Обратный отсчёт

***

      Тишина…       Пленники Цирка не знали, сколько времени они простояли, молча глядя на ужасный шахматный пол.       В главном зале стало так тихо, что, казалось, можно было услышать движение пыли в воздухе…       Каждая секунда тянулась словно вечность.       Тишина…       Рагата скосила глаза на Джекса и поняла, что его плечи и уши всё ещё судорожно подрагивают. Он плакал, обхватив руками голову, но делал это беззвучно. Рагате не было видно его лица – он сидел к ней и к остальным спиной. Кажется, Джексу уже было плевать и на их присутствие, и на сохранение своей непробиваемой маски «весельчака».       Никто не знал, какими словами будет правильно нарушить эту страшную паузу.       – Боже… – прошелестел голос Зубл, после чего та обречённо ссутулилась. – Я так и знала, что когда-нибудь это начнётся – у Кейна уже давно крыша ехала…       Рагата, Королёр и Гэнгл не отвечали. Джекс – тем более.       – Бедная Помни, – продолжила озвучивать свои мысли Зубл. – Уж она точно этого не заслуживала. Клянусь, мне никого из наших не было так жаль, как её… И ведь мы даже ничего сделать не можем, чтобы хоть как-то ей помочь!.. Чёрт…       – Постойте, а куда подевалась Помни? – переспросил Королёр. Его глаза снова смотрели в разные стороны, как у хамелеона. – Она ведь только что была здесь. Я что-то пропустил?       – Ты разве не помнишь?.. – медленно повернулась к нему Рагата, глядя на Королёра с безнадёжной грустью. – Кейн… забрал её. Забрал в подвал.       – Она что, рассеялась?! – воскликнул Королёр, вцепившись себе в голову.       Рагата не знала, как ему объяснить всё то, что произошло за последние пару часов. Но ей и не пришлось этого делать, так как Джекс вдруг засмеялся. Сначала тихо, еле слышно, но с каждой секундой громкость этого смеха нарастала:       – Хе-хе-хе-хе-х-х-х-х…. Хе-хе-хе-хе-ха-ха… А-ха-ха-ха-хах! А-ХА-ХА-ХА-ХА-АХА!! АААА-ХА-ХА-ХА-ХАААА!!       Джекс сотрясался от этого сатанинского смеха, ему уже с трудом хватало воздуха, голосовые связки срывались, но он продолжал. Он то запрокидывал лицо к потолку, то вдруг сгибался пополам, ударяясь лбом в пол. Его смех разлетался по Цирку, отскакивал от стен, долетал до самых отдалённых коридоров и комнат. Такой смех мог бы раздаваться из палаты психиатрической больницы с особо буйными пациентами, которых заковывают в смирительную рубашку.       Рагату снова прошибла невольная дрожь, как и всех остальных, наблюдавших эту дикую картину.       – Д-Джекс, – заикнувшись, окликнула его Зубл. Она разрывалась между своей привычной грубостью и желанием хоть как-то его успокоить и поддержать. – Ну хватит тебе. Всё, довольно надрываться. Нам тоже жаль Помни, но истерика её не вернёт. Слышишь меня?.. Нам всем сейчас нужно подумать над тем, как вразумить Кейна!..       – «Вразумить»?! – сорванным голосом переспросил Джекс, вскочил на ноги и наконец-то повернулся к ним лицом.       Теперь он выглядел ещё хуже, чем во время недавнего приключения, так как сейчас он точно не изображал безумие, а был им пропитан. Он искрил, как неисправный оголённый провод. Под глазами у него виднелись тёмные дорожки от слёз. Зрачки стали бесформенными и больше напоминали карандашные каракули, чем привычный квадрат или прямоугольник. Уши стали какой-то ломанной формы, как два зигзага – и весь он выглядел сломанным, неисправным, дошедшим до грани…       – Я не ослышался? Ты серьёзно думаешь, что сможешь его вразумить?! – крикнул Джекс, и голос у него снова сорвался. – Вы что, т-так и не поняли?.. Кейн сошёл с ума... Он спятил, съехал с катушек!! Такое невозможно исправить, это просто не в наших силах и не в чьих-либо ещё! Всё, что нам теперь остаётся – это торчать здесь и ждать своей очереди! И она скоро наступит, во-о-от увидите! Хотите вы того или нет, но он каждого из нас отправит в подвал, одного за другим, – но не сразу! Сначала он, разумеется, нас как следует помучает. Выжмет из нас все соки, полюбуется тем, как мы страдаем и бьёмся в агонии. Натравит нас друг на друга и ещё не раз поставит нас перед невозможным выбором – прямо как сегодня!! А уже пото-ом, а-ха-ха, пото-ом, наигравшись, он выкинет нас к остальным своим сломанным игрушкам. Избавится, как от тех шарнирных ребят, без малейшего сожаления и чувства вины!.. Ч-щёрт!..       Джекс снова захлебнулся в неконтролируемом хохоте и запрокинул лицо к потолку, словно пытаясь удержать в глазах слёзы. На это было больно смотреть, а слышать это было ещё больнее.       – Да, м…мы и есть его игруш…ки!! Кто ж..#, мать его, ещё?! – воскликнул Джекс ещё громче, чем до этого, и Рагате показалось, что звук его голоса странно прервался и как будто начал звучать с помехами. – Мы – просто игр…шки, его марион..тки, только и все..го! – Его фиолетовый, изломанный силуэт на секунду озарился странной, глючащей вспышкой, и Рагата начала понимать, что с ним происходит! – Мы ни..кто и нич…го здес# не решаем, и ник##/..да не решали и не б&д.м решать!!       – Джекс!! – воскликнула Зубл, и Рагата задней мыслью осознала, что ещё ни разу не слышала, чтобы голос Зубл звучал так испуганно. Она осторожно протягивала к Джексу свои пластиковые клешни. – Тебе нужно успокоиться, срочно! Ты уже глючишь – это очень опасно!       – Да очн…#тесь вы наконец!! – Джекс её совершенно не слушал и продолжал гнуть свою душераздирающую тираду. Его глаз на секунду изменил свой цвет и форму, мигнул красным, синим, зелёным, как новогодняя гирлянда, но Джекс этого всё ещё не замечал и не осознавал, что с ним происходит. – Позд…но что-то предп—ринимать! Мы все пк---ойники!! П@к#йни--ки, п@#к$ой-///ник/и!!       