Я никогда не выйду за учителя.

Было раннее утро, солнце только собиралось подняться над горизонтом. Город ещё спал, как и я. Наш самолёт к родителям вылетал в семь, поэтому нужно было поторопиться, чтобы не опоздать. Для удобства мы решили собираться порознь — каждый у себя. К тому же Чонину нужно было пристроить Ниро, ведь взять кота с собой не получалось. ‎ ‎Открыв глаза, я сразу потянулась к телефону, чтобы разбудить парня. Гудки шли слишком долго — он всё ещё спит? Уже хотела положить трубку, но на том конце наконец ответили. ‎ ‎— Доброе утро, Ро-Ро, — послышался сонный голос Чонина. ‎ ‎— Доброе. Ты спал? ‎ ‎— Не совсем. Приезжал Чан, я к нему выходил. Вернулся — смотрю, ты звонишь. ‎ ‎— И что делал Чан у тебя в четыре утра? — удивилась я. ‎ ‎— Я попросил его присмотреть за Ниро, пока мы в отъезде. Кажется, Ниро он понравился. Как только попал к нему в руки, так сразу замурлыкал. ‎ ‎Я представила Чана с котёнком в руках: такой большой, серьёзный мужчина — и маленький пушистый комочек. В моём воображении картинка вышла умилительной. ‎ ‎— Ну всё, твой сын тебя предал. ‎ ‎— Ничего, дядя Чан меня не превзойдёт. ‎ ‎— Ладно, чем дальше заходит этот разговор, тем он страннее. Жду тебя у себя. ‎ ‎— Буду через часа два, может, раньше. Думаю, успеем. Люблю тебя, увидимся. Целую. ‎ ‎— И я тебя люблю, — ответила я, поцеловав воздух, будто это был он сам, и отключилась. ‎ ‎Чонин появился у меня уже через час, хотя я рассчитывала на большее и к его приходу не совсем собралась. ‎ ‎— Ты час и два не путаешь случаем? — спросила я, пока он спокойно сидел на моей кровати и наблюдал, как я крашусь. ‎ ‎— Нет, — улыбнулся он. — Просто соскучился. Хотелось поскорее тебя увидеть. ‎ ‎— Увидел? ‎ ‎— Нет. Ты далеко, плохо видно, — с наигранной грустью протянул он. ‎ ‎Я повернулась к нему и придвинулась ближе. Между нами оставалось около метра — по его меркам, всё ещё слишком много. ‎ ‎— А сейчас? ‎ ‎— Всё ещё далеко... — вздохнул он и похлопал ладонью рядом с собой. ‎ ‎Я встала и подошла вплотную. Он запрокинул голову, глянул на меня снизу вверх, губы тронула знакомая ухмылка. ‎ ‎— Ну и? — спросила я. ‎ ‎Он не ответил, просто протянул руку. Я без колебаний вложила свою ладонь в его. А он, явно этого и ждавший, резко потянул меня к себе. Я плюхнулась ему на колени. Чонин сразу обвил меня руками, прижал к груди так крепко, что у меня вырвался короткий вздох. ‎ ‎— Чонин! ‎ ‎— Да, Ро-Ро? — я ощутила его горячее дыхание на шее, и по всему телу пробежали мурашки. ‎ ‎— Нам пора собираться. Скоро нужно ехать. ‎ ‎— Правда? — разочарованно вздохнул он и ослабил объятия. ‎ ‎Я быстро привела себя в порядок, доделала макияж и поправила волосы. Пару минут ушло на проверку документов. Тем временем Чонин вызвал такси и терпеливо ждал, пока я соберу последние мелочи. ‎ ‎— Где твой чемодан? — поинтересовался он. ‎ ‎— В комнате, я сейчас! ‎ ‎— Стой, — он перехватил мою руку. — Я схожу, а ты заканчивай. ‎ ‎— Спасибо! — я наскоро поцеловала его в щёку. ‎ ‎Пока он ушёл, я пробежалась по квартире, проверяя, выключены ли электроприборы и перекрыта ли вода. Вроде бы всё. ‎ ‎— Готова? ‎ ‎— Да. ‎ ‎Мы приехали в аэропорт без опозданий и почти сразу прошли регистрацию, сдав багаж. За двадцать минут до вылета уже сидели в салоне. Чонин взял два места — у иллюминатора и рядом — и уступил мне место у окна. ‎ ‎— Летать не боишься? — поинтересовался он. ‎ ‎— Нет, а ты? — улыбнулась я. ‎ ‎— Тоже нет. Но можно? — он положил раскрытую ладонь на подлокотник между нами. ‎ ‎— Тебе можно всё, — я накрыла его ладонь своей, и наши пальцы переплелись. Он улыбнулся, словно ребёнок. ‎ ‎Перелёт внутри страны занял недолго. Мы даже не успели как следует проникнуться ощущением полёта, как объявили о посадке. Самолёт прибыл в аэропорт Тэгу. ‎ ‎— Я дома... — выйдя из самолёта и ступив на землю, я жадно вдохнула воздух родного города. ‎ ‎— И я дома, — Чонин крепче сжал мою ладонь. Это тоже был его родной город, но он не бывал здесь лет восемнадцать, если не больше. ‎ ‎— Мы дома. Идём, мои родители нас ждут. ‎ ‎Сначала нужно было забрать багаж. К счастью, наши чемоданы оказались среди первых — их загружали почти последними.