Я никогда не выйду за учителя.

20 лет назад Комната в мягких фиолетовых тонах заливалась солнечными лучами. На пушистом коврике у кровати сидела маленькая девочка и вертела в руках новую куклу, подаренную мамой. Вдруг в коридоре щёлкнул ключ, послышались голоса. Знакомые. Но девочка не побежала встречать — продолжила играть. Неожиданно раздался стук в дверь. Девочка подняла голову, поднялась на ножки и с трудом дотянулась до ручки. Дверь распахнулась — и на пороге стоял он, её друг. — Привееет! — улыбнулся мальчик. — Ро-ро, тётя сказала, что у тебя новая куколка. Покажешь? — Чооони! — закричала девочка и сразу же обняла мальчика. Она была крошечная рядом с ним — ему-то уже девять лет. На самом деле его звали Чонин, но девочка упорно звала «Чони», и он не возражал. — Что делаешь? — он потрепал её по мягким волосам и вошёл в комнату. — Куклу! — серьёзно заявила она и протянула игрушку ему прямо под нос. — Мама купила! Кукла была нарядная: тёмные волосы, зелёные глаза, синее платье с бантом. Мальчик взял её осторожно, но особого интереса не проявил. — Ух ты, красивая, — сказал он. — Тебе нравится? — Дааа! Смотри! — девочка выхватила куклу обратно и схватила с тумбочки крошечную расчёску. — Я ей волосы делаю! Она провела по кукольным прядям несколько раз и улыбнулась. — Классно, — кивнул Чонин. — А у меня для тебя подарок. — Подарок?! — глаза Ро-ро округлились. — Где?! — Сейчас, — мальчик поднялся. — Я тоже пойду! — она моментально подскочила и вцепилась в его руку. Они вернулись с пакетом. Чонин поставил его на ковёр и подтолкнул к девочке. Та тут же села прямо на пол, начала рвать упаковку и вскрикнула: — Лисик!!! Из пакета выглянул пушистый плюшевый лисёнок. Для взрослого он был бы средним по размеру, но Ро-ро показался огромным. Она обняла его так крепко, что плюш едва не помялся. — Он мягкий! — восторженно заверещала она. — Мой Лисик! — Рад, что нравится, — улыбнулся мальчик. — А ещё мама торт принесла. — Тооорт! — девочка захлопала в ладоши. — Чони, пойдём торт кушать! — Ну… ладно, если хочешь, я тоже съем, — пожал плечами он. — Да-да! — подпрыгнула она. Они побежали на кухню, где мамы уже сидели за чашками кофе и разговаривали о чём-то своём. Дети шумно проскочили мимо, и Ро-ро даже не отпустила из рук ни куклу, ни лисёнка. Мальчику, конечно, не очень нравилось играть в куклы — всё это казалось слишком «девчачьим». Но он всё равно оставался рядом. Смешно было смотреть, как Ро-ро с важным видом причёсывает игрушке волосы, рассказывает какие-то истории и при этом всё время тараторит, не умолкая ни на минуту. Она радовалась каждому пустяку так искренне, что и он начинал улыбаться. Чонин понимал, что ждал этих визитов не меньше неё. Дома у него не было ни брата, ни сестры, а тут он будто становился старшим — тем, кто приносит подарки, слушает и защищает. Наше время - Что надеть-то?.. - Я долго искала, что надеть, перебирая в голове все возможные варианты. И вдруг мой взгляд упал на одно платье — лёгкое, струящееся, словно сотканное из воздуха. Оно было белое, с мягким молочным оттенком, длинное до пола, с завышенной талией и широким поясом, который подчёркивал фигуру. Рукава — свободные, расклёшенные, с мелкой плиссировкой, будто крылья, готовые раскрыться. Ткань переливалась в свете лампы, создавая ощущение нежности и какой-то утончённой элегантности. Я решила дополнить его аккуратной маленькой сумочкой в тон и выбрать неброские, но выразительные аксессуары — жемчужные серьги и тонкий шарфик-лента на шее, словно продолжение самого платья. Прическу собрала в низкий пучок с лёгкими выбившимися прядями, чтобы образ не был слишком строгим, а в макияже сделала акцент на губы — глубокий красный оттенок в сочетании с мягкими стрелками и лёгким румянцем. Теперь я готова к корпоративу. Дорога в ресторан не заняла много времени, и вскоре я оказалась возле симпатичного здания в центре Сеула. Снаружи оно выглядело скромно, но аккуратно: яркая неоновая вывеска над входом, стеклянные двери и мягкий свет фонариков, создающий дружелюбную атмосферу. Это был не совсем ресторан, скорее место для корпоративов и вечеринок, где можно не только поесть, но и попеть караоке всей компанией. Когда