Нестандартные Проблемы с Едой.

Картман и сам не понял когда его пламенные речи про евгенику и почему евреи сосут даже в генетике, превратились в любовные признания его любимому обьекту на котором можно сорвать всю злость на этом мир. (И который с радостью делал это в ответ, а не являлся Баттерсом). Возможно, это всегда было неразделимо, но Эрик в рот ебал эти ваши самоанализы, ради того чтоб понять, что член у него встает так часто во время их перепалок с Кайлом не от того, что он вспоминал отрывки из МайнКапф. Ну, ещё он ссыкует найти в себе то, что не хочет никогда находить. Ему четырнадцать, школьный психолог говорит, что он психопат, и спокойно может насрать себе в штаны и сказать что его заставил так сделать многовековой патриархат. И все ему поверят потому что у него какой-то там дар убеждения. На самом деле многочасовое залипание на выступление Гитлера в детстве. И он влюблен, помарочка, встречается с Кайлом Брофловски. Четыре дня. Ровно в понедельник после школы они напились дешманским алкоголем который им продали из жалости, набили друг другу ёбла, и заодно пососались. Через два часа отрезвели так как на пару выпили одну бутылку... какой-то мутной херни? И в шоке решали что делать. Встречаться, кстати, предложил он. Просто, ни с того, ни с сего. Кайл стоит посреди заброшенной дороги и пустым взглядом смотрит в одну точку, думая о чём-то своём, попутно бормоча себе что-то под нос. Внезапно повернувшись обратно лицом к Эрику, начал быстро проговаривать: - Сука, только попробуй распиздеть это всей школе, и тебе яйца на уши завяжу! Ты же по-любому фотки на скрытую камеру... - Я люблю тебя, давай встречаться. Фразы были сказаны одновременно, и кажется даже одинаково быстро. А потом они также одновременно заткнулись. Кайл потом долго допытывался не тупой ли то прикол, и даже искал скрытые камеры, но не найдя, ответил да. Он сказал да. Картман так радовался этому, что хотел кричать на весь мир. Но ограничился только с тем что на пороге школы взял Кайла за руку и крикнул "Мы встречаемся, теперь он только мой, всем сосать! даже тебе Бебе, а ещё у тебя уродская причёска и..." но договорить ему не дал кулак в скуле от своего ненаглядного еврейчика. Потом их вызвал к себе ПК директор и бубнел что-то про начало отношений и крики в школьных коридорах, но кому не посрать. Стэн чуть снова не превратился в эмо. А Кенни на радостях словил сердечный приступ и умер. Все потом об этом забыли, но да ладно. Азиатки долго смотрели прикидывая их примерную динамику, но по итогу сошлись на "от соперничества до любви". Картман всегда знал что до врагов они не тянули. Потом Кайлу так затрахали голову вопросами не в заложниках ли он, что тот крикнул "Да в пизду!" И поцеловал его посреди наполненного людьми коридора. Ну... Хорошо в общем второй день отношений прошёл. ... А, так вот, четвертый день. Эрик позвал Кайла к себе домой. Ну точнее тот напросился, так как пока не хочет обьясняться со своей еврейской мамашей. Они и раньше были у друг-друга в гостях, но с новым статусом это ощущалось... Как то по другому.

***

Перед Брофловски открылась входная дверь, и следующее что он увидел было будто выглаженное утюжком лицо Эрика Картмана. Он даже, кажется, видит новую футболку на нём. Кайл, одетый в то, в чем был в школе даже немного смутился. — Ты чё, нарядился, жиробас? — фыркнул он. — У тебя что, свидание? — Да, с твоей жопой, — моментально парировал Эрик и, не давая времени на реакцию, добавил: — И не смотри так, это не новая футболка. Это старая, просто я в ней не ел кетчуп два дня, так что мама успела постирать. Кайл закатил глаза и зашёл внутрь. Запах еды ударил по носу сразу же. Кухня выглядела как поле битвы — пустые коробки из-под пиццы, ведро крыльев KFC, два пакета с чипсами и подозрительная банка майонеза на столе. — Святой хуй, — протянул Кайл, — у тебя тут как будто гастрономический Чернобыль случился. — Это не бардак, — оскорблённо заявил Картман, — это система хранения. Он уже успел вцепиться в ведро с курицей и жрал так, будто хотел доказать кому-то свою непоколебимую преданность фастфуду. — Ты жрёшь, как будто завтра апокалипсис, — засмеялся Кайл, присаживаясь на диван. — Нет, серьёзно, Эрик, у тебя желудок что, арендует склад? Картман с набитым ртом, даже не оборачиваясь: — Это не жор, это стратегическая перегруппировка калорий, понял? Я, блядь, гурман. Кайл решил проигнорировать данную реплику. Эрик, тем временем, ковыряясь в ведре с курицей: — Так чё, ты реально съебался от своей мамки, а? Боялся, что она унюхает на тебе «не жидовский дух»? Кайл закатил глаза и уселся на диван. — Я, блядь, съебался, потому что не хочу объяснять ей, что я встречаюсь с тобой. Она меня в синагогу зашлёт на экзорцизм. Она всё ещё помнит как ты срал нам крыльцо, ебалай! Картман ухмыльнулся, запихивая в рот ещё кусок: — Ну да, понятно. «Мам, я встречаюсь с прекрасным арийцем, который заслуженно ненавидит евреев». Кайл, это даже не сюжет, это ситком, нахуй. Кайл хмыкнул, но потом стал серьёзнее: — Картман, ты американец вообще-то. Ты вообще думал, что дальше будет? Ну типа… мы что, теперь «парочка»? Картман на секунду завис, потом театрально развёл руками, обрызгав майонезом пол-стола: — Мы — хуярочка, Кайл. Я твой бойфренд, твой Гитлер, ты моя... — Эрик встретился с убийственным взглядом Кайла. — Мой Геббельс короче. Хочешь — я табличку повешу? — Да иди ты нахуй, — фыркнул Кайл, но уголки губ дрогнули. — Просто… я серьёзно. Четыре дня — и у меня такое чувство, будто мы всё ещё в том коридоре и ты орёшь на всех, что встречаемся. Картман, не переставая жрать: — Так в этом и суть, чувак. Я всю жизнь ору, теперь просто у меня повод поинтереснее. Кайл какое-то время молчал, наблюдая, как Эрик набивает рот так, будто у него соревнование с самим собой. — Ты пиздец пугаешь меня в такие моменты. — тихо сказал он, кивая на жующего. — Отлично, — проглотил Эрик и победно ткнул в него крылом. — Значит, я всё делаю правильно. Кайл знает Картмана чуть ли не с рождения, и сразу уловил то, что тот не уверен в этом. Иногда Кайлу казалось что став старше Картман и сам разочаровался во всех своих убеждениях, но отчего-то продолжает цепляться за них. Кайл хмыкнул, пытаясь вспомнить когда тот вообще дошёл пика своего нацизма. Ещё больше не укладывается в голове что почти всё это Картман услышал от своей матери, которая всегда казалось будто под наркотой и никогда не говорила ни Брофловски лично, никому либо ещё что-то дискриминирующее. Чудеса, да и только. Кайл поморщился: — Иногда я думаю, что ты не веришь ни в одно своё слово. Картман ухмыльнулся, облизав пальцы: — А иногда я думаю, что ты веришь слишком сильно. Вот и держим баланс, ага? Кайл хотел что-то возразить, но заметил, как Эрик уже вцепился в третий пакет чипсов, будто в нём была истина вселенной. — Ты вообще не умеешь останавливаться, да? — вырвалось у него. Картман, не глядя: — О, началось. «Эрик, притормози, Эрик, подумай о здоровье». Заткнись, я в ударе. Не на твои кошерные покупалось, так что не истери. Кайл закатил глаза. Молчание стояло в воздухе пару минут, пока его парень не произнёс (боже, как же это странно звучит): — Бля, а меня походу реально хуевит. Похоже мой организм отвергает слишком тесное общение с тобой. Кайл скептически прищурился. — Ага, конечно. Тебе просто плохо от того, что хоть раз в жизни рядом с тобой оказался нормальный человек, не ведящийся на твои говно-манипуляции. Картман хохотнул, но смех вышел каким-то слишком коротким. Он схватил газировку, сделал пару жадных глотков и поморщился. — Бля… клянусь, если я сейчас сдохну, Кайл, ты всем скажешь, что это было героическое самопожертвование во имя борьбы с еврейством. — Заткнись, дебил, — Кайл хмыкнул, но уже с долей беспокойства. — Ты просто переел, вечно так. — Да не-е-е, — протянул Эрик, хватаясь за живот. — Обычно я переедаю красиво. А сейчас мне, мать твою, реально хуёво. Возможно, будь любитель синагоги и денег более внимательным, он бы заметил что Картман не так сильно паникует как должен, что возможно показывает что это не первый раз. Он поднялся с дивана, пошатываясь, и поплёлся в сторону ванной. Кайл автоматически двинулся следом, по инерции готовый продолжать подкалывать, но когда услышал характерные звуки из-за двери, у него внутри всё похолодело. До этого момента «жиробас» был образом для шуток. Теперь — это выглядело как диагноз.

***

Картмана рвёт прямо в раковину. Иногда, особенно в такие моменты, (которые в последнее время зачастились) он себя чувствует малолетней девочкой - анорексичкой сующей два пальца в рот чтобы подходить под стандарты какого то старшеклассника который срать на нее хотел. Кайл неловко топчется сзади, по всей видимости не собирающийся ничего предпринимать. Всегда топящий за мораль, но всегда безучастен в серьезных ситуациях. Это даже забавно. Разрыв привычного шаблона, это так обычно называют? И Эрик почти хочет чтоб тот ничего не говорил. Кайл Брофловски осторожно спросил: — Э-э, Картман… ты в порядке? — неуверенно спрашивает он, глядя на раковину. Эрик издаёт глухой стон и продолжает выдавливать содержимое желудка в раковину, одновременно стараясь не упасть на пол. — Сука, а как ты думаешь? — с трудом проговорил он, хватаясь за край раковины, открывая воду чтоб прополоснуть рот. — просто… немного переборщил. Кайл смотрит на него, не зная, смеяться или паниковать. — Переборщил? Ты же только что… блядь, это было… — он ловит себя на том, что не может подобрать слова. — Что за нахуй? — Слушай, как насчёт того чтоб не говорить об этом больше? Да такое бывает, и что? Я от этого худее и менее прекрасней не стаю. — Это не первый раз? И тут Картман понял что проебался. Сука, да кто его за язык тянул? Святой пиздец... Эрик резко выпрямился, будто хотел отшутиться, но ноги предательски дрожали. — Ха! Первый раз? Конечно первый, блядь! Ты чё, думаешь, я тут анорексик-суицидник? Кайл прищурился, сделав шаг ближе. — Ты врёшь. — Я всегда вру, — выкрутился Эрик, ухмыльнувшись, но в голосе дрогнуло. — Так что расслабься. Кайл не рассмеялся. Обычно он ловил этот тон и сразу начинал спорить. А сейчас просто стоял и смотрел. — Господи, Кахгхл, — раздражённо бросил Картман, вытирая рот бумажным полотенцем. — Ну блеванул и блеванул. Хочешь тортом отпразднуем? Кайл только мотнул головой. — Это не смешно, Эрик. Эрик. Не Картман, не жиртрест. Эрик. Тишина повисла так, что даже холодильник на секунду показался громче. Эрик вздохнул, отвернулся к раковине и пробурчал: — Сука, только попробуй кому-то сказать. Я ж тебе яйца реально на уши завяжу. До него только через пару минут дошло что он повторяет слова Кайла. Прикол. Глаза в зеркале смотрят на него в ответ — усталые, красные, будто это не четырнадцатилетний школьник, а мужик с похмелья после трёх разводов. Брофловски наконец решается пошевелиться, подходит ближе и неуклюже вытаскивает из кармана пачку «Orbit». — На, возьми. Эрик оборачивается, смотрит на него как на полного идиота. — Ты ебанутый? Я только что облевался, а ты мне предлагаешь ещё жевать что-то? Кайл морщится, но протягивает ближе: — Лучше пахнуть мятой, чем блевотиной. Эрик фыркает, но берёт сразу две подушечки, засовывает в рот и делает вид, что демонстративно наслаждается. — Ммм, вкуснятина, спасибо, мама, — бормочет с набитым ртом, скосив глаза. — Теперь я точно почувствую себя свежей и прекрасной бабочкой. Кайл закатывает глаза, но уголки губ дёргаются. — Ты долбоёб.