Чонин не позволил мне катить свой, взяв оба. Выходя из зоны прибытия, я беспокойно вертела головой, высматривая родителей, которых не видела уже целую вечность. ‎ ‎— Ро-Ро, успокойся. Они где-то здесь, — успокаивающе сказал Чонин. ‎ ‎— Мама! Папа! — вдалеке я наконец увидела их. Они стояли у своей новой машины, которой папа так часто хвастался в видеозвонках, что я не могла её не узнать. ‎ ‎Я рванула к ним, оставив Чонина позади. Влетев в объятия, такие тёплые и крепкие, я утонула. ‎ ‎— Доченька, — ласково проговорила мама, прижимая меня к себе. ‎ ‎— Мы скучали, — добавил папа, обнимая нас обеих. ‎ ‎Мы стояли так несколько секунд, пока папа не заметил Чонина, который смущённо стоял поодаль с чемоданами. Он не решался подойти, чтобы не прерывать наш момент. Заметив взгляд отца, он вежливо поклонился. ‎ ‎— Здравствуйте, мистер и миссис Кан. ‎ ‎— Чонин, как ты вырос, — сказал папа, широко улыбаясь. ‎ ‎Мама тоже обернулась к нему, и её лицо озарила тёплая улыбка. ‎ ‎— Иди к нам, сынок. И называй нас тётя и дядя, как раньше. ‎ ‎На лице Чонина мелькнуло удивление, но он быстро собрался и подошёл. Мама первая обняла его, нежно погладив по спине. ‎ ‎— Помню тебя совсем малышом... Не верится. ‎ ‎— Ну что вы тут разнюнились, — с напускной строгостью сказал отец и протянул Чонину руку. Тот пожал её, но папа решил, что этого мало, и обнял парня, похлопав по спине. — Береги её. ‎ ‎— Папа! — не выдержала я. ‎ ‎— Обязательно, — твёрдо ответил Чонин. ‎ ‎Он взял мою руку и повёл к машине. Открыв дверь, усадил меня, потом помог отцу погрузить чемоданы в багажник и сел рядом. ‎ ‎Дома ничего не изменилось. Всё было на своих местах. Так приятно возвращаться туда, где ждут, где живёт столько светлых воспоминаний. ‎ ‎— Покажешь Чонину свою комнату? — попросила мама, когда мы разувались. ‎ ‎— Мою? — я на секунду растерялась. ‎ ‎— Ну да, — улыбнулась мама. ‎ ‎— А да... Возьмёшь чемоданы? — обратилась я к парню. ‎ ‎— Конечно. ‎ ‎— Через полчаса будет завтрак, ждём вас, — сказала мама. ‎ ‎— Спасибо, — я поцеловала её и папу в щёку и, взяв Чонина за руку, повела в комнату. ‎ ‎— Тут многое изменилось, — он медленно прошёлся по комнате, внимательно всё осматривая. ‎ ‎— Ну, я уже не пятилетняя девочка, — пожала я плечами. ‎ ‎— Я так давно здесь не был... — он разглядывал фотографии на полках, книги, безделушки. ‎ ‎— Воспоминания нахлынули? — ухмыльнулась я, усаживаясь на кровать. ‎ ‎— Ага, — коротко кивнул он. ‎ ‎— Что именно вспомнил? — спросила я с интересом. ‎ ‎— Разное. Слушай, а у тебя осталась та рамка? С фотографией, где ты в розовом платье на своём пятом дне рождения? — вдруг спросил он, поворачиваясь ко мне. ‎ ‎— Наверное, у родителей в спальне... Сейчас посмотрю. Я поднялась и вышла в коридор. ‎ ‎— Мам, ты не помнишь, куда дели мою детскую фотографию в розовом платье? ‎ ‎— Помню. У нас в комнате стоит. А что? ‎ ‎— Ничего, можно взять? ‎ ‎— Да, бери. ‎ ‎В родительской спальне на комоде стояло несколько рамок. В одной из них было то самое фото. Я вернулась к Чонину. ‎ ‎— Это? ‎ ‎— Оно самое. Открой её. ‎ ‎— Открыть? ‎ ‎Я села на кровать, а Чонин опустился рядом. Я сняла заднюю стенку рамки, чтобы достать фотографию, но оттуда выпал другой снимок и сложенная в несколько раз бумажка. ‎ ‎— Что это? — Я перевернула выпавшую фотографию. На ней были мы с Чонином. Я — в том же розовом платье, снимок был сделан в