Эпос: Война четырёх царей

Конечно это офигенная идея пришла Ордо — наказать бога безумия испытанием для разума. Наказание длилось по ощущениям долго, очень долго. Ридо сливался с песней, восхвалял всем собой героев и, не сильно тяготясь этим, думал. Думал о мести. Мести верховной богине, мести жестокому отцу. Он понимал, что это не под силу младшему богу, но он жаждал мести и был готов ждать, маленькими шажками приближаясь к своей цели, незаметно и с улыбкой. Адоро, богиня возвышенной любви, восхваляла Ордо. Её бесконечно-милое лицо выражало восхищение. С лирой в руках она высоким стилем перечисляла достоинства верховного бога, такие как справедливость, мужественность, отвагу, мудрость и всё прочее, что только можно сказать гипертрофированно маскулинному мужику, не рискуя задеть его хрупкую мужественность. От приторно-сладкой лести Ридо тошнило и он запивал услышанное красным вином, разбавляя его белым вином, потому что пить неразбавленное вино — это же по скотски, это вам любой скажет. Пир не прекращался никогда. Менялись состав, освещение, повод, декорации. Иногда пир перерастал в оргию, иногда в военный совет, но в пиршественном зале боги пировали всегда. Конченный алкоголик Эбрио, бог пьянства, как-то высказал идею, что на этом и держится мир и если когда-то этот зал опустеет, всё мироздание провалится нахрен к древним богам, где будет с хрустом и с аппетитом сожрано. Ридо лежал на мраморной кушетке, застеленной мягкими, красивыми шкурами с золотыми кистями и, не слушая, пялился на груди Адоро, маленькие, крепкие, как будто каменные. Стало интересно, правда ли они на ощупь твёрдые и холодные… — Улыбайся, — прошипела Флюстра, богиня сплетен, наклонившись к плечу Ридо. — Тебя отец освободил. Ты обязан лучиться от счастья. Ридо лениво перевёл взгляд на наставницу и подругу и невольно посмотрел на её грудь. Хорошая была грудь, но почему-то выглядела не так торжественно, как у Адоро. — В глаза смотри, — прошипела Флюстра. — А где они? — Ридо поднял взгляд. — А, вот. Нашёл… — Радуйся, говорю, пока тебя ещё в какой-нибудь фольклор не запечатали. — Я поручил это специалисту, — отмахнулся Ридо. — Опасался, что сам не справлюсь должным образом, — Ридо указал подбородком на Кисо. Юный бог поцелуев был как всегда восторженным и воодушевлённым. Он смотрел с восхищением на Ордо и, казалось, верил всему, что говорила о нём Адоро. — Ты сам стеклодув своего счастья, — ответила Флюстра и вздохнула. Подошёл хорошенький виночерпий с кувшином. Новенький. Кудрявый. Наверняка Ордо где-нибудь спёр бедолагу. — Если у тебя там не спирт, иди дальше, — сказал ему Ридо и зевнул, прикрыв рот рукой. — Тебе не весело, Ридо? — спросил Ордо. Качественно нахваленный и довольный Ордо задал вопрос без угрозы, но сама суть вопроса Ридо не понравилась. — Прекрасный пир, отец, — ответил Ридо. — Но меня мучает один печальный вопрос… — Спрашивай, сын, — разрешил Ордо. — Неужели ты так долго на меня гневался? Неужели я заслужил настолько долгое наказание? — спросил Ридо, приподняв брови и вопросительно уставился на отца. Ордо рассмеялся. — А я думал, что ты гостишь в царстве мёртвых у Синдро, — ответил он. — Забыл, что ты всё ещё наказан. Не помню, кому я велел мне напомнить об этом? — Ордо обвёл взглядом притихших детей. Все молчали. Ордо нахмурился. Ридо почувствовал интерес и приподнялся на локте в надежде, что сейчас кому-то влетит. — А может и не велел никому, — сказал Ордо. В этот момент к нему подошёл виночерпий и бог мгновенно отвлёкся на поглаживания округлых ягодиц юноши. "Ну охуеть и не встать" — Ридо злобно, с обидой подумал, — "Значит пока я страдал в заточении в песне вонючей, Вы тут забыли о том, что я