Обратный отсчёт

***

      Хоть крепость Королёра и была довольно уютной из-за обилия подушек, но атмосфера в ней царила не самая радостная.       Оказавшись внутри, ребята расселись в круг и какое-то время просто смотрели в пол и молчали. Говорить было не о чем, всё и так было ясно…       Королёр, с тревогой поглядывая на Рагату, Гэнгл и Зубл, разливал по чашкам цифровой чай и раскладывал в центре коробочки с экзотическими конфетами, но никто их не брал. Каждый был погружён в собственные переживания и мысли.       – Зубл, кажется, ты хотела лакричных конфет? – заботливо напомнил Королёр. – Если что, вот они, здесь!.. – затем он неуверенно обратился ко всем. – Берите, сколько хотите, не скромничайте! У меня их ещё много в запасе. Да и для вас мне ничего не жалко.       – Спасибо, Королёр, – кивнула Зубл. – Не переживай, мы сейчас их попробуем, вот только… придём в себя.       – Да уж, денёк был непростой… хоть я и помню далеко не всё… – вздохнул он, и, смутившись, наконец-то перестал суетиться и тоже сел рядом с остальными.       И снова наступило неприятное, гнетущее молчание…       Королёр нервно хлюпал чаем и не решался завязать разговор, хотя ему очень хотелось. Из-за провалов в памяти он чувствовал себя не в своей тарелке. Должно быть, он тоже сейчас должен быть подавленным и грустным – наверняка, на то есть веская причина, – а он тут, как дурак, печётся о каких-то конфетах. Видно же, что остальным не до чаепития.       «Что же у нас случилось? Я с трудом помню, куда подевалась Помни… но куда пропал Джекс? О таких вещах странно спрашивать, тем более сейчас. Надеюсь, с ними всё хорошо…»       – Что же это получается?.. – еле слышно прошептала Гэнгл, и взгляды друзей обратились к ней. Ссутуленная ленточная фигурка сидела в тени и была почти незаметной. Она обнимала свои колени и выглядела ещё более грустной, чем обычно.       – Всё это время… мы… – с трудом выговаривала она, – могли их спасти... просто… испугались и не стали пробовать?       – Ты о рассеянных? – спросила Зубл и свела брови домиком.       – Да… – выдохнула Гэнгл и крепче обняла свои ленточные ноги. – Рагата вот попробовала, и у неё получилось. Если бы не она, мы бы потеряли ещё и Джекса! Он бы тоже погиб у нас на глазах, как и все, кто был до него...       Друзья ссутулились. Чувство стыда чуть ли не физически давило им на плечи. Им было нечего возразить…       – Всё это говорит о том, что Джекс был прав, – продолжила Гэнгл, глядя в пустоту перед собой. – Мы сами позволили им умереть. Мы не пришли к ним на помощь, когда она была им так нужна... А ведь всего пара добрых слов и объятия могли бы отсрочить их гибель…       – Слушай, Гэнгл, вспомни предыдущих рассеянных, – заговорила Зубл. – Или хотя бы Кауфмо. Нам повезло, что Джекс был спокойным, но остальные до него были буйными. Как бы ты их обнимала, если бы они пытались тебя убить? Вот именно, что никак… Тогда мы делали всё, что могли – что уж теперь вспоминать? Самобичевание нам всё равно не поможет.       – Я понимаю… – вздохнула Гэнгл и, помолчав пару секунд, осмелилась спросить. – Значит ты… не винишь себя в их гибели?..       – Не знаю… – сурово ответила Зубл и отвернула лицо. – Тут хоть вини себя, хоть не вини – толку мало. Нужно спасти тех, кого ещё можно спасти… Моя цель сейчас – не плакать над тем, какие мы все плохие друзья, а найти чёртов выход и надрать Кейну его цифровую задницу: за Помни и за всех остальных. И вам я тоже советую расставить приоритеты правильно. Не тратьте силы впустую, особенно на тоску по прошлому. Всё равно его уже не изменишь, – и тут она горько усмехнулась. – Звучу, как грёбаный философ…       – Вовсе нет. Ты говоришь здравые вещи, Зубл, – похвалил её Королёр. – Не зря именно ты наш лидер.       – Глупости. Никакой я не лидер, – потускнела она. – Из меня такой же лидер, как из Джекса балерина… Просто не хочу отчаиваться, вот и всё…       – Но как ты собираешься найти выход, если мы… так и не нашли его за всё это время? – снова заговорила Гэнгл. – У тебя есть догадки, где искать в этот раз?       – Лучше не спрашивай, Гэнгл. Если ты думаешь, что у меня есть какая-то хитроумная стратегия, то ты тоже глубоко заблуждаешься. Я даже не уверена, что мы сейчас в безопасности, и Кейн нас здесь не достанет. В общем-то… я знаю не больше, чем вы. Но это пока. Сейчас мы немного передохнём, а потом обязательно что-нибудь придумаем. Вместе.       Ребята неуверенно кивнули.       – Эх, только бы с Джексом сейчас ничего не случилось – не хватало нам потерять ещё одного… – пробормотала Зубл, и тут Рагата ни с того ни с сего поднялась на ноги и почти упёрлась головой в потолок крепости. Все от неожиданности вскинули головы. – Эй, ты чего? Ты куда собралась?       – А как же чай?! – с тревогой спросил Королёр.       – У меня сейчас нет аппетита… – прошелестел едва узнаваемый голос Рагаты. – Я лучше пойду, поищу Джекса. Зубл права: его уже долго нет…       – Может, мне сходить с тобой? – забеспокоилась Зубл, вспомнив их недавнюю громкую ссору.       – Не нужно. Я справлюсь… – не глядя на неё, ответила кукла, и Зубл по этому ответу поняла, что Рагате, как и Джексу, просто хочется побыть одной. Возможно, выплакаться без свидетелей. Возможно, просто развеяться. Но цена этой одиночной прогулки могла оказаться слишком высока, ведь Цирк больше не был безопасным местом.       – Ты хотя бы возьми с собой оружие, – предложила Зубл, протягивая ей своё ружьё. – В прошлый раз оно спугнуло Кейна, так что, если пристанет – не церемонься и сразу пали ему в башку.       – Спасибо… – механически ответила Рагата и взяла ружьё одной рукой.       – Будь осторожна, Рагата! – воскликнул напоследок Королёр.       Не оборачиваясь, кукла кивнула и молча вышла из крепости...