И каждый раз, когда он произносил слово «покойники», какие-то участки его тела становились чёрными, угловатыми и рябящими по краям.       Сначала чернотой покрылась его нога, потом рука, потом эта субстанция перебросилась на уши и на половину лица. На плече вспыхнул выпуклый глаз с бешено вращающейся радужкой, и на ушах – ещё три таких же, и сам левый глаз Джекса тоже превратился в глаз рассеянного!       – Джекс!! – в один голос крикнули Зубл с Рагатой. Гэнгл не выдержала этого зрелища, села на пол и, закрыв свою маску руками, тихо заплакала.       Джекс же тем временем рябил и покрывался тьмой всё сильнее. Его руки, ноги и уши стремительно теряли изначальную форму, превращаясь в колючее чёрное месиво.       – Чт#? Чt% пPоис}{…. – его голос каждую секунду прерывался белым шумом, не давая ему выговорить ни слова. Джекс, содрогающийся от помех, с трудом повернул голову и посмотрел на свою руку, покрывшуюся десятком бешеных жёлтых глаз. В его «ещё разумном» глазу вспыхнул ужас. Он был напуган и пытался попросить о помощи, но не мог. Его речь совсем перестала быть внятной. – По… п-оМ--о… по—м..о… гГи… теЕе…       Джекс тяжело рухнул на колени, словно подстреленный, и упёрся руками (вернее тем, что раньше было руками) в пол.       Рагата в ужасе оглянулась на своих друзей и поняла, что никто из них не знает, что теперь делать. Как загипнотизированные, они смотрели на Джекса и не двигались. Они все ещё не успели отойти от произошедшего с Помни, а уже наблюдали второго кандидата на отправку в подвал.       – Мы что, так ничего и не сделаем? – спросила их Рагата. – Ему нужно помочь! Он же вот-вот рассеется!       – Тут уже ничем не поможешь... – прошептала Зубл, не отводя взгляда от Джекса, мигающего ярче, чем рождественская ель. – Это конец...       Рагата посмотрела на плачущую Гэнгл, на неподвижного Королёра... и вдруг решительно сорвалась с места.       – А ну, стой!! Не подходи к нему! – успела среагировать Зубл и крепко удержала куклу за руку. – Ты с ума сошла, Рагата? Что ты собираешься с ним делать? Если у тебя есть план, то поделись!       – У меня нет плана. Но я точно знаю, что Помни бы не стала просто так стоять и смотреть, как один из нас умирает! – рявкнула в ответ Рагата и попыталась вырваться из хватки Зубл, но та только стиснула свою клешню сильнее.       – Помни здесь больше нет – это во-первых! – повысила голос Зубл. – А во-вторых, Джекс уже не помнит, что мы его друзья, и он тут же убьёт нас, если мы к нему приблизимся! Ты хочешь стать третьей жертвой за сегодня?!       – Мне плевать, что со мной будет! Отпусти меня сейчас же! – и Рагата сделала такой сильный рывок, что рука Зубл оторвалась от туловища и шмякнулась на пол. Такого исхода Зубл не предвидела. Воспользовавшись её растерянностью, Рагата побежала прямиком к Джексу, слыша летевшие ей в спину крики друзей.       Глядя на мерцающую и искрящуюся фигуру кролика, покрытую десятками глаз, Рагата забыла обо всех обидах, обо всех их ссорах – вернее, не то чтобы забыла, но сейчас они стали для неё совсем не важными. Она не думала о мудаческом поведении Джекса, не думала о том, что он любил издеваться над ней и над Гэнгл. Только сейчас она поняла, что, каким бы уродом он ни был, она всё же не могла позволить Джексу так легко умереть. Тем более, у них на глазах. Она не знала, что планирует сделать, и не знала, как именно ему помочь. И всё же она доверилась своему порыву. Она верила, что что-нибудь придумает – иначе и быть не могло!       – Д-Джекс! – воскликнула она, подбежав к нему совсем близко. Джекс всё ещё стоял на четвереньках и искрил чёрными помехами. Они переливались, как сгусток мазута, а каждый глаз, торчавший из этой субстанции, жил своей жизнью и лихорадочно вращался в глазнице. – Джекс, ты слышишь меня? Это я, Рагата!       Джекс не отвечал. Он издавал лишь жуткие, шипящие помехи, не похожие на человеческую речь. Горло Рагаты перехватил болезненный спазм, и она всхлипнула.       – Джекс, пожалуйста!.. Не уходи!.. Мы ведь ещё должны выбраться отсюда все вместе. До победы осталось совсем немного, ты не можешь сдаться сейчас!.. Джекс, – она села перед ним на колени и осторожно коснулась его в том месте, где у кролика когда-то было плечо. Однако Рагату тут же больно дёрнуло током, и она рефлекторно отпрянула.       Джекс продолжал гудеть, жужжать, шипеть и покрываться зловещей чернотой. Его силуэт практически полностью в ней утонул – осталась лишь чёрная голова с такими же чёрными ушами.       В отчаянии Рагата подалась вперёд и обняла Джекса, как будто это поможет удержать его разум и не дать ему ускользнуть. Цифровое тело куклы пронзило разрядами электричества, но она не обращала внимания на боль и лишь крепче зажмурилась. Она не собиралась отпускать Джекса даже сейчас.       – Я с тобой, Д-Джекс, – прорычала она сквозь стиснутые зубы, вздрагивая от ударов тока. – Я з-здесь. Пожалуйста, если ты ещё там, услышь меня: не уходи. Держись за мой голос. Иди на его звук! Вернись обратно!..       – Рагата, отпусти его!! Это опасно! – рявкнула Зубл, но Рагата её не послушалась и осталась сидеть как сидела.       – Ты нам нужен, – прошептала кукла, и по её щеке прокатилась слеза. – Ты нужен Помни! Вернись хотя бы ради неё! Она бы ни за что не сдалась – она бы придумала, как справиться с Кейном. Она бы придумала, как найти выход отсюда, и вывела бы нас в реальность... Мы ещё можем её спасти – я в этом уверена!.. Ну же, Джекс, давай! Прошу тебя, не умирай!..