был вашим братом когда-то И развлекались легко и беспечно, ах вы пидорасы!” Ридо вздохнул и, пользуясь тем, что Ордо увлеченно лез виночерпию под хитон, встал и, пригнувшись, переместился за колонну, а оттуда, перебежками, выбрался на балкон. Тимо, худой, черноволосый, со спутанными волосами и кругами под глазами сидел на каменном парапете и смотрел на бесконечно меняющийся в дрожащей дымке Золотой город. — И что, реально никто не напомнил? — воскликнул Ридо. — Ни одна скотина? — Прости, друг, — произнес тихо бог Кошмаров, Видений и Белой Горячки. — Я сам, откровенно говоря, зассал. Да и не был уверен, что ты всё ещё наказан. Думал, ты у себя в будущем отдыхаешь. — Ну и нахрена вы, такие родственники нужны? — спросил Ридо. — Портить жизнь, для чего ещё нужны родственники? — ответил Тимо. — Да уж, — Ридо запрыгнул на парапет и сел рядом с Тимо. — Что тут хоть без меня происходило? — Да как обычно. Большая война началась, все в ажиотаже, своих Героев вдохновляют, ставки делают. — А из-за чего началась? — поинтересовался Ридо. — Тэнэбра на пир пришла в платье, которое ничего не закрывало. Из таких отдельно висящих лоскутов. А Тифоно со своим убийственным чувством юмора сказал ей, что её платье похоже на дырявый парус пиратского судна. Какие только ветра в нем не бывали, а без толку. Ридо хохотнул и довольно улыбнулся. — Люблю папашу ураганов, — сказал он. — Ага, дед жжёт, — согласился Тимо. — Слушай дальше. Тэнэбра ничего ему не ответила. А вскоре нашла где-то развратного донельзя мальчишку и наделила его какой-то немыслимой красотой и сексуальностью, и подкинула его Калосу, царю Темпеса. — Поясни, это кто вообще такой? — попросил Ридо, — я в них не разбираюсь. — Темпесу и династии Калоса покровительствует Тифоно. Очень любит этот город. — Ага… Понял. И что дальше? — Калос влюбился в мальчишку без памяти, — ответил Тимо. — А жена Калоса Дория этого не стерпела и улетела к батюшке. А тот, возмутившись, что Калос так его дочь унизил, объявил зятю войну. — Короче, всё, как обычно, — Ридо усмехнулся. — Ну, в этот раз действительно эпично вышло. Пока Калос посылал дирижабли на войну, царь Урсон из Сагиттарии, гостивший тогда у Калоса, спьяну похитил у него его прекрасного юношу. Ридо расхохотался. — А это чья была проделка? Или, неужели, сам? — Нет, конечно. Это дело рук Эбрио, нашего алкоголика, — ответил Тимо с улыбкой. — Разврат и пьянство его вдохновляют на неожиданные поступки. — И чего Калос? — спросил, смеясь, Ридо. — Ну, а чего ему делать было? Объявил Сагиттарии войну. Требует юношу отдать. А тут уже и царь Урсон в этого мальчишку втрескался без памяти. — Бедолага Урсон. Бедолага Калос… — Калосу не позавидуешь, ага… — усмехнулся Тимо. — Но он тоже не идиот, хотя… нет, идиот, но не суть. Он свою дочь, Ирис Прекрасную, отдал тогда Фортосу, царю Серены, который давно уже её в жены просил, старый маразматик. Отдал за военную помощь против Сагиттарии. — А, ну логично. Мир да любовь, — сказал Ридо. — А вот тут самое интересное началось. Потому что Ордо до этого момента не обращал внимания на эти все разборки, но дело в том, что его полукровка Герой Ауреос, безумно любит эту Ирис Прекрасную и она его вроде как тоже любит. И Аурэос теперь собирает Героев и собирается идти воевать против Фортоса на стороне Сагиттарии. — Интересно, но я в именах запутался, — сказал Ридо. — Не суть, — ответил Тимо. — Короче — это самое модное сейчас событие. Все его обсуждают и увлеченно следят. Ну и ставки делают. — Не хочешь в бар со мной? — спросил Ридо. — Не, я тут Флюстру жду. Она мне кое-какую информацию обещала. — А… ну приятных сплетен. А мне нужно что-то нормальное выпить, а не эту разбавленную мочу