я вошла внутрь, администратор провёл меня по коридору, вдоль которого располагались двери в отдельные комнаты. Каждая комната была оформлена по-своему, но все — в одном стиле: мягкие диваны, вытянутые столы с уже расставленными закусками и напитками, а напротив — большой экран для караоке, микрофоны и цветомузыка в потолке. Я вошла в нашу комнату — стол уже был накрыт: закуски и напитки стояли аккуратно рядами. На диванах я заметила пару учителей, но тех, с кем я хотя бы немного общалась, пока не было. Я прошла дальше и села на конец диванчика, стараясь держаться чуть в стороне от общей компании. Спустя пару минут в дверях появился директор Ли. Он поздоровался с коллегами, перекинулся парой фраз, а потом направился прямо ко мне и присел рядом. — Могу составить вам компанию? — он вежливо улыбнулся. — Понимаю, как некомфортно может быть в новой компании. Он взял стакан и налил себе сока, затем вопросительно поднял бутылку. — Не хотите? — Спасибо, не откажусь, — я взяла бокал. Сок оказался апельсиновым, и я улыбнулась про себя — люблю такой. Сделала глоток, хотя казалось, что для корпоратива тут явно не хватало чего-то покрепче. — Можно вопрос? — я повернулась к нему. — Конечно, — он кивнул дважды, будто подтверждая серьёзность ответа. — Что обычно делают на корпоративах? — Отдыхают, расслабляются после учебных дней, общаются, — он чуть задумался и добавил: — Можно в караоке спеть, если захотите. — О, нет, это точно не для меня, — усмехнулась я, представляя себя с микрофоном. В этот момент в дверях наконец-то появился Чан. Я тут же помахала ему рукой, почувствовав облегчение. Компания директора не напрягала, но рядом с Чаном мне было всегда легче. Директор заметил мой жест, понимающе улыбнулся и вскоре пересел ближе к другим учителям. Чан же буквально сразу оказался рядом, едва успев поздороваться с коллегами. — Развлекаешься? — спросил он, наливая себе виноградное соджу. — Как видишь, — я подняла бокал с апельсиновым соком. — Хочешь, налью чего-то посерьёзнее? — Пока нет. А где… — я осеклась, едва не договорив. Зачем я вдруг захотела спросить о завуче? Вчерашняя информация всё ещё крутилась у меня в голове. Смогу ли я вообще смотреть ему в глаза? И что между нами? Хотя… что вообще было раньше? — Ты про Чонина? — Чан уловил паузу и усмехнулся. — Что вас двоих объединяет? — Мне бы самой это знать… — выдохнула я. И правда, что нас связывает? Какое-то общее прошлое? Мы были детьми, но я почти ничего не помню. А он?.. Помнит ли он? Наш разговор завис в воздухе, и в этот момент дверь снова отворилась. В комнату вошёл Чонин. Взгляд сам собой скользнул к нему, и я почувствовала, как сердце непроизвольно ускорило ритм. Он поздоровался с коллегами спокойным тоном, будто сдерживал усталость после долгого дня, и прошёл внутрь, сев куда-то напротив меня. Чан, заметив моё напряжение, хитро прищурился, но ничего не сказал. А я — старалась сделать вид, что всё нормально, хотя внутри всё было совсем не так. — Кстати, — окликнул меня Чан, словно вытаскивая из моих мыслей. Я медленно повернулась к нему. — Милое платье, — сказал он, и его губ тронула легкая улыбка. — Спасибо, — выдохнула я, пытаясь скрыть смущение. Это был первый комплимент от мужчины после папы… и именно по поводу наряда, а не внешности в целом. И всё же внутри меня нарастало странное ощущение, будто этого мало, словно я ждала это от совсем другого человека. Я перевела взгляд на завуча. Он сидел прямо напротив, погружённый в беседу с другими, но я заметила каждую деталь: аккуратные волосы, серые линзы, светлый свитшот и простые джинсы. Он был почти непривычно… настоящим. Не серьезным завучем, а просто собой. И именно его внимание я хотела поймать. Хотела услышать его слова, почувствовать, что его взгляд на мне — что-то значимое. — Чан… — тихо произнесла я, словно проверяя себя на смелость. — Да? — он прищурился, внимательно смотря на меня. — Налей мне чего-то хорошего. На твой вкус. В его взгляде мелькнуло что-то — догадка, сомнение, лёгкая тревога. — Что случилось? — спросил он осторожно. — Без этого я не расслаблюсь, — выдохнула я, и в голосе дрогнула нотка раздражения на саму себя, за то, что не могу просто быть