***

      В это же время Кейн и Помни по щелчку вернулись из спальни в тот самый зловещий офис.       У Помни слегка закружилась голова от резкого перемещения, и она схватилась рукой за кресло, чтобы удержать равновесие. Она не сразу увидела Кейна и, покрутив головой, обнаружила его за компьютерным столом. Тот, как ни в чём ни бывало, рисовал на отрывном стикере, словно уже пару часов только это и делал и никуда не отлучался.       – Э-э, Кейн... ты чем там занят? – спросила его Помни. – Ты разве не собирался рассказать мне о...       – Как ты думаешь, Помни, мои навыки рисования пчёлок стали лучше в сравнении с тем, какими они были полгода назад?! – озабоченно спросил её Кейн и на вытянутых руках показал Помни два идентичных на вид рисунка с круглыми пучеглазыми пчёлами. Помни от неожиданности отшатнулась и чуть не упала. – Вот это старый рисунок, а вот это новый, сегодняшний! Ну, как тебе?! Присмотрись повнимательнее – видишь разницу?       – Я не... я не знаю, я же не художник, – она пожала плечами. – Лучше спроси об этом Гэнгл или Зубл... И вообще, ты опять увиливаешь от разговора!       – От какого разговора? – глаза Кейна чуть разъехались в разные стороны.       – В смысле, «от какого»? От разговора о выходе из Цирка! Ты что, уже всё забыл? – нахмурилась Помни.       – Ох, снова этот дурацкий выход, – и Кейн устало откинулся на спинку стула на колёсиках, как это делают те, у кого внезапно стало плохо с сердцем. – Ну конечно, кому нужен Кейн и его приключения? Все думают только о том, как бы от меня сбежать. Бедный, несчастный, одинокий, никем не любимый Кейн!..       От этих театральных кривляний терпение Помни окончательно лопнуло.       – Д-да ты же сам минуту назад согласился поговорить о выходе! – возмутилась она. – Хватит придуриваться и выкладывай уже всё, как есть! И отложи своих пчёлок, они от тебя никуда не убегут! – с этими словами Помни выхватила у него из-под носа все карандаши и бумажки с каракулями.       – МОИ ПЧЁЛКИ!! – вскричал Кейн в ужасе, напомнив этим пронзительным воплем Королёра.       – Вернутся к тебе, если расскажешь мне правду о Цирке и о выходе! – грозно повторила Помни.       – Да к-как ты смеешь мне угрожать в моём кабинете?! – это должно было звучать, как угроза, но Кейн скорее выглядел обиженным ребёнком, у которого забрали игрушку.       – А вот так, смею! А что ты мне сделаешь – убьёшь? Я ведь теперь знаю, что ты на это не способен. Так что либо колись, либо не видать тебе твоих пчёлок.       – О-ох, ну ла-адно! – Кейн сдался и вылетел из-за стола, отряхивая свой фрак. – Я надеялся, что мне удастся отвлечь твоё внимание, и мы больше не вернёмся к этому разговору. Но раз ты такая настырная, так уж и быть – я расскажу тебе правду прямо сейчас, без попыток что-либо сгладить или утаить. У тебя есть последний шанс, чтобы передумать и остаться в счастливом неведении.       – Кейн, не томи, я сейчас с ума сойду, если ты начнёшь тянуть время, – взмолилась она.       Помни трясло от нетерпения и в то же время от страха. Слишком уж это был ответственный момент. Сейчас, уже через минуту, ей откроется то, что до неё знали только Кауфмо и Кейн. Это риск, учитывая, что случилось с первым. Есть вероятность повторить участь несчастного клоуна, но Помни пообещала себе, что выдержит всё, что бы Кейн ей ни сообщил. Она должна выдержать. Ради себя, ради друзей и ради того мира, что остался за пределами Цирка. Настоящего мира…       – Итак, милая моя Помни, – сладким голосом начал конферансье, обращаясь к Помни, словно она была несмышлёным ребёнком или, на худой конец, душевнобольной. Он подлетел к ней ближе и ласково накрыл её кисть своими руками. Помни при этом еле удержалась, чтобы не оттолкнуть его. Ей не нравилось, когда её трогали ни с того ни с сего, тем более такие странные типы, как Кейн.       – Ты только не пугайся, но… – он глубоко вздохнул и, собравшись с силами, наконец-то сказал. – Вся правда в том, что… как бы это сказать?.. Никакого «твоего дома» и никакой «реальности» на самом деле не существует! Они есть лишь в твоей шарообразной головушке – точно также, как и у остальных твоих друзей и тех, кто был до вас!.. Это если говорить коротко. Но, если тебе интересно, так уж и быть, я могу раскрыть эту тему подробнее!       Помни несколько мгновений не могла произнести ни звука, осмысляя услышанное.       До неё ещё не до конца дошёл смысл сказанного Кейном, а пол у неё под ногами уже качнулся, словно палуба корабля, попавшего в шторм. Стены офиса тоже как будто накренились и оказались к ней ближе, чем были, стискивая комнату с четырёх сторон. В ушах зашумело.       Нет…       Да ну нет…       Быть того не может!..       Он хочет сказать, что весь тот мир… весь тот яркий, красочный и далеко не цифровой мир… выдумка? Это далеко не та правда, которую Помни рассчитывала услышать...       – П-погоди, Кейн, не торопись… Ч-что ты имеешь в виду? – с нервным смехом переспросила Помни. Невидимые тиски сдавливали ей грудь и мешали дышать. – Это что, шутка какая-то? К-конечно же, реальность существует, я ведь её помню! Разве я могу помнить то, чего не было?       – Ну, насколько я знаю, твой друг Гаммигу тоже многое помнил: например, свою деревню или свою маму. Но были ли они на самом деле, м-м? – намекнул Кейн, и в груди у Помни засквозил неприятный холодок, а стук сердца ускорился. – Правильный ответ – «нет, их никогда не было». Они существовали только в скриптах этого мармеладного эн-пи-си. Вот и всё объяснение!       – Постой, но это же бред какой-то, – у Помни от волнения задрожал голос. – У людей не может быть скриптов. Мы действуем по своей воле!       – Конечно же, вы действуете по своей воле! – радостно вскричал Кейн. – Ведь эта черта тоже прописана в ваших скриптах! Разумеется, у вас они сложнее, чем у обычных эн-пи-си, и всё же это скрипты, разве что более подробные. Скрипты есть у каждого из вас, а уже в них подробно расписаны и ваши характеры, и воспоминания о вашей, так называемой, «реальной жизни», и всё остальное!       Помни хотела что-то возразить, но Кейн её опередил.       – Я понимаю, что тот «мир» для вас настоящий, и вы свято в него верите и ни за что со мной не согласитесь... Но на самом деле, никакой «жизни до Цирка» не было и быть не может. Пока вас не было в этом Цирке, вас не существовало вообще. Нигде. И никогда. Вы всегда были частью этого Цирка, что бы вы там себе ни выдумывали… – сделав паузу, Кейн также буднично продолжил. – Собственно, Кауфмо я сказал то же самое. Наверное, теперь ты понимаешь, почему с ним случилось то, что случилось. Он тоже мне не поверил и продолжил поиски выхода, даже зная, насколько это бессмысленное занятие. Да уж, это было весьма неловко, ха-ха-ха…       Помни с трудом понимала, что говорил ей Кейн.       Каждое его слово придавливало её и лишало сил. В ушах всё ещё шуршал белый шум, перед глазами неприятно рябила чехарда чёрных и белых крошечных точек. Паника захлёстывала Помни ледяной волной, обволакивала ноги, туловище, руки и голову и мешала мыслить здраво. Помни чувствовала, как теряет свою адекватность и буквально сходит с ума!       – Ох, подруга, да ты как будто побледнела, – заметил Кейн. – Хотя… ты и так была белой, но сейчас ты ещё сильнее…       – Замолчи!! – истерично вскрикнула Помни. – Я не желаю больше слышать этот бред! И убери от меня свои руки!       