Выбери приватное искусство

Тэхен удивленно подымает брови, растерянно хлопает глазками — как любит это делать, и дурачком прикидывается. — в каком смысле «эротический»? — тэхен разгибается в спине и выпрямляет плечи, вытягивая из мелкой сумки палетку объединяющую скульптор, румяна и хайлайтер, — никто мне не сообщал о фотосессии. Мне сейчас идти в примерочную? — это будет для обложки журналов для взрослых, так сказать, Тэхен. — как часто Чон акцентировал имя модели, будто заставляя того смущаться до горла, — как минимум, что мне сказали. Тэ ласкается, стоит только снова услышать свое имя из этих уст, даже иногда не вслушивается в слова Чонгука. — Иди, я одежду оставил на столике. Не то, что модель как-то сильно боялась фотографа, но в этот раз он вел себя до ужаса странно: обычно тот проводит время с бумагами, ракурсами, оборудованием, что ему не хватает времени для внимания на Кима, но сейчас все иначе: будто стал разговорчивее, раскрепощеннее. Омега тихо хмыкает, полной грудью вдыхая приятный аромат, который альфа тщательно пытается скрыть духами. Тэхен капризный — он любит дразнить, подкалывать. Радуется от такой теплоты от Чонгука, будто они совсем скоро станут ближе к друг другу, в отношении того, что он совсем недавно плакался этому. Но тот все еще завидует той омеге, которую вспоминает каждый раз, когда фотограф дает слабину своим эмоциям. — сегодня ты разговорчивее. — Подмечает Ким, будучи уже за шторкой гримерки. Чонгук стонуще выдыхает, будто ему сказали что то очень очевидное. — а ты сегодня слишком радостный, комплименты научился делать? У кого же? — Чон настраивает камеру. — ты хочешь знать, что у меня был кто то еще? — Тэхен смеется, уже застегивая лямки со спины, которые никак не даются ему. Чонгук же ему потакает: — в отличие от кое кого у меня был опыт. Черная водолазка, передававшая весь рельеф плотного торса, но к сожалению, закрывающая полюбившие Тэхеновы каракули; поверх темный пиджак, который, к слову, прекрасно выделяет плечи, длинную шею; снова строгие брюки, покоя не дающие — бедра и, к удивлению, прилизанная стрижка, сделанная назад. Неужели Чонгук так сильно готовился к этой встречи? Ах, тем не менее, его духи не умеют скрывать пьянеющий запах спирта. —Чонгук, помоги мне застегнуть лямки, что за придурок придумывал же этот костюм. Слов об этой вещице будет больше, чем ткани в ней. Пышные короткие рукава, еле достающие до середины предплечья, парусантиметровый отрезок ткани прикрывающий грудь, часть лопаток и ребер. Что уж говорить о ленточках на месте большого выреза, давая надежды только на их крепление. Лямки, туго подтянутые под рукавами до середины живота, проходили сзади и сцепляли ткань, которая являлась «нижним бельем». Спереди же ткани было чуть больше, уж что то и пытались скрыть костюмеры. Тэхен выходит, его сразу же встречает большая фигура, от чего первый закусывает нижнюю губу, поворачиваясь спиной, указывая на крепление сзади. Чонгук слабо тянет вишневый аромат, пытаясь не запугать омегу больше. Они впервые так близко находились друг к другу. Тэ, будучи в неловкой ситуации, когда его фотограф стоит сзади, рассматривая весь костюм, касаясь теплыми пальцами обмороженной спины, решил разбавить атмосферу. — Как называют отношения парней, когда один изменяет с девушкой? —хмыкает, втирает холодную испарину на лбу и, со своим неугомонным сердцем, внюхивается снова в алкоголь. — Абьюзивные отношения? — Чонгук нагинается к Тэхеновой шее, вдувает холодные потоки в заднюю часть шеи, пуская мурашки по коже. — Нет, Гуки-и. Ответ: «не все так радужно». — смеется горлом — искажая свой голос, от чего смеется еще больше. Чонгук в свою очередь утыкается лбом в чужой затылок, хихикая как ребенок. Не смотря на разницу в возрасте, Чонгук был явно выше Тэ. Так сказать, преимущество всегда было на ним, отчего высокие потолки казались еще выше. Омега поворачивается