тот же день. Он — в нелепом смокинге, который ему явно не нравился. Мы корчили рожицы и беззаботно смеялись. — Но... Откуда она здесь? И эта записка? — Я развернула листок. Текст был написан детским, корявым почерком. ‎ ‎«Ро-Ро, мама сказала, что мы скоро уедем. Надеюсь, она пошутила. Я хочу оставить тебе нашу фотографию в знак нашей долгой дружбы, чтобы ты никогда не забывала меня. Надеюсь, мы ещё встретимся. Я буду скучать». ‎ ‎Я прочитала вслух. В конце письма была нарисована какая-то забавная мордочка — то ли кота, то ли собаки. ‎ ‎— Это... твоё письмо? Ты написал его мне? Почему ты никогда не говорил о нём? Почему не отдал? ‎ ‎— Тебе было пять лет, Ро-Ро. Ты едва читала по слогам... ‎ ‎— Но ты мог оставить его мне тогда... ‎ ‎— Сохранилось бы оно до сегодняшнего дня? И были бы мы сейчас вместе, если бы я дал тебе тогда такую надежду? Вдруг бы ты не пошла в педагогический, не стала искать меня, и наша встреча не состоялась? ‎ ‎— Но ты бы нашёл меня... ‎ ‎— Это не факт. Ты же сама знаешь, я понял свои чувства, только когда снова увидел тебя. На расстоянии этого могло и не случиться. Но всё сложилось как надо, — он мягко улыбнулся и раскрыл объятия. Я тут же оказалась в них. Он притянул меня ближе, нежно поглаживая по спине. — Просто хотел напомнить, какими мы были. Посмотри, какие милашки, — он взял в руки фотографию. ‎ ‎— Ты совсем не изменился, — я ткнула его пальцем в щёку. — Такой же милый. ‎ ‎— Это ещё кто тут милый... — он положил снимок на тумбочку, а его пальцы впились мне в бока. ‎ ‎Комната взорвалась смехом и моими радостными вскриками. Я извивалась, пытаясь вырваться из щекочущих тисков. ‎ ‎— Хва-а-атит! Пожалуйста! — смеялась я, беспомощно ворочаясь. ‎ ‎И тогда меня осенило. Я перестала дёргаться, взяла его лицо в ладони и коснулась его губ своими. Его напор моментально растаял. ‎ ‎— Запрещённый приём, любовь моя, — прошептал он. Теперь его поцелуи рассыпались по моему лицу, а руки не щекотали, а мягко обнимали. ‎ ‎Через несколько минут нас позвали завтракать. Мама приготовила целый пир. Мы делились последними новостями, много говорили и смеялись. Чонин рассказывал о своих годах учёбы вдали от дома. За столом царила та самая, давно забытая гармония. Всё было на своих местах. Всё было правильно. ‎ ‎— Пойдёте гулять? — Предложил папа, постучав в дверь, когда мы отдыхали после еды. ‎ ‎— Гулять? Куда? — спросила я, направляясь к двери. ‎ ‎— В парк. Потом можем в ресторан сходить, пофотографироваться, — сказал он, и я как раз открыла дверь. ‎ ‎— Ближе к вечеру. Сейчас слишком жарко! — крикнула из гостиной мама, добавляя. ‎ ‎— Вечером... — задумалась я. — Мы не против? — обернулась я к Чонину. ‎ ‎— Я даже думать не смею о таком. Я всегда «за», — ответил он. ‎ ‎— Отлично! Тогда отдыхайте, — кивнул папа и прикрыл дверь. ‎ ‎Я вернулась к кровати. Чонин уже разлёгся на ней, листая что-то в телефоне. Я без раздумий устроилась рядом, легла головой ему на грудь и обняла. Щекой я чувствовала тепло его тела и спокойный, размеренный ритм сердца. ‎ ‎— Как кошечка ластишься, — он поцеловал меня в лоб. Его губы были мягкими и чуть прохладными. ‎ ‎— Я спать хочу... — проговорила я, чувствуя, как веки становятся тяжелее. ‎ ‎— Ложись, солнце. ‎ ‎— А ты? — я приподняла голову, чтобы взглянуть на него. ‎ ‎— Могу с тобой. Хочешь? — он убрал телефон на тумбочку, спустился ниже под одеяло и повернулся ко мне лицом. ‎ ‎— Хочу. ‎ ‎Он обнял меня в ответ, притянув так близко, что между нами не осталось и сантиметра. Его ладонь легла на мою спину, и пальцы начали медленно, едва заметно водить по ней. ‎ ‎— Всё хорошо, — тихо прошептал он, и его дыхание смешалось с моим. ‎ ‎Я лишь кивнула, уткнувшись носом в его шею. Он провёл рукой по моим волосам, снова поцеловал в макушку, и мы уснули.