся в комнате, взмыли, подхваченные вихрем, и принялись жалить меня.

— Остановись! — возопил я, тщетно пытаясь увернуться от летящих вещей. — Что ты здесь учиняешь?!

Я судорожно стремился постичь, как защититься, коим образом призвать магию без древка. Увы, безнадежно.

— Ты должен испросить прощения! — потребовала она.

— Не дождешься! — огрызнулся я.

Вдруг мой взгляд упал на морскую звезду, кружившуюся неподалеку.

И тут — БАЦ!

Тварь эта прилепилась к моему лицу, запечатав рот и нос.

— Пф… гхы… кхе… мерзость! — прохрипел я, безуспешно силясь сорвать с себя эту пакость.

Маргаретта разразилась заливистым хохотом. Какой же у нее дивный смех…

— Извинись! И я перестану!

— Да пошла ты… — проскрежетал я, наконец оторвав от себя эту склизкую гадость.

Маргаретта развернула воронку в другую сторону, и тошнота обуяла меня с новой силой.

В панике, презрев гордость, я возопил:

— Хорошо! Хорошо! Прости! Прости меня, треклятая сирена!

В тот же миг лианы, цепкие и прочные, обвились вокруг моего тела и хвоста, сковав движения. Водяная стихия утихла. Я, поверженный и униженный, лежал на дне, плюясь от злости и тщетно пытаясь вырваться из пут.

— Ты заплатишь за это, — прорычал я сквозь стиснутые зубы.

В этот самый момент в дверь постучали.

— Маргаретта, все ли в порядке? — послышался обеспокоенный мужской голос.

Маргаретта, быстро окинув взором разгромленную комнату, бросила на меня предостерегающий взгляд.

— Да, да, все в полном порядке! Просто… скат в дом забрался, окаянное отродье… уже прогнала! Постараюсь более не шуметь!

— Что ж, коль понадобится моя помощь, зови!

Маргаретта подплыла ко мне.

Некоторое время мы хранили молчание, ожидая, когда русал отплывет подальше.

— Ах, как же приятно, когда ты признаешь поражение, — изрекла она, нарушив тишину, на устах ее заиграла довольная усмешка. — Но это еще не все.

— Что?! Чего еще ты требуешь? Удостоить поцелуем твой хвост?

— Хмм… — протянула она, будто обдумывая мое предложение.

— Да ты, знать, совсем ум потеряла?! — прошипел я.

— Успокойся, сир, мне не нужны твои нижайшие поклоны. Изволь принести извинения подобающим образом! — она, скрестив руки на груди, вперила в меня свой лазурный взор, в котором плясали искры предупреждения. — Вежливо!

Я застонал.

— Давай же, или кружить буду тебя до зари!

— Маргаретта, я… — набрав в легкие воздуха, я продолжил: — Я… искренне прошу у тебя прощения за мою дерзость и скверное обхождение. Я был груб и невежлив, и сожалею, что оскорбил тебя, — выпалил я, точно заученный стих, не вкладывая в слова ни капли искреннего чувства.

В глазах Маргаретты промелькнула тень удовлетворения.

— Хорошо, — промолвила она, ее голос стал заметно мягче. — Покойной ночи! — заключила Маргаретта.

— Что?! Освободи меня немедля! — потребовал я.

— Нет! Ты наказан!

— Что?!

— То самое! Покойной ночи! — она демонстративно улеглась на кровать.

— Маргаретта! — взревел я, не в силах сдержать кипящую в моей груди ярость. — Маргаретта! Да чтоб ты… Я буду говорить всю ночь, пока не сведу тебя с ума!

— Коль ты не угомонишься, я призову тех мерзких крабов и повелю им ползать по твоему телу, милорд. К утру они обглодают тебя до самых костей! — ее приговор прозвучал, словно гром небесный, повергая меня в трепет.

Я замолчал, пораженный ее дерзостью. Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась оглушительной. Что за хамское обращение?! Почему я не предал ее смерти, как только настиг?!