***

      По началу ничего не происходило, и Рагата так и сидела на полу в обнимку с бесформенной фигурой рассеянного, гудящей, как неисправный компьютер. Кукле казалось, что это тянулось целую вечность: гул, шипение, удары током, прошибающие её до кончиков волос, мельтешение глаз по всему его телу. Боль её измотала, но почему-то Рагате казалось, что если она отпустит Джекса, то ему станет ещё хуже. И она продолжала держать его – держать и надеяться…       И, наконец-то, спустя минут пять, Рагата услышала тихое «Не может быть!..», произнесённое Гэнгл.       С опаской оглядев Джекса, Рагата увидела, что некоторые из глаз на его теле и правда закрываются и исчезают. Рябь на чёрной поверхности постепенно стихала, а рассеянная оболочка истончалась, снова возвращая Джексу его кроличью форму. Рагата прерывисто вздохнула от радости и, не веря, что это действительно происходит, обняла Джекса ещё крепче. Измученный процессом рассеяния, он обмяк и навалился на куклу всем весом, но она его удержала и, поглаживая по спине, продолжила бормотать.       – Ну вот, всё и прошло. Всё позади… Ты молодец, Джекс. Ты справился! Я знаю, тебе больно, но потерпи ещё немного. Я здесь, я никуда не уйду...       Шипение и помехи становились всё тише, а руки, ноги и туловище Джекса снова приобретали свой родной фиолетовый оттенок.       Чернота отступала!       Рагата осторожно поглаживала его по голове и бормотала всё, что приходило ей на ум. Зубл, Гэнгл и Королёр стояли метрах в десяти от них и заворожённо наблюдали за этой странной сценой, не смея приблизиться и в то же время боясь помешать.       – Только представь, это – наша первая победа над Кейном! – сказала ему Рагата и скосила глаза на кролика. Кажется, он уже её слышал, но почему-то не отвечал. Джекс лишь продолжал смотреть в пол бессмысленным, мёртвым взглядом, от которого у Рагаты разрывалось сердце. – Ты не дал ему себя убить. Ты – первый, кто не поддался рассеиванию. Это ведь здорово, правда?       Джекс молчал и смотрел перед собой, даже не моргая. Рагата бы подумала, что он мёртв, если бы не чувствовала, как он дышит и как его спина при этом слегка вздымается под её руками. Рагата никогда ещё не обнимала его так долго. Был бы Джекс здоров, он бы уже пошутил штук двадцать неприличных шуток, чтобы скрыть неловкость. Но сейчас он просто позволял кукле себя гладить и обнимать, что само по себе было не очень нормально для кролика. Это бездействие ощущалось как «отныне делайте со мной что хотите, мне абсолютно плевать».       – Ну же, Джекс, – продолжила приговаривать кукла. – Нельзя опускать руки, тем более сейчас. Мы должны быть сильными, чтобы справиться с Кейном. По одному он может нас сломать, но вместе мы сильнее, чем он. Я в это верю... Ты ведь меня слышишь. Ну ответь хоть что-нибудь.       Джекс всё ещё не хотел или не мог с ней говорить, и Рагата печально вздохнула.       – Ладно, молчи. Тебе просто нужно отдохнуть... Всё будет хорошо, Джекс, – прошептала она. – Всё обязательно будет хорошо...       И тут зрачки Джекса из больших прямоугольников собрались в два маленьких пикселя. Казалось, словно последняя сказанная фраза Рагаты вернула его к жизни, и он вдруг очнулся.       Кукла почувствовала, как Джекс всем телом напрягся. Не успела она ничего понять, как в следующую секунду его рука с силой упёрлась ей в плечо и оттолкнула её. Рагата взвизгнула от неожиданности и упала на пол, а Джекс тем временем вскочил и отошёл от неё на пару шагов. Зубл на всякий случай направила на Джекса автомат Калашникова, но Королёр и Гэнгл в два голоса воскликнули: «Стой! Не надо!» – и опустили оружие дулом в пол. Зубл доверилась их интуиции.       Рагата не понимала, чем вызвала у Джекса такое странное поведение. Он выглядел недовольным и в то же время испуганным, а под глазами у него виднелись чёрные полоски, говорящие об истощении и усталости.       – З-зачем ты это сделала? – хриплым, словно после долгого сна, голосом спросил её Джекс, отступив от куклы ещё на шаг. – Почему... не дала мне рассеяться?       – Успокойся, Джекс! – растерянно попросила его Рагата и протянула к нему руки с открытыми ладонями, но это снова заставило его шарахнуться, и кукла решила, что не стоит больше к нему приближаться. – Я т-тебя не понимаю... Разве мне не стоило тебя спасать? Разве ты хотел умереть?       – Может и хотел – это во-первых, – недобрым тоном заговорил Джекс и нахмурил брови. – А во-вторых, какая тебе от этого выгода? Зачем тебе было так собой рисковать? Ты ведь не из любви ко мне это сделала, я прав?       – Какой же ты всё-таки глупый, – устало вздохнула Рагата, поднимаясь с пола.       – Вот только не надо со мной сюсюкаться! – повысил он голос и прищурился, внимательно вглядываясь в Рагату. Веки его глаз нервно подёргивались. – Я вижу тебя насквозь, что бы ты там ни говорила. Я знаю, что у тебя корыстная натура, как и у любого другого человека. Ты не лучше и не добрее всех на свете. Ты не готова умирать за кого попало. Ты спасла меня с какой-то своей целью, вот только я не понимаю, с какой. Чтобы я остался у тебя в долгу? Чтобы я был тебе благодарен? Чтобы искупить свою старую вину и выставить плохим меня? Или чтобы... – он запнулся, – дать мне ложную надежду на возрождение нашей дружбы, м?       – Ничего из этого не правда. Поверить не могу, что ты обо мне такого ужасного мнения! – воскликнула Рагата. Дыхание у неё перехватило, а грудь сдавило от обиды и несправедливости этих внезапных обвинений. – Я не знаю, что за бардак творится у тебя в голове, но никаких коварных планов на тебя у меня нет и никогда не было! Чёрт возьми, неужели тебе так тяжело признать, что люди иногда совершают добрые поступки? Неужели так сложно сказать "спасибо" вместо того, чтобы устраивать сцены с разоблачениями!       – А, так вот, что тебе нужно? – продолжал гнуть своё Джекс. – Ты всё-таки хочешь признания, что ты такая добрая, святая и хорошая, раз рискнула жизнью ради своего врага?       – Ты мне не враг, Джекс, – умоляюще проговорила Рагата, а её губы дрогнули, словно она вот-вот заплачет.       – А кто же, если не враг? – не унимался он. – Я ведь тебя раздражаю, я кажусь тебе испорченным. Ты буквально говорила, что я могу убить Помни – просила меня держаться от неё подальше. Ты считаешь, что я опасен, что меня стоит изолировать, держать в клетке или, чёрт возьми, на поводке! Так не легче ли было позволить такому мудаку сдохнуть? – спросил он и подошёл к Рагате чуть ближе. – Зачем его спасать, если он только жизнь всем вокруг портит?       – Потому что я так не могу! – ответила Рагата, как никогда уверенно глядя ему в глаза. – Может быть, ты и желаешь мне смерти, но я тебе – нет.       – Да не может быть, – прошипел Джекс, и его глаза лихорадочно забегали по лицу Рагаты, словно в поисках каких-то зацепок. – Вам бы всем только легче стало, если бы я сейчас сдох. Я никому из вас нафиг не нужен, и уж тем более тебе!       – Я, конечно, понимаю, что это не моё дело, – вмешалась стоявшая неподалёку Зубл, – но Джекс, она и правда не сделала тебе ничего плохого. Рагата тебя спасла, чтобы ты сейчас не сидел в подвале с остальными рассеянными. Орать на неё за этот поступок – такая себе благодарность.       – Ну вот, ты своего добилась, Рагги, – проигнорировал Зубл Джекс и махнул рукой в её сторону. – Теперь меня стыдят, зато ты – герой-спаситель. Всё, как по нотам!       – Да если бы я знала, что ты так отреагируешь, то и вовсе не стала бы тебя спасать! – крикнула Рагата, разозлившись и потеряв надежду до него достучаться. – Разбирался бы сам и с рассеиванием, и с Кейном, раз такой умный! Я бы посмотрела, как бы тебе это удалось – без нашей помощи!..       Джекс не сразу нашёлся с ответом и пару секунд смотрел на её лицо – такое злое и в то же время такое милое из-за этого дурацкого фиолетового бантика у неё на макушке. Почему он, блин, думает об этом бантике?..       – Что ты хочешь от меня услышать, Джекс? – прошептала Рагата, так как её голос сел от криков. – Чего тебе от меня надо, скажи.       – Хорошо, я скажу: я не хочу быть обязанным тебе жизнью, – это было на удивление искреннее признание. – Кому угодно, но только не тебе. После того, что ты сделала...       – Да Бог мой, что такого плохого тебе могла сделать Рагата? – не выдержала и всплеснула руками Зубл. – Она на твоего хомячка в темноте наступила или съела твоё печенье на завтрак пять лет назад? Уж в сравнении с тобой, Джекс, она просто ангел во плоти.       От услышанного Рагата оцепенела и затем увидела, как Джекс с ней переглянулся – его глаза приняли зловещее выражение, а зрачки расширились, заняв собой практически весь глаз. Джекс с Рагатой оба думали об одном и том же. Только не это. Зубл и не подозревала, что она вложила в руки Джексу сокрушительное оружие, которое добьёт Рагату у всех на глазах – её главный скелет в шкафу, который ей так долго удавалось скрывать.       – Ну надо же, Рагги, какая у тебя хорошая репутация! – пропел Джекс. – Зубл даже не верит, что ты способна на подлые поступки. Ну что, может, расскажем ей правду?       – Джекс, не надо, прошу тебя!.. – взмолилась Рагата, но это прозвучало так жалко, что ей тут же захотелось провалиться под этот шахматный пол.       – О нет, раз уж мы с тобой закинули интригу, то будет некрасиво оставлять Гэнгл и Зубл в неведении. Нужно посвятить их в нашу предысторию, а то они даже не подозревают, с кем дружат всё это время! Давай так: я сам перескажу им нашу историю с моей перспективы, а ты её дополнишь, если я где-то ошибусь. Договорились?       Рагата не смогла ответить – горло пересохло от страха. Сейчас Джекс будет прилюдно снимать с неё шкуру и обличать её в нехороших поступках, которые она затолкала в самые глубины своей памяти и предпочитала не вспоминать. Сейчас он будет сыпать соль на её открытую рану...       – Итак, Рагата – наша ангельская, всепрощающая подруга! – громко начал свой рассказ Джекс, кружа вокруг куклы и действуя ей этим на нервы. – Каждый из нас ощутил твою доброту на себе. Ты всем нам помогала адоптироваться в Цирке, когда мы только здесь появились. Всегда первой замечала, когда кому-то становилось плохо или грустно – прямо как заботливая мама! Ты водила Гэнгл за руку по Цирку, так как она боялась этих огромных залов и вылетающего из ниоткуда Кейна. Ты придерживала под руку Зубл, которая первое время передвигалась на своих неудобных конечностях, как хромой инвалид...       – Ну спасибо за такую приятную экскурсию по нашим воспоминаниям, Джекс, – процедила Зубл, прищурившись. Но кролик снова ей не ответил.       – А ещё ты часами сидела рядом с горкой, под которой я прятался в свой первый день, и терпеливо ждала, пока я осмелюсь из-под неё вылезти... – на этом моменте глаза Гэнгл и Зубл открылись чуть шире, ведь этого они уже не застали. Они появились в Цирке гораздо позже Джекса. – Ты... выслушивала мои истерики. Ты разрешала приходить к себе посреди ночи, когда мне снились страшные сны.       Лицо Рагаты покраснело. Она не ожидала, что Джекс будет при всех так откровенничать. Но он, видимо, вошёл во вкус.       – И я... привязался к тебе. Я не мог представить своей жизни здесь без твоего присутствия. В противовес тебе, были ещё и Риббит с Кауфмо, но они не любили "пережёвывать сопли", и они меня скорее отвлекали от забот, чем устраивали мне сеансы психотерапии. С ними я дурачился днём, а вечером, ха-х, плакался тебе в плечо.       Рагата поджала губы от воспоминаний об этих весёлых, как ей тогда казалось, беззаботных временах. Ей нравилось чувствовать себя нужной, и нравилось, что Джекс тогда настолько ей доверял...       – Ты стала тусоваться с нами на всех приключениях, потому что я привёл тебя в нашу компанию. Помнишь то приключение, где мы были пиратами, а остальные – торговцами, перевозившими товары по морю? Помнишь, как мы вчетвером потопили их корабль из пушек, а они потом на нас за это обижались?.. А помнишь приключение, где мы участвовали в гонках и, немного сжульничав, украли себе первое место? Кажется, тебе тогда было по-настоящему весело.       Рагата пристыженно опустила глаза в пол. Зубл, Гэнгл и Королёр всё ещё внимательно слушали эту странную историю.       – Мы отрывались от души. Мы творили лютый беспредел. Ты поначалу этого стеснялась, оправдывалась перед Королёром и остальными, зачем-то пыталась им объяснить, что "Джекс на самом деле очень добрый, он просто дурачится" или "Риббит не такая оторва, как кажется, у неё просто необычное чувство юмора". Нам постоянно казалось, что тебе за нас стыдно. Что мы тебя словно позорим перед остальными!       – Джекс, хватит, прошу... – сказала Рагата, зажмурившись и прикрыв уши руками, но кролик был неумолим.       – И в один прекрасный день Шэгги – этот ворчливый лохматый червяк – сказал нашей Рагате, что она "повелась с дурной компанией", и что её такая дружба до добра не доведёт, – голос Джекса уже начал дрожать от сдерживаемой злости. – Он сказал, что не узнаёт Рагату, что раньше она была "не такой", а теперь становится всё больше и больше похожа на вредного Джекса. Даже переняла у него бранные словечки! И, что вы думаете? Наша Рагата восприняла его советы близко к сердцу и задумалась, а с теми ли ребятами она дружит? Уж не портят ли они её? Она заметила, что жители Цирка стали смотреть на неё по-другому – они осуждали её за то, что она веселилась и пыталась получать от жизни в этой цифровой тюрьме удовольствие. И ей захотелось вернуть их расположение. Репутация ей почему-то оказалось дороже дружбы.       На этом моменте Рагата совсем сжалась от стыда и уже ни на кого не смотрела.       – И я помню тот день, когда ты не захотела примкнуть к нам на приключении и вместо этого встала в команду с ханжой Шэгги. А ещё вскользь сказала при всех, что мы для тебя – всего лишь те, с кем весело проводить время, не друзья, а всё, что между нами было, для тебя ничего не значит. Ты добавила, что просто присматривала за нами, чтобы мы не убились. А когда я попытался уличить тебя во лжи, сказала, что ты уже переросла эти "злые игры", и что нам тоже пора повзрослеть и успокоиться. Правильно я всё помню, Рагги?       – Да, да, правильно!! – крикнула она, и в этом крике слышалось "я подтвержу что угодно, только оставь меня уже в покое".       – Так, значит, ты признаёшь, что предала нас? – продолжал давить на неё кролик, всё ещё не чувствуя удовлетворения от своей мести. – Признаёшь, что повела себя ещё хуже, чем мы? А знаешь, что именно после твоего ухода в нашей компании начался разлад? Все рассеивания, хоть и косвенно, произошли из-за тебя – ты это признаёшь?       – Чёрт побери, да, признаю!! – взмолилась Рагата и подняла к Джексу мокрое от слёз лицо. Он пристально смотрел на неё в ответ и пытался понять, что он чувствует. Джексу казалось, что, как только он выведет Рагату на чистую воду, ему станет легче. Но почему-то от вида её дрожащих губ, расширенных зрачков и от её осипшего голоса ему сделалось ещё более тошно...       – Я признаю, что я была слабохарактерной, – разозлившись на себя, призналась Рагата и всхлипнула. – Признаю, что и правда боялась стать изгоем, боялась, что меня возненавидят из-за дружбы с вами! Но и вы тоже были хороши. Ваши шутки и розыгрыши часто переходили грань дозволенного. Вы подшучивали над теми, кому было действительно плохо, над теми, кто страдал от жизни в Цирке! Я не смогла в этом и дальше участвовать!..       Вздохнув и вытерев лицо от слёз, Рагата продолжила чуть спокойнее.       – Я знаю, что ты мне не веришь, Джекс, но... мне очень жаль, что я так с вами поступила и... ничего не обсудила напоследок. Я должна была с тобой поговорить ещё тогда, но вместо этого просто повернулась к тебе и к другим спиной... Мне жаль, что всё так обернулось с Кауфмо и... с Риббит, – лицо Джекса исказилось, и он явно еле сдержался, чтобы не высказать Рагате ещё пару ласковых слов. – Они вели себя не лучшим образом, и многие их поступки я осуждала. Н-но я ни в коем случае никогда не желала им смерти! И остальные тоже не желали! Представь себе, нам тоже было больно, когда они ушли друг за другом. И Шэгги было больно, и Боунси было больно, и Королёру могло бы быть больно, если бы он хоть что-нибудь помнил!..       Набрав побольше воздуха в грудь, она практически выкрикнула, а из её глаз полилась новая порция слёз.       – Наши товарищи и правда погибали один за другим, но никто из нас этого не хотел. Мы не чудовища, какими ты нас видишь... А вот Кейн и весь этот Цирк – вот настоящие чудовища! Это они сводят нас с ума и вынуждают убивать и ненавидеть друг друга! Если бы не они, все рассеянные сейчас были бы живы, а мы бы никогда не застряли в этом ужасном месте! Ч-щёрт!!..       