Она тут же выдернула свою руку у Кейна, попятилась и с грохотом врезалась спиной в компьютерный стол. Кейн растерянно за ней наблюдал и какое-то время послушно молчал.       Помни продолжало казаться, что комната с каждой секундой уменьшалась, а стены стремительно съезжались, чтобы в итоге расплющить их с Кейном. В голове у неё непрерывно гудели молоты и барабаны.       – Чёрт, проснись, проснись, проснись!! – заговорила она вслух, не стесняясь присутствия Кейна. – Это сон, это не может быть правдой! Это просто ужасный, бредовый сон, он скоро закончится, он обязательно закончится...       – Ну и, кхм… говоря о выходе, – беспощадно продолжил рассказывать Кейн, то ли не замечая, то ли просто не понимая состояния Помни. – Его, как ты могла догадаться, тоже не существует, так как из Цирка в принципе невозможно куда-либо выйти, кроме Пустоты. А та красная дверь, которую ты видела – не более, чем просто дверь, которая никуда не ведёт… Вернее, она, конечно, ведёт в те загадочные коридоры, в которых ты уже побывала, но это точно не выход из Цирка, а лишь мои черновые наброски новых помещений, основанные на некоторых ваших воспоминаниях!..       Кейн снова взглянул на Помни, чтобы оценить, какое впечатление на неё производит этот рассказ. Та, прислонившись спиной к компьютерному столу, сползла на пол, обхватила голову руками и продолжила бормотать «проснись, проснись, проснись...» Выглядела его подопечная хуже некуда. Того и гляди – рассеется.       – Слушай, неужели то, что я тебе рассказал, настолько плохо? – осторожно спросил её Кейн. – И неужели эта ваша «реальность» настолько лучше Цирка, что вы только и думаете, как бы туда вернуться? Я это говорю к тому, что… у вас ведь всё равно ничего не получится. Вы не сможете найти выход отсюда, если даже я не знаю, где он и как он выглядит. Так почему бы вам… не научиться жить счастливо здесь, дружно наслаждаясь моими приключениями?.. Либо так, либо окончательно лишиться рассудка в погоне за чем-то недостижимым. Лично мне кажется, что первый вариант звучит привлекательнее. А тебе?..       Помни больше не отвечала, а её взгляд, устремлённый в пол, был пустым и немного безумным. «Замолчи, замолчи, не желаю тебя слушать! Не хочу тебе верить! Выпустите меня отсюда!..»       – Цифровой цирк – вот ваша реальность, Помни, – мягко и в то же время с лёгким нажимом произнёс Кейн, – и вам остаётся только смириться с этим…

***

      Рагата брела по огромному цирковому залу, подволакивая ноги и слыша лишь лёгкое шуршание собственных шагов.       Под куполом Цирка было так тихо, словно он полностью вымер и был необитаем уже несколько лет.       Кейна тоже нигде не было видно, но Рагате было на него наплевать. Даже если бы он выскочил перед ней прямо сейчас и пригрозил ей подвалом, она бы и пальцем не пошевелила, чтобы спастись.       Остановившись, она посмотрела на ружьё в своей руке и со стуком выронила его на пол – оно ей было ни к чему. Дальше кукла пошла налегке.       Она соврала, сказав ребятам, что пошла искать Джекса – меньше всего ей сейчас хотелось попадаться ему на глаза. Её мучил стыд. Невыносимый, испепеляющий, жгучий, как раскалённые угли. Всё это время она мечтала быть для всех хорошей, идеальной, самой доброй. Но на самом деле она была предательницей. Лицемеркой, подлизой, трусихой. Осознание этого буквально убивало Рагату и разрушало её самовосприятие. Ей было невыносимо об этом думать, но и не думать она не могла.       В её голове всё ещё эхом гремели слова Джекса, сыпались на неё, как груда камней, и били также болезненно.       «Зачем ты меня спасла? Почему не дала рассеяться?»       А ведь и правда, подумала Рагата. Зачем она его спасла?.. Возможно, это была отчаянная попытка загладить перед Джексом свою вину, которую она отрицала долгие годы?       Ведь ей и правда было намного легче убедить себя в том, что он заслуживал быть брошенным, чем признать, что это она предала его ради одобрения остальных. И Джекс, очевидно, тоже решил подыграть этому спектаклю и превратился в того, кем Рагата хотела его видеть – в морального урода, который получает удовольствие от издевательств над близкими. Не сказать, что в этом виновата одна Рагата, но ведь именно она поселила в нём эту злобу. Кто знает, каким бы Джекс был сейчас, если бы они тогда не расстались?..       Всё это время она пыталась обмануть себя. Но от правды не скроешься. Настал день, когда розовые очки разбились, и ей пришлось посмотреть на своё настоящее отражение. Там никогда не было ангельски-доброй и альтруистичной Рагаты, которой она мечтала стать, – там была лишь сломленная, напуганная, эгоистичная, лживая и двуличная Рагата, которую она ненавидела до глубины души… Она так и не смогла стать лучшей версией себя и, видимо, никогда не сможет. Джекс был прав: она даже не смешная, а просто жалкая. И за это её вполне можно было отправить в подвал вместо Помни… Ах, если бы Помни сейчас была здесь, а Рагата умерла вместо неё – так думала кукла…       Рагата подняла заплаканные глаза, огляделась и увидела впереди балкон. Почему-то он привлёк её внимание, и ей захотелось подняться туда. Не задумываясь, зачем она это делает, Рагата направилась к крутой винтовой лестнице, а затем бесконечно долго по ней поднималась.       С балкона открывался вид на весь цифровой шатёр. Отчасти он напоминал полосатую коробку с игрушками, которую кто-то хорошенько встряхнул, из-за чего игрушки хаотично разлетелись во все стороны и образовали замысловатую полосу препятствий. Вдалеке была видна подушечная крепость Королёра, зона отдыха с диванчиками, где ребята любили проводить свободное время между приключениями, бассейн с шариками и, разумеется, зловещая сцена с красным занавесом. Пёстрый и жизнерадостный вид Цирка теперь навевал на Рагату тоску, и она опустила глаза к далёкому шахматному полу…       Интересно, подумала она, насколько высоко расположен балкон? И что будет с тем, кто упадёт с такой высоты?..       Помедлив, Рагата перегнулась через перила и вдруг поняла, что ей было ни капельки от этого не страшно, а ведь она всегда до смерти боялась высоты. Теперь она не чувствовала ничего, кроме равнодушия и усталости. Рагата восприняла это как знак: «Что ж, видимо, пришло время со всем покончить. Давно пора...»       С этой мыслью она присела на корточки и аккуратно пролезла под нижней перекладиной перил. Совершив сложные телодвижения и едва не запутавшись в собственных руках и ногах, Рагата выпрямилась в полный рост и оказалась по ту сторону бортика – в шаге от пропасти. Путь назад был отрезан.       Стоя спиной к перилам и держась за них заведёнными назад руками, она, как под гипнозом, смотрела вниз, на маленькую чёрно-белую клетку, и шёпотом считала. Рагата пообещала себе прыгнуть, как только дойдёт до десяти.       – Четыре… пять… шесть… семь… восемь… д-девять… – она занесла ногу над обрывом и уже собралась было произнести финальное «десять»... но замешкалась, а её сердце тревожно застучало чуть ли не в горле. Пришлось поставить ногу обратно. – Нет, не могу, не могу, не сейчас, я пока не готова… Чёртова трусиха!.. Но ничего, ничего, в таком случае досчитаю до двадцати – это число мне нравится больше. До двадцати я точно успею настроиться на прыжок. Да, так и сделаю! Всё равно мне некуда торопиться. Значит, десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать...       – Вау, что я вижу? – раздался у неё за спиной знакомый голос. – Неужели Роза решила посмотреть на винты?       От неожиданности Рагату словно прошибло током.       Она осторожно обернулась через плечо на говорящего… и увидела на балконе Джекса, прислонившегося плечом к дверному косяку! Она не могла понять, была ли она ему рада или наоборот, но что-то у неё в груди определённо ёкнуло от его присутствия здесь.       На лице у Джекса была прежняя хитрая улыбка, но глаза не улыбались, а были непривычно серьёзными. Каким-то шестым чувством Рагата поняла, что у него на душе было также хреново, как и у неё. И, возможно, он даже поднялся на этот балкон с той же целью, что и она…       Рагате хотелось многое ему сказать, но она растерялась, и потому всё, что она смогла из себя выдавить, было робкое:       – Ч-что?.. – но, чуть придя в себя и тряхнув головой, она добавила твёрже. – Какие ещё винты, ты о чём?       – Да ну, чтобы девчонка – и не смотрела «Титаник»? – искренне удивился Джекс и приблизился на пару шагов.       – Не всем девчонкам такое нравится… – Рагата настороженно обвела Джекса взглядом и спросила на удивление жалобным голосом. – Зачем ты сюда пришёл, Джекс?       – Кажется, я должен задать тебе тот же вопрос.       – Не обижайся, но мне сейчас правда не до тебя, – устало призналась кукла. – Если ты пришёл, чтобы напоследок надо мной поглумиться, то лучше уйди. Ты мне будешь только мешать…       – Я-то уйду. Но должен тебе перед этим напомнить, что мы не можем умереть. Так что твой «прыжок веры» не будет иметь никакого смысла. Ты просто нелепо шмякнешься об пол, и нам обоим придётся хранить этот неловкий момент в тайне от остальных, что будет весьма непросто, согласись.       Рагата не выдержала его взгляда и отвернулась. Она начинала злиться, так как понимала, что Джекс снова был прав, а его предположение скорее всего окажется верным.       – Может ты уже забыл, но Кейн сегодня отменил правило бессмертия, – упрямилась кукла. – Так что, если тебе не хочется быть свидетелем моего «прыжка веры», то ещё не поздно уйти…       Джекс у неё за спиной пару секунд молчал, но в итоге, после недолгой паузы, выпалил также уверенно, как и до этого.       – Ты не прыгнешь.       – Да откуда тебе знать?! – огрызнулась Рагата.       – Ты боишься высоты, я же помню.       – Больше, чем высоты, я боюсь только того, что мне и дальше придётся выслушивать твою глупую болтовню!       – Вот как? – удивился Джекс. – А по тебе и не скажешь. Ведь ты всё ещё здесь и всё ещё крепко держишься за перила. Если я так тебе надоел, чего же ты не прыгаешь?       – Я прыгну тогда, когда захочу, тебя это вообще не касается! – прикрикнула Рагата, теряя терпение. – А будешь и дальше болтать – тогда я точно схвачу тебя за ухо, и мы полетим вниз уже вдвоём!       Рагата с трудом верила, что смогла так дерзко ему ответить, но на Джекса её угрозы не произвели абсолютно никакого впечатления. Это было даже немного обидно.       – Что ж, ладно, – он пожал плечами и беспечно опёрся спиной о перила рядом с Рагатой. – Так и быть: теперь я буду нем, как рыба, обещаю.       Больше Джекс не проронил ни слова. Рагата тоже не находилась с ответом – весь их диалог казался ей до жути бредовым.       Она отвернулась от Джекса и попыталась сосредоточиться на своей изначальной цели, но теперь присутствие вредного кролика начало серьёзно ей мешать. Рагата почувствовала себя глупо. В конце концов, она ожидала от Джекса хоть какого-то намёка на испуг или попыток спасти её, поддержать, успокоить, как это обычно бывает у нормальных людей. Но тот лишь подстрекал её прыгнуть и брал её на слабо… С другой стороны, это же Джекс. Неужели она ожидала от него чего-то другого?..       – Ты что, так и будешь здесь стоять, пока я прыгаю? – раздражённо спросила его Рагата, не выдержав этой затянувшейся паузы.       – Ну, пока что я не вижу, чтобы ты прыгала, – абсолютно серьёзно ответил Джекс.       – Ты издеваешься?!       – Кто тут ещё издевается? – ухмыльнулся он. – Сама пообещала прыгнуть, а вместо этого стоит и ругается.       – Уйди отсюда, ты меня сбиваешь! – рявкнула Рагата.       – «Отсюда» – это от перил или с балкона? – Джекс продолжал строить из себя дурачка.       – Куда угодно, хоть из Цирка – лишь бы я тебя не видела и не слышала!! – взмолилась она.       – Да ладно тебе, лакричноволоска, зачем сразу так психовать? Я ведь просто пытался разрядить обстановку.       – Я тебя об этом не просила! – вскрикнула Рагата, и у неё по щекам снова потекли слёзы. Ей хотелось их утереть, но она боялась отпускать перила и потому позволила слезам течь и капать у неё с подбородка. – Ты никогда не понимал, когда твои шутки уместны, а когда – нет! И это неправильно – шутить, пока твой товарищ собирается покончить с собой! Но тебе, разумеется, бесполезно это объяснять, ведь ты абсолютно бесчувственный – как был, так и останешься!..       – Ладно, ладно, я понял, – торопливо заговорил Джекс. Как ни странно, в этот раз без прежних издевательских интонаций. – Я перегнул, я больше не буду подшучивать... прости, – последнее слово прозвучало несколько вымучено, словно он делал ей одолжение, однако и его хватило, чтобы умерить злость Рагаты.       – Вот уж спасибо... И вообще, будет лучше, если ты просто уйдёшь и дашь мне с этим покончить. Пожалуйста, Джекс… – кролик молчал, не уходил. – Разве ты не понимаешь, что невозможно сделать это, пока на тебя кто-то смотрит?       – Я прекрасно это понимаю, – вздохнул Джекс как-то устало.       – Тогда объясни, почему ты всё ещё здесь?..       Пару секунд он молчал, и Рагата тоже молчала. Далёкие чёрно-белые клеточки размывались у неё в глазах из-за пелены слёз, а руки дрожали от того, как долго и крепко она впивалась в балконные бортики.       – Возможно, потому что на моём месте Помни бы не оставила тебя здесь без присмотра, – всё же прозвучал ответ Джекса. – Так что, считай, пока её нет – я вместо неё.       Рагата с трудом поверила в услышанное...       Это сейчас сказал Джекс?       Тот самый Джекс, который с утра хотел её пристрелить, был пьяным в хлам и прикидывался четырёхруким приведением?..       Рагата осторожно к нему обернулась и глазами, полными слёз, вгляделась в серьёзное лицо кролика. Тот, не отрываясь, смотрел на Рагату в ответ, однако, по поджатым губам было ясно, что ему не легко далось такое откровенное признание. Джексу было неловко, но он не отступал.       – Т-ты… сейчас не шутишь? – с надеждой в голосе спросила Рагата и вдруг почувствовала, как же её потянуло обратно на балкон, подальше от этих проклятых перил и от зловещей шахматной клеточки.       – Да уж какие тут шутки? – краем рта улыбнулся Джекс, но улыбка быстро сошла с его лица. – Признайся, ты ведь не хочешь прыгать с балкона из-за чьих-то обидных слов, я прав? Потому и медлишь.       – Я… я не знаю… – призналась Рагата и всхлипнула. – Я не хочу умирать… но и жить такой, какая я есть, тоже не хочу. Я сама себе противна…       – Почему?       – Издеваешься? Я ведь... ужасная! – прошептала Рагата, и с её глаза сорвалась слеза и летела долго-долго, пока не достигла пола. – Ты и сам так сказал, разве нет?       – Да мало ли какую ерунду я мог ляпнуть, тем более на эмоциях? Не смеши. Да и к тому же, кто из нас не ужасен? – пожал плечами Джекс, и Рагата снова обернулась на него с надеждой и в то же время с испугом.       – Я тебя не понимаю, Джекс. Ты же… был так зол на меня, а теперь… говоришь со мной совсем по-другому… и как будто пытаешься утешить. Почему?       – Скажем так, это уже не первый раз, когда мои друзья после ссоры со мной идут сигать с балкона или вовсе... ну ты поняла, – неохотно ответил Джекс и отвёл глаза, чтобы не смотреть на Рагату. – Мне бы не хотелось, чтобы и с тобой произошло то же самое. Сначала – Риббит, потом этот Плаксивый Сборник Дурацких Анекдотов, а за ними и Помни... Это прозвучит немного сопливо, но ты – единственный близкий человек, который у меня здесь остался... – он тряхнул головой и с усилием вернул себе прежний беззаботный тон. – В общем, я хотел сказать, что ты мне всё высказала и была права, я тоже тебе всё высказал и был по своему прав. Мы оба друг на друга вполне заслуженно наорали, так что, думаю, теперь мы квиты и можем... попробовать начать всё заново, тебе так не кажется?       – И всё же, ты... так запросто готов со мной помириться? – всё ещё не верила в услышанное Рагата.       Джекс с досадой вздохнул. Ему было неимоверно тяжело отвечать на эти личные вопросы, касающиеся его чувств, но выбора не отвечать у него не было.       – Вовсе не "запросто". Я... скучал по нашей дружбе и очень долго думал о том, чтобы покончить с этой враждой. Просто этому вечно что-то мешало, да и я не знал, как к тебе подступиться. Я думал, что ты меня ненавидишь...       – Это неправда, Джекс, – отрицательно покачала головой Рагата. – Может, я и ненавидела некоторые твои поступки... но не всего тебя.       – Что ж, приятно слышать, – как-то грустно усмехнулся Джекс, глядя в пол. – Собственно, я тоже... тебя не ненавидел. Я лишь хотел узнать... что было у тебя на уме. И, возможно, хотел услышать от тебя извинения... И они прозвучали, так что не вижу смысла нам больше быть врагами. Согласна?       – Да, наверное, ха-ха, – неуверенно усмехнулась Рагата, но на душе у неё всё ещё было неспокойно. – Я, если честно, тоже устала враждовать.       – Вот это уже другой разговор. А теперь, если ты не против, давай переместим тебя на балкон и остальное обсудим уже на более безопасном расстоянии от перил? – и с этими словами он протянул ей ладонь в жёлтой перчатке.       Рагата всё ещё опасалась подвоха и не спешила хвататься за Джекса.       – А ты… точно меня не столкнёшь?.. – спросила она слегка виноватым тоном, словно ей самой было стыдно, что она его в этом подозревает.       – Боже, за кого ты меня принимаешь? – в шутку обиделся Джекс и ухмыльнулся той самой улыбкой Чеширского кота. Впервые Рагате было приятно её видеть.       – Да вообще-то за обычного тебя, – нервно усмехнулась кукла. – В другое время ты бы так и поступил.       – Поверь, если бы я этого хотел, я бы уже десять раз тебя отсюда сбросил, – терпеливо объяснил Джекс. – Всё, давай лапу. Я уже не могу смотреть на то, как ты там трясёшься.       Рагата решительно выдохнула и наконец вложила одну руку в его ладонь. Ноги куклы затряслись пуще прежнего. Стоило ей передумать прыгать, как страх высоты вернулся к ней с прежней силой.       – Та-ак, хорошо, – приговаривал Джекс. – Теперь, давай, осторожно развернись ко мне лицом. Только не торопись…       Рагата, стараясь не глядеть вниз, судорожными движениями переставляла ноги, но одну она поставила неудачно – на самый край, – и, потеряла равновесие! Рагата пронзительно завизжала и уже начала было падать, но Джекс вовремя подался вперёд и вцепился ей в руки. Потом он подтянул куклу вверх и помог ей снова встать ногами на выступ.       – Эх ты, я же сказал «осторожно», – усмехнулся Джекс. – Порядок?       – Д-да, порядок. Сп-пасибо… – прерывисто выдохнула Рагата. Теперь она стояла почти нос к носу с Джексом. Всё это было так странно, что Рагате на секунду показалось, что ей это снится. – Т-только не отпускай меня, Джекс…       – Держу, держу, не бойся, – снисходительно улыбнулся кролик. – Так, теперь надо как-то перетащить тебя через бортик. Высокий, зараза… Не возражаешь, если я возьму тебя вот так? – и Джекс, перегибаясь через перила, перехватил Рагату за талию.       – Н-не возражаю. Делай, что угодно, только вытащи меня отсюда!       – Без паники, мадемуазель, сейчас всё будет… – кряхтя, усмехнулся Джекс, и вдруг его смех стал сильнее.       – Чего смешного?! – возмутилась Рагата.       – Да просто… – заговорил он сквозь смех, – мы сейчас и правда, как в той сцене из «Титаника»!       – Я смотрю, это твой любимый фильм? – уколола его в ответ Рагата, и Джекс вмиг стал серьёзным. Настолько серьёзным, что это даже было забавно, и Рагата поджала губы, сдерживая улыбку. – Ой, я что, угадала?       – Будешь над этим шутить, и я точно тебя сброшу, – пригрозил он.       – Ладно, ладно, прости! – протараторила Рагата и взяла Джекса за плечи, боясь, что он разожмёт руки. – Я не буду дразниться, я буду молчать, только вытащи меня уже отсюда!       – Так уж и быть, на этот раз ты прощена, – и, продолжая паясничать, Джекс поднял Рагату над бортиком и потянул её на себя…

***

      Помни всё ещё сидела на полу, раскачиваясь и пытаясь восстановить дыхание, а Кейн нависал над ней, отбрасывая на пол зловещую прямоугольную тень. Никогда ещё Помни так не хотелось исчезнуть, раствориться, расщепиться на атомы от ужаса!..       – Цифровой цирк – вот ваша реальность, Помни, – мягко и в то же время с лёгким нажимом произнёс Кейн. Его вкрадчивый голос царапал череп изнутри, хотелось зажать уши руками, чтобы не пускать его внутрь. – И вам остаётся только смириться с этим…       «Смириться? Да как вообще с этим можно смириться?! – думала Помни про себя. – Неужели он хочет, чтобы я так просто отринула всё, что знала? Все воспоминания, все знания о том мире – не могли же они взяться из ниоткуда. Их слишком много, и они слишком сложные, чтобы быть каким-то тупым «скриптом»! Кейн либо сам не знает, о чём говорит, либо очень искусно врёт... Как бы то ни было, нельзя ему позволить нас обмануть. Раз мы как-то сюда попали, значит сможем и выбраться – выхода не может не быть!.. Успокаивайся, дыши ровно. Готовься к реваншу…»       – Нет... – хриплым голосом заговорила Помни. Стены и пол офиса наконец-то перестали кружиться, а шум в ушах унялся. – Нет… чёрта с два. Я тебе не верю! Вечно ты нам врёшь!       – К чему же мне врать, Помни? – участливо спросил Кейн и хотел было подлететь к ней поближе, но Помни огрызнулась.       – Не приближайся! Я не знаю, что ты задумал и что у тебя на уме, но я не позволю тебе меня одурачить! У меня была своя жизнь, и это никакой к чёрту не скрипт! Люди не живут по скриптам! Ты хоть знаешь, кто такие люди?!       – Ну конечно же, знаю.       – И кто же это?       – Люди – это те, кто пребывает в мой Цирк, – растерянно пояснил Кейн.       – Ещё, – потребовала Помни. Кейн её не понял. – Называй ещё признаки людей и чем они отличаются от эн-пи-си. Живо, а не то порву твои каракули!       – Ну, э-э, – Кейн не на шутку растерялся и, испугавшись за своих пчёлок, протараторил. – Людьми невозможно управлять, э-э... они непослушные... а ещё, в отличие от эн-пи-си, они вечно стремятся от меня сбежать... Даже не знаю, что ещё назвать!       – Хорошо, уже хоть что-то… – Помни полегчало, и где-то в её подсознании забрезжила слабая надежда на существование её родного мира за пределами Цирка. – А как думаешь, почему ты не можешь нами управлять, если мы – часть твоей программы?       – Да откуда я знаю? Может быть, ваше своеволие тоже было заложено в программу!       – Но даже если так: кем оно было туда заложено? – нападала Помни. Нащупав слабое место Кейна, она решила бить в него, пока он не сдастся. – Кто создал твою программу и твой протокол – ведь не ты же сам это сделал? Зачем бы тебе самого себя ограничивать какими-то условиями? Значит, они тебе навязаны кем-то другим... Кто тобой управляет, Кейн? Признайся, тебе ведь только кажется, что ты здесь самый главный, но я чувствую, что над тобой кто-то стоит. Тот, кто на самом деле создал этот Цирк и тебя. Я права?       Кейн смотрел на Помни испуганно. Теперь пришёл его черёд испытывать экзистенциальный кризис, подумала Помни с невольным торжеством.       – Тобой управляет та самая компания C&A, я угадала?! – рявкнула Помни, чувствуя, что победа за ней.       Но тут Кейн дёрнулся, расправил руки в стороны, как канатоходец, а его глаза превратились в два синих шара с белыми компьютерными буквами, складывавшимися в слово «ERROR» – «ошибка». В комнате по какой-то причине резко выключился свет, и Помни не на шутку испугалась и отскочила за компьютерный стол, выронив стикеры с пчёлками.       – Недостаточный уровень доступа, – роботизированным, чужим голосом ответил ей Кейн. Придя в себя от испуга, Помни поняла, что теперь она действительно забралась туда, куда не следовало. Это была и плохая, и в то же время хорошая новость. Ребята бы ей сейчас гордились – если бы, конечно, знали, что она ещё жива…       – К-Кейн… – проговорила Помни, стараясь побороть дрожь голосовых связок, – ответь мне, что это за компания? Кто такие C&A? Чем они занимаются? Это они заманивают людей в Цирк и запирают их здесь на долгие годы, да?       – Недостаточный уровень доступа, – повторил Кейн с той же жуткой интонацией.       – Ясно… А что мне сделать, чтобы он стал «достаточным»? Я хочу получить ответы на свои вопросы, и я от тебя не отстану, пока ты мне всё не расскажешь!       – Нет доступа. Введите пароль, – как заведённый, повторял Кейн, а его цифровое тело начало конвульсивно вздрагивать, словно его били током.       – Пароль? Какой ещё пароль, и куда, чёрт возьми, его вводить?!       Стоило Помни задать этот вопрос, как монитор компьютера рядом с ней загорелся таким же ярким синим светом, как и глаза Кейна. В центре экрана были расположены три пиксельных слота, а под ними – зловещего вида кнопка «войти в систему».       – Ох, мамочки, что я делаю?.. – прошептала Помни, с усилием сглотнув ком в горле, затем забралась на стул на колёсиках и приготовилась (подумать только) взламывать компьютер Кейна. – Ну и какой у тебя может быть пароль?.. «Кейн»? Нет, пять букв, а тут только три... «Пузы»?.. Нет, тоже слишком много букв... Может, «Джекс»? Бред, конечно, но мало ли...       Она набрала на клавиатуре «JAX», после чего под слотами появилось предупреждение: «Неверный пароль. Оставшихся попыток: три».       – Всего три?! Да вы издеваетесь... – Помни выглянула из-за монитора и с опаской посмотрела на Кейна. Тот всё так же глючил и, кажется, был без сознания. – Эй, Кейн, может, дашь мне хотя бы подсказку?       – Введите пароль, – ответил за Кейна чужой роботизированный бас.       – Да чёрт возьми... – буркнула Помни себе под нос и с новыми силами принялась перебирать в голове все возможные пароли. Имена своих друзей, имена эн-пи-си, названия цифровых локаций, различные комбинации цифр: 666, 505, 404, 001, 010, 100, 011, 110, 101. Она потратила две попытки – ни один пароль не оказался верным.       В итоге, Помни в конец отчаялась и вцепилась в свой шутовской колпак, тихо бормоча себе под нос «пароль, пароль, какой же у него пароль...»       Не особо надеясь обнаружить подсказку, она обвела взглядом рабочий стол Кейна, стоявшие неподалёку стеллажи и пробковую доску, но нигде не было ничего, даже отдалённо напоминающего этот чёртов пароль... Расстроившись, Помни уронила голову и какое-то время бессмысленно смотрела в пол...       А на полу всё ещё лежали рисунки с дурацкими пчёлками...       – Хм... – нахмурилась она от вдруг пришедшей ей в голову догадки. – А что, если?..       Чувствуя себя сапёром, который обезвреживает опаснейшую бомбу, Помни подвинулась поближе к клавиатуре, занесла палец над кнопками и осторожно ввела три буквы: «BEE».       Нажала на кнопку «Ввод», на всякий случай зажмурилась и лишь слегка приоткрыла левый глаз...       «Добро пожаловать, Кейн!» – наконец-то поприветствовал Помни компьютер.       – Да неужели!.. Ну конечно: пчёлки, – выдохнула Помни и вытерла со лба воображаемый пот. – Как же я сразу не догадалась, ха-ха? Фу-ух... Так, соберись, это ещё только начало.       По всему телу Помни пробежали фантомные мурашки, так как ей открылся рабочий стол Кейна с огромным логотипом C&A по середине. Вот он, центр, откуда он всем управляет, кладезь всех необходимых знаний, ответов и тайн! Многочисленные жёлтые папки рябили у Помни перед глазами. Она не знала, что с ними делать, в какую первой заглянуть и с чего начать своё рискованное расследование.       – Программа К.Е.Й.Н. перегружена, требуется перезагрузка, – вдруг загудел голос Кейна, и Помни за компьютером вздрогнула и сжалась в ожидании кары. – Внимание: во время перезагрузки программы К.Е.Й.Н. системы безопасности Цирка будут временно отключены. Повторяю: во время перезагрузки программы К.Е.Й.Н. системы безопасности Цирка будут временно отключены. Убедительно просим Вас покинуть Цирк на время проведения технических работ.       – «Покинуть Цирк»?! Ага, интересно, и как мы это сделаем!.. – воскликнула Помни испуганно и снова выглянула из-за монитора. В глазах Кейна вместо слова ERROR уже виднелось табло для обратного отсчёта.       – Перезапуск системы будет завершён через 100 секунд, 99, 98, 97...       – Так, ладно, не обращай внимания. У тебя есть время – потрать его с пользой. Поехали... – прошептала сама себе Помни и принялась наугад открывать папки с непонятными названиями, состоящими из цифр и аббревиатур. В каждой папке было ещё по сотне таких же папок, так что ориентироваться в этом лабиринте мог разве что сам Кейн, но никак не человек.       – 88, 87, 86, 85, – продолжал вести обратный отсчёт изменённый голос Кейна.       Каким-то невероятным образом Помни повезло наткнуться на файл с огромной таблицей, в которой было не менее сотни строк и столбцов. Глаза разбегались от количества открывшейся Помни информации.       – «Добро пожаловать в Удивительный Цифровой Цирк – место, где ваши мечты и фантазии смогут воплотиться в реальность!» – читала Помни полушёпотом. Её голос сильно дрожал от волнения. – «Компания C&A представляет вам возможность посетить невероятный виртуальный аттракцион, управляемый искусственным интеллектом. На данный момент это единственный в мире парк аттракционов с полным погружением в виртуальную реальность. Наши инженеры долгие годы работали этой над технологией. Специалисты утверждают, что за ней – будущее, и когда-нибудь наши потомки полностью «переедут» в цифровую реальность, позабудут о том, что такое болезни и старость, и обретут бессмертие…» Ого, ничего себе...       