Ослеплённый/Shi Guang Zhi Ren/失光之人

Сакура ушла от Саске и направилась в сторону Конохи. Сейчас она находилась на границе Страны Железа — по-прежнему ледяной ветер, по-прежнему метель, густая и слепящая. Она шла два дня, питаясь пилюлями солдатского пайка, и лишь к этому моменту впервые увидела признаки приближающейся весны. Небольшая деревушка на стыке двух стран была бедной и почти пустой: во времена войн она всегда становилась полем сражений, и выжить среди мечей и крови здесь было и удачей, и мучением. Почти вся молодежь давно разъехалась — остались только те старики, которые не могли покинуть родные места, где жили их предки. Сакура попросилась переночевать у пожилой супружеской пары и решила остановиться здесь на одну ночь. После того как она ушла от Саске, ей лучше не стало. Разве что боль в груди постепенно притупилась. Но красный туман перед глазами не исчез. И странное чувство — будто что-то тянет её душу куда-то в сторону — тоже не проходило. Даже печать Бьякуго на её лбу потускнела: Сакура ясно ощущала, как чакра вместе с жизненной силой утекает из неё слишком быстро. Она слабела с каждым часом. Для ниндзя это было особенно страшно — она уже почти не могла переносить холод. Может, сам мир начинает отталкивать меня, — подумала Сакура. Пережив тот самый момент в прошлом времени, когда она умерла от руки Учихи Саске, она ведь надеялась: если пересечёт этот рубеж, то избавится от тени прошлого, сойдёт с той бесконечной, безысходной тропы, по которой шла раньше. Что сможет наконец стать новой версией себя — той Сакурой, что принадлежит этому времени. Но, оказавшись в этой точке, она поняла: выбора у неё уже нет. Она подняла руку и посмотрела на ладонь. В таком состоянии… что толку вернуться в Коноху? Когда начнётся Четвёртая мировая война шиноби — сможет ли она хоть чем-то помочь? Или станет обузой для Наруто и остальных? Она даже не была уверена, хватит ли ей чакры на простейший медицинский приём. Пожалуй, смирившись с судьбой, Сакура уже не чувствовала ни печали, ни гнева — казалось, все эмоции утекают вместе с чакрой. Осталась только усталость и притуплённая пустота. Она легла на постель. Сознание медленно проваливалось куда-то само собой. Сакура закрыла глаза — и уже не понимала, то ли она заснула, то ли отключилась. Ей приснился сон. Она увидела саму себя, стоящую в кромешной тьме, — и вдали, на самом её краю, одинокую, худую фигуру, освещённую слабым, почти угасающим светом. Тот человек стоял против света, и лица его было не разобрать. Но Сакуре почему-то казалось, что он ждёт именно её. И если она не подойдёт, он будет ждать бесконечно. Она побежала к нему. В сне не было её реальной слабости — там она бежала быстро, всё быстрее и быстрее. Но когда она почти добежала до него и должна была наконец разглядеть его лицо, вдруг раздался тихий, холодный голос — такой, что у неё мгновенно побежали мурашки. Голос прозвучал совсем рядом, будто прямо у уха, и едва слышно позвал её: — Сакура. Она резко распахнула глаза — и сразу пришла в себя. Хотя это был всего лишь сон, проснувшись, она почувствовала себя ещё более измождённой. Спина была мокрой от пота, будто она и правда бежала. Кто-то коснулся её лица. Сакура ошеломлённо повернула голову, взгляд постепенно прояснился — и сквозь красноватую дымку крови черты лица Сасори уже не казались такими пугающе алыми. Он торопился, подумала Сакура. Сасори всегда выглядел спокойным и собранным, но сейчас пришёл настолько поспешно, что даже не стёр кровь со своей щёки — позволил ей высохнуть на холодной коже. Сакура замерла на мгновение и спросила: — Как ты узнал, что я здесь? Он не ответил. Вместо этого Сасори внимательно всмотрелся в её лицо, затем протянул руку к её подушке и взял что-то оттуда. Это была та самая вещь, которую он подарил ей на прощание — невзрачная кукла-марионетка. Грубые черты, нарочито преувеличенная мимика — выглядела она как обычная безделушка, какие девочки цепляют на сумки. И трудно было поверить, что это работа мастера кукол Сасори. — Я поместил сюда небольшую часть своего ядра регенерации, — произнёс он ровным тоном. — Конечно, эта штука не может мыслить сама и стать вторым мной. Но для простого отслеживания местоположения и обратного призыва её достаточно. — Ты сумасшедший? — Сакура уставилась на куклу, поражённая. Никто лучше неё — той, кто собственноручно вернул ядро регенерации в грудную клетку куклы и тем самым воскресил Сасори — не понимал, что значит это ядро для него. — Не преувеличивай. Мне просто давно хотелось попробовать, — отмахнулся Сасори, будто ничего особенного не сделал. Он взял кончиками пальцев прядь её волос, упавшую на плечо, и сказал так мягко, что эта нежность казалась почти приторной: — Ну? Есть место, куда ты хочешь пойти? Или что-то, что хочешь сделать? Сакура приоткрыла рот, но он не дал ей ответить: — Только вот в Коноху вернуться нельзя. И в любую из пяти великих стран — тоже. Сакура убрала его руку: — Четвёртая мировая война шиноби вот-вот начнётся. Ты ведь тоже часть “Акацуки”, один из важных бойцов. Разве Мадара позволит тебе устраивать такие выходки? Сасори тихо усмехнулся, коротко, почти насмешливо: — О чём ты говоришь? Неужели ты думаешь, что я такой же, как тот мальчишка Учиха Саске? Если я ввяжусь в войну, то неизбежно окажусь по другую сторону баррикад. А я этого не хочу. У меня нет ни обязательной мести, ни великих амбиций менять мир. И уж точно я не рассчитываю, что в тот момент ты смягчишься ко мне так же, как к Учихе Саске. — Тогда не участвуй в войне. Но зачем приходить ко мне? Что бы я ни собиралась делать — к тебе это не имеет никакого отношения. Она сказала это холодно, без тени мягкости. Но Сасори словно не услышал её тона. Он лишь поднял взгляд и прямо встретился с её глазами: — Раз уж так, давай воспользуемся моментом и поговорим. Прежде чем прийти к тебе, я услышал у Тоби одну очень занятную вещь. — …Что? — Сакура нахмурилась. — Ты знаешь о Риннэ Тэнсэй? — Конечно знаю. Благодаря тому, что Нагато использовал его в конце, в Конохе и обошлось без жертв. — Так вот… — Сасори сделал небольшую паузу. — Эту же технику применили и к тебе. Зрачки Сакуры резко расширились. Она замерла — секунду, две, три — прежде чем выдавить дрожащим голосом: — Что… ты сказал? Сасори спокойно наблюдал за её реакцией — в его глазах мелькнул отсвет интереса. Он чуть улыбнулся и продолжил: — Теоретически этот дзюцу нельзя применить к живому человеку. Поэтому даже Тоби долго ломал голову, пока не предположил: возможно, ты не из этого времени. Или даже… не из этого мира. Сакура не сказала ничего. Она лишь сидела неподвижно, будто лишившись возможности говорить. — Тоби сказал тому щенку Учихе, что ты — призрак из прошлого. Человек, который должен был давно исчезнуть из этого мира. Тот, кого не стоит ни любить, ни ради кого жертвовать собой. Но я думаю иначе. Кто ты — неважно. Важно то, что я хочу, чтобы ты жила. В этом мире. И если ради этого придётся вырвать твою душу и заключить её в куклу — я сделаю и это. Поэтому… я и пришёл к тебе. Сакура резко забыла, как дышать. Воздух будто застрял в горле. Она схватилась за грудь — боль снова пронзила её, острая, горячая. В глазах блеснули беспорядочные блики: слишком много слов, слишком много намёков, слишком много ужасающих догадок — она не могла собрать мысли воедино. И внезапно накатила огромная, накрывающая с головой волна отчаяния — как будто море поднялось и поглотило её целиком. Не успею. Эта мысль молнией прошила сознание. Я потеряю самое дорогое. Она резко поднялась, не зная куда себя деть, и вцепилась в руку Сасори. Её голос она пыталась удержать ровным — но он всё равно дрожал, срывался от страха: — Ты… ты сказал… что Тоби рассказал Учиха Саске… Он… он знает? Но Сасори, похоже, не понял её реакции. Он резко нахмурился: — Ты… не знаешь? Я думал, ты ударила его и ушла именно потому, что Учиха Саске всё рассказал тебе. Перед глазами у Сакуры внезапно потемнело — будто в одно мгновение из тела вытянули все силы. Если бы Сасори не поддержал её, она рухнула бы на пол. Значит… значит, он знал. К тому моменту, как она очнулась, он уже знал. Но что именно он знал? Только то, что она — не из этого мира? Или… как Какаши и Итачи, он догадался обо всём? В памяти всплыло то странное выражение лица, с которым Учиха Саске смотрел на неё перед расставанием. Он — тот, кто всегда так отчаянно держался за её присутствие. Тот, кто всегда был сильным, резким, властным. Тот, кто однажды сказал, что даже если будет мстить, всё равно не позволит ей уйти… Но тогда он отпустил её. От начала и до конца — ни одного слова, чтобы удержать. Даже когда она подняла на него меч — он не сопротивлялся. «Моя жизнь целиком принадлежит тебе». Эта его фраза внезапно вспыхнула в голове. И то незавершённое «я…», которое он так и не договорил перед тем, как она ушла. Даже Итачи, едва взаимодействовавший с ней, и даже Какаши — оба смогли сложить разрозненные намёки в общую картину. Дошедший до этого этапа Учиха Саске… как мог он не догадаться? С каким сердцем он в последний раз обнял её? С каким сердцем принял её удар? С каким сердцем смотрел ей вслед, когда она уходила? Слёзы хлынули прежде, чем она успела их остановить — обжигающие, вязкие, безудержные. Но Сакура знала: плакать нельзя. Не сейчас. Не перед этим человеком. Не перед собой. Она схватила Сасори за ворот, пальцы дрожали, и каждое слово она буквально выдавила: — Где он?… Учиха Саске… где он?! Сасори крепче сжал ей плечи, нахмурившись ещё сильнее: — Что с тобой? Успокойся! Спокойно? Она должна бы сохранять спокойствие — но как? Как, когда внутри всё рушилось? — Он уже умер, — она услышала голос Сасори как сквозь вату. На мгновение Сакуре показалось, что она ослышалась. …Она разжала пальцы, отпустив ворот его одежды, взгляд помутнел — и тут же снова вцепилась в него, почти болезненно: — Невозможно! Он не мог умереть! Почему он должен был умереть?! Сасори помедлил всего секунду. Затем посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом и произнёс спокойно — почти хладнокровно: — Ты участвовала в нападении на встречу пяти Каге. В какой-то степени даже считалась частью «Акацуки». Сейчас, кроме самой Конохи, едва удерживающей собственные силы, все страны выслали отряды, чтобы поймать тебя и Учиху Саске. С твоим состоянием и скоростью… как ты думаешь, почему до сих пор никто тебя не настиг? Сакура снова посмотрела на запёкшуюся кровь на его лице — но Сасори будто заранее знал, о чём она думает: — Да, я тоже устранил некоторых преследователей. Но это было уже тогда, когда Учиха Саске едва держался. Он продолжил ровным, бесстрастным тоном: — После встречи его глаза почти перестали видеть. Он больше не мог использовать силу своих глаз. После боя с Дандзо… да, он победил, но сам был тяжело ранен. А потом ещё и твой удар. Он был измотан до предела. Но после того как ты ушла… он продолжал идти следом за тобой. В таком состоянии. Убирая с дороги всех, кто мог тебе помешать. — По словам Белого Дзецу, он почему-то ни разу не добивал преследователей. Он не наносил смертельные удары. А вот они пощады не проявляли. Прошло два дня. Ты правда думаешь, что он мог выжить? — Сасори посмотрел на неё спокойно, почти безжалостно. — А… А Тоби? — прошептала Сакура. — Тоби же хочет использовать его… как он мог позволить ему умереть? — Человек, которого больше нельзя контролировать… — Сасори холодно прищурил взгляд, — не представляет никакой ценности.