муз. — Ну приятно тебе нажраться, — пожелал Тимо. Ридо кивнул и спрыгнул с парапета в парящие далеко внизу облака. Все любили Золотую эру. Никто не любил нестойкие времена. А вот Ридо любил. Особенно ему нравились круглосуточный шум и бардак пятнадцатого века от окончания Золотой эры и бар “Ритм”. Бар был самым верным свидетелем всех его неудач, местом где приятно было думать, местом где было уютно и легко, где отступали печали. Ридо очень сейчас нуждался в своём баре. Когда-то юный Ридо, пытаясь попасть в большую игру, честно пытался вдохновлять и поддерживать удачей героев, мечтал окучить себе какой-нибудь город, чтобы ему там построили храм. Но куда там… Тэнэбра — ревнивая, озабоченная сука, не хотела, чтобы пасынку хоть кто-то поклонялся. Её монстры сами находили героев Ридо и герои на этом заканчивались раз за разом. Играть в большой песочнице стало скучно и Ридо экспериментировал и учился в бесконечных линиях будущего. Как метеор раскаленный небесную твердь разрезая Выставив руку вперед, как герой из дурацкого мифа Ридо мелькнул, как звезда в облаках и на остров свалился И не в лепешку, а ловко и на ноги. Сам не поверил.. Громыхнул гром и Ридо приземлился за баром, в темном закоулке, где никогда не было трезвых. А пьяные свидетели Ридо не смущали. Вернее, он думал, что приземлился за баром… Кругом простиралась пустыня, серая и страшная. Блестящая пустыня спекшегося стекла. Было холодно, всё небо до самой оси было затянуто темными, серыми тучами и кругом царили тишина и пустота. Ни огонька, ни звука цивилизации. — Что за… — Ридо огляделся, не веря своим глазам. Сейчас должна была быть середина пятнадцатого века от конца Золотой эры. Кругом должны были стоять небоскрёбы с галереями, летать автомобили, звучать музыка и шум большого города… — Э… куда всё делось? — спросил Ридо, вглядываясь в холодную, блестящую равнину. — Ну что за нахрен! Где мой бар?! — заорал он. Ядерная пустыня ничего ему не ответила.

***

— А ты в других ветках реальности смотрел? — спросил Тимо. Ридо взмахнул руками возмущённо. — Конечно смотрел! Везде такая же жопа! Всё будущее в пятнадцатом веке идёт по ядерной пизде! Сидели у Флюстры. Её планар был пригоден для приёма гостей. К Тимо никто идти не хотел, да и небезопасно это было, у Эбрио пришлось бы пить и напиться, а в планы Ридо это не входило. Что происходит с его собственным планаром, он ни малейшего понятия не имел. Сидели у живописного ручья на красивой поляне в окружении цветущих деревьев. — Мда… — произнёс Эбрио и икнул. Эбрио был в батюшку Ордо золотоволос и статен, но вот только образ жизни подкачал. Юный Бог-алкоголик сидел с красным носом и с красными щеками, подперев подбородок кулаком и задумчиво цокал языком. — Это значит кто-то в Золотой эпохе накосячил, — высказал Эбрио общую мысль. — Ну, а я о чём! — воскликнул Ридо. — Боги изменили своими играми идиотскими будущее и не заметили. — Ты не поверишь, — сказала с улыбкой Флюстра. — Им пофигу. Кого интересует будущее, если все живут здесь, в Золотой эре? — Меня… — подняв брови удивлённо, произнёс Ридо и ткнул себя пальцем в грудь. — У меня там бар любимый! Я хочу в свой бар! — Ну… — Тимо, особенно мрачный в своём черном хитоне на фоне яркой красивой природы, развёл руками. — Если настолько важно, иди исправляй. — Что исправлять? — не понял Эбрио. — Будущее. Сосредоточься, — сказал Ридо. — Что могло его так поменять? Флюстра принялась вплетать цветок в свои медно-рыжие волосы. Сидела она, расстегнув на одном плече хитон, отчего обнажилась одна грудь. Вероятно богине было досадно, что гостей её грудь интересует сегодня крайне мало. — Тут и гадать не надо, — сказала она. — Конечно война четырёх