«Любовь с преградой.»

... Прошло несколько недель, но Адам всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. Он шёл по чистому, просторному коридору частной школы-пансиона в Альберто, и каждый его шаг отдавался в душе глухим эхом. За окном было чужое, слишком яркое и холодное канадское небо, а не привычное, мягкое небо Бельгии. Всё здесь было другим: запахи, звуки, даже воздух. Он чувствовал себя космонавтом, выброшенным на чужую планету, где его домом стала стерильная комната в кампусе, а единственными спутниками — фотографии на прикроватной тумбочке. Сердце ныло от тоски так сильно, что иногда ему казалось, будто его можно услышать. Он скучал по матери, по её нежным объятиям. Скучал по дому, по каждому уголку того огромного, но такого родного особняка. И больше всего он скучал по Люциферу. По его спокойному присутствию, по его редким, но таким ценным улыбкам. Мысль о том, что их разделяют тысячи километров и четыре долгих года, была невыносимой. Взявшись за ручку двери в свой новый класс, Адам на секунду замер, собираясь с духом. Затем он толкнул её и вошёл внутрь. — Класс, это ваш новый ученик, Адам Морсент, — объявила учительница, миссис Клейн. — Адам, представься, пожалуйста. Десятки любопытных глаз уставились на него. Адам почувствовал, как горло пересыхает. —Здравствуйте, я... Адам, — произнёс он чуть слышно, чувствуя, как горит лицо. — Я из Бельгии. — Отлично, добро пожаловать, Адам, — кивнула миссис Клейн. — Садись, пожалуйста, за ту парту, с Энджелом. Энджел, покажешь Адаму школу после уроков. Адам кивнул и, опустив взгляд, направился к указанной парте. На последнем ряду, развалившись на стуле, сидел парень. Он был совсем не таким, как все остальные ученики в их строгой форме. Его светлые, почти белые волосы были небрежно зачёсаны набок, в ухе поблёскивала небольшая серебряная серёжка, а в глазах стояло выражение беззастенчивого интереса и вечного веселья. Он выглядел так, словно только что пришёл с ночной вечеринки, а не на школьное занятие. — Эй, привет, новичок, — парень широко улыбнулся, отодвигая стул для Адама. Его улыбка была ослепительной и немного вызывающей. — Я Энджел. Расслабься, здесь не кусаются. Ну, если только ты сам не попросишь, — он подмигнул. Адам смущённо пробормотал «приятно познакомиться» и уставился в учебник, чувствуя себя ещё более неуютно под пристальным, заинтересованным взглядом своего нового соседа. --- Последний звонок прозвенел, как глоток свободы. К своему удивлению, Адам почувствовал лёгкое облегчение. Первый день позади. На некоторых уроках он даже смог преодолеть робость и ответить на вопросы учителей, чувствуя, как острая тоска по дому на время отступает, уступая место сосредоточенности. Пока он собирал вещи в рюкзак, к его парте подкатился Энджел, ловко подхватив свой потертый рюкзак на одно плечо. —Ну что, новичок, готов к экскурсии по лучшему, ну или единственному, месту твоего заточения на ближайший год? — он ухмыльнулся, и его глаза весело блестели. — Пошли, покажу тебе всё самое сокровенное. Адам кивнул, стараясь сохранить подобие сдержанности, и последовал за своим гидом. Энджел вёл его по бесконечным коридорам, и его комментарии были далеки от официального школьного гида. Он не просто показывал кабинеты, а раскрывал их настоящую, закулисную жизнь. — Вон тот кабинет химии, — Энджел указал пальцем с чёрным лаком, — старина Дженкинс там спит на уроках, так что можно хоть на ушах стоять. А здесь, — он понизил голос у спортзала, — по пятницам старшеклассники тайком устраивают вечеринки, если суметь подмазать охранника. Адам слушал, заворожённый и немного шокированный. Такого откровенного и бесшабашного человека он ещё не встречал. Энджел говорил без фильтра, с лёгкостью нарушая все вообразимые правила приличия, и в этой его искренности была какая-то заразительная свобода. Когда импровизированная экскурсия подошла к концу, и они оказались у главного выхода, Энджел обернулся к Адаму, оглядев его с ног до головы оценивающим, но необидным взглядом. —Ну ты, я смотрю, тихий, скромный, и тоже из хорошей семьи, — заключил он, и в его тоне не было насмешки, скорее, констатация факта. — Ладно, новичок, ты не так уж и плох. Давай обменяемся номерами, ангелочек. — подмигнув. — Надо же мне с кем-то тут тусоваться, а ты хоть и скучноватый на вид, но симпатичный. Слово «ангелочек», произнесённое с такой лёгкой, почти интимной интонацией, заставило Адама чуть покраснеть. Никто никогда не называл его так фамильярно и… ласково? Он смущённо потупил взгляд, ощущая, как жар разливается по щекам. —Я… э-э… — пробормотал он, беспомошно доставая телефон. Энджел лишь рассмеялся его реакции — звонко и открыто. —Расслабься, красавчик, я не кусаюсь. Обычно, — снова подмигнул он, быстрыми движениями набирая свой номер в телефон Адама и набрав звонок на свой. — Вот и всё. Если что — звони. Если станет совсем тоскливо… или, наоборот, захочется повеселиться. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив за собой шлейф какой-то невероятной, бунтарской энергии и Адама на пороге школы — смущённого, ошеломлённого, но с первым за долгое время странным ощущением, что в этой чужой стране, возможно, не всё так безнадёжно и одиноко.