лицом к Чонгуку, убеждаясь, правильно ли тот застегнул. С неловкой паузы быстро проходит на свое съемочное место, краснея раз за разом. — Тебе идет быть смущенным. — Да? Почему ты так думаешь? Мне кажется, я становлюсь помидором… — Тебе так кажется, Тэхен-а. — Чонгук сам неудобно смущается, пытаясь направить комплимент в нужное русло. Чонгук стягивает с себя пиджак, подзывая к себе модель, накидывает поверх, чтобы хоть немного прикрыть и согреть бедного омегу. Гладит по плечам, как родного, и забывшись, тянется к губам. Фотограф давно уже нацелен на них, что Тэхен не замечал — всегда при диалоге смотрит только на них. — Посиди пока рядом, я скоро закончу. По плечам этот пиджак действительно был великаном, сползал с рук, поэтому Тэхен закинул его лишь поверхностно, усаживаясь на диван, на котором уже был постелен маленький плед — о заботе Чонгуковой. Омега дует губы, наблюдая за фотографом, болтает ножками, иногда шоркая пол, и часто внюхивается в пиджак, который до безумия был напитан блаженным ароматом, смешивающийся со строгими духами. — Мог бы и духами не брызгаться. — Тихо заявляет Тэ, опуская голову, будто пытаясь скрыться. — Они тебе не нравятся? Недолгая пауза. — Совсем немного. — Что же нравится нашей омежке? — Чонгук явно стебется над ним. — Поймаю на честном слове! Твой пучок. — Смеется со своих же слов, убивая последнюю каплю стыда. Тэхен впервые себя так хорошо чувствует, не жалуется и пытается еще больше подластиться к альфе. Фотосессия проходит успешно, лучшие кадры. Омега из интереса с Чонгуком решил остаться — посмотреть и оценить кадры. Он редко это делает из-за доверия, но в этот раз действительно заинтересовало. — Тебе самому это нравится? — Тэхен рассматривает кабинет: натяжной белоснежный потолок с единственной круглой лампой посередине с тусклым светом; бежевые — душераздирающие стены, которых модель уже насмотрелась и эстетично красивая мебель: кожанный диван; подходящий по стилю стол и стул; белые шкафы, встроенные в толстую стену; мягкий мохнатый коврик — отчего Тэхен с любопытством снимает обувь ходя по нему. В общем — Чонгук тот еще эстет, любящий пастельные тона. Не раз делился своими планами на будущее немного изменить дизайн на более золотой, а Тэхен только поддакивал, ни разу не видав маленький офис. Сам же Чонгук в это время сидит уже за своим столом, изредка наблюдая за Хеном как за ребенком, иногда посмеиваясь. На отражении очков фотографа, в которых он был сногсшибательно сексуален, мерцают кадры, быстрые нажатия клавишь — лишь бы Тэхен как раз не заметил одну из личных, одноименных с Тэхеном папок Чона. Там лишь то, что фотограф оставляет себе, так сказать, вдохновляется моделью. С этой фотосессии она только заполнится. — Ох, да, люблю фотографировать что то красивое. — Звучит как комплимент для Тэхена. Тот подходит ближе, рассматривая кадры, изредка посматривая на сексуального Чона, с мощной шеей, уже представляя его оголенный торс с грубым рельефом и расписной рукой. Заглатывает лишнюю слюну и выпускает сладкий феромон. Как Чон делает тоже самое, взволнованно перемещая папки. Открывает одну по работе и показывает Тэхену. Ракурсы действительно были откровенными: омега сидит на пластиковом стуле не до конца — слегка поднимается и выставляет бедра, когда же Чонгук буквально лежит снизу, подставляя фотоаппарат в нужную позицию. Фотограф точно знает толк в сексуальных фотографиях. Правда, фотографий, которые были видны Тэхену, точно было меньше, чем тех, которые делал альфа еще в студии. — А где другие фотографии? — Они показались мне некрасивыми, я решил удалить. — Ох, нет. там был мой любимый ракурс, мне бы хотелось посмотреть! — Тэхен пытается вырвать мышку из чужой руки, путешествуя по экрану компьютера. Чонгук же, на удивление, отдает власть, сам смотря в монитор, будто с подготовленным планом. И вот Тэхен натыкается на папку с именем: «Для души».