«Любовь с преградой.»

... Шумный терминал аэропорта остался позади, когда Адам и Энджел прошли по стеклянному трапу в салон самолёта. Процедура сдачи багажа и проверки документов осталась лишь формальностью для тех, кто летал первым классом — здесь всё делалось быстро, без суеты и с особым вниманием. — Ух, и долгая же дорога нас ждёт, — протянул Энджел, с изяществом опытного путешественника убирая свою дорогую кожаную сумку в верхний багажный отсек. — Это да, — согласился Адам, занимая место у иллюминатора. Он прислонил голову к сжатому кулаку, глядя на суетящихся внизу грузчиков. За время, проведённое в Канаде, Адам изменился — и не только внутренне. Исчезла юношеская угловатость, черты лица стали чёткими и уверенными. Взгляд, когда-то робкий и мечтательный, теперь излучал спокойную силу. Несколько лет регулярных тренировок в школьном спортзале не прошли даром — его плечи стали шире, а под облегающей футболкой виднелся рельеф упругих мышц. Он больше не был тем наивным мальчиком, который с тоской смотрел в окно лимузина, уезжая из дома. Он повзрослел. Его размышления прервал Энджел, который с торжествующим видом вытащил из своей бездонной сумки целый арсенал банок, баночек и пакетиков. —Эй, сучка, давай делать масочки! — объявил он, расставляя свои богатства на откидном столике. — У нас как раз дохуя времени! Умрём же от скуки, если будем просто сидеть. Адам лишь усмехнулся, качая головой. Безумства Энджела стали неотъемлемой частью его жизни, и он давно перестал удивляться. —Ну что ж, раз времени до хера, — с лёгкой, почти незаметной ухмылкой сказал он, — давай, развлекай. Они вскрыли упаковки, и вскоре салон первого класса наполнился ароматом мяты, морских водорослей и чего-то ещё цитрусового. Нанося густые массы на лица, они болтали и смеялись, вспоминая забавные случаи из жизни в пансионе. Их разговор был лёгким, полным своих шуток и намёков, понятных только им двоим. — Кстати, я не просто так взял эти маски, — с важным видом произнёс Энджел, когда подошло время смывать состав. Он снова порылся в сумке и извлёк две новые упаковки. — Они лицами животных! Я буду тигром, а ты... львом, конечно. Царь зверей, куда же без тебя. Адам фыркнул, но позволил другу нанести на его лицо новую, на этот раз желто-серую тканевую маску с забавным рисунком львиной морды. Смешные усищи и наивные круглые глаза — выглядел он теперь как сердитый, но комичный царь зверей. Энджел, тем временем, водрузил на себя маску тигра с не менее дурацким выражением «морды». Они переглянулись и не выдержали — громкий, беззаботный смех вырвался наружу, нарушая чопорную атмосферу первого класса. — Ну что, моё рычание убедительно? — пробурчал Адам, намеренно хмуря брови под маской. — О да, просто ужасающе, — фыркнул Энджел, тыча в него пальцем. — Прямо маленький львёнок Симба, только что из мультика выпрыгнул. Смотри не расплачься от собственной грозности. Они просидели так положенные пятнадцать минут, их плечи то и дело вздрагивали от сдержанного смеха. Когда настало время снимать маски, кожа под ними действительно сияла — увлажнённая, свежая и отдохнувшая. Адам вытер лицо влажной салфеткой, чувствуя приятную прохладу. И тут Энджел, смахнув остатки своей маски, посмотрел на Адама с новой, хорошо знакомой тому хитрой ухмылкой. В его глазах заплясали озорные огоньки. —Так... — протянул он, смакуя момент. — Теперь макияж. Адам фыркнул и инстинктивно отклонился назад, к иллюминатору. —Э-э-э, нет, — засмеялся он, качая головой. — Это уже перебор, Энджел. Я не твоя живая кукла для экспериментов. — Ну пожалуйста, ангелочек! — Энджел сложил ладони бантиком, поднёс их к подбородку и сделал самые жалобные, по-щенячьи, умоляющие глаза, какие только мог изобразить. — Я же тебе маски делал! Целых две! Я, можно сказать, подарил тебе новую кожу! Будь другом, не отказывай мне в этом маленьком удовольствии! Адам закатил глаза, делая вид, что тяжко вздыхает под грузом несправедливых требований. Но в уголках его губ играла непослушная улыбка. Он сдавался, и они оба это знали. —Ладно, — наконец сдался он, нарочито нехотя. Лёгкая, игривая улыбка окончательно озарила его лицо. Он наклонился к Энджелу, сократив расстояние между ними, и произнёс с подчёркнутой, театральной несерьёзностью: — Но это лишь потому, что я люблю тебя... Как друга конечно. Он бросил эту фразу с той самой вызывающей, беззаботной ухмылкой, которой когда-то научился у самого Энджела, и теперь оттачивал это мастерство до совершенства. — Ох-х, ну ты даёшь, ангелочек! — рассмеялся Энджел, его глаза блеснули от восторга. Он с торжеством достал из сумки свою профессиональную, туго набитую косметичку. — Неужели это я тебя такому научил? Развратник! — Ага, — парировал Адам, с лёгкостью поддерживая игру. Он откинулся на спинку кресла, принимая позу покорной жертвы. — Учусь у лучших. — И он подмигнул ему, полный собственного обаяния. Следующие полчаса Энджел превратился в самого вдохновенного визажиста. С художественным мастерством и сосредоточенным видом настоящего профессионала он наносил на идеально подготовленную кожу Адама лёгкий тональный крем, почти невесомо проходился хайлайтером по скулам, добавляя им сияния, и с помощью бронзера вырисовывал те самые тени, которые делали лицо более рельефным и мужественным. Венцом его творения стали лёгкие, почти каллиграфические стрелки, подчёркивающие разрез глаз. — Ни слова, — пригрозил Адам, когда Энджел с довольным видом отстранился, чтобы полюбоваться работой. — Молчу, молчу, — прошептал Энджел, делая вид, что застёгивает рот на замок, но его сияющие глаза кричали о победе. Наконец, он с торжественным видом вручил Адаму маленькое зеркальце. Тот взял его, поднял одну бровь — движение, которое теперь выглядело ещё более выразительным, — и несколько секунд изучал своё отражение. Макияж был сделан виртуозно — не кричащий, не вульгарный, а лишь тонко подчёркивающий его природные данные, добавляющий лоска и лёгкой, едва уловимой дерзости. — Ну что? — нетерпеливо спросил Энджел. — Готов признать мою гениальность? Адам медленно опустил зеркало, и на его губах расплылась та самая уверенная, чуть вызывающая улыбка, которая так шла его новому образу. —Смотри, — сказал он, глядя прямо на Энджела. — Не влюбись. — Слишком поздно предупреждать, — с пафосом вздохнул Энджел, убирая кисточки. Они переглянулись и снова рассмеялись — легко и беззаботно, как это бывает только между близкими друзьями, которые понимают друг друга с полуслова. Энджел, недолго думая, схватил свой телефон. — Момент требует запечатления! — объявил он, поднимая аппарат. — Наш ангелок с идеальным контурингом! Это же история! Адам лишь покорно вздохнул, но улыбка не сходила с его губ. Он уже привык к тому, что Энджел превращал буквально всё в фотосессию. Это стало их своеобразной традицией — собирать архив из дурацких, нелепых, но бесконечно живых и весёлых моментов. Они сделали несколько снимков: Адам с невозмутимым видом «сурового ангелочка», Энджел, прильнувший к его плечу с преувеличенно-влюблённым выражением лица, и просто их совместная, счастливая улыбки на одном кадре, освещённые мягким светом индивидуальных ламп. — Готово, — с удовлетворением констатировал Энджел, проверяя галерею. — Ещё одна жемчужина в нашу коллекцию. Адам удобно откинулся на спинку своего широкого кресла, наслаждаясь моментом покоя после бурной активности. —Ну что ж, раз уж мы закончили с нашим спа-салоном на высоте 10 000 метров, — начал он, запуская развлекательную систему на своём экране, — может, посмотрим какое-нибудь кино? Мне почему-то захотелось чего-то лёгкого. Комедию, например. Энджел, уже устроившийся поудобнее, одобрительно кивнул. —Нуу, отличная мысль. А давай посмотрим «The Middle»? Я знаю, там дофига сезонов и серий, но зато смешной и душевный. Идеально, чтобы скоротать время в этой железной птице. Предложение встретило одобрение. Вскоре тишину первого класса нарушили знакомые заставки и первые шутки Хекков. Атмосфера в их маленьком углу стала по-настоящему домашней. Они то синхронно взрывались смехом над неудачами Сью или сумасшедшими идеями Акселя, то комментировали происходящее на экране, обмениваясь замечаниями. — Смотри, смотри, это же чистая правда про старших братьев! — хохотал Энджел, указывая на Экселя. —Да согласен, ей пришлось обходить всю школу чтобы принести ему его обед! — со смешком проговорил Адам, улыбаясь. Шутки, неловкие ситуации и трогательные моменты сериала сменяли друг друга, создавая идеальный фон для их путешествия. Но долгий день, перелёт и эмоции постепенно брали своё. Смех становился реже и тише, комментарии — более ленивыми. В какой-то момент, в середине очередного сезона, когда Сью с её безудержным энтузиазмом снова попадала в нелепую ситуацию, Адам почувствовал, как веки становятся тяжелыми. Он перестал бороться с усталостью, позволив голове удобно устроиться на мягком подголовнике. Рядом Энджел, который всего минуту назад что-то бормотал про очередную экстравагантную выходку, тоже замолк. Его дыхание стало глубоким и ровным. Когда стюардесса прошла по салону, чтобы предложить напитки, она увидела двух молодых людей, погружённых в сон. На их экранах замерла одна и та же сцена из сериала, а на губах ещё играли следы недавних улыбок. Они спали, укрывшись авиационными пледами.