Jimin has problems

В комнате царит кромешная тьма, где и руки собственные разглядеть тяжело. Из-за тяжелой работы Чимина и отличного вкуса Намджуна в их спальне висят светонепроницаемые шторы, которые не позволяют пройти ни одному лучику. Так, отлично отдыхают и Чимин, и его постоянно перегруженный мозг. Но сегодня выходной, поэтому пара спала спокойно, наслаждаясь присутствием друг друга и нежностью, что витает между ними. Намджун давно проснулся. Решая не будить своего мальчика, парень нехотя вылезает из-под объятий, оставляя нежный поцелуй за ушком, зная, как это нравится Чимину. Утро Ким проводит в гордом одиночестве, тайно наслаждаясь личным временем. Конечно, он обожал Чимина и радовался любому взаимодействию с ним, но в последнее время… Словно что-то пошло не так. Намджун стал ощущать себя странно рядом с младшим. Он начал испытывать несвойственное ему раздражение к младшему. Он его не понимал. А когда Намджун чего-то не понимает, начинает злиться. Намджун старается, но никак не может понять эмоции и чувства Чимина, когда внезапно младший начинает «сжиматься» и закрывается, когда, казалось бы, только что все было хорошо. Резкие смены настроения проявились относительно недавно, но уже доводят Намджуна до белого коления. Ким множество раз давал возможность Чимину поговорить с ним, объясниться, поделиться чувствами — что угодно. Но младший все больше и больше замыкался в себе, руша их долгосрочные и крепкие отношения, что они выстраивали вместе. Он ни за что не позволит разрушить то, о чем он мечтал долгие годы. Заваривая кофе, мужчина на автомате помешивал смесь, зарываясь в теплые воспоминания, где Чимин признался ему о своей маленькой странности. Тогда они сидели в ресторане, куда его привез Намджун, как ценитель хорошего мяса и крепкого вина. Теплый мягкий свет, спокойная обстановка и ласковое смущение, что витает между ними двоими, заставляя обоих краснеть, хотя Намджун и старается держаться. На Чимине нежного розового цвета блуза из шелка с классическими прямыми брюками. Он выглядит слишком мягким для его мира, отчего хочется закрыть его куполом, дабы не нарушить его мягкий нрав. Он почти не пьет вино, которое купил для них Намджун. Бокал так и остался наполненным, из-за чего Намджун делает вывод, что Минни просто не любит выпивать. На фоне переливается музыка местной джаз группы и гул других посетителей, что решили разбавить свои будничные дни в хорошем ресторане с живым исполнением блюза и джаза. — Чимин, ты совсем не пьешь… Это не дело, — не выдерживает Намджун, решая подметить осторожность младшего с алкоголем. На прошлых встречах Чимин не отказывал себе в горячительных напитках, но сейчас он третий раз пополняет стакан с водой, который перед ним поставили в начале вечера перед заказом. — Может, ты хочешь выпить что-то другое? Скажи, не стесняйся, деньги не являются проблемой. Пак напряженно выдыхает, понимая, что, кажется, разговора не избежать. Он слишком долго его откладывал, и время поделиться своей «странностью» давно пришло. Если они хотят прийти к чему-то разумному, Намджун должен принимать его полностью и безоговорочно. Чимин волнуется слишком откровенно, и это заставляет Кима напрячься. Неосознанно, он начинает вспоминать весь их вечер с начала до сей момента, пытаясь выловить свою ошибку. Может, он сказал что-то грубое? Или пошутил неуместно? Загрузиться ему не позволяет младший, который все-таки начинает говорить первым, его голос немного дрожит от волнения и страха: — Нет, нет, Джун-и, все в порядке… — немного натянуто улыбается Чимин, в ответ любуясь вмиг расслабленным лицом. Старший так открыто смущается, стоит употребить по отношению к нему уменьшительно-ласкательные прозвища, что Пак и сам невольно начинает улыбаться. — Просто есть что-то очень важное для меня, и я чувствую, что ты должен об этом знать… Ким кивает в ответ, показывая своей позой, что он увлеченно слушает и сказанное ему важно. Чимин — это всегда дела с пометкой «важно», несмотря на место, время и погодные условия. Надо было бы купить ночью еды, которой нет дома, но младший ее ужасно хочет — он бы сделал. Подвести его после долгого рабочего дня в любую точку — исполнил тут же. Если бы Чимин вдруг заявил, что он хочет начать новую жизнь с чистого листа в другой стране, он бы паковал вещи и ехал бы в аэропорт. — Я слушаю тебя. — Дело в том, Джун-и, что я, кажется, понимаю, куда идут наши с тобой отношения и что в итоге получается… — делает паузу, дабы дождаться утвердительного кивка со стороны мужчины, а после продолжает. — И я очень хочу этого. Ты мне очень нравишься, хотя даже не так… Я, наверное, влюблен в тебя, и я был бы счастлив иметь отношения с тобой. Снова дожидается утвердительного кивка. Говорить о своих фетишах — тяжело, но если он хочет расслабляться в отношениях и получать из них все, стоит покраснеть разочек. — Я весь во внимании, Минни. — Я понимаю, что и куда движется, и, если честно, я не против. Но есть одна тайна, которую не знает никто, и она может повлиять на нас и будущие… Отношения. Намджун устало выдыхает от затянутости, но ничего не говорит, ведь понимает, что это важно для Чимина — поделиться своими мыслями и, тем более, секретами. — У меня есть странность, без которой я, к сожалению, не смогу состоять в каких-либо отношениях… Я называю его Мини, Мими, крошка Ми или просто… Чимин-и… — запинается младший, начиная немного краснеть, и тихо надеется, что из-за слабого освещения Намджун ничего не увидит. — Это такое состояние, когда я веду себя немного… Непривычно. Слишком инфантильно и наивно, понимаешь? Намджун хмурит брови, понимая, что смысл до него не совсем доходит. — Попробуй рассказать чуть больше о нем, чтобы я понял. Чимин все-таки тянется к бокалу вина, отпивая половину, стараясь собраться с мыслями и не убежать отсюда, хотя очень хочется. — Я хочу сказать, что это моя... Странность... Будем называть это так. Моя странность мне очень важна и без нее я быть не смогу, — начинает снова Чимин, пробует объяснить правильно, но никак не может рассказать саму суть "странности". Он тихо ругается, а после вытаскивает из сумочки телефон с прозрачным чехлом и экраном-шпионом – дабы никто не смог увидеть что-то в телефоне. Пак что-то активно ищет, а после наконец то передает телефон Намджуну, сам прикрывая глаза. Ким смотрит то на Чимина, то на телефон, но после все же берет его, вчитываясь в слова статьи. "DDLB – отношения, это один из подвидов BDSM практик, где роль доминанта/актива занимает "папочка", "мамочка" или "опекун», тогда когда роль сабмиссива/пассива играет "малыш", "малышка". Как и в BDSM, здесь все строится на уважении, добровольности и разумности, пусть и от роли нижнего ожидается беспрекословное послушание и выполнение просьб и приказов. Такого рода отношения могут быть как практиками, так в лайфстайлом, позволяющим погружаться в это ежедневно. Намджун перечитывал строки вновь и вновь, не понимая, что конкретно чувствует. Смешанные