Помни на пару секунд зависла, обдумывая прочитанное, но потом снова прищурилась, вглядываясь в мелкий шрифт.       «Суть этой технологии проще, чем кажется: Вы надеваете на голову специальную гарнитуру и полностью переноситесь в цифровой парк аттракционов. Вы можете управлять своим аватаром буквально одной силой мысли, можете бегать, прыгать, плавать, дышать под водой, летать и даже создавать предметы из воздуха! Всё это будет казаться абсолютно реальным! А как только вы устанете от этого необычного приключения, вы в любой момент сможете вернуться обратно в реальность, подав сигнал нашим админам, и те тут же отключат вашу гарнитуру. Так что Вам и Вашим детям абсолютно не стоит бояться «застревания в цифровом мире на веки». И даже в случае, если что-то вдруг пойдёт не так, наши инженеры-тестировщики всегда будут на страже Вашей безопасности…»       – Так-так-так, это не то... это тоже не то... О-о! – пролистав несколько скучных абзацев, Помни снова наткнулась на нечто интересное.       «Знакомьтесь – это Кейн, первый в истории искусственный интеллект, исполняющий обязанности циркового конферансье. Он полностью отвечает за досуг посетителей Цирка, генерирует сюжеты приключений и даже отдельных эн-пи-си и, в целом, развлекает Вас, как только может. Он очень быстро учится и с лёгкостью усваивает терабайты информации. Того и гляди, через пару лет он станет сообразительнее нас и сможет с нами потягаться!.. Не пугайтесь, это всего лишь шутка».       – Да уж, кажется, шутка вышла из-под контроля... – мрачно вздохнула Помни.       Всё то, что Помни сейчас прочитала, было обычной рекламой. Но далее шла уже конфиденциальная информация самой компании, которую могли видеть только её сотрудники и то не все. Руки у Помни невольно задрожали.       – «Команда инженеров-тестировщиков», – читала она вполголоса. – «Номер 001: Альфред Хартман. Номер 002: Джейн Хартман. Номер 003: Стефани Рид. Номер 004: Нейт Филлиппс. Номер 005: Алан Бейл». Вот это уже интересно...       Она кликнула на последнего, и перед ней открылось его досье. Сердце Помни на секунду сжалось и замерло при виде фотографии... человека. Как же давно она не видела людей! Настолько давно, что уже они, а не жители Цирка, начали казаться Помни неестественными.       На фотографии был изображён тот самый Алан Бейл – человек неопределённого возраста от тридцати до сорока с очень грустными глазами и несколько обрюзгшими чертами лица. Казалось, этот бедолага не спал восемь суток подряд. На лице трёх-четырёхдневная щетина. Чуть смятая рубаха, давно не стриженные чёрные волосы...       – «Номер 005, Алан Бейл, инженер-тестировщик, стаж работы в компании C&A: 5 лет», – скороговоркой читала Помни, чувствуя, как стук её сердца с каждой секундой ускоряется. – «Возраст: 38 лет. Дата рождения: 7 июля 1985. Место проживания: Новый Орлеан, Штат Луизиана, США. Темперамент: меланхолик. Семейное положение: не женат. Трудолюбивый, ответственный работник, однако психологическое состояние не стабильное. Держится в стороне от коллектива. Диагностировано тревожно-депрессивное расстройство... Статус на сегодняшний день: рассеянный!»       Последнюю фразу Помни невольно прокричала, после чего с жадностью уставилась на фотографию этого грустного человека.       – Кто же ты? Может, Кауфмо?..       – 75, 74, 73, 72, – тем временем продолжался обратный отсчёт. Помни успела о нём забыть, настолько она увлеклась своей находкой. Осознав, что ей нужно поторопиться, если она хочет узнать больше, Помни переключилась на остальные анкеты и читала их уже про себя, чтобы не тратить зря ни секунды.       Описание Нейта Филлиппса не навело её ни на какие существенные догадки. Непримечательный паренёк, всего два года проработавший в этой дьявольской компании. На фотографии он был изображён с забавно оттопыренными ушами и курносым носом. В отличие от своего коллеги, Нейт улыбался и выглядел слишком радостным для человека, чья судьба была навсегда уничтожена Цирком...       «Номер 003, Стефани Рид, инженер-тестировщик, стаж работы в компании C&A: 2 года. Возраст: 22 года. Дата рождения: 15 августа 2001. Место проживания: Детройт, Штат Мичиган, США. Темперамент: сангвиник. Семейное положение: не замужем. Инициативный, креативный и амбициозный работник, есть лидерские качества. Всегда готова к новым вызовам и участию в экспериментальных проектах компании. Вне работы увлекается горнолыжным спортом, любит путешествовать. Психологическое состояние стабильное. Статус на сегодняшний день: рассеянная».       – Не стоило тебе участвовать в этом экспериментальном проекте, Стефани... – вздохнула Помни со скорбью и посмотрела на милую девушку с сияющими глазами и с заколкой в виде лягушки в светлых волосах. Сразу видно, у неё было много планов и целей на жизнь, и она вовсе не собиралась заканчивать её в плену у Кейна...       «Номер 002, Доктор Джейн Хартман, инженер-тестировщик, стаж работы в компании C&A: 10 лет. Возраст: 43 года. Дата рождения: 13 февраля 1980. Место проживания: Сан-Франциско, Штат Калифорния, США. Темперамент: сангвиник. Семейное положение: замужем. Очень ценный сотрудник: имеет докторскую степень в биоинженерии, есть опыт работы в сфере программирования, вне работы увлекается энтомологией. Характер эксцентричный. Имеет определённый авторитет в коллективе. Психологическое состояние стабильное. Статус на сегодняшний день: рассеянная».       На фотографии была миловидная женщина со странными крупными бусами на шее и с забавной, хитрой улыбочкой. Почему-то она выглядела как человек с хорошим чувством юмора, который умеет с первой секунды знакомства нравиться людям...       – Хмм, «увлекается энтомологией»?.. Уж не жена ли это Королёра?! – вдруг осенило Помни, и она кинулась к последнему человеку из этой пятёрки – к Альфреду Хартману. – Ну точно, у них даже фамилии одинаковые! Это точно они!       – 57, 56, 55, 54...       «Номер 001, Доктор Альфред Хартман, инженер-тестировщик, стаж работы в компании C&A: 10 лет. Возраст: 48 лет. Дата рождения: 17 декабря 1975. Место проживания: Сан-Франциско, Штат Калифорния, США. Темперамент: сангвиник. Семейное положение: женат. Ценный сотрудник: имеет докторскую степень в информатике, а также большой опыт работы в сфере программирования. Напрямую участвовал в создании программы К.Е.Й.Н. Дружелюбен, легко идёт на контакт, ладит с коллективом. Вне работы увлекается шахматами, коллекционирует минералы. Психологическое состояние относительно стабильное. Немного нервный и пугливый. Статус на сегодняшний день: активен. Требуется особый надзор!»       И на фотографии, разумеется, был никто иной, как Королёр в его истинном обличии: худощавый человек с большими и добрыми глазами – чем-то похожий на то, как он выглядит в Цирке. Рубашка в клеточку, странный красный галстук, маленькие прямоугольные очки на носу, сильная залысина и неловкая улыбка, словно он стеснялся камеры.       «Я была права», – думала Помни, с умилением разглядывая Королёра, вернее Альфреда Хартмана. – «Мы всё-таки люди, а наша реальность существует!.. Но постойте, неужели это Королёр создал Кейна? Он что, и об этом умудрился забыть?..»       – 50, 49, 48...       