царей. Такого яркого события давно уже не было. Если это не оно повлияло, то я даже представить себе не могу, что. — Значит надо вмешаться и сделать так, чтобы эта война ни на что не повлияла и все остались при своём, — сказал Ридо. Флюстра хмыкнула. — Звучит невыполнимо. Там уже такие страсти кипят! А ещё и Аурэос скоро отправляется к Сагиттарии со своими друзьями-Героями… Ммм… Под стенами города аэдов и летописцев будет больше, чем сражающихся! Да и сами Герои ещё те поэты… — Ладно… ещё не вечер, — сказал Ридо задумчиво. — Когда война закончится, ничего интересного про неё написать не получится. — И как ты это собрался сделать? — спросил Тимо. — У тебя же нет ни жрецов, ни оракулов, ни Героев. А если ты сунешься лично в такую нашумевшую историю, тебя закопают. Ридо вздохнул, глядя на толстую золотистую рыбку в ручье и подумал, как так получилось, что природа сделала эту рыбу такой толстой и нелепой. Будь она раза в два стройнее, и плавала бы намного быстрее. Это размышление навело его на интересную мысль. — А если я сам стану героем? — произнёс он. Флюстра выгнула бровь, а Эбрио рассмеялся. — Продолжай… — заинтересованно сказал Тимо. — Клянитесь древними богами, что никому не расскажете, — потребовал Ридо. Флюстра фыркнула. — Я уже клялась древними богами сохранить в тайне штук десять твоих планов ни один из которых не был осуществлен. Древние боги фигеют уже! — воскликнула она. — Она права, — покивал Тимо. — Всё равно клянитесь, — упрямо сказал Ридо. Боги взглянули на Ридо недобро, с усталым терпеньем. — Ты задолбал уже, милый, выдумывать лютую ёбань. Да, гениально местами, но ты на свои же идеи Болт забиваешь, — небрежно сказала жестокая Флюстра. — Не поклянётесь — не расскажу, — обиженно заявил Ридо. — Фиг с тобой, — закатив глаза произнесла Флюстра. — Клянусь древними богами, что никому не расскажу. Где-то вдалеке прогремел раскат грома. — И я клянусь древними богами, что никому не расскажу, — произнес четко и с какой-то даже торжественностью Тимо. Ридо всегда подозревал, что какие-то делишки с древними у него есть. Снова прогремел далёкий гром. — Эбрио, ау… — сказал Ридо. Эбрио икнул, перевел взгляд на Ридо и моргнул пару раз непонимающе. — Я на рыбу засмотрелся, — сказал он. — Что надо, кому клясться? — Поклянись древними богами, что никому не расскажешь, что я придумал, — сказал Ридо. — Клянусь, — согласно кивнул Эбрио. — Древними богами, что никогда и никому. Гром подтвердил, что клятву пьянчужки древние боги тоже приняли. — Так как ты собрался стать Героем? — спросил Тимо. — Просто, — Ридо улыбнулся. — Герои же кто? Полукровки. В них течет половина божественной крови. Я пойду к знакомому врачу в начало пятнадцатого века, которое ещё в порядке и попрошу перелить мне человеческую кровь, слив половину моей. Флюстра ахнула. — Это самая идиотская из твоих идей! — воскликнула она. — А если это сработает? Если ты станешь смертным? Если тебя убьют?! — Слишком много если, — Ридо улыбнулся. — Интересно, — сказал Тимо, — как быстро кровь восстановится. Как часто тебе придется сливать божественную кровь и куда, мне особенно интересно, ты собираешься её утилизировать. — А тебе что, надо? — спросил Ридо. — Мне бы очень пригодилась… — Тимо опустил взгляд. — Я тут кое-кого оживить пытаюсь… — Очередная кукольная женщина? Настоящих тебе мало? — спросил Флюстра. — Это творчество ради творчества, дорогая, — ответил Тимо. — Мне сложно это объяснить. — Он хочет заслать в царство мёртвых к Синдро девку без души, — сказал Эбрио. — Надо будет тоже у всех требовать клясться древними богами, когда чем-то делюсь, — сказал Тимо, мрачно глядя на пьяницу. — Я не то что-то сказал? — Эбрио распахнул