toxic ultraviolence

Новый семестр в Хогвартсе начался, и с ним вернулись все те заботы и волнения, которые всегда сопровождали возвращение в школу. Гермиона выбрала несколько необычных и сложных предметов, которые вызывали у неё как восторг, так и легкую тревогу. Магия Трансмутации и Древняя Магия были весьма непростыми дисциплинами, и хотя её глаза сияли от энтузиазма, стоило ей взглянуть на расписание, как на лбу выступила глубокая складка. Сколько сил это отнимет? И будет ли она в состоянии совладать с этим? С Пэнси они встречались исключительно случайно: на занятиях, в коридорах, в Хогсмиде. Они не обменивались ни словом, проходя мимо так, будто не знают друг о друге всё.  Гермионе не нужны были слова благодарности, и она не мечтала о том, что они начнут все заново или станут друзьями. Но было какое-то странное ощущение пустоты и легкой грусти, когда она смотрела на бывшую девушку. Они принесли друг другу много боли, они по-прежнему не повзрослели и по-прежнему избегали серьезных разговоров, но Гермиона знала в глубине души: если с Пэнси что-то случится, она не останется в стороне — ни тогда, ни сейчас. О том инциденте узнали все профессора, и, разумеется, не оставили это безнаказанным. Изначально рассматривался вариант отчисления Софи из школы, однако её влиятельные родители не могли остаться в стороне и защищали свою дочь. В результате наказание было смягчено: девушку отстранили от занятий на неопределённый срок.  Два месяца назад. Конец предыдущего семестра.  Рон вывел девушку из Большого зала, крепко держа за руку. Гарри и Джинни лишь поспевали за ними следом. Уизли был в ярости на того, кто придумал всю эту хрень, и хотел как можно скорее провести Гермиону в общий зал Гриффиндора, скрыв её от лишних, осуждающих взглядов. Но вдруг, внезапно, девушка остановилась. Гермиона замерла, схватившись за сердце. Её тело напряглось, и она тяжело вдохнула, словно пытаясь найти воздух. В её глазах мелькнуло выражение ужаса, и всё перед ней начало расплываться. Контуры зала, лица людей, свет — всё становилось неясным, как будто она погружалась в туман. Звуки стали глухими, а дыхание прерывистым, с каждым вдохом ей было всё тяжелее. Она сжала зубы, пытаясь подавить крик, но боль становилась невыносимой. Не в силах больше стоять, она начала падать. Рон успел подхватить её в последний момент, когда она уже потеряла сознание. Её тело безвольно упало в его руки, и она погрузилась в темноту. Вскоре все узнали, о том что произошло с Грейджер. Слухи разлетелись по школе молниеносно, и некоторые ученики, даже не пытаясь скрыть своего презрения, заявляли, что она заслужила это.  Пэнси услышала разговор гриффиндорцев о состоянии Грейнджер. Её сердце сжалось, она отправилась к мадам Помфри, чтобы просто увидеть Гермиону и быть рядом.  Из-за угла донесся голос одной из девушек из Когтеврана — Луизы, кажется. Тон её был дерзким и насмешливым, а слова, что та произнесла, заставили Пэнси замереть. —Да она просто шлюха. Зачем все о ней беспокоятся.  От гнева, каждая клетка тела требовала действия, и Пэнси, не раздумывая, шагнула вперёд.  Девушка что есть силы, ударила Луизу в нос. Казалось, настолько сильно, что он сдвинулся в другую сторону, и кровь из него полилась мгновенно.  — Не открывай больше свой грязный рот в её сторону. Никогда. Пэнси сидела рядом, ладони мягко обвивали холодные руки. Кожа была ледяной, и девушка без колебаний сжала руки сильнее, стремясь передать тепло. В этот момент ей не было важно, что её собственные костяшки болят.  В голове не было ни одной другой мысли, кроме Гермионы, лежащей перед ней, без сознания, с её слабым, прерывистым дыханием. Окружающие могут осуждать Пэнси, ненавидеть её, но если кто-то ещё раз причинит боль девушке, которую она всё ещё любит, Пэнси не сомневалась, что сможет уничтожить его.  «Мы не предмет для их сплетен.» Три дня, полных напряжения, прошли, как в тумане. Гермиона оставалась без сознания, но по словам мадам Помфри, её состояние постепенно улучшалось. Несмотря на это, Пэнси не могла избавиться от беспокойства. Она не отходила от неё ни на шаг. Когда пришёл момент, брюнетка тихо и сдержанно произнесла: — Тебе становится лучше. А я... я должна возвращаться домой. Мать уже устроила истерику, почему это я ухаживаю за какой-то грязнокровкой, вместо того чтобы поехать с ней на отдых в Швейцарию. Но я знаю. Знаю, ты справишься. Ты сильная, Гермиона. Пэнси наклонилась к девушке и мягко коснулась её холодных губ своими, едва касаясь. Даже если Гермиона не могла сейчас ответить или оттолкнуть, Паркинсон хотела сделать это. На выходе из замка её встретил взрослый мужчина средних лет. Он был высок и слегка сутуловат, с глубокими морщинами, которые придавали его лицу строгий и беспокойный вид. На его руках поблёскивали перстни, а в голосе звучала настойчивость, с которой он всегда привык добиваться своего. — Здравствуй, дорогая. Выслушай меня, дитя. Скажи, разве ты не знаешь Софи?Моя девочка просто не могла... не могла совершить подобное. Что между вами произошло? Пэнси вздохнула, и в её глазах мелькнуло раздражение. — Мистер Колин, я совсем не в настроении говорить о ней. Но мужчина, не обращая внимания, продолжил: — Помоги ей, помоги мне, и убеди Дамблдора. Та девушка сама захотела навредить тебе, но попала в собственную ловушку. Я знаю один способ, заставить её молчать, когда она очнётся.  Пэнси не могла сдержать внутреннего отвращения. Она чувствовала, как её зубы сжимаются, а в груди поднималась волна неприязни. — Та девушка сейчас лежит на больничной койке, борется за свою жизнь. Мы с Софи больше не друзья. Она придумала этот план сама, сама его осуществила. А Гермиона, так кстати её зовут, хотела меня защитить. Скажите, в чём её вина? Отличается ли она чем-то от Софи? Она такая же шестнадцатилетняя девочка, такая же беззащитная, как и ваша дочь. Всё в ней кричало от возмущения, и её голос стал твёрже: — А сейчас извините, меня ждёт моя дорогая мама́.