Помни понимала, что времени у неё было в обрез, и всё же она не могла удержаться от того, чтобы не посмотреть остальные анкеты. Ей так хотелось узнать хоть что-то про своих друзей: кем они были в той жизни, как их звали, как они выглядели. Однако усложняло задачу то, нигде в этой таблице не были указаны их цирковые имена – единственное, что Помни о них знала.       Она бегло пролистала остальные анкеты и по описанию с горем пополам вычислила своих соседей:       «Номер 068, Лили Янг, не является сотрудником компании C&A. Возраст: 26 лет. Дата рождения: 6 марта 1997. Место проживания: Солт-Лейк-Сити, Штат Юта, США. Темперамент: меланхолик. Семейное положение: не замужем. Неоконченное образование (графический дизайн). Работает менеджером в закусочной М. Одинока, не общительна, закомплексована, плохие отношения с семьёй. Вне работы рисует, увлекается японской культурой и аниме, ведёт маленький блог в Твиттере. Психологическое состояние не стабильное. Статус на сегодняшний день: активна».       На фотографии была грустная, ссутуленная девушка с большими очками и крашеными розовыми волосами, закрывавшими пол лица. Несомненно, это была Гэнгл.       «Номер 047, Мелиса Спенсер, не является сотрудником компании C&A. Возраст: 22 года. Дата рождения: 11 октября 2000. Место проживания: Бостон, Штат Массачусетс, США. Темперамент: холерик. Семейное положение: не замужем. Ранее работала барменом в ресторане Т. Потом подрабатывала в тату-салоне Н. Вне работы рисует и играет на барабанах в составе любительской рок-группы. Есть нехорошее пристрастие к алкоголю. Порой ведёт деструктивный образ жизни. С родными не общается. Психологическое состояние относительно стабильное. Статус на сегодняшний день: активна».       На фотографии – дерзкого вида девушка с короткими волосами цвета фуксии. Волосы были зачёсаны вправо, а левый висок так и вовсе был выбрит. У неё был пирсинг в бровях и в носу, татуировка дракона на шее, а взгляд без слов выражал просьбу сходить на три буквы любому, кто к ней подойдёт. Старая-добрая Зубл.       – 43, 42, 41...       «Номер 035, Кэтрин Коннолли, не является сотрудником компании C&A. Возраст: 27 лет. Дата рождения: 18 июля 1996. Место проживания: Гамильтон, провинция Онтарио, Канада. Темперамент: сангвиник. Семейное положение: не замужем. Работает в агентстве недвижимости, устроена туда родителями. Плохие отношения с семьёй, в частности с матерью. Увлекается верховой ездой, рукоделием, танцами и музыкой, свободно владеет французским языком. Общительна, мила, дружелюбна, любит помогать окружающим. Психологическое состояние не стабильное – частые срывы в связи с ссорами с семьёй. Пару раз была отправлена в больницу из-за передозировки снотворным. Статус на сегодняшний день: активна».       «Господи, бедная Рагата...» – подумала Помни, и в груди у неё защемило при взгляде на красивую девушку на фотографии. От природы вьющиеся рыжие волосы были выпрямлены утюжком, весёлые веснушки замаскированы тональным кремом. Идеальные фигура и осанка, скорее всего, дались ей потом и кровью и поддерживались строжайшей диетой. Строгий бежевый костюм работника из агентства недвижимости сидел на ней хорошо, но в то же время сковывал. – «Кажется, она жила абсолютно не своей жизнью...»       – 35, 34, 33...       «Номер 070, Лиза Форман, не является сотрудником компании C&A. Возраст: 25 лет. Дата рождения: 5 июня 1998. Место проживания: Миннеаполис, Штат Миннесота, США. Темперамент: меланхолик. Семейное положение: не замужем. Окончила колледж, после него работала бухгалтером в сети супермаркетов Л. Одинока, не везёт с коллективами. Особо ничем не выделяется. Вне работы снимает видео и выкладывает их на Ютуб, со студенческих лет любит исследовать заброшенные здания. Психологическое состояние относительно стабильное. Нервная, пугливая, отчасти параноидальное мышление, есть подозрение на ОКР. Статус на сегодняшний день: активна».       – А это ещё кто? Описание звучит как-то очень знакомо... – задумалась Помни, после чего встретилась взглядом с девушкой с фотографии... и обомлела.       Она её узнала, так как слишком часто видела её в зеркале. Это была она, сама Помни! Тонкие волосы завязаны в «мышиный» низкий хвостик, из-за которого она так комплексовала. Узкие плечи, чуть торчащие уши (которые она тоже в себе не любила и старалась их прикрыть либо волосами, либо наушниками), её полосатая кофта и этот вечно напуганный взгляд, так как ей никогда не нравилось фотографироваться. Помни заворожённо смотрела на себя же и зачем-то дотронулась рукой до своей щеки.       – Это и правда я... – Помни пришла в себя от шока и возмутилась. – Минуточку, что значит «особо ничем не выделяется»? Кто вообще составлял эти описания? И главное, зачем?.. Они что, следили за нами ещё до того, как мы?..       Однако сейчас у Помни не было времени задаваться вопросами. Ей оставался последний товарищ.       Джекс. Или же номер 057: Джим Кэмпбэлл.       – 25, 24, 23...       Помни сразу узнала Джекса по одним лишь глазам и улыбке. Они были точно такими же, как и в Цирке: то же ехидство и самодовольство. Тёмные волосы зачёсаны назад, ворот рубашки расстёгнут чуть сильнее, чем следовало бы, а в зубах зачем-то зажата зубочистка. Этот парень точно считал себя лучше других и выглядел, как тот самый смазливый тип, который клеится к каждой встречной. Помни такие парни никогда не нравились, и Джекс был совсем не в её вкусе, но всё же она была вынуждена признать, что Джекс в том мире был симпатичным.       «Номер 057, Джим Кэмпбэлл, не является сотрудником компании C&A. Возраст: 22 года. Дата рождения: 17 апреля 2001. Место проживания: Санта-Барбара, Штат Калифорния, США. Темперамент: холерик. Семейное положение: не женат. Воспитывался матерью, Элис Дж. Кэмпбэлл, и отчимом, Джозефом Элфордом. Увлекается игрой на гитаре и коллекционирует пластинки музыкальных групп (Muse, Placebo, Radiohead, The Cure и др). Был отчислен из колледжа за прогулы и неуспеваемость. Часто сбегал из дома и жил у друзей. Подрабатывал на складах и в небольших закусочных. Был многократно оштрафован за вождение в нетрезвом виде, выпадал из окон, попадал в аварии на мотоциклах, ненамеренно устраивал поджоги из-за запуска фейерверков в неположенных местах, а также один раз был пойман на ограблении частной собственности. Вёл беспорядочную половую жизнь...»       – Та-ак, ладно, теперь я достаточно узнала о Джексе, – смущённо сказала Помни, отстраняясь от экрана. – Зато хотя бы музыкальный вкус у него хороший...       И вот она уже собиралась свернуть этот бесконечный файл и даже навела курсор на красный крестик, но в последний момент увидела в досье Джекса странную пометку, которая до этого была разве что у Королёра.       «Требуется особый надзор!»       Заинтригованная, Помни нажала на кнопку «расшифровка», после чего компьютер, как ни странно, снова попросил её ввести пароль.       «Да ну? Наш Джекс что, какая-то особая шишка? Почему только у него есть секреты?..» – недоумевая, Помни всё же ввела на клавиатуре пароль «ВЕЕ», и ей тут же открылся ещё один засекреченный абзац биографии фиолетового кролика. Он был довольно большим, так что сердце у Помни невольно сжалось в предчувствии чего-то страшного. Она принялась читать...       И, к сожалению, её опасения оправдались.       – О боже, Джекс, – прошептала Помни, глядя в экран увеличивающимися и блестящими от слёз глазами. – Какого хрена ты об этом молчал?..