Sins of Staying Together

Утро среды начинается для Чуи с того, что он с трудом выползает из кровати, мешки под глазами тянут вниз его лицо и на изнурительные часы он застревает в ванной, пока его конечности, волочась, тоже тянулись к земле. Мысль о встрече с задницей Дазая придает ему и сил, и ужаса. Он хочет встретить его, чтобы с полета вдарить ему по лицу, как благодарность, за мучительную боль в животе. В тоже время, он так же не хочет даже дышать одним и тем же воздухом с ним, инстинкт самосохранения всё набирает обороты. …Так что конечно, в момент когда он спускается из апартаментов, его хмурый взгляд более напряжен, чем униформа, когда он в конце концов встречает Сатану лично. — Черт возьми, — говорит он, осознавая, что здесь охранные камеры везде на первом этаже здания. А затем, он видит как Дазай ухмыляется ему, как будто он какой-то неплохой бойфренд пришедший, чтобы забрать кого-то и подвезти в школу… так что он решает: к черту все, я хочу его избить, и начинает бежать полный намерения набрать скорость и врезаться в другого подростка как таран. — Ох, ты так счастлив видеть меня. — последние слова Дазая, прежде чем Чуя захватывает Дазая, всей душой надеясь, что ублюдок треснется головой об пол. К сожалению, голова Дазая не трескается ни в малейшей степени. Это доказательство, какое же у него по-настоящему толстокожее лицо, действительно. В дополнение к этому несчастью, толщина его лица увеличивает его намеренную тупость. Дазай бьет его ослепляющим лазерным лучом своего оскала, нисколько не выглядя так, будто кто-то преследовал его с убийственными намерениями. — Я ценю энтузиазм, это действительно так. Я приятно удивлен, что ты можешь быть довольно смелым в достижении своих желаний, мм? Чуя любит языки. Почему тогда он может понять эти слова по отдельности, но они отказываются складываться внутри его головы? Какую магию вуду эксплуатирует эта задница, чтобы все что тот говорит звучало как полная и беспросветная чушь? И вот, несмотря на то, что это идет против его личности, решает он, единственный возможный путь чтобы убраться далеко-далеко от него… ему действительно ничего другого не остается, что ему еще сказать помимо: — Какого хера? — Все в порядке, я получил твои длительные и громкие чувства. — Просто чтобы еще больше продемонстрировать насколько сильную чистейшую чушь он извергает, Дазай даже двигает своими руками и шлепает нижнюю часть спины Чуи, прежде чем обхватить ладонями его задницу. — — ФуФуФу. Ты из застенчивого типа, хах? Если бы взгляд мог убивать, этот ублюдок уже был бы похоронен в самой глубине ядра земли. Он отмечает оскорбительное существование средним пальцем, издает указывая: — Прекрати преследовать меня! Легкий мерцающий смешок, как будто он не тот, кто занимается спортом, и у того щека не опухла после двух ударов кулаком в лицо. Их могло бы быть три, но потом у Дазая хватило желчи, чтобы наклонить свою голову так, что он смог поцеловать приближающийся удар кулаком, и Чуя выбрал прекратить сводить себя с ума, и просто отпрыгнул в сторону будто другой был источником чумы. … Совсем не потому что он закончил тем, что вспомнил длинную сессию поцелуев на прошлой неделе. — Ты такой глупый, мы ходим в одну школу, после всего. — Так иди вперед и нахрен переезжай куда-нибудь в другое место! — Кажется, будто дамбу почти сорвало широко распахнув. Он был так осторожен, стараясь действовать более вежливо в публичных местах, но вид этого раздражающего лица заставляет его кровь вскипать. Стирается не только здравый смысл, но также тщательно сшитые швы его личности. Другой смешок. — Ты хочешь поиграть в отношения на расстоянии? — Закрой свой рот, угх. Сейчас они оба вместе прогуливаются в школу. Без малейшей готовности с его стороны. Дазай не жмется к нему как можно ближе, не делает чего-то откровенно