эмоции? Отвращение? Трепет? Он сам не ожидал, но прочитанное словно отпечаталось у него на веках, и он всячески возвращался к абзацам, пытаясь перенести то, что прочитал, в реальность. Поняв, что молчание затянулось, он прочистил горло и после спросил. — И… Ты представляешь себя на месте малыша, так? Спрашивает Намджун и видит, как Чимин упорно избегает его взгляда, не зная, куда себя деть. Скомканный, едва видный кивок, и парень закрывает глаза, предчувствуя бурю эмоций, что вот-вот вырвется изнутри. Признаваться в своей неправильности симпатизирующему тебе человеку очень непросто, ведь хоть ты и ожидаешь логический исход, все равно внутри теплится надежда на понимание, поддержку, а может, и предложение по учавствовать? Парень задумывается о том, как было бы хорошо, если бы его «странность» была абсолютно воспринимаемая в мире и не казалась каким-то особым видом извращения, как было бы легко партнерам находить друг друга. Стоило бы лишь указать в своей анкете знакомства, какую позицию ты занимаешь, и рассказать о своих интересах, и вот оно. Но такого мира не существует. И Чимин живет точно не в нем. Мужчина не сводил глаз с партнера напротив, но находился точно не здесь. Он внимательно оглядывал его, цепляясь за каждую мелочь, будто взвешивая что-то у себя в голове, противопоставляя одно другому. Его брови напряженно свелись к переносице, но это не была злость. Напряженное молчание. Сердце заходится в бешеном темпе, когда Чимин не выдерживает и соскакивает со стула, прихватывая с собой свою дамскую сумку. Он больше не вынесет этого молчания, и находиться здесь тоже сил нет. Руки дрожат, когда он цепляется за два кожаных ремешка, аккуратно перенося ее вес на свое плечо, чтобы не дай бог не разбить ничего и не привлечь ненужного внимания. Пак мечтает сбежать отсюда как можно скорее, выйти из высокого здания, заказать такси и уже в машине заблокировать Намджуна везде, где когда-либо имел с ним связь. После он бы поехал заедать свое горе шоколадным мороженным с кусочками брауни. Его останавливает рука, держит его крепко, но совсем не причиняет боль. Длинные пальцы окольцовывают его запястье, пока ее хозяин пронзительно смотрит Чимину в глаза. — Чимин, сядь, пожалуйста, — тихо просит Намджун, стараясь не говорить слишком громко, не привлекать внимание еще больше. Конечно, на них смотрят, учитывая, что они оба мужчины и что Чимин выглядит слишком женственно несмотря на современные реалии. Тем более, нельзя не восхищаться им сейчас. Хоть на нем и женская одежда, да и конституция тела у него совсем не привычна глазу, то, что он ослепителен, отрицать не может никто. Пак удивлённо поглядывает на Намджуна и покорно садится, чувствуя, как табун мурашек пробегает по спине, а жар приливает к телу, опаляя внутренности. Сглотнув тяжелый ком, он снова тянется за бокалом вина, но не решается взять его в руки под взглядом Намджуна. — Не спеши реагировать, — парирует Ким, а его тон непонятен никому, кроме него самого. — Я ведь еще ничего не ответил, а ты уже сбегаешь, — улыбается уголками губ. Ждёт, пока Чимин присядет обратно, и снова смотрит. Сам не понимает, что может ему сказать. Слова тяжело идут, а мысли испаряются, как только что-то внятное появляется в голове. В итоге, он выдыхает и произносит. — Я не знаю, как мне реагировать на это, Чимин. Я никогда не имел дел с таким, и теперь... Для меня это всё в новинку. Я не могу тебе сказать уверенное "да", – мужчина видит, как парень напротив отпускает голову, поднимая губы. — Эй-эй! Намджун накрывает своей рукой ладошку Чимина, внутри умиляясь тому, какой крошечной она кажется по сравнению с его рукой. — Чимин, детка, посмотри на меня, — просит заискивающе Ким, надеясь, что не навредил мальчику слишком сильно. Он не хотел его слез и совсем не учел, что мальчик ранимый и чувственный.