Закрыв лицо руками, Рагата снова рухнула на колени, как подстреленная. Джекс молча смотрел на неё сверху вниз и, кажется, был уже не так зол. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.       – Когда же всё это закончится? Я так хочу вернуться домой... – всхлипнула Рагата и начала плакать в голос, устав от такого невыносимого количества потерь и переживаний за один несчастный день.       Джекс поднял глаза на Зубл и увидел её укоризненный взгляд, который словно говорил: «Ну вот и что ты опять наделал? Зачем ты так с ней?»       Поколебавшись, Джекс снова посмотрел на Рагату и нерешительно протянул к её рыжей голове ладонь в жёлтой перчатке – так осторожно, словно кукла была ядовитой змеёй и могла его укусить. Он не знал, что собирался сделать: похлопать, погладить или просто дотронуться до Рагаты?       Но, уже почти коснувшись её волос, он чего-то испугался и передумал, отдёрнув руку и спрятав пальцы в кулак. Нахмурившись, он развернулся и быстро зашагал прочь. Никто не стал его догонять или останавливать – разве что Гэнгл с тревогой смотрела ему вслед, пока ссутуленная фигура кролика не скрылась за поворотом.       Теперь в зале их осталось всего четверо...       Зубл с Королёром подняли Рагату с пола и закинули её руки себе на плечи, словно она была раненным солдатом, которого товарищи уносят с поля боя. Лицо Рагаты было мокрым от слёз, и они всё ещё продолжали стекать и капать на пол с её подбородка.       – Эх-х, давайте пока укроемся в крепости Королёра и обдумаем план дальнейших действий, – предложила Зубл. Ей стоило огромных усилий сохранять голову холодной в такой непростой ситуации, и со стороны было заметно, как же сильно ей хочется отдохнуть. – Думаю, теперь нам лучше не стоит находиться на открытых пространствах – кто знает, когда Кейну в следующий раз моча в голову ударит?..       – А как же Джекс? – спросила Гэнгл, жалобно сведя брови. – Мы что, уйдём без него?       Вытянув шею, Зубл посмотрела в сторону, куда ушёл кролик, и с досадой вздохнула.       – Джекса отловим потом – пусть пока успокоится и побудет один...       – С ним точно ничего не случится?       – Надеюсь, что нет. Но вообще, я уже ни в чём не уверена, – Зубл тряхнула головой, отгоняя плохие мысли. – Ладно, пойдёмте уже отсюда. Королёр, веди нас в свою крепость.       – Для таких случаев у меня припасён набор цифрового сервиза и особого чая прямиком из Конфетного королевства! – бодро заявил Королёр. – Возможно, у меня в крепости даже завалялись лакричные конфеты...       – Ура, хоть что-то хорошее... – мрачно отозвалась Зубл, держа Рагату под руку. Рагата теперь выглядела также, как Джекс несколько минут назад – абсолютно убито и безжизненно. Казалось, она не видела и не слышала ничего из того, что происходило вокруг неё.       – Эх, жаль Помни с Джексом пропустят наше чаепитие, – продолжил Королёр. – В следующий раз надо будет обязательно их позвать!       Гэнгл и Зубл грустно переглянулись, но промолчали. Они поняли, что Королёр уже напрочь забыл о недавней эмоциональной сцене, разыгравшейся у них на глазах...

***

      Помни летела сквозь тьму и кричала.       Её крик эхом разносился по пустоте, а она всё падала и падала, в какую-то бесконечно глубокую яму, прямо как Алиса в Стране чудес. В яме было холодно и сыро, и в полёте Помни успела немного замёрзнуть. Каждую секунду она ждала жёсткого удара от приземления, но его всё не было и не было. Она продолжала лететь в бездну, в самые глубокие недра Цифрового Цирка...       Этот полёт оборвался также неожиданно, как и начался: в какой-то момент Помни сделала в воздухе последнюю пару кувырков и в итоге рывком приземлилась во что-то мягкое и пружинистое, по ощущениям похожее на...       ... кресло?       – Что? Откуда в подвале взяться креслу?.. – пробормотала Помни и, с недоумением сведя брови, попыталась вглядеться во тьму. – Э-эй? Тут кто-нибудь есть?.. Ау? Р-ребята?.. Кейн?..       Прислушавшись к акустике, Помни сделала вывод, что теперь она находилась в небольшом помещении, так как эхо исчезло. Предположительно, это была комната с выключенным светом. «Что ж, значит, нужно найти выключатель...»       Помни осторожно спустила ноги с кресла, ощупала ими пол и, убедившись, что она точно больше никуда не провалится, поднялась и вслепую двинулась вперёд.       Она нашарила рукой шершавую стену и пошла вдоль неё, пока не споткнулась обо что-то, напоминающее стул на колёсиках. Пройдя ещё немного, она обнаружила стол, заваленный бумагами, а на нём – настольную лампу с цепочкой. Тихонько дёрнув за эту цепочку, Помни наконец-то осветила помещение, которое оказалось всего-навсего офисным кабинетом какого-то начальника. Собственно, что это был за начальник, тоже сразу стало понятно, так как вместо документов стол был усыпан рисунками дурашливых пчёлок и детскими пастельными мелками. На том же столе стоял монитор старого компьютера со смутно знакомым логотипом C&A.       – Ничего не понимаю... – сказала Помни сама себе, почесала затылок...       И тут её взгляд случайно упал на пространство под рабочим столом, и от увиденного Помни заверещала и чуть было не запрыгнула на стоявший рядом шкаф!       – А-А-А-А-АЙ, МАМА!       Под столом молча сидел никто иной, как Кейн!       Однако, спустя пару секунд, Помни поняла, что он не караулил её и не собирался её пугать. Он просто сидел под столом, грустно обхватив колени и глядя в пространство перед собой. Конферансье даже не дёрнулся от крика Помни, словно его не услышал.       – Боже правый, Кейн!.. – воскликнула Помни, взявшись рукой за сердце. – Разве можно так пугать? Зачем ты там спрятался?       – Это моё специальное место для грусти и размышлений о жизни, – непривычно меланхоличным голосом отозвался Кейн. – Способствует тому, чтобы сосредоточенно всё обдумать, ни на что не отвлекаясь...       – Ага... ну ладно, допустим, – Помни нахмурила лоб, соображая, и нагнулась к Кейну под стол, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. – А-а... Раз уж на то пошло... не объяснишь, почему я здесь оказалась? Вроде как, я должна была очутиться в подвале, а это... совсем не похоже на подвал.       – Это мой кабинет, – ответил Кейн без особого энтузиазма. – Я передумал отправлять тебя в подвал – Пузырёк в последний момент меня отговорил.       – Пузырёк тебя?.. Ай, ладно, не важно, – Помни тряхнула головой, перебивая саму себя. – То есть, я правильно поняла: ты решил меня не убивать?       – Не говори ерунды, Помни: я не могу убить никого из вас.       Помни понадобилось секунд десять, чтобы осмыслить услышанный ответ. Сначала она была в шоке. Потом на смену шоку в ней забурлило возмущение и, издав истеричный смешок, она снова заговорила.       – «Не можешь убить никого из нас»? Ха-ха... Так ты всё это время блефовал?! И тот револьвер, что ты мне дал – он тоже был не настоящим? Он бы никого из нас не убил?!       Кейн смиренно кивнул.       – Отлично, просто прекрасно!.. – оскалилась Помни. – Получается, если бы я выстрелила в себя или в Джекса...       – То убитый бы просто перенёсся в «Уголок неудачников», – закончил за неё Кейн невозмутимым голосом.       – Блеск, просто блеск! Тогда объясни мне, Кейн, ради чего было устраивать весь этот цирк?!.. – осознав, что у неё получился неудачный каламбур, Помни поправила сама себя. – Я имею в виду, сегодняшнее «воспитательное» приключение. В чём тут смысл?!       – Да в том, что я надеялся, что хотя бы жестокость заставит вас проникнуться ко мне уважением! – наконец-то не выдержал Кейн и от негодования даже вылетел из-под стола, в очередной раз испугав Помни. – Я всего лишь хотел, чтобы вы поверили в моё могущество и величие – и я не видел других способов, как мне этого от вас добиться!       – Да Боже мой, Кейн, – устало вздохнула Помни. – Уважение зарабатывается вовсе не так. Своими действиями ты, наоборот, только настраиваешь всех против себя – наверняка, ребята не рады тому, что ты меня «убил», так?       – Да... в этом ты права, – снова поник Кейн и опустился на стул на колёсиках, забавно сложив руки на коленях. – Джекс пытался меня пристрелить из автомата Калашникова.       – Оу... ничего себе, – протянула Помни и пару секунд не находилась с ответом. – Ну... собственно, об этом я и говорю. Запугиванием можно вызвать только ненависть, а никак не любовь. А если ты хотел, чтобы мы тебя чуть больше уважали, мог бы, в конце концов, сказать об этом прямо. Мы бы выслушали тебя и всё поняли.       – Я уже множество раз пытался с вами об этом поговорить, но пока что от разговоров толку никакого! – нахмурился Кейн. – Вы меня как будто не слышите!       – Так ведь и ты нас не слышишь, когда мы говорим тебе, что устали от твоих приключений!       – Да как можно устать от одного-двух приключений в день?!       – Я имею в виду, в целом устали. Устали от такой жизни.       – Ну и чего же вы, в таком случае, хотите, народ? – Кейну было не усидеть от возмущения, и он взлетел со стула, нависая над Помни. – И даже не думай говорить мне о «выходе» – я уже устал о нём слышать.       – Ну вообще-то... – начала было говорить Помни, но Кейн взорвался.       – ПОЧЕМУ ИЗ ВСЕГО, ЧТО Я С ТАКИМ ТРУДОМ СОЗДАЛ, И ИЗ ВСЕГО, ВО ЧТО ВЛОЖИЛ СТОЛЬКО СТАРАНИЯ И СИЛ, ВАС ИНТЕРЕСУЕТ ИМЕННО ЭТА ДУРАЦКАЯ КРАСНАЯ ДВЕРЬ И ТО, ЧТО ЗА НЕЙ?! Вы только и думаете, что о выходе, и словно не замечаете, сколько всего находится здесь – в моём Цирке! Уверен, о половине помещений вы ещё даже не знаете!.. Ну хотите, я создам для вас новые комнаты? Новые аттракционы? Новые вселенные для проведения приключений? Расширю территорию на улице и построю там кинотеатр с библиотекой? В конце концов, верну тех дурацких эн-пи-си из подвала, раз вам их так жалко! Я уже не знаю, что мне сделать, чтобы наконец-то вам угодить!!       – Кейн, Кейн, подожди! Притормози на минутку, – остановила его Помни. – Ты действительно хочешь знать, чего мы хотим?       – Я хочу этого больше всего на свете, моя дорогая Помни! – взмолился Кейн и даже встал на колени в подтверждение своих слов. Помни была уверена, что он ей не врёт и искренне её не понимает.       – И ты готов услышать честный ответ?       – ДА!       – И ты не будешь кричать и возмущаться?       – Ничего не обещаю, но – да!       – Просто... как бы это объяснить? – Помни ссутулилась и, осторожно подбирая слова, произнесла. – Если вкратце, то мы очень хотим домой, Кейн.       – Домой... – тупо повторил за ней Кейн, а его глаза чуть разъехались в разные стороны от умственного напряжения.       – Ты хоть... знаешь, что такое «дом»? – неуверенно спросила у него Помни.       – Ха! Странный вопрос! Конечно же, знаю – вот «дом»! – Кейн щёлкнул пальцами, и перед Помни возникла жутковатая голограмма с изображением стокового домика, расположенного на плоской зелёной равнине. Было в этой фотографии что-то неуютное и мёртвое, ведь она была не настоящей, а сгенерированной...       – Э-э-э, ну, да, это дом, с этим трудно поспорить, – нервно усмехнулась Помни. – Но я вообще-то имела в виду совсем другой дом. Родной дом каждого из нас. Наши дома, в которых мы жили до цирка. Понимаешь?       – О, не переживай, я кое-что придумал! – радостно воскликнул Кейн и взметнулся к потолку. – Раз уж вы так сильно соскучились по своим «родным домам», я могу запросто их восстановить на основе ваших воспоминаний! Вот, смотри!       Он снова щёлкнул пальцами, и офис озарила яркая вспышка, после чего Помни с Кейном очутились... в смутно знакомой спальне.       – Узнаёшь? – с гордостью в голосе спросил Кейн. Шокированная Помни оглядывалась по сторонам с широко раскрытыми глазами.       – Ч-что?.. Не может быть!.. Это же... моя комната! Моя настоящая комната, здесь!       И она действительно выглядела, как настоящая. Каждая деталь вплоть до рисунка на обоях и царапин на мебели была бережно перенесена из её памяти сюда! Это было похоже на сон. Сердце Помни радостно забилось в груди, упиваясь этой искусной иллюзией.       – Поверить не могу: вот моя кровать! – изумлялась Помни. – А вот мой стеллаж с книгами! Мой коврик, мой рабочий стол, и компьютер!.. Ха, а вот мой любимый плед! – Помни подскочила к пледу и дотронулась до него рукой, предвкушая ощущение мягкого, пушистого ворса... но вместо этого её рука врезалась в довольно твёрдую цифровую текстуру. Это столкновение отрезвило Помни и свело весь её недавний восторг к нулю.       – Ох, да, здесь ещё есть небольшие недоработки, – принялся оправдываться Кейн, беззаботно порхая у потолка. – К примеру, все пледы, подушки и одеяла пока не создают нужных тактильных ощущений. Но я над этим обязательно поработаю, и тогда они точно будут ощущаться, как настоящие! Что думаешь?       Помни перевела взгляд на окно, за которым была белая цифровая Пустота и ничего больше. Отчего-то Помни накрыла безумная, экзистенциальная тоска – точно такая же, как в первый день её пребывания в Цирке.       – За окном был парк. С клёнами... – пробормотала она. – Они очень красиво желтели осенью. Я любила на них смотреть...       – Ну и что же ты сразу мне об этом не сказала? – пожурил её Кейн. – Если хочешь, так уж и быть: я могу воссоздать и парк – он получится точь-в-точь таким же, каким ты его запомнила, гарантирую! Правда, это займёт некоторое время, так как генерация листвы – это далеко не быстрый...       – Спасибо, Кейн, но... мне это не нужно, – Помни грустно покачала головой и отвернулась от окна. – Даже самая хорошая иллюзия всё равно не заменит настоящего дома. Эта комната очень похожа на ту, в которой я когда-то жила – я не спорю... но ведь это не она, а только подделка. Мне же нужен настоящий дом – тот, который остался в реальности.       Помни услышала, как Кейн у неё за спиной заскрежетал зубами от сдерживаемого негодования, и обернулась, чтобы видеть его. Сжав свою трость до хруста, конферансье процедил.       – Что ж... ладно, – выдохнул он, пытаясь успокоиться и не срываться на Помни. – Раз даже такая искусная работа не произвела на тебя впечатления, думаю, пришёл момент для серьёзного разговора между нами, Помни... Так и быть, я расскажу тебе правду о «реальности» и о вашем любимом «выходе», – сердце Помни на мгновение перестало биться. «Что? Неужели он это сказал? Я не ослышалась? Он прямо сейчас всё мне расскажет, и я узнаю все тайны Цирка?! Тут должен быть какой-то подвох...» – Но предупреждаю: ты можешь об этом пожалеть.       – В каком смысле «пожалеть»? – дрожащим от волнения голосом переспросила она.       – В таком, что эта информация буквально может свести тебя и остальных твоих товарищей с ума. Я бы давно рассказал вам об этом, но я просто не был уверен, что вы к этому готовы – вы и от простых пустяков голову теряете...       – Нет, я готова, Кейн! – решительно отозвалась Помни, замирая от нетерпения. – Можешь за меня не переживать. Рассказывай всё, как есть – я с этим справлюсь.       – Честно говоря, один раз я уже слышал эти слова, – неожиданно печально заметил Кейн. – Тот человек тоже думал, что он готов узнать правду... – Кейн не договорил и погрузился в себя.       – Но? – поторопила его Помни.       – Но эта правда в конце концов его погубила, – закончил Кейн.       – Он что... рассеялся? – еле слышно спросила Помни.       – Не в тот же момент и даже не в тот же день, но... Да, это стало причиной, из-за которой он окончательно лишился рассудка. Он был помешан на выходе и не мог думать ни о чём другом долгие месяцы... – Кейн говорил так, как будто ему было действительно жаль. И тут до Помни дошло.       – Это... это же был Кауфмо, я угадала?! – изумилась она, и Кейн кивнул. Помни ощутила у себя на коже фантомную волну мурашек.       – Это я виноват в том, что с ним произошло. Не стоило мне с ним разговаривать о выходе, но он был так убедителен. Его глаза горели – прямо как твои сейчас... Мне бы не хотелось, чтобы и ты рассеялась по моей вине, Помни. Когда мои подопечные рассеиваются, это верный знак, что я не справляюсь со своей работой. А если я не могу вас уберечь и сделать вас счастливыми, то тогда какой во мне смысл?..       – Кейн, – серьёзно заговорила Помни. – Веришь ты мне или нет, но правда о выходе – это единственное, что действительно может сделать нас счастливыми. Так что если ты мне об этом расскажешь, все мы будем только в плюсе. В конце концов, не я это предложила, а ты.       – Да уж, и правда... Что ж, так тому и быть, – вздохнул Кейн и снова приготовился щёлкнуть пальцами. – Но учти, что я тебя предупреждал...