широко голубые глаза. — Прости… Прости, брат! Тимо вздохнул медленно и кивнул. — Вы же поддержите меня? — спросил Ридо. — Ну, а что, бросить тебя без присмотра? — воскликнула Флюстра. — Поддержим, куда мы денемся, — произнёс Тимо. — Обращайся, если будет надобность. — Но я надеюсь, — сказала Флюстра, — что твоя затея с кровью не сработает. Потому что это опасно! И последствий ты не знаешь! — А как ты переместишься из будущего, если сольёшь половину крови? — спросил Эбрио, пытаясь сфокусировать на Ридо взгляд. Ридо хмыкнул и почесал в затылке. — Интересный вопрос… — ответил он. — Мне понадобится помощь. И чтобы вовремя сбегать в будущее, чтобы слить кровь — тоже. — Я помогу, — сказал Тимо. — Взывай ко мне, когда нужно будет сбежать в будущее. Схожу с тобой к врачу и обратно доставлю. Мне интересен этот эксперимент. — Такого никто никогда не делал, — произнесла Флюстра. — Если старшие узнают, будет просто жесть. — Я поэтому и попросил поклясться, — сказал Ридо. — Это будет наш секрет и наш билет в мир смертных в Золотую эру. — Ридо поднялся на ноги. — Время поджимает. Пойду экипируюсь и в будущее! Тимо кивнул и тоже поднялся.

***

Ночью в приемном покое больницы большой и обычной, Вызывав мигание лампы и визг медсестры, появились Ридо в хитоне, в доспехе нарядном и с острым скилоном, С ним мрачный Тимо в приличном костюме и с галстуком даже. Дед седовласый в одежде охранника нервно воспрянул Сонные люди на стульях нелепых взбодрились мгновенно — Всё хорошо, — заявил тихо Тимо и поднял ладони Быстро вернулась в приемный покой ночная нормальность — Ты чего так вырядился? — спросил Тимо. — А что, тебе меня потом ещё переодеваться провожать? Сейчас до нужного врача доебёмся и, если всё выгорит, отправлюсь сразу в Саладрию, в порт, откуда Аурэос с друзьями собираются вылетать. Тимо скользнул взглядом по доспеху Ридо из чёрной буйволовой кожи, украшенному и усиленному перламутровыми, резными вставками. Он остановил свой взгляд на черном скилоне, деревянная сердцевина которого была инкрустирована темным перламутром. Скилон сделали боги близнецы Брило и Армо — стеклодув и оружейник. Под мышкой Ридо нёс украшенный шлем из композитного плотного дерева, проклеенного твердыми смолами. Ридо огляделся и подошел к доске с именами врачей, чтобы выяснить, где искать нужного. — Что врать Аурэосу будешь? — спросил Тимо. Ридо пожал плечами. — Я полагаюсь на матушку-импровизацию. Буду таинственным. — Не все любят таинственность, — возразил Тимо. — Это если таинственность грязна и пованивает. Все любят таинственность, если она инкрустирована дорогим перламутром. Вот он! — Ридо ткнул пальцем в доску на стене, — Пошли! К лестнице путь отыскав, мигом Ридо взбежал по ступеням. С ним, отставая немного, поднялся задумчивый Тимо. — Как ты собрался заставить врача слить с тебя половину Крови, ведь это пиздец, а ни разу не медпроцедура? — Я ему обеспечил невъебенный выигрыш на скачках, а он на эти деньги пошел учиться. — ответил Ридо. — И за то, что он теперь врач, он мне должен. — А, ну это его конечно успокоит, — произнёс Тимо. — Это, безусловно, всё меняет. — Уйми сарказм, дорогой. Как-нибудь уговорю, — Ридо быстрым шагом подошёл к нужному кабинету и распахнул дверь. Довольно молодой еще, но уже солидный дежурный хирург спал, положив голову на сложенные на столе руки. От звука распахиваемой двери он вздрогнул и быстро поднял голову и сонно и встревоженно посмотрел на вошедших. Глаза его округлились от взгляда на одетого в доспех вооруженного Ридо. — Ну, здравствуй, Атей, — сказал Ридо громко. Тимо закрыл за ними дверь и встал у неё, скрестив руки на груди. Доктор Атей испуганно взглянул на дверь и наткнулся на пугