Король не той масти

             Насколько может быть жаркое место, где проводиться столь масштабное мероприятие, как маскарад? Я задался тем же вопросом, когда переступил порог роскошных, позолоченных врат входа в отвратительно розовый замок. Меня чуть ли не сразу обдало горящими повсюду восковыми свечами, некоторые уже потекли и капали на отполированный до блеска паркет, как для балетной сцены. Король Вероны не отличался особенным умом, поэтому я быстро смерился с участью истечь потом следующие часов 5. Что я тут делаю? Самому хотелось бы знать, но Ромео, помимо глупости, отличается ещё и исключительной настойчивостью, и пока письма с приглашением на это блядушное празднество не достигли потолка моего тронного зала, я настойчиво их сжигал в камине, а этот бальный зал – это то, во что превратились все сожжённые бумажки. К его привеликому счастью, я согласился прийти, благо цвет изумрудных стен и нецветущих садов мне наскучил.       Окружившие меня со всех сторон мраморные римские колонны подпирали высоченный потолок, а сверкающие стены от изобилия на них зеркал в пол слепили, перемигиваясь бликами от покачивающихся ветерком из редких открытых окон фитилей. Благо меня этот световой шум не сильно беспокоил из-за наличия маскарадной маски на лице, что заменила мне на сегодня очки. Несмотря на то, что я её выбирал сам, мне хочется уже её снять, опять же по причине духоты, но маски снимать здесь категорически нельзя, якобы магия таинственности теряется – так Ромка сказал. Моя была, что ожидаемо зелёной со светлыми завитками по всей площади. Форма справа начиналась обычной скруглённой маской, а после загибалась как небольшой полумесяц огибающий лицо по форме. Она держалась хорошо, так как была сделана лично для меня, но прикрепить для надёжности к волосам пришлось, забрав слева кудри невидимой заколкой, что пышность осталась лишь на одной стороне. Непривычно мне такое носить и так заморачиваться с волосами, но это лишь пол беды, основная марока это костюм: воротник – острая ёлка, как у шута, со спиралькой за место пуговицы, как символ моего королевства. Рубашка со светлыми тонкими полосами вдоль, свободные по локоть матающиеся рукава, идущие волнами как подол у юбки, чёрная жилетка с одним карманом слева на груди, что-то типо утяжки(карсета, но не такого тугого) на поясе и чёрные брюки клёш с такими же подолами как рукава. От этой имитации карсета идут по бокам тканевые зелёные драпировки дугой соединяющиеся за спиной – самая ненужная деталь в этом всем одеянии. С обувью заморачиваться не стал, надел ту, что ношу обычно. Уже в этом готов расплавиться, поэтому поспешил с тем, чтобы найти здесь хоть какие-то напитки, алкогольные уж точно есть.       На этом маскараде в основаном были девушки и все из Вероны. Кто-то болтал на диванчиках в углу зала элегантно подмяв ноги под себя, кто-то крутился в паре с редкими мужчинами(а чаще, за неимением иной пары, с девушками), кто-то выпивал у бара, куда я и держал путь. Подойдя к нему за стойкой я увидел Курона. Кого кого, а его я здесь встретить не ожидал.       – Эй, хвостик, ты что тут делаешь? – посол, не меняя своё снисходительное выражение лица, взглянул на меня из под отверстий в простой серой маске, зыркнув мельком по сторонам в неверии или даже в надежде, что вопрос задал не я. – Неужели Куро тоже на этом сомнительном мероприятии?       – Нет, господин Куромаку не пришёл, но отправил меня всё проконтролировать и в том числе, кто сколько выпьет. – я ухмыльнулся. Как же на него похоже.       – О, так тут есть лимит?       – Да, – односложно ответил Курон и продолжил тереть низкий стакан, изредка присматриваясь к стеклянной поверхности. Не то чтобы страсть как люблю алкоголь, но обидно, что я не могу нажраться в хлам в такой скучной парилке под названием маскарадный бал. Я печально выдохнул и попросил о каком-нибудь напитке сильно крепком, чтоб сразу в голову ударило. Бармен мастерски орудуя ингредиентами и шотами делал что-то мне не знакомое. – Ваш "Мятный пауер" готов. – я прыснул, когда ко мне элегантным движением, каким бармены представляют клиентам их готовые напитки, пропустив ножку бокала меж безымянным и средним пальцами, придвинули перламутровую, розоватую искрящуюся – кажется, в составе есть газировка, – жидкость в красивом бокале.       – И какой у этого состав? – я пригубил коктейль и он сразу же взорвался у меня на языке пузырьками газа и мятной свежестью.       – Малиновый сироп, тоник, текила, пищевой перламутр и экстракт мяты. – прозвучал заученный рецепт, пока я мелкими глотками пил названный мятный пауер. "Пауер" – это же от слова сила? Чем они (эти фонтомные "они", кто создали данный напиток) руководствовались?       – Кто это придумал? – коктейль вкусный, но к названию вопросы.       – Король Ромео. – вопросы отпали.       – Выпендрёжник. – и я, не попрощавшись, удалился. Напитки должны иметь названия, но некоторые режут уши своим пафосом. Это одно из таких.       Пытаясь чем-то себя занять, я слонялся между группами людей пока меня не дернули за руку и развернули. Увидев остроносую пестрящую розовыми блёстками маску прямо перед своим лицом и сдержав желание откашляться от ворвавшегося в личное пространство удушающего аромата одеколона, уставился прямо перед собой, на виднеющийся в центре огромного сердца ораньжевый глаз.       – Ты всё таки пришёл! А я тебе ещё отправил писем. – пропел Ромео схватив меня за плечи.       – "Спасибо". – желание уйти возникло мгновенно и даже всё ещё крутящийся на пальцах бокал спиртного не заставит передумать.       – Как тебе? – Рома бесцеремонно тыкнул меня в нос, а точнее в нос маски.       – Знаешь сначала было плохо, а потом я ослеп, – от изобилия отражающих плоскостей и количества неперестанно качающихся фитилей кружится голова, а в придачу ещё и жарко. – И жарко. Ужасно. – не забыл упомянуть.       – Ой, ты просто не привык! – беззаботно хихикнул король. Ну-ну. Его мех с красными пайетками в виде сердец на шее даже визуально, но так действенно увеличивал градус. Я ещё раз хлебнул коктейль, что рискует вот-вот закончиться и стоило бы поспешить отвязаться от непутёвого правителя и вернуться к бару.       Вновь оказавшись у барной стойки, что произошло быстро, так как Ромео утащили несколько пышных – и по телосложению в том числе, – не уступающих в настойчивости своему королю, девушек, махом подозвал бармена, чтобы попросить повторить заказ. Я ещё раз мысленно прошёлся по названию: "Мятный Пауэр", на лицо выпала лёгкая ухмылочка, в то время как Курон подошёл к ранее мной не видимой из-за ослепивших видов доски со всеми присутствующими гостями и приписал ко мне заказанный мной напиток и его крепость. Стоило только взгляду упасть чуть ниже, как он выхватил одно до жути знакомое имя.       – Слух, хвостик, Пик что, тоже тут? – аккуратно вскинул я бровь – она конечно же не видна за маской, как и всегда за очками, – медленно переведя взгляд с доски на посла, но и тот не мог быть замечен. Мелкий не торопился отвечать, а лишь снова повернувшись к именам быстренько его стёр.       – Ошибка. Написал заранее всех приглашённых. Кто-то всё таки не пришёл. – пытался оправляться он, но я то успел заметить, что мой король до меня или после заказывал Драй Мартини – классика и почему я не додумался? – размышлял, когда мне придвинули готовый мятный коктейль, который чуть ли не залпом был отправлен в рот, но меня снова пихнули в плечо, заставив поперхнуться. Да твою мать! Напиться не дают.       – Вару! Ты разве не знаешь, что нельзя так пить алкоголь! Тебе будет плохо! – я, вытерев чёрной перчаткой потёкший по подбородку перламутр, недовольно обернулся. Феликс тут вполне ожидаем, а вот Зонтик как будто не к месту. Вот стоят они рядом и точно классические маски комедии и драмы: одна с улыбающимся во всю ртом, смайлами по площади, ярко-ярко жёлтая, вторая с потёкшими, как свечной воск щеками и грустными чёрными дырами-глазами и светлыми бровями, а такой же грустный рот был собственный рот нашего Пьеро (не знаю, что мне нравится больше: то Пьеро, то Мальвина, и то и то подходит), так как маска была, как у меня, обрезана по нос.       – Я зачем по твоему это залпом хуячу? – с предьявой, дёрнул я в сторону руку с бокалом, чуть не пролив остатки на Фелю. – Только этого и добиваюсь. Пусть хоть что-то весёлое будет. – но сколько здесь уже хожу что-то не пьянеется, да и недугов никаких не чувствую. Жёлтолицый – сейчас эта кличка как никогда кстати, – насупившись, что аж сквозь маску чую, откинул свой висящий на одном плече короткий плащ и пригрозил мне пальцем, пока я спокойно допивал коктейль.       – Весёлое может быть и без причинения себе вреда. – от этого разговора стало ещё более душно и моя грудь широко раздувалась пытаясь охладить тело – с другой стороны как это поможет? Матающиеся рукава бабочки у локтей уже действуют на нервы, а их ни засучить, ни хотя-бы заколоть булавкой. Кто это вообще придумал? Вернусь в королевство, спрошу у портного, чем он вообще думает.       В нотации Фели, которого я перестал слушать ещё в начале, мой взгляд вдруг выхватил из толпы знакомые "ушки" и малиновый плащ. Я так и знал, что он здесь, поэтому быстро забив на итак обделённых вниманием союзников и в слепую, не отрываясь от фиолетовых маяков, оставил на баре пустой бокал. Сквозь ожидающее затишье в голове, что стала на время абсолютно пустой и лишь гуляющая там мысль "Подойди к нему" двигала моё тело, улавливал возмущение червового валета. Стремительно, не обращая внимание на возмущённых, кого по случайности задел плечом и не извинился, я быстрым шагом почти добрался до цели и уже было коснулся расклёшенного с локтя рукава, как ко мне сами повернулись и взглянули сверху вниз алыми стразами-глазами из чёрных приподнятых в лисьем вырезе отверстий сиреневой маски. Я на пару секунд замер, вглядываясь в карнавальные перья по бокам и несомненно птичий клюв. Маска так же была обрезана по нос, справа 3 пера – большое, среднее и маленькое, – огибали лицо вверх, а слева вниз, как будто маску отзеркалили и перевернули одну из сторон кверх ногами. У основания перьев – там, где они были приклеены, – красовались разного размера красные стразы и каплевидные стекляры имитирующие кровь. Фиолетовые тона приятно сочитались с кровавой россыпью пайеток и бусин, как будто раненая птица взирает на меня, осуждая и обвиняя в своих травмах. На месте переносицы, у начала клюва была округлая клёпка показывающая то, что из-за маски не увидишь, а именно шрам на горбинке моего короля, который сейчас гоняет зубочисткой в почти не выпитом мартини оливку – вторая ещё наколота на остриё, – и смотрит мне в (предпологаемые) глаза.       – Пик? – растерянно и сравнительно тихо произнесли мои губы, словно я пытаюсь убедиться, что не ошибся, даже если это невозможно. Мой король медленно перестал мучать закуску. Его губы на секунду сжались, как если бы он сдерживал злость или слёзы, и, быстро наколов оливку на шпажку, снял её зубами, следом коснулся ртом краешка конусообразного бокала и, повернув налево, попытался побыстрее исчезнуть из моего поля зрения. У меня не было права возмущаться, но когда меня это останавливало? Я незамедлительно отправился следом, снова позвав парня по имени. – Пик, твою мать! – настырно шёл я, неуважительно расталкивая всех на своём пути, который образовывался за Пиком, а после и вовсе гости сами стали отходить, этим привлекая внимание, кто-то даже шептаться начал. Король остановился, как мне показалось беспокойно оглядевшись по сторонам, повернулся ко мне и схватил за предплечье, чуть выше локтя, потащив куда-то за собой, всё ещё не оставляя свой напиток. Кажись, с моим появлением он стал пытаться побыстрее опьянеть, ведь Мартини так быстро никто не пьёт.       По пути за бар Пик оставил Курону бокал и затолкал меня за штору, где удивительно было прохладно. Он повернулся ко мне теребя руку об руку, пытаясь снять перчатки, что были не как у меня, – с ремешком на запястье, – а облегающие пальцы и кончающиеся ещё на самой кисте. Ткань чёрная, а края обрамлённые красной ленточкой. Только аксессуар исчез с ладоней, что наверное вспотели и только поэтому парень решил их снять, как взгляд больше не смог оторваться от них. Его руки это конечно нечто. Таких красивых кистей я ещё не видел, а то, что он всегда (даже в своём королевском костюме) скрывает их под перчатками, вообще преступление. Изящные пальцы, которым даже Рома позавидует со своей фарфоровой кожей, проглядывающиеся вены на запястье, которое можно обхватить средним и большим и они соединяться, настолько оно худое, если сравнивать с телосложением Пика. Я уверен, что покрасневшие от холода костяшки на них, выглядят завораживающе, морозно и мне точно захочется их сплести со своими, спрятать в свои ладони, но, вопреки желаниям, дотронуться нельзя, никак. А если я и дотронусь без спроса, то точно за это получу; ну что за проклятье, невыносимо! Даже сейчас мысленно пальцы кусаю только бы не потянуться к ним в надежде на милость. Иногда удивляюсь тому, что мой мозг вообще способн восхищаться чем-то кроме моего отражения в зеркале.       – Чё ты хочешь? – прогремел надо мной хриплый голос Пика, пока я разглядывал его пальцы. Глаза тут же перебежали с них на почти не изменившееся лицо. Теперь я понимаю, как других бесит, что они не могут считать мои эмоции за очками. В образе короля бросается в глаза тугая коса покорно лежащая на плече, как удав. От волос парня веяло теплом, да в принципе от него всего. Возможно этот эффект вызвал прохладный закуток за баром (где-то рядом точно стоит лёдогенератор или холодильник для напитков) и я сейчас тоже окутан ореолом духоты, а возможно эти вновь горящие алым глаза разжигают что-то внутри меня, чтобы я так неоднозначно реагировал на своего короля, руки разглядывал...       – Удивлён что ты пришёл. – спокойно пояснил я свою упёртость в желании поговорить, хотя и сам не до конца понимал, что мной движет.       – Чего? Что удивительного? – закрылся Пик в руках, что скрестил на груди. Что-то он недоговаривает.       – Тоже Ромка письмами засыпал? – мой король помялся прежде чем ответить, показывая, как ему некомфортно в своём костюме. Он и правда выглядел... вызывающе? Этот карсет – на нём точно карсет, а не как у меня, – не отпускает внимание, очерчивая широкую талию императорской фигуры, а ещё продольные полосы по всему его периметру, кроме тугих шнуров спереди, подчёркивали её ещё более точно. У меня от его вида всё напрягается внутри, будто чувствуя опасность, будто это именно то, что мне, блять, угрожает. Серьёзно? Моё лицо искажает гримаса неуверенности, но видно только плотно сомкнутые губы. Пик помолчал ещё немного, а после выдал, опустив руки, как бы собираясь раскрыть голую правду.       – Нет, просто... Я сразу на это согласился, – король не знает куда деть руки, поэтому снова складывает их на грудь, теребя зализаный кончик косы, отрешённо глядя в сторону. Удивительно каким уязвимым может быть пиковый король (хотя это можно сказать про всех) наедине, а ведь он всегда собранный, нетерпеливый и вспыльчивый воевода. – В Пиковой империи последнее время неспокойно, поэтому я ищу любые поводы там не находиться, – Пик потёр покрасневшую от градуса или жары щёку (наверное выгляжу так же). Это объясняет почему он вдруг так быстро разоткровенничался и не стал долго утаивать причину своего здесь присутствия. – Но только попробуй сказать, что я хреновый король! – я ухмыльнулся.       – Если обобщить, то можно сказать, что я по той же причине здесь, – соврал конечно, безбожно, но мне внезапно очень захотелось, чтобы Пик чувствал себя спокойнее. Мне приятно лицезреть, как он быстро расслабился после моей фразы, а из моего тела стремительно утекло напряжение. Как всё таки чудесен иногда легкий пьяный дурман. Сквозь отверстия для глаз в маске вижу поблёскивание бегающих зрачков, понимающих, что пиковый король слишком неосмотрительно себя ведёт; смуглые руки ещё активнее и нервознее мучают косу. – И всё же странно тебя видеть здесь.       – А тебя странно видеть без очков, – я ухмыльнулся уронив голову набок, пока ловил на себе резглядывающие глаза, даже за маской это видно. – И вот с этим, – Пик, укоризненно дёрнув губами, протянул руку к моим забраным кудрям и самовольно выдернул шпильку, что волосы вьюнками рассыпались на левой стороне, симметрично правой. Голове даже легче стало. – Идиотский зачёс. – и мой король поспешно, словно снова пытается улизнуть, направился мимо меня, попутно элегантная, но с некой грубостью рука вплелась в пушистые завитушки, растрепав их ещё сильнее. Потупив пару секунд, я обернулся, но не смог найти его поблизости. Как туман испарился, испортив причёску. Хотя как бы мне на это было не наплевать, ведь когда он запустил пальцы в мои волосы я чуть в лужу не стёк от удовольствия.

***

      ‎За прошедшие минут 40, хотя кажется, что я в этом аду уже вечность, меня не доканывал никто, кроме, кажется, неустанно жужжащей скрипачной музыки в слиянии с другими инструментами, но скрипка была самой раздражающей. Так же пару раз пытались затащить в какую-то девичью компанию, но, пробыв там несколько минут, я по-тихому улизнул. Очень уж мне не нравятся эти слащавые разговоры о распрекрасном короле Ромео. У меня есть свой "распрекрасный" король, больше не надо. Кстати о нём. Я от нечего делать часто оглядывался по сторонам и нередко видел Пика отрешённо стоящим в стороне, даже на какое-то клоунское представление тот смотрел (удивителен уже тот факт, что он вообще смотрел) издалека, в то время как меня чуть не затащили на сцену добровольцем. Я, конечно, тот ещё клоун, но не настолько же. Во время замены свечей всех согнали в другой зал, который находился рядом. Два зала, кстати, соединяла именно продолговатая барная стойка, одной половиной заходящая в один зал, другой – в другой, логично, а прямо напротив него вход – большие золотистые ворота. Почему даже Куро проигнорировал то, что Ромка вздумал освещать это огромное помещение свечами? Свечами, Карл! Отчаявшись, в поисках такого же прохладного места, как то за баром, я забрёл в какой-то закуток за бархатной тёмно-малиновой шторкой в пустом зале, в котором меняли свечи, и где, Вау, нашёл своего короля. Не я один похоже таю, как эти свечи в канделябрах на стенах, что уже подлежу замене. Пик вздрогнул, спрятав что-то за спиной, на секунду наверное подумав, что я кто-то из персонала, но быстро отошёл и потерял всякий интерес, отвернулся, не забыв застегнуть нежного сиреневого тона рубашку у воротника одной рукой.       – Какая приятная встреча, – слукавил я увидев, как парень отреагировал на моё появление, вставая рядом и так же облокачиваясь о стену. – Тоже плавишься? – в ответ медленно вздохнули, не торопясь поддерживать диалог, и повернули голову на меня.       – Не то слово. – тихо подтвердил Пик, выудив из-за спины спрятанный расписанный бутонами роз веер, продолжив обмахиваться, чуть-чуть даже попадая на меня. Для большего эффекта я пододвинулся ближе, соприкоснувшись с ним плечами.       – Ты что, его у какой-то дамы спёр?       – Одолжил. – я заметил мягкую улыбку на чужих губах, пока её не осознали и не слизнули, будто смачивая сухую кожу. Лёгкие, охлаждающие потоки от взмахов веера еле помогали. В этой странной, но такой правильной тишине вдруг раздался шум толпы. Кажется, этот зал снова может быть использован. Если ранее музыка была далёкой, то сейчас она включилась снова и так близко, и снова нервировала меня эта злоебучая скрипка.       – Ц-ц, что за раздражающий инструмент? – буркнул я, всплеснув перчатками, чем привлёк внимание своего короля.       – Какой инструмент?       – Скрипка. Мне как будто в ухо залезли и пилят мозги смычком! – я злобно накрыл ладонями сжатыми в кулак уши и потёр, но поняв бессмысленность данного действия, вновь нашёл место рукам на груди. Пик прыснул от моего обиженного вида, в это же время чуть ниже стёк по стене, ещё слегка выдвинув носки сапог вперёд по каменному (уже не паркетному) полу. Над каблуком этой обуви был тёмный символ спирали, какой у меня, поэтому я сильно удивился и продолжил рассматривать чужой костюм. Чёрные ботинки с обычной шнуровкой до икр, штаны, что в них заправленны сильно обтягивали каждую на ноге мышцу – это и правда выглядело неудобно – и так до бёдер, которые тоже облигала точно не дающая дышать коже ткань. На талии уже вышеупомянутый карсет и такая воздушная рубашка, с фонтанными рукавами, – так бы я их назвал, – но портил всю эту невесомость верхней детали одежды тугой ворот и именно его Пик ранее расстегнул, чтобы не задохнуться. На плечах, цепляясь за эту рубашку, висел плащ до щиколоток, чей подол сейчас мотался по полу. Он к слову будто и не был задуман, и цвет не подходящий – какой-то фуксия. Но даже несмотря на это, отрицать, что образ никак не шёл в сравнение с тем, кто его носит, было бы глупо, ведь, зная пикового короля, можно сказать, что он бы такое никогда не надел. Такой, не побоюсь этого слова, гламур, ему несвойственнен. – Эй, ты выглядишь... Не как король той масти, которую представляешь. – улыбнулся я, пробежав по Пику сверху вниз и обратно ещё раз.       – Заткнись, – он громко схлопнул веер и скрестил руки. – Мне это Ромео дал, потому что у меня ничего походящего нет, но эти тряпки так всё сжимают, – парень пальцем попытался залезть под ворот рубашки, оттянуть его и он без усилий отстегнулся, пуговица сама выскользнула из своего отверстия. Король сдавленно выдохнул. – Этот розовый не подрасчитал размер, нет, он даже меня не спросил! Всё так облегает, что мне пришлось по быстрому найти какой-нибудь плащ, чтобы прикрыть весь этот... Пиздец! – Пик раздражённо вздёрнул руки, в одной из которых всё ещё зажат сложенный веер, на нецензурном слове, акцентируя внимание на том, как же его это бесит, а я похоже теперь буду молиться на Ромку, потому что предоставил возможность попялиться на все прелести моего короля, что досели никогда не были мне видны так ясно, хоть и в этом полумраке закутка.       – Так уж и сильно жмёт? – я повернулся, скрестив руки, чтобы плечом упереться в стену и прямо смотреть на парня. Пик обратился на меня и на то, как я близко стою, от чего неловко выпрямился, снова став выше меня. В принципе, мне удалось заметить, что он черезчур неловкий в этот вечер. Он больше не пил, интересно?       – Да...– отвернулся. Фон в виде живой музыки еле волновал меня вспомнить, где нахожусь, да и жара теперь не так бросала в холодный пот. Задумчивость моих несравненно внимательных, устремлённых на короля глаз и безмолвность желания быть тем самым клоуном, что исполняли на импровизированной сцене сегодня, заставили прочитать чужие мысли, по крайней мере мне так причудилось. Я специально неторопливо, восхищая каждое действие сфинксовой грацией, обхожу Пика и становлюсь перед ним, уже накручивая на указательный палец шнурок его карсета и аккуратно подтягивая вверх, чтобы на вид крепко завязаный бантик с лёгкостью пал и ослабил натяжение. В ответ благодарно, звучно и кратко выдохнули, чуть не выронив веер из руки. После, не увидев даже намёка на протест, загнул пальцы под шнуровку на животе и дёрнул на себя, чтобы парень отлип от стены и сделал меня новой опорой; в плечи тут же вцепились его ладони.       – Ромео определённо знает толк в соблазнении, – загадочно шепчу я, пока щеки Пика преобретают алый подтон. – Взгляд оторвать от тебя не могу. – хихикаю, когда он закатывает глаза на сторону, куда в теории мог бы отступить, но только в теории, ведь его тело змеями уже оплетают мои руки. Без шансов, совушка.       – Это просто ты изврат.       – Не отрицаю, – мои губы расплылись в кошачьей улыбке, которую через секунду смыли нетерпеливым поцелуем прежде, чем я успел что-то ещё сказать, не найдя другого способа меня заткнуть. Такого я не ожидал, но иного и быть не могло. Алкоголь нам нормально так ударил, хотя в нём ли исключительно дело? Не думаю. Хорошо, что это место такое глухое, а музыка такая громкая, что влажные звуки еле слышно, а может и не слышно вообще. Надеюсь нас никто не застукает, иначе нашей репутации конец, но чем больше я себя убеждаю, что это очень рискованно, тем больше чувствую извращённое удовольствие от лёгкого, пробирающего страха быть обнаруженным, а вскоре стало совсем насрать, как минимум мне.       Я снова вжал Пика в стену до болезненного стона, спустившись ниже – на разгорячённую шею, запятнать чистый холст своими неустанными укусами, расстегнув ещё одну пуговицу чужой рубашки. Даже мои губы были не столь жаркими, как кожа моего короля, в чьей груди тихо раздавались окрашенные незнакомым наслаждением вздохи.       – Ты так сжимаешься, будто все и правда только и делают, что прислушиваются к каждому мышиному шороху. – саркастично промурлыкал я, запустив пальцы в узкие брюки Пика.       – Нет, но мы же не можем быть настолько самонадеянными, мх- – парень неожиданно слегка подался вперёд, когда я сжал его бедро, пробравшись под одежду. – С-стой-       – Я никуда и не ухожу) – видно было, как мой король беспокоится и часто оглядывается на просвет меж шторок, поэтому я, во избежание лишних звуков с его зацелованных губ, вновь требовательно впился в них, вонзив свои пальцы в перчатках в него, внезапно и глубоко, причинив Пику резкую боль, которую он тут же выразил, укусив меня в поцелуе. – Извини. – после болезненного шипения попросил я прощения, хотя сам удивился этому произнесённому слову. Опять веду себя странно.       – Сразу два? Какого черта? – мой король наконец выронил (хотя лучше бы нам вернуть её в целостности и сохранности) пёструю вещицу, от пробравшей его слабости, которая появилась, как реакция на переминающиеся внутри него пальцы, пытаясь нащупать то самое место. Я лишь виновато дёрнул плечом и краешком рта, прижимая тело парня к себе теснее, словно это могло уменьшить его дискомфорт. Чуть погодя я понял, что что-то не то и, хоть мне и безумно удобно целовать Пика, но неудобно вывернутой кистью толкать в него пальцы.       – Пик, повернись. – прошептал я, после чего он послушно выполнил просьбу, которая почему-то прозвучала как приказ, хах, походу я уже так сильно привык к роли короля, что путаю с кем говорю. Как только умудрился, ведь перепутать с чем-то этот сосуд с огнём внутри, огнём который сочится из острого выреза глаз, из каждого произнесённого слова и каждое действие, которому я был свидетелем, опаляет не хуже камина, (про касания и говорить бестолку) сложно, это мягко сказано. Не вытаскивая руку, я вновь ритмично толкаю в парня пальцы, провернув их и удобно устроив для себя. Они резко сгибались ударяясь о простату, от чего колени его подкашивались, но я старался помогать оставаться на месте, как бы это было невыносимо трудно и мучительно. Сдерживаться при таком раскладе всё более нереально.       – Я чувствую себя какой-то шлюхой... – на выдохе, натужно прошептал Пик в стену, в новой позе задыхаясь от моих пальцев. Я ухмыльнулся на его тон и саму фразу. – Нас эта шторка не спасёт.       – От чего? – мои зубы вцепились в загривок совушки и тот простонал закусывая губу и запрокидывая голову, пока я глубже врезался в него только лишь двумя тонкими пальчиками, но даже они быстро начали доставлять ему двойственное удовольствие смешанное со стреляющей болью, которая, впрочем, только удваивала его.       – Нас же услышат! – настойчиво продолжал шипеть король, опираясь согнутыми в локте, плашмя лежащими руками о холодную стену.       – Тогда тише, совёнок. – мой голос, так же перешедший на шёпот, заставил Пика на пару мгновений задержать своё горячее дыхание и сжать губы в нить, прикрывая рот ладонью. Данной кличкой я, похоже приблизил его к грани, но кончить ему конечно не дам. Мои фаланги выскальзывают из парня и этой рукой тут же обхватываю его бедро, торцом ладони и большим пальцем упираясь в каменный стояк в очень облегающих штанах. Его разочарованный скулёж надо было слышать. Вторую руку я уже нахожу пытающейся забраться под рубашку, выправляя белоснежную ткань из ажурного карсета. Ладонь пролетает весь торс сразу к жаркой груди, где отчётливо можно ощутить бешенное биение сердца моего короля. Страх это, – вдруг спалят? – или же возбуждение, которое отрицать нет смысла? Всё сразу. Чувствую то же самое. Когда я пропустил сквозь пальцы его затвердевший пучок нервов, Пик прикусил свой рукав на запястье и слегка прогнулся в спинке, прижавшись ягодицами к моему скрытому под слой ткани члену.       – Не тяни же, придурок, – грубый его тон с мягких губ будоражит, поэтому я не в силах противится желанию подразнить изнывающего от пустоты внутри парня. Мои пальцы вновь нырнули в чужие штаны и погрузились в облегающий их жар. Король от неожиданного решения продолжать над ним издеваться издал вопросительный писк. – Вару... – хныча, протянул он переходя на хриплый шёпот. – Мне мало пальцев!       – Ты ещё узкий. Я не виноват в том, что ты такой отзывчивый, что можешь кончить даже от двух пальцев. – издевательски медленно я вводил в чуть растянутое в прошлый раз отверстие и продолжал стимулировать мило торчащие соски под рубашкой, выцеловывая меж тем сзади на шее, что мне единственная доступна, ибо этот ворот со складками тугой как карсет, как и всё в образе Пика, пылающими губами красные узоры. Всё так красиво облегает его тело, даже раздевать его не хочется, ожидая, что что-то рано или поздно порвётся или разойдётся по швам на твёрдых бёдрах.       – Мы спалимся, если я сейчас... испачкаюсь. Рома же внимателен до ужаса. – сквозь вздохи, пытаясь сдержать более громкий голос, проговаривал Пик очевидности, но я продолжал тягостно растягивать поддатливое местечко. Двух пальцев всё таки достаточно.       – Ты и так испачкаешься. – растрёпанный совушка попытался взглянуть на меня через плечо, красные зрачки сверкнули в чёрных безднах птичьей маски обрамлённой рубиновыми стразами в виде крови, но я вместо того чтобы испугаться его взгляда укусил мочку уха.       – Мх, – раздался болезненный стон в горле короля и я отпрянул, далее без передышки впившись в горячую шею. Как бы он не хотел остаться чистым он уже испачкал свои брюки изнутри тем, что безбожно течёт, мои подушечки идеально попадают в ту самую сладкую точку, что его тело еле заметно пробивает дрожь. – Какие ахуевшие пальцы. – стонет глубокий голос.       – Ты хотел сказать ахуенные?       – Я сейчас кончу, – внезапно прервал меня Пик – я почти закончил фразу. Парень снова почувствовал пустоту внутри, ведь моя рука в мгновение выскользнула из узких брюк и прижала его бёдра к себе, надавливая ими на свой пах. Король отчётливо ощущал, что не только он так нуждается в этой спонтанной близости в публичном месте, где нас легко может спалить кто угодно, но этот факт лишь распаляет похабные мысли. Я развернул совушку к себе лицом и теперь он опирается на стену спиной. Его маска не даёт мне в полной мере насладиться его красным лицом, а волосы непривычно сплетённые в косу уже растрепались, так что я стянул невидимую резинку с её кончика и выбросил. Приблизился к губам парня, распутывая его локоны, и прильнул к ним долгожданным поцелуем, на который тут же с охотой ответили, вцепившись в мою маску. – Сними её!       – Ты свою тоже. – Пик с уже взъерошенными благодаря мне, волнистыми после косы волосами сдвинул совиную маску на них вправо, оставляя закрытым и не видящим только один глаз. Покрасневший лик взирал на меня, смотря сверху вниз, карий глаз блестел из-под сосредоточенно нахмуренной брови. Хоть какая-то эмоция на либо безразличном, либо злом и недовольном короле радовала взгляд. Рука сжала от нетерпения его талию, окончательно выдернув длинный подол рубашки из карсета. Горячее тело в и без того жарком помещении сводило с ума. Я так же сдвинул набок маску, озаряя Пика яркой малахитовой радужкой, от чего он ненадолго впал в ступор, возможно, ожидая увидеть что-то другое. Интересно, что другое? Что-то необычное? Не понимаю, какой смысл скрывать что-то необычное, если можно улучшить обычное необычным аксессуаром? Таким, как мои очки.       – Что смотришь? – я кокетливо склонил на бок голову, ухмыляясь своему королю. Он тут же очнулся и отвёл притворно безучастный взгляд.       – Ничего. – буркнул, краснея ещё гуще, от чего его тело стало ещё жарче. Представляю как будет душно через какое-то время.       – Ты такой горячий, во всех смыслах, – шептал я ему в шею, звеня собственной пряжкой, растёгивая брюки, и приспуская чужие штаны. У парня тут же усилилось сердцебиение, как только он услышал, что я занимаюсь ремнём. – У тебя случайно нет температуры? – издеваюсь – обычное моё поведение. Пик игнорирует комментарии, прикусывая язык, пропуская сквозь плотно сомкнутые припухлые губы сдавленные постанывания. Руки упираются в мои плечи, иногда умудряясь отстёгивать некоторые пуговицы полосатой рубашки, но вдруг им пришлось резко ухватиться за мою шею, потому что я приподнял левую ногу парня, подхватив под колено с внутренней стороны, что позволило раскрыть себе больше места.       – Вару, что- – на его замешательство раздалось моё шипение, намекающее быть тихим, потому что музыка за шторой рядом замолкла, чтобы все снова могли переместиться в соседний зал. А пока в этом затишье, я вновь затянул совушку в поцелуй, прижимая его к себе плотнее, ведь мне нетерпелось поскорее оказаться внутри. Он сдержанно мычал в мой рот, хватая перчатками зелёный растёгнутый ворот. Натужное и частое дыхание короля докоснулось до моих ключиц и части груди, ему удалось немного меня растрепать и обнажить, не одному же ему быть в таком компрометирующем виде. Его выдернутая из брюк рубашка – если Пик встанет – была ему по колено и сейчас отлично скрывало то место, где наши тела вот-вот сольются воедино. Меня так тяготило это ожидание, что я не стал больше дожидаться того, чтобы голоса удалились подальше, и первых нот, что нарошно будто снова начинуться тихо, поэтому, переложив ладонь руки, сгибом локтя держащую колено на весу, с поясницы на бедро, направил свой член в растянутое колечко мышц. Оно, даже без участия парня, охотно приняло его внутрь.       – Мгх, как же узко, – протянул я, уткнувшись королю в шею, спутавшись с его волосами, в то время как он, слегка запрокинув голову, чуть не захлебнулся в попытке сдержать стон от такого внезапного проникновения. Вокруг венистого органа тут же сжались стенки и, даже когда я толкнулся лишь наполовину, головка уже попала в самое нужное местечко, чтобы волна удовольствия разрядом тока снова, как от первого наполнения несколько секунд назад, содрогнула тело подо мной и заставила поясницу прогнуться, в попытке насадиться самостоятельно. Так и слышу в почти беззвучном лепете чужих губ мольбы, чтобы нас не застукали и чтобы я был нежнее. Как бы мне это было неожиданным, что Пик больше предпочитает нежный секс, я не могу не удовлетворить его желание. Ведь если наслаждается он – наслаждаюсь и я.       Начиная медленный темп, не мог не обращать внимание на, то как парень всеми силами пытается сдержать голос рвущийся наружу. С каждым толчком, который глубже погружал меня в податливое тепло, резкий стон от находящей подходящие для стимуляции места головки члена так и наровил сорваться с поалевших губ совушки. Дрожь настигала его ноги чаще, чем это бы случалось в иных позах, но сделать что-то с этим сейчас нет возможности; в нашем распоряжении лишь пустой, безликий закуток рядом с бальным залом, совершенно без мебели и стена, в которую я упорно вдавливаю своего короля. Такое положение позволяет мне идеально точно проникать внутрь, вплотную прижиматься к чужим ягодицам, заставляя Пика содрогаться от интенсивности каждого толчка в него. Может он уже сто раз пожалел, что вообще согласился на это, но сбежать уже не выйдет, несмотря на зияющую тёплым светом колышущихся свечей щель в тяжёлых бархатных шторах в нескольких сантиметрах от нас.       – Ахм,~ быс-стрее... – запинаясь, изнывал парень не находящий себе места кроме трахающего его члена, отворачиваясь от моего взгляда, вновь показывая свёрнутую набок маску, но я, целуя особо чувствительные – какие нашёл вследствии предварительных ласк, – места на шее и нашёптывая выборочно мягким или требовательным тоном нежности на покрасневшее ухо, как-то возвращал его лицо ко мне. На нём спутались некоторые пряди волос от возни, немного попадали в рот, а на глаза выкатили небольшие бусины слёз.       – Неужели больно? – спрашиваю, свободной ладонью вытирая прозрачные капли пока они не потекли по щекам, на несколько секунд замедляя темп вопреки мольбам Пика. – Или настолько приятно? – тяну краешки губ, залезая той же рукой в его волнистые локоны, поражаясь их мягкости, которую прежде не замечал.       – С-спина болит, блять. – издал парень звук, похожий на смех над собственным положением.       – Потерпи. – я ясно представлял, как неудобно ему в такой позе, но единственное что остаётся сейчас, это довести дело до конца. Моя ладонь растопырилась на его пояснице, прогибая её на себя, чтобы нагрузка уменьшилась, и действительно, как только я это сделал, Пик расслабленно выдохнул, став в моих руках ощутимо тяжелее, но не настолько, что я не смогу его удержать. Хотя признаюсь, если бы он отдался полностью мне раньше, у меня бы они точно сейчас отваливались. Моя свободная рука упёрлась сжатым кулаком и локтём в стену рядом с плечом парня, а я вновь припал к уже знатно помеченной шее. Следы слегка залезали на подбородок, были бледнее на кадыке, что часто подпрыгивал, когда Пик сглатывал ненужные стоны, но ещё чаще безуспешно, и они всё равно, вырываясь, врезались в тыльную сторону ладони у его рта и мой слух. Эти стоны уже со сдачей расплатились за отвратную скрипку, звучащую за шторкой; эту музыку могу слушать вечно. Так же то, ради чего я никогда и ни за что не соглашусь оглохнуть, это низкий голос моего короля, когда он, под влиянием пелены возбуждения молил о большем, чтобы я был быстрее, больше его трогал и сам подставлялся под поцелуи, взаимно зарываясь в кудри и примыкая губами к горящей коже на щеках и подбородке, если умудрялся как-то наклониться для этого. Страсть была почти осязаема, как аура растягивающаяся и расползающаяся по всему пространству в виде жара, который даже не посоревнуется с жаром от свечь в залах этого замка. Ноги Пика вздрагивали с каждым, хоть и не столь глубоким толчком и ни один не упускал возможность вырвать из его горла сладкий, спотыкающийся о попытку сдержаться скулёж. Сжимающее меня в тиски тепло вызывало привыкание, ещё чуть-чуть и я точно взорвусь от переизбытка всего и сразу, повалю парня на пол и отымею так, как он никогда не попросит, но в процессе будет так же умолять меня обо всём, кроме того, чтобы я остановился. Мои фантазии быстро утекли от реальности, в которую я так же быстро вернулся, только Пик вздёрнул моё лицо, обратив внимание на его заплывшие похотью глаза (точнее один глаз). Он ничего не успел прошептать, как уже находился полностью оторванным от пола, подхваченным под оба колена. Не знаю, сколько весит мой король, но меня так охватывает желание и возбуждение, что я не замечаю ни этот самый вес, ни свои собственные возросшие от адреналина силы, как нередко бывает.       – В-вару, ты с ума сошёл? – пытался меня вразумить Пик, вцепившись в мою спину, но как бы было хорошо, если бы я его вообще слышал, точнее осознавал и переваривал, что он говорит. Мои ладони лишь сильнее впивались в оголённые, твёрдые ягодицы совушки, насаживая его на член. Быстро, глубоко и каждый раз волна проходит до самого горла со звуком шлепков и звоном моего болтающегося на поясе ремня – почти то, что и просили, я же всё таки хороший валет)       – Тебе тяжело держаться? – прохрипел мой голос под ухом короля. – Отчётливо чувствую, как ты напрягся, хах, это лишь подталкивает меня кончить, – я стискиваю зубы замедляя темп, делая толчки более точными и сильными. Пик вжал пальцы в плечи так сильно, что я почувствовал укол, что прошёлся по всем нервным окончаниям, и выгнул спину навстречу, оседая в моих руках уверенно и доверчиво, а не как несколько секунд назад. Градом обрушившийся оргазм, приказал мне вжаться в поддатливое тело последним толчком и впиться зубами в чужой воротник, чтобы не проронить более ни звука, а мой король, проживая проходящие сквозь него волны мурашек и напряжённых импульсов, прикусил кожу на запястье, которая увы не спасла его от тихих всхлипов и стекающих по щекам слёз, что всё это время уверенно стояли в глазах, как вода в озере. Ещё несколько минут слышались только тяжёлые вздохи, сглатывания сухости в полости рта и утихающий запал звоном в ушах. Под одеждой текли ручьи пота от интенсивности случившегося перепихона в таком подозрительно пустом месте, а под нами на каменный пол уже капала белёсая субстанция, прямо рядом с давно забытым веером. Я медленно выпустил из тисков ворот рубашки, слегка дёрнув головой, дабы прийти в себя. Меня всё ещё обнимали руки Пика, что больше не цепляются, будто волчьи зубы в добычу, за зелёную рубашку, а жаль, мне понравилось ощущение, что от моих действий зависит его удовольствие. Погодя ещё пару секунд и я приливом ноющей боли ощутил всю тяжесть, что умудрился держать на руках так долго, и не был до конца уверен, что парня вообще сейчас можно отпустить. – Стоять можешь? – в ответ на это тут же отрицательно покрутили головой, что лбом упёрлась в моё плечо. Вот же чёрт. Об этом я не подумал. Тем не менее я аккуратно и медленно попытался опустить одну всё ещё дрожащую ногу на пол, а вторую ловко объять с другой стороны и позволить Пику облокотиться и на стенку, и на меня. Он не хотел отстраняться и поэтому не отпускал шею, пока я так же прижимал его к себе. Мои глаза трепетно прикрылись, пока до ушей долетало чужое ровное дыхание, а грудь, к которой я прижался левой щекой, широко вздымалась.       – Не знаешь, где здесь вообще уборная? – внезапно подал голос мой король, на что я отстранился и недоумевающе, ещё не прийдя в себя взглянул на него. Он как и я был в полном бардаке: раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы и светлые подтёки, дорожки от солёных и недолгих ручьёв. – Штаны эти я точно сильно испачкал... – ухмыляется Пик, но вместо ответа получает лишь безмолвный поцелуй уставшими губами, поэтому тот выходит тягучим, словно мёд, что раскрасневшимися губам будет в самый раз ощутить после кучи беспорядочных и скомканых, вынужденных ласк. У него ещё хватает сил ухмыляться и думать о порядке и аккуратности, ну что за парень. Обожаю его.