парного, как сцепление их локтей или их пальцев вместе. Он держит дистанцию, которую можно посчитать двоякой: один шаг в сторону твердо поместил бы его внутрь сферы Чуи, а другой обозначил бы вежливое расстояние. Это все было рассчитано, Чуя уверен. Он действительно не знает другого парня за красочными слухами и даже более красочными взаимодействиями после нескольких прошлых взаимодействий, но он… в этом почти уверен. Манипулирует даже малейшими вещами. Прямо сейчас он установил дистанцию, которую нельзя игнорировать, чтобы он остерегался его всю дорогу. Тьфу. Как раздражающе. — Эй, бойфренд. — Отъебись, надоедливый мусор. — Я уверен, ты сыт просто объятиями со мной. — Дазай начал говорить без каких-либо подтверждений, что его тут же не поразит вспышка молнии за такую вопиющую ложь — Но ты не думаешь, что тебе стоило бы тоже позавтракать? Питательная еда может помочь пройти длинный путь, полезна для здоровья и роста, в конце концов. Зная, что он на расстоянии одного вздоха от другой шутки про рост, Чуя цокает и бросает взгляд вправо: — Лекция мне о питании? От бумажного прутика вроде тебя? Он не добавляет: «кто-то, очевидно, тронулся головой» — к своему описанию, но он думает, что это сильно вероятно. В конце концов, довольно жестоко винить в таком идиотском поведении еду. У Дазая, кажется, не было каких-нибудь оговорок в его показухе, просто его мозг функционирует вот так странно, потому что его навыки устного перевода могли бы значительно улучшиться. — О? Тогда я с нетерпением буду ждать твоей готовки питательной еды для меня, как любящей домохозяйки, Чуу-Чуу. Мурашки везде. — Не зови меня так, черт возьми! — Ох, ты прав. Следует говорить «домохозяин». — Это не… —! Медленное моргание. — Так ты хочешь, чтобы я звал тебя своей женой? — Я хочу вызвать полицию. — бормочет он, чувствуя головную боль, словно в него врезался целый грузовик. — Правда? — скептицизма в его тоне слишком много. — Ты уверен, что ты хочешь это сделать? Чуя снова сверлит его взглядом. Если бы не его новообретенное магнетическое притяжение к унитазу прошлой ночью, он бы попытался потратить больше времени, чтобы разнюхать прошлое Дазая. Вот бы у него просто была такая удача. Если Дазай кто-то, кто имеет дела с «той стороной», тогда он чертовски неортодоксальный человек. Но если он просто неортодоксальный человек… его лицо передернулось, протестуя против присвоения такого уровня этому человеку. Иногда, он действительно желал ударить себя по голове за саму только мысль приблизиться к этому человеку. И прямо сейчас этот человек приближается к нему, быстрый, как змеиный удар. Когда ладонь Чуи автоматический сжимается в кулак, чтобы подняться и ударить по горлу Дазая, этот надоедливый ублюдок опускает руку в его карман штанов, совершая ограбление средь бела дня. Нападающая рука Чуи встречается с чужим поцелуем. Он решает одеть перчатки. Возможно, полный биозащитный костюм. Он может почувствовать микробы ползущие по всему нему, заставляющие дрожать от этой мягкой, почти сладкой, контратаки. Он наблюдает, как мужчина продолжает совершать преступление, даже угадывает его пароль без заминки. — …Я слышал, что некоторые твои бывшие порвали с тобой, потому что ты также охренительно беден. Сейчас тебе даже приходится красть чей-то телефон? — Я просто исправлю кое-что. — …? Улыбка, подходящая для журнальных обложек. Яркая. Красивая. Ослепительная. …Ублюдок. У Чуи, пораженно, перехватило дыхание на мгновение, прежде чем изменить его мысли: «Если только журналы рекламируют кухонные ножи, может быть.» Улыбка остается стойкой, демонстрируясь, как орудие убийства. — Как мы могли бы считаться на свидании, если у нас нет даже номеров друг друга? Часть него говорит: почему-то я реально сомневаюсь, что у тебя до сих пор нет моего номера. Подавляющая часть него