***

Они перемещаются в комнату. Эрик бухнулся на диван, натянув на себя одеяло так, будто собирался спрятаться от ядерного удара. Кайл сел рядом, руки в карманы, взгляд в сторону. Пауза. Только тикание часов. — Ты всегда так делаешь? — наконец тихо спросил Кайл, не глядя на него. Эрик закатил глаза. — Охуенный вопрос, Брофловски. Давай ещё спроси, всегда ли я дышу. — Эрик. — Кайл повернулся к нему, и имя прозвучало слишком серьёзно. Эрик дёрнул плечом, сжал одеяло крепче. — Иногда. Когда заёбывает. Когда всё идёт нахуй. Когда проще заткнуться едой, чем слушать вас всех, умников. Я не делаю это намеренно. Когда от матери снова несёт мужским одеколоном. Лучше жрать, чем слушать, как она хихикает где-то за стенкой. Когда кто-то рушит идеальную картину его мира, спуская с небес на землю. Когда... — И потом вот так? — Кайл прервал мысли, кивнув в сторону кухни. Эрик скривился, пытаясь съехать в привычный сарказм. — Ну, знаешь… бесплатная детокс-программа. Похудение два в одном. Кайл молчал, просто смотрел. Эрик фыркнул и пробормотал уже тише: — Иначе не работает, ладно? Я жру, чтоб не думать. А потом… потом меня выносит. Картман зарывается в одеяло, бормочет сквозь зубы: — Я жру, чтоб не думать. А потом… потом меня выносит. Кайл сидит рядом, молчит какое-то время, потом криво ухмыляется: — Ну ты и хуесос, конечно. Эрик вскидывается: — О, спасибо, блядь! Вот это поддержка века! Дай угадаю, сейчас ты ещё скажешь, что я разрушил тебе жизнь? Кайл смотрит на него серьёзнее. — Ну, не только мне. Ты её многим портил. Всегда. Потому что тебе кайф доставать людей. Потому что ты такой. Да, я тебя есть причины так делать и я знаю это, но это не отменяет всей той хуйни, что ты делал. Эрик уже собирается пошутить, но Кайл не даёт вставить слово: — Но, блядь, при всём этом — в тебе есть что-то. Не знаю что. Может, это то, что ты всегда лезешь в пекло. Может, то, что ты его сам создаёшь. Повисает пауза. Эрик морщится, но голос у него уже не такой громкий: — Ты ебанутый, если во мне вообще что-то видишь. Кайл ухмыляется, откидывается на спинку дивана. — Ну да, ебанутый. Но я ж с тобой встречаюсь, правильно? Вместо ответа Эрик потянул его на себя, затянув в поцелуй. Несколько секунд всё казалось нелепым — дыхание сбивчивое, вкус мятной жвачки и еды ещё ощущались, но в этом было какое-то их, родное. Как всегда — через хаос, через конфликт. Кайл не заметил, как сам ответил, осторожно, но уверенно. И это уже не было похоже на случайность или спор. Когда они наконец разомкнулись, Эрик шумно перевёл дыхание, скривил губы в усмешке и сказал, не упустив шанс вставить своё: — Не забывай что ты сам далеко не ангел, жид.