спокойной. Чан стал думать, что же мне налить, а я не отводила глаз от завуча. Мне казалось, что всё остальное вокруг исчезло: приглушённый свет, тихие голоса — всё это растворилось, оставив только его фигуру, его руки на столе, его спокойный профиль. Сердце стучало так, будто оно пыталось вырваться наружу, и я поймала себя на том, что каждый его взгляд, каждая мелочь в поведении вызывают у меня волну странного, смешанного чувства.. — Минро? — отвлёк меня Чан. — Будешь пить? - Да, - сразу ответила я. И как только Чан налил это в бокал, я выпила залпом, чувствуя, как тепло разливается по телу. И тут он посмотрел на меня. Завуч. Его взгляд — короткий, резкий, будто он успел заметить слишком много. В нём мелькнуло что-то странное: лёгкое удивление, тень испуга. Но почти сразу он отвёл глаза, будто это был всего лишь момент, которого не существует. Я же не могла отвести своего взгляда. Всё внутри дрожало. Сердце бешено колотилось, дыхание стало неровным. Даже звук бокалов, шум разговоров вокруг — всё слилось в один гулкий фон, на котором звучала только его фигура. Я поймала себя на мысли: «Почему он не смотрит на меня так, как я хочу?» И тут же, почти болезненно, поняла, что это желание не просто быть замеченной. Это… что-то большее. Что-то, чего я сама ещё не могла осознать до конца, но что уже определяло каждую клеточку моего тела, каждую мысль. — Ты точно в порядке? Выглядишь так, будто тебя бросил бывший и ты до сих пор по нему убиваешься, — усмехнулся он, явно шутя. — Отлично… — я попыталась улыбнуться. — Тут же можно петь? — Петь? Ты уверена? — Да. Нельзя? Директор Ли? — я обратилась к нему, он сидел не так далеко. — Да? — Могу спеть? — Конечно, прошу, — улыбнулся он. — Дорогие коллеги, наша практикантка хочет исполнить что-то для нас. Учителя зааплодировали, и я вышла к микрофону, но уверенность тут же покинула меня. Сердце бешено стучало, а руки дрожали. Рядом тут же встал Чан, положив руку мне на плечо: — Всё будет хорошо. Сосредоточься. Мы вместе выбрали песню. — Она на двоих. Хочешь петь сама? — тихо спросил он. — Я… может, другую? — занервничала я. — Я спою, — сказал завуч и подошёл ко мне. Наши взгляды встретились, и я почувствовала лёгкую дрожь внутри. Чан вернулся на своё место, оставив нас вдвоём. — Какая милая песня! У вас хороший вкус, Минро, — сказала учительница музыки. Мы начали. Его голос был мягким, тёплым, и я сразу растворилась в мелодии. Мои сомнения исчезли, когда мы пели вместе. Наши голоса переплетались, сливались в одно, и я чувствовала, что каждое слово звучит для нас двоих. Я ловила его взгляд. Он задерживал на мне свой взгляд чуть дольше, чем нужно, и в этих глазах было что-то особенное — и знакомое, и новое одновременно. Словно он говорил без слов, и я понимала каждое движение губ, каждый вздох. Когда песня подошла к концу, все замерли на мгновение, а потом раздались аплодисменты. Я почувствовала, как щёки пылко загораются. — Какая пара! — раздался шутливый голос кого-то из учителей. — Вы прямо как сошли с обложки журнала! Я тут же опустила взгляд, пытаясь скрыть румянец: — Ой, что вы, — заикаясь, попыталась отшутиться я. Завуч улыбнулся и сел обратно. — Удачно получилось, — добавил другой коллега. — Голоса у вас отличные. Директор Ли наклонился ко мне с улыбкой: — Почему вы не хотели петь? Это было красиво. Я пожала плечами и повернулась к завучу вновь. Он снова встретил мой взгляд, тихо кивнул и улыбнулся, но не сказал ни слова. После нас выступил кто-то другой. Музыка снова наполнила зал. Я сидела за столом, держа в руке стакан с крепким алкоголем. К слову, я никогда не пила так много. Вкус был резкий, жгучий, непривычный, и я едва не скривилась, но все равно сделала глоток. Потом ещё один. Сначала это было почти незаметно — лёгкое тепло, слегка покрасневшие щёки. Но с каждой новой порцией всё сильнее ощущалось головокружение, лёгкая дурнота, которую я никогда раньше не испытывала. Тело становилось тяжёлым, движения медленнее, мысли путались. Завуч Ян сидел напротив, спокойно наблюдая за происходящим, не прикасаясь к алкоголю, попивая сок. Я не могла отвести взгляд — и одновременно хотелось спрятаться куда-нибудь. Мир вокруг становился