toxic ultraviolence

— Я всё ещё люблю её, — в слезах призналась Пэнси своим друзьям. Обычно она открывалась в чувствах только самому близкому. Тео. Но, вернувшись после встречи с Мионой, ей было плевать на присутствующих в комнате Малфоя и Забини. — Мне невыносимо это слушать, Паркинсон, — простонал Драко. — Как ты можешь плакаться из-за этой грязнокровки? — равнодушно отозвался он и продолжил: — В конце концов, все совершают ошибки. Вы вдвоём слишком всё усложняете. Грызёте себя и друг друга, вечно вспоминая прошлое. Не можете спокойно жить врозь, и вместе не можете быть из-за своих же, придуманных препятствий. А потом приходите и плачетесь нам. Представляю, как Грейнджер ревёт. Наверно похлеще тебя. Мне даже стало жаль Поттера. Вот до чего вы меня довели, — бросил Драко, кинув взгляд и на Забини.  Тот тоже не упускал возможности присесть на уши и рассказывать об очередном слащавом свидании с Роном.  Один помешан на Уизли, другая на грязнокровке. — Кретин, — отрезал Нотт, успокаивающе обнимая подругу. Затем, чуть тише, добавил: — Но он, кажется, прав. Может, всё будет гораздо проще, если ты перестанешь корить себя за свои же чувства и прошлые ошибки. То было раньше. Сейчас ты изменилась. — Да, точно изменилась. Стала такой… — Забини хотел сказать «истеричной», но подобрал другое слово, чтобы не задеть: — ранимой. «Слышала? Софи Малсибер возвращается. Недолго она была наказана, если проживание в роскошном поместье вообще можно считать наказанием.» Да уж, здесь слухи распространяются очень быстро. Буквально недавно она думала, что Пэнси выходит замуж по принуждению — и это была самая горячая новость недели. А теперь, что бывшая её бывшей возвращается. "Мерлин, как же это ужасно звучит", — подумала Гермиона. Она не сожалела о своём волевом поступке. Не сожалела даже тогда, когда всё обернулось иначе, и заклятие перешло на неё. Ей было не особенно важно, в какой она была опасности. Хотя, когда она очнулась, все уверяли: всё было крайне тяжело и могло закончиться летальным исходом. Гарри и Рон, которые оставались с ней всё это время, рассказали о заботе Пэнси. О том, как та три дня не подпускала даже их, лучших друзей, к собственной подруге. Никого, кроме мадам Помфри. Это безумие, что несмотря на всё, что с ней произошло, Гермиону волновало совсем иное. Неравнодушие любимой. Теперь, когда Софи вернулась, Грейнджер надеялась, что та осознала серьёзность своей ошибки. Софи, прибыв в школу, направилась к своей комнате. Встреча с подругами, с ненавистниками, встреча с бывшей девушкой — всё это тревожило её. За время отстранения она как никогда плохо себя чувствовала. Трусливо сбежала, поджав хвост, осознав содеянное. И, чёрт возьми, Гермиона могла умереть из-за неё. Или Пэнси, если бы всё пошло по плану. Войдя в комнату, надеясь увидеть соседок, она увидела лишь разъяренную Пэнси, которая в прямом смысле накинулась на неё и начала душить, крича, что хочет убить. — Я думала, это всего лишь слухи. Как ты посмела сюда явиться? — сквозь зубы прорычала Пэнси, убрав одну руку, но второй всё ещё хваталась за горло Софи. — Я отбыла своё наказание, я сейчас задохнусь — слезь с меня, — оттолкнула блондинка её. Паркинсон еле сдерживала себя в руках, чтобы при очередном порыве всё-таки не вырвать волосы Малсибер.  Наконец Софи пришла в себя и отдышалась. — Прости меня, прости. То, чем я занималась… я имею в виду те заклятия — сильно повлияли на меня, и я совершила непоправимое. — Она могла умереть из-за тебя! Или я! Не слишком ли высокая расплата за измену?! — Я не знала, что делать… Такое со мной впервые. Я никогда прежде не была преданной кем-то, — заплакала Софи. — Не подходи больше к нам. Никогда. И если подойдёшь со своими тупыми извинениями к Грейнджер — я точно закончу начатое и задушу тебя. Уходя, встретившись лицом к лицу с Софи, Пэнси как и всегда чувствовала вину. Она помнила, что влюбилась вовсе не в эту девушку; та девушка была полна света и жизни. Та девушка и мухи бы не обидела. «В конце концов, это моя вина. Весь этот круговорот начался с меня». На душе было погано.  Драко был однозначно прав, но вот только он не сказал, как убрать все эти внутренние преграды и чувство пустоты. Пэнси медленно подошла к гриффиндорскому столу. Сердце сжималось от тревоги неопределённости.  Голос дрожал, когда она произнесла: — Софи… Она действительно здесь. Я не знаю, чего от неё ждать. Но боюсь за тебя — боюсь безумно. Мне так жаль, что я не могу ничего сделать, не могу тебя защитить.  Рон, Гарри и все, кто сидел рядом с Гермионой и услышал эти слова, переглянулись. Молчание повисло над ними. Джинни с тревогой и тихой надеждой посмотрела на Гермиону, её ладонь легла на руку подруги, будто стараясь передать хоть немного поддержки и силы. — Не стоит, — тихо сказала она.  Но Гермиона уже не слушала. С тяжёлым сердцем и стиснутыми губами она встала и поспешила вслед за Паркинсон. Как и всегда.