говорит: — Тебе кто-нибудь, вообще, хотя бы упоминал, что ты абсолютно невыносим, а? — Не волнуйся, мне еще никто не пел серенады, как цундере ранее. — Затем Дазай вернул телефон обратно в карман, спокойно и обыденно. — Если думать таким образом, Чуя действительно взял мой «первый раз», хмм? …Чуя действительно не убегает, он просто идет очень-очень-очень быстро. Куда-нибудь подальше от этого вкрадчивого отношения. — Он весь день был на взводе, с трудом фокусируясь на занятиях. Он говорит себе, что это из-за рассчитанной дистанции, как он и думал ранее — Дазай раздражающее дерьмо, которое выводит его из себя и держит в напряжении от возможных внезапных атак. Он говорит себе это, но боится своей глупости, если другой устроит новое шоу в их классе и разозлит его до такой степени, что он сорвется, и всё-таки метнёт в него парту. Угх. Это продолжается до конца обеденного перерыва. Он просматривает контактную информацию, которую тот сохранил на его телефоне. Учитывая всю информацию ранее, имя в контактах «Самый дорогой, ненаглядный муж Дазай Осаму» совсем безобидная идея. Конечно, вероятно, чтобы там еще ни захотел написать Дазай Осаму, все было принудительно вырезано из его телефона отказом принимать большую чушь. Чуя никогда ранее так не был благодарен за ограничение количества символов. Пощадив момент, подышав немного, чтобы прийти в спокойное состояние, затем он печатает: «Убедись, что не попадешься мне на глаза, дерьмовый Дазай!» Ровно шестьдесят секунд спустя его телефон вибрирует. Он чуть не разбивает экран, когда читает: «ФуФуФу~ Я выиграл нашу ставку~ Я знал, что ты не сможешь сопротивляться и отправишь мне влюбленную записку~» Какая часть нее была влюбленной?! Что более важно… Как будто прочитав его мысли, приходит другое сообщение: «Я думал о тебе все утро, пытался отправить тебе детали нашего пари используя смесь телепатии и силы нашей любви. Я даже присел на корточки, чтобы тебе было лучше слышно! Так что, раз я выиграл, я хочу чтобы после ты покормил меня, используя свой рот~» ..........Чуя пытается разбить свою голову о стол вместо этого, отказываясь существовать в мире, где есть такое чудовищное создание. — Днем в классе бездушная шелуха от некого Накахары Чуи. Часть него начинает создавать мысленный список своих грехов в этой жизни, пытаясь просто обнаружить, как он сумел накопить такую дерьмовую карму. Другая часть него восхищается этой толпой девушек, которые сумели выжить семь дней с Дазаем не сойдя с ума и не прибегнув к убийству. Женщины действительно такие жизнерадостные. Он никогда ранее так не огорчался окончанию занятий. Дазай объявляется позади него не пройдя и пяти секунд, как отзвенел последний звонок. Он игнорирует восклицания своего имени и призывы его внимания, вместо этого он выливает все на Чую. А затем пресекая быстро все его протесты, Дазай напоминает ему о козырной карте шантажа, сладкой как мышьяк «РА Системе, декларация оды». — Ургхххххххх. С таким энтузиазмом Чуя обнаруживает себя вытаскиваемым из класса в зону раздевалок и затем наружу из школы, в отличие от прошлого раза, сейчас нет даже самого тонкого листа между ними, Дазай вооружен невидимым суперклеем (марка: бесстыдство), чтобы сшить их в личный совместный пузырь. Это обеспечило им широкое всеобщее внимание и много шепотков, особенно когда Дазай тащит его за собой в ближайший супермаркет. Его душа вернулась в тело, чтобы быть замученной, когда он в итоге смотрит на продуктовую тележку заполненную до краев самыми разнообразными… штуками. — Ты… собираешься открыть свой собственный магазин или что-то в этом роде? Куча одежды, туалетных принадлежностей, тонна ингредиентов, хлам еды, бутылки соков, полный набор аптечки, тонна увлажняющих кремов (?!) и некоторые другие рандомные вещи. Как будто он готовился к походу, разве что без полноценной палатки. — Мм. Затем он вспоминает, что улыбка этого человека может выглядеть так, будто у него есть миллион йен, но он беднее грязи. С болью в душе он спрашивает: — И кто за все это заплатит…? Совершенно непринужденно: — Для богатых и бедных, правильно? За все восемнадцать лет своей жизни, Чуи никогда не хотел избить кого-то так сильно. — Со всеми этими ошеломляющими покупками у них нет другого выбора кроме как взять такси обратно до жилья Чуи. Из-за того, что его руки полностью заняты пакетами, у него нет шанса вытолкать Дазая наружу и закончить оставшуюся часть дня. К его чести, Дазай ведет себя так, как Чуя ожидал: бесстыдно вынюхивает все о визитере. Он помогает организовывать покупки по шкафам, но не столько из альтруизма, сколько в большей мере из-за желания выучить каждый закоулок и щель этого места. Ему надоедает это очень быстро и он начинает разнюхивать по всем остальным углам однокомнатных апартаментов. Это Чуе вполне подходит — у него не припрятано ничего дискриминирующего, в конце концов. И если Дазай отвлечется от кухни, пока он смиряется с просьбой о «кормлении» как можно скорее… это гарантирует, что не будет никаких «несчастных случаев», когда он заколет ножом в порыве злости после всего. Но конечно, как могло все быть так просто? Пока грибной суп томился на плите, Дазай снова вторгается в его личное пространство. — Я, блять, засуну тебя в этот гадский горшок. — предупредил он. Или попытался, по меньшей мере. Большая его часть сменяется сиплыми вздохами и несколькими стонами, потому что Дазай любезно внезапно разворачивает его и тяжело целует, прижимая к пустой столешнице. Из всей его угрозы, только — Блять. — выжило. Он извивается между ними, хрипя и прерывисто отираясь частями их одежды. Язвительность слетает с его губ и заменяется на жадный язык, который он пытается откусить, но безрезультатно. Край столешницы твердый, но связно мыслить гораздо труднее, когда Дазай быстро расстегивает их ремни — нет, только его ремень. — Какого хрена, — шипит он кое-что осознав. — Какого хрена ты больше не носишь штаны?! Ты разгуливал по моим апартаментам голым? — Полу-голым. — поправляет он. Как будто то, что он умудрился не снять рубашку, пока он в чужом доме, совершенно нежеланный гость, как будто это что-то заслуживающее аплодисментов, вместо удара в пах. И затем Дазай начинает снова целовать его. Руки активно лакают его член, пытаясь довести до оргазма, доводя до точки кипения. Жар затапливает его живот и всю грудь, пальцы ног поджимаются от удовольствия. Как и в прошлый раз, он едва держится, голова кружится от натиска ощущений. В отличие от прошлого раза, руки Дазая смазаны увлажняющим кремом, делая его хватку достаточно сколькой, чтобы он легко мог довести их до оргазма вместе. Когда он кончает, он содрогается снова прижимаясь к Дазаю, еле стоя на ватных ногах. Его пальцы, как когти, царапают чужую спину снова и снова. Пот выступил у него на затылке, лбу и позади ушей. — …Что, дьявол тебя подери, это было. — ворчит он, застегивая пуговицы на рубашке, неуверенный, что обижен или испытал облегчение, что это, по-видимому, было рассчитано так, что к тому времени, как они закончат, Дазай небрежно протягивает неоправданно длинную конечность, чтобы выключить плиту. Пожара на кухне удалось избежать, но сейчас ему хочется скрыться под половицами. Подозрительно. — Показал признательность, моей милой домохозяйке. — подтверждая, он любя похлопал его по заднице. Его ноги сейчас более крепкие, так что он пинает чужие долговязые голени. — Убирайся к черту отсюда. — (После ужина и импровизированного игрового турнира, Дазай отказывается покидать его апартаменты и вместо этого настаивает на том, чтобы остаться на ночь, обертываясь в кокон, из одеял Чуи, в тот момент, когда тот попытается вытащить его оттуда.)