размытым, звуки музыки и аплодисментов смешались в один мягкий шум. Я понимала, что пьяна, но не могла остановиться. Было странное ощущение… будто я теряла контроль над своим телом и мыслями. Полностью. Я оперлась локтями о стол, пытаясь удержать равновесие, и внутренне смеясь над собой. Никогда раньше не пила так много, никогда не ощущала себя настолько беспомощной и при этом… какой-то странно свободной.. — Я выйду подышать, — бросила я Чану и направилась к выходу. — Стой, — он тут же встал и пошёл следом, но я даже не повернула головы. Мы молча шли по коридору, где хлопали двери караоке-комнат, откуда доносились чужие голоса, кто-то визжал в микрофон, кто-то смеялся. Всё это казалось настолько чужим, будто происходило в другой реальности. Я просто хотела тишины. Когда мы шагнули на улицу, прохладный воздух обдал лицо. Я тут же села на холодные ступени у входа и глубоко вдохнула. Казалось, только здесь я могу дышать по-настоящему. Склонив голову, я закрыла глаза и позволила лёгкому головокружению захватить меня. Кто-то опустился рядом. — Чан… почему всё так? — спросила я, не открывая глаз. Он что-то невнятно промычал, и я продолжила, не думая, что говорю: — Мы не виделись около 18 лет… это много, я знаю. Но почему он такой? Ну почему?.. — глаза защипало, и слёзы сами выступили. Я не собиралась говорить об этом, но алкоголь сделал своё дело. — Кто? — раздался голос. Только это был не Чан. Я резко вскинула голову. И замерла. Рядом сидел он. Завуч Ян. Наши взгляды встретились. Его глаза были серьёзными, но в них странным образом теплилось что-то мягкое, почти тёплое. И даже лёгкая улыбка мелькнула на губах. Все чувства смешались.. — Я ненавижу тебя! — слова сорвались сами, будто прорвались через ком в горле. Я сама не понимала, зачем это сказала, но это было облегчением. — Ненавижу тебя, Ян Чонин! — повторила я громче и ударила его по плечу, словно вымещая всю боль, что годами жгла изнутри. Это было глупо, неуместно, некрасиво… Но в тот миг казалось единственным правильным решением. — Почему ты мне ничего не сказал?! — Я слишком быстро сорвалась на «ты», даже не заметив этого. — Минро… — Его голос был тихим, осторожным. — Не делай того, о чём потом пожалеешь. — Я уже жалею! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам. — Я уже о многом пожалела. С того самого дня, как встретила тебя вновь. — Например? — Его глаза сузились, и выражение лица стало мрачнее. — Например, о том, что поняла, какой ты на самом деле. Черствый. Холодный. Безжалостный человек, завуч Ян. — Ты так быстро скачешь с «ты» на «вы», — Он чуть усмехнулся, и в его взгляде снова мелькнуло что-то лёгкое, почти ласковое. — Я ведь стала учителем из-за тебя, — Слова снова сорвались с моих губ, я не смогла их остановить. — Ты был тем, кто вдохновлял меня. А потом… потом ты исчез. Ты раньше меня понял, что нас связывает, и всё это время молчал. Скрывал! Когда мама всё рассказала, я не знала, как мне быть. Мне было больно, обидно. Но знаешь, в то же время я была рада. Рада, что ты снова здесь. Что ты снова со мной. И всё равно… Как же странно было говорить с тобой на «вы», когда я знаю, кто ты для меня на самом деле. — Перейди на «ты», — Его голос был твёрдым, но в нём звучала неожиданная мягкость. Он слушал каждое моё слово, даже самые бессвязные. — Ты всё равно меня не поймёшь. Никогда. — Что я должен понять? — Он вскинул бровь, не отводя взгляда. — Что ты был всем для меня! — Выкрикнула я. — Всем. А потом бросил. Уехал. Пропал. И тебя не было. Я забыла тебя, потому что иначе не смогла бы жить. Единственное, что осталось — это желание стать тем, кем хотел стать ты. Может, я даже надеялась, что однажды мы встретимся. Что судьба всё расставит по местам… А знаешь что? — Я резко поднялась на ноги, шатаясь, и встала напротив него. — Плевать. Плевать на всё! Я махнула рукой в его сторону и пошла вдоль дороги. Мир плыл перед глазами, фонари расплывались в яркие пятна, а ноги едва слушались. Я не понимала, куда иду, что делаю. В ушах звенело, сердце колотилось, и всё вокруг казалось чужим, будто я уплывала куда-то прочь. Последнее, что я услышала, — его голос, полный тревоги. — Ро-ро!! И тьма накрыла меня.