Эпос: Война четырёх царей

Здравствуй, читатель, что подвигов славных и доблестных алчет! Я проведу тебя в мир, где цари и герои и монстры и боги. Страсти - пиздец нездоровые, секс и чуть-чуть романслайна В общем вина пригуби и доверься бухому аэду Старые, низкие деревья обступали здесь узкую тропу своими скрюченными телами, тянули к путникам ветви, как будто предупреждая: “остановись! Ещё есть время повернуть назад”. Но Ридо не боялся ни старой, как мир рощи, ни скалистого пути, который вёл его в пещеру чудовища. Он хорошо знал эти горы, был знаком с каждым деревом с каждым уступом. Когда-то он облазил их все, будучи рыжим тонконогим мальчишкой, чумазым и диким. Насвистывая, он шел по горной тропинке, ступая пыльными ногами в сандалиях по камням. Было жарко. Ридо нёс плащ под мышкой, вышагивая в коротком зелёном хитоне, подпоясанном кожаным широким поясом, к которому крепились петли скилона — тяжелой плоской дубинки из просмоленного до черноты дерева, усаженной по краям острыми, как бритва лезвиями из закалённого стекла. Скилон Ридо взял с собой просто так, как аксессуар. Ридо не собирался ни с кем сегодня драться. Солнце, лик великого Ордо, склонялось уже к Оси, впереди высились горы и поджидало хтоническое зло, живущее в пещере. Ридо вышел на каменистую площадку. Кривые мёртвые деревья скрывали здесь вход в большую пещеру. Ридо обошёл деревья, внимательно глядя под ноги. Человеческий череп, белёсый, высушенный солнцем, привлёк его внимание. Ридо пнул его и тот полетел глубже в пещеру. А нефиг пугать путников раньше времени. Ридо вошел под своды огромной пещеры. Её стены искрились и переливались, солнечный свет проникал сюда через трещины в своде и создавал красивый полумрак, разрезанный стрелами Ордо. Под ногами хрустели кости. Ридо, откидывая ногами черепа и прочие останки со своего пути шел дальше, во второй зал пещеры, к источнику. — Мама? — позвал он. Эхо разнесло его голос. В ответ он не услышал ни рычания, ни звука тяжелых шагов. — Мама? Ты тут? Или ты поохотиться вышла? — спросил Ридо, заходя во второй зал. Освещенный солнцем, льющимся из трещиныы в своде, сверкал маленький прудик, наполненный ключевой водой, а рядом, на горе из скилонов, доспехов, браслетов, бус, золотых и перламутровых монет и прочей симпатичной мелочи, которую так любила мама Ридо, лежало её обезглавленное тело. Ридо остановился, как вкопанный, не веря своим глазам. Грудь сковало ужасом и подстапающим чувством кошмарной потери. Чешуйчатое тело, огромное, мощное, с сильными лапами с огромными когтями, с длинным, покрытым шипами хвостом лежало безвольно и жалко. А рогатой головы с огромной, полной острых зубов пастью не было. — Мама… — прошептал Ридо, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Чувстуя, как его мир рушится, он опустился на колени, закрыл лицо ладонями и судорожно вздохнул, плечи дрогнули и из груди вырвались мучительные рыдания. Он плакал и думал об участи самой несчастной в мире богини, заточенной в теле полуразумного монстра. Думал о её любви к своему чаду и звериной нежности, что она дарила. Отец, подонок Ордо похитил её, юную, прекрасную, а его ебанутая ревнивая жена Тэнэбра превратила несчастную богиню в ужасающее чудовище, заставив выживать в смертном мире, питаясь путниками и забредшими в пещеру козлами. А теперь… ну теперь всё. Судьба богини в мире смертных прядется один раз, ни переиграть, ни предотвратить её уже нельзя. Ридо взревел от боли и переполняющей его ненависти, вскочил и в ярости пнул один из валяющихся на полу черепов. Тот отлетел и разбился об стену. — Убью! — зарычал Ридо. — Убью мразей! Тлена богини и вдохновения мрачных поэтов Нынче не стало и боль и глубокая рана на сердце Ридо наполнили злом и затмили багровою тьмою Взор потерявшего мать и любовь её бедного сына. Горем раздавленный Ридо — удачи бог и безумья Движимый местью во гневе спустился с горы темной ночью К краю над бездной, где тучи и гром третий день уж гуляли Шум заглушая и вопли веселого, пьяного пира. Пировали отморозки на окраине маленького городка в отданном им напуганными горожанами доме. Подходя, Ридо почувствовал родную кровь. Не просто бандиты, конечно. Герои, полубоги пьяные от вседозволенности. Подвиг, блять, они совершили. Отмечают. Ридо распахнул дверь и яростным взглядом обвел пирующих. Было их двенадцать человек, все молодые, красивые, сильные, безбашенные. Особенно главный. Золото в его волосах намекало на любимые проделки Ордо с участием его несчастной матушки. — Эй, ты кто такой? — крикнул рыжий, красивый, юный. — Путник, шел бы ты дальше, — благосклонно произнёс главный. Ридо закрыл за собой дверь и пошел вдоль стола, разглядывая сидящих. — Эй, мудила, ты, я смотрю, нарываешься? — спросил кто-то. Ридо подошел к главному и заглянул ему в глаза. — Вижу гадаешь ты, кто я, незванный, схуя ли так гневен, И вспоминаешь, чью дочь ты ебал или сына недавно Я не отец обесчещенный, нет, ты напрасно гадаешь Есть для тебя, долбоёб, у меня одна страшная новость Герой побледнел, не в силах отвести взгляд от красно-карих глаз Ридо. — Какая новость? — прошептал он, заворженный всезжигающей яростью в глаза бога. Ридо недобро улыбнулся. Двое из героев встали и потянулись за скилонами и стеклянными ножами. — Сидеть! — прорычал Ридо и голос его прозвучал громом. Герои замерли и вернулись на свои места, глядя с вызовом, но больше не выделываясь. — Ты, ебанутый убийца, вчера мою мать обезглавил Мать невосепетого бога удачи лихой и безумья Руки твои в её крови бессмертной по самые плечи Ты понимаешь к чему я клоню, пидорас подзаборный? — Да нет же! — воскликнул Герой. — Мы убили чудовище, которое терроризировало окресности! Мы не трогали женщин… Ридо расхохотался и, резко оборвав смех, ударил кулаком по столу. — Это и была моя мать, — прорычал Ридо. Герой, поняв, что дело плохо, положил руку на рукоять скилона. Его спутники начали бросать сожалеющие взгляды на груду кожаных доспехов, сложенную в углу. — Отец мой Ордо! — воскликнул Герой громко и тоже ударил по столу. — Он не простит тебе нападения на его сына! Герой вскочил. — Сидеть!!! — снова заорал Ридо. Тут же ноги Героя подкосились и он снова рухнул на скамью. — Поздно бежать и оружие брать и наивно и глупо Каждый из вас просто смертный, хотя и увенчанный славой Сядь и послушай. Внимай мне, тупая ты, блять, истеричка! Выбор тебе я дарю, тот что ты моей матери не дал. Я не уйду не пролив героической крови сегодня Ты выбирай, пидорас, кто уже никогда не увидит Солнца встающего, яркого лика великого Ордо Ты или те, кого ты называешь своими друзьями Ты или эти герои, бастарды, шуты, отморозки Что растерзали безжалостно матерь мою и богиню Кто же не выйдет сегодня из этого пьяного дома? Жду я ответа, Герой, выбирай и не медли. Повисла тишина. Напряженные взгляды Героев были устремлены на их лидера. Тот сидел, бледный, кусая губы и смотрел на Ридо прямо и гордо. — Мне жаль, что мы убили богиню, — сказал он решительно. — И заплачу за это я лично. — Плати! — прорычал Ридо и в его глазах вспыхнул чёрный огонь безумия. Черное пламя отразилось в глазах Героя и тот, закричав бешено, схватил со стола кинжал и с размаху вонзил его себе в сердце с такой силой, что с первого удара прорубил кость. Ноги его подкосились и в гробовой тишине он рухнул на пол. Взглядами скорби смотрели Герои на павшего брата и друга, Что защитил их, виновных, от полного ярости Бога. Ридо возмездья они не боялись, ведь сказано было, Что или он или все остальные подвергнутся казни. А зря не боялись. Ридо заорал, сжимая кулаки и из его глаз потекло черное безумие, туманом распространяясь по комнате, окутывая героев. С яростным криком первый из них поднял скилон и опустил его на голову ничего не подозревающего товарища… Безумие распространилось мгновенно и превратило пир в кровавую бойню героев, побратимов, лучших друзей… Ридо вышел из дома и остановился у двери, слушая крики за спиной. Широкая молния с оглушительным грохотом разрезала небосвод и ударила в землю прямо перед Ридо, раскидав гальку и песок, оставив после себя капли божественного стекла. Да… Ридо знал что ненавистный отец будет гневаться. Сейчас ему было на это наплевать, он не боялся. А зря не боялся.