— Мне жаль, что ты чувствуешь себя подавленно и грустно, но я не могу тебе дать точный ответ сейчас. Я никогда не был в подобных отношениях и не знаю, какого это быть... " Верхним"... — он заминается, а после добавляет. – Верхним…Папочкой... Или что там... — мужчина заминается, пытаясь найти нужные слова. — Я могу посмотреть? Пак поднимает голову, не понимая, что от него нужно. Посмотреть что? Посмотреть кого? — Я хочу посмотреть на тебя маленького. Сможешь показать мне? Намджун улыбается, вспоминая огонек, что зажегся в его глазах в тот момент. Он тогда и не представлял, к чему в итоге приведут его слова. К огромной ответственности в совокупности с большой и всеобъемлемой нагрузкой? Определенно. К недопониманиям, пробам и ошибкам? Видимо. К трудностям? Да. Жалеет ли он об этом? Нисколько. Ведь вместе с этим он поселил в своей груди что-то живое и горячее, что согревает его в самую холодную погоду. Его любовь не обжигает его, а приятно обнимает своими языками пламени. Она заставляет его спешить домой, требует купить любимых ему цветов и напомнить о витаминах, которые Чимин должен пить. Она ищет его глубокие глаза в чужих, именно она просит сильно не злиться, когда мальчик в очередной раз пропускает прием пищи и оказывается больным, объясняя это тем, что не хотел его беспокоить и просить забрать с работы во время сильного дождя. Намджун любит его, о, как он его любит. Он готов ему дать все, что он хочет, и подарить любое мгновение, только бы он был счастлив. Он никогда так сильно не любил, как он любит сейчас. И Намджун знает, что все это взаимно. Он видит, как Чимин пылает к нему чувствами в ответ. Видит, как он с сожалением отказывается от повышения, ведь знает, что придется проводить на работе все время, знает, что Чимин тайно копит ему на кофемашину, о которой грезит Намджун. Он чувствует ту радость, когда они встречается после рабочего дня, ведь вся эта радость идет прямиком из сердца Чимина. — Джун-и? — слышится сзади заспанный сиплый голосок. Ким оборачивается, засматриваясь на сонного Чимина, не сдерживая улыбку. Такого младшего он обожает больше всего. Совершенно открытый и неловкий. Он еще не заковал себя в привычные оковы, поэтому говорит не думая и честно. — Доброе утро, детка, – милуется мужчина, вытягивая руки, и с удовольствием прикрывает глаза, когда Чимин туда спокойно ныряет. — Ты выспался? В ответ он слышит протяжный стон и медленные кивки лохматой ото сна головой. Сердце пропускает удар, когда он снова смотрит на него. Немного опухший, на правой щеке остался след от подушки, а привычно уложенные волосы торчат во все стороны. Ну не прелесть ли? — Какие у нас планы? — все еще сонно бурчит Пак, зарываясь носом в майку Намджуна, продлевая свою негу еще на немного. — Я нашел интерактивный музей с семью экспозициями о корейском языке и письмености, — тут же отвечает он, аккуратно начиная массировать шею Чимина: чаще всего она затекает. — Предлагаю тебе сходить туда и устроить небольшое свидание. Что думаешь? — Думаю, что это то, чего я хочу. Во сколько выходим? Парень встает на носочки, чтобы чмокнуть старшего в щеку. — Тебе хватит часа? — Более чем.

***

Железные двери лифта открываются со скрипом, впуская двух влюбленных внутрь. Музей находился на последнем этаже здания делового центра. Выбор локации оказался вполне уместен, учитывая особые экспозиции, где обязана быть игра с солнечным светом. Чимин горящими глазами смотрит на Намджуна, в то время как он рассказывает о новой книге, что недавно прочитал. Это философия, и на этот раз женская. Чимин убежден, что Намджуну было уготовлено место в кресле психолога или психиатра, но тот выбрал более практичную работу, найдя себя в юриспруденции. В следствие он устроился в компанию, что занимается строительной отраслью, заливает фундамент под будущеи здания. Не самая большая компания, но довольно успешная, что позволяет Намджуну развиваться в своей области. Благодаря нему они заключают ежегодно больше восьми контрактов, что выводит их в пятерку лучших строительных компаний страны. — Именно поэтому во время беременности моя сестра делала мозг мне и своему благоверному, — заканчивает свой монолог Намджун, улыбаясь, когда вспоминает свою сестренку, что стала мамой дважды. Чимин же прыскает на это заявление и облокачивается на плечо Намджуна. В лифт понемногу начинают заходить другие люди, создавая непроходимость в кабине лифта. — Спасибо тебе, милый, за эту выставку. Она замечательная, и я хорошо провел время, — шепчет Чимин на ушко, чтобы другие не смогли его услышать. Ким счастливо улыбается, незаметно для всех целуя пальчики парня, гладя того взглядом. Знакомый жар проходится по телу, вызывая табун мурашек. У Кима выходит слишком легко его возбудить. — Я рад, детка. Хочешь поехать перекусить? Может, что-нибудь европейское? Пак не успевает ответить, когда лифт дергается, и от неожиданности он отскакивает назад, наваливаясь на неприметного мужчину. Охнув, он тут же отпрянул обратно, кланяясь настолько низко, насколько это было возможно в переполненном лифте. — Мне жаль, господин... Простите меня... Я не хотел доставить вам неудобства... — извиняется парень, надеясь, что не привлек слишком большое количество внимания. — Что ты, — улыбается мужчина, приветливо размахивая руками. — Все хорошо, не переживай! — умиротворенно сообщает дядечка, которому на вид не больше пятидесяти. От осознания, что он никому не доставил неудобств, Чимин спокойно отворачивается спиной к мужчине, снова желая продолжить диалог с парнем, но тот уже что то увеличенно искал в телефоне. — Что там? — спрашивает Чимин, не заглядывая в телефон партнера, не желая лезть в его личные границы. — Это по работе милый, подожди немного. Им как обычно срочно нужен документ, который я им должен предоставить даже в свой выходной... — немного обреченно выдыхает Намджун, что-то яростно разыскивая в файлах своего смартфона. Пак понятливо кивает, отходя немного назад, не желая мешать партнеру с поиском важного файла. Он привык к тому, что Намджун обязан быть на связи всегда, в этом в каком-то смысле заключалась часть его работы. Мальчик перекатывается с носочка на пятку, поглядывая на циферблат лифта. Они только на тридцать седьмом этаже. В какой-то момент он натыкается на что-то сзади и тут же решает отодвинутся аккуратно, не мешая никому в лифте. Парень собирается извиниться, но тут же чувствует прикосновение снова. Что-то коснулось его правой ягодицы. Кто-то коснулся. Сначала парень списывает все на игру воображения и успокаивает себя, что он себя накрутил и на самом деле никто его не трогает. Пока он не чувствует, как кто-то активно подтирается о него... Членом...? Нет, это он ни с чем не спутает. Он знает, что такое петтинг, и знает, как это ощущается, он точно уверен, что кто-то посторонний сейчас трется о него. Тошнота подкрадывается к горлу, а слезы наполняют глаза. Может, ему все-таки показалось? Он наверняка накрутил себя и сейчас ему это все кажется, просто в лифте мало места, поэтому приходится находиться в давке. Но все его подозрения разрушаются о грубую ладонь, что жадно хватает его уже за левую ягодицу, больно сминая ее. Наверняка останутся синяки. Чимин закрывает рот ладонью, скрывая свой немой крик. От отвращения хочется удариться головой об стену, чтобы больше никогда не вспоминать это. Но сзади еще не закончили. Наглая рука лезет к центру ягодиц, натирая границу между ними, продолжая свои беспорядочные и неприятные толчки в него. Парень вскидывает взгляд на Намджуна, но тот ничего не видит, продолжая смотреть в телефон. Он обязан ему обо всем рассказать. Должен. Но изо рта не вырывается ни звука. Голос как будто осип или совсем пропал, иначе он не может объяснить, почему не нев силах выдавить из себя ничего. Что с ним такое? Дикая ярость затапливает его голову вместе с отчаяньем. Он чувствует себя совершенно бессильным. Все, что он может сейчас сделать – ждать, когда этот ужас закончится. Снова пытается сдвинуться немного в сторону, но в итоге прижимается к взрослой женщине, что лишь цокает и старается отодвинуться сама. Чимин сейчас выскажет. Он все сейчас выскажет извращенцу сзади, да так его опозорит на весь вагон, что тот в этот район дорогу забудет. Он набирает побольше кислорода, чтобы наконец-то противостоять, поворачивает голову и весь его настрой выбивает кувалдой из организма. Дядечка? Тот самый приветливый дядечка, что показался ему таким милым и добрым, сейчас бессовестно лапает его...? Мужик лишь холено улыбается, смотря на Чимина, как на кусок мяса, которое приятно пощупывать. Он приближается и дышит совсем рядом в шею, вцепляясь в его ягодицу, до боли сжимая. Глазами — видами протыкает его на сквозь и шепчет приторно мерзко: — Нравится? Чимин опустошенно глядит на человека напротив, не понимая, как можно так использовать чужого человека. Он отворачивается, чувствуя, как тот толкается все быстрее и больнее, а сам хочет стошнить. Так мерзко ему еще не было. Вдруг мужик отстраняется, даря ложную надежду на освобождение. Циферблат отсчитывает пять этажей, и Чимин спокойно выдыхает радуясь, что персональный ад закончился, как тут же чувствует потные пальцы на левой ягодицы, что снова трогают его тело, словно что-то размазывая. Заветный звонок и скрип дверей приводит его в чувство, люди неспеша следуют на выход. Первым выходит Намджун, все еще рыская в телефоне, за ним выходит Чимин, и только после выходит, по его нескромному мнению, самый мерзкий человек на земле. Но будто всего того унижения было мало, Пак чувствует унизительный шлепок, что прилетает ему по заднике, как только он выходит за пределы лифта. Уже не сдерживаясь, Чимин содрогается в рыданиях, чувствуя, как слезинки стекают одна за другой, уходят каплями боли из памяти. Руки прикрывают исказившиеся лицо от боли и отвращения, пока его плечи едва заметно подрагивают. Намджун облегченно выдыхает, убирая телефон в карман. — Прости, малыш, что так долго. Я чудом нашел тот контракт, он оказался… Чимин? — беспокойная нотка выдает его. Сначала Ким не совсем понимает, что происходит. Только через пару мгновений он бросается к парню, прижимая его к себе. — Боже мой, детка, что с тобой? У тебя что-то болит? Тебя обидели? Обидели? Нет, уничтожили. Растоптали, высмеяли, разрушили и сокрушили, не дав времени на хотя бы минимальный отпор. Чимин содрогается в плаче еще больше, собираясь все рассказать: о боли и отвращении, что он сейчас испытал. Но он замечает его. Стоит рядом с выходом, около рамок безопасности и дверей наружу. Самый обычный и незаметный человек из самых обычных. Он улыбается, наслаждаясь картиной, художником которой стал. Он все так же жадно оглядывает тело перед собой, убиваясь своей силой и могуществом над таким слабым Чимином. Мужчина подносит указательный палец к вытянутым губам, указывая не рассказывать никому их общий секрет. Чимин чувствует, как внутри все перетягивается от этого действия. Он боится, и страх этот не имеет почвы, но разрастается по телу своими гадкими ветвями. Чимин молчит. Ничего не говорит. — Минни, не молчи, ты пугаешь меня, — зовет его Ким, не позволяя окунуться в темноту полностью. Вытаскивает того, как может. — Кто довел тебя до слез? — Никто... — вервый раз врет ему Чимин, чувствуя гнев уже на себя. Он ненавидит, когда ему лгут, но больше всего он ненавидит лгать сам. — Пойдём домой, пожалуйста. Парень вырывается из объятий, перехватывая руку любимого. Хочется скрыться и оказаться в безопасном месте, забыть обо всем и смыть этот день из памяти. Чимин упорно тянет Намджуна к дверям, скорее желая выбраться оттуда. Он сможет пережить это, он уверен. Пройдёт время и он забудет это и все вернется на круги своя. Скоро все станет как обычно. — Детка, что у тебя на штанах? Ты испачкался. Слезы снова вырываются из него. Может, и не скоро.