***

— Ты охуевший щенок, поступать с тобой нужно, как с псиной! — Громко орал гневный Ордо, краснея, плюясь и пиная Сына, что наглость имел возомнить себя значимым богом. Злая Тэнэбра довольно стояла за яростным мужем. — То что убил ты жестоко и подло Героя и сына Я бы простил тебе, Ридо, ведь мстил ты за мать и богиню, Но, растерзал ты, скотина, бесчестно славных Героев, Этим нарушив условие казни, что сам ты озвучил. — Они убили маму! — крикнул Ридо с пола и получил пинок по почкам. Подняться он даже и не пытался. Ордо был в таком гневе, что мог сейчас и убить. — Идиот! Ты уничтожил историю! Ни один сказитель теперь не напишет историю их подвигов! Вместо героической смерти ты устроил бойню! Ты лишил их бессмертия в сказаниях и песнях! Кому нахрен нужна такая концовка?! — Так им и надо, — мрачно сказал Ридо, лёжа на мозаичном полу и зажимая отбитое ногой отца плечо. — Прочь! Прочь из Золотого города! Ты будешь воспевать моих сыновей-Героев, пока мой гнев не уляжется. Ты станешь песней, Ридо, и будешь звучать раз за разом, пока тебя не начнет тошнить от гекзаметра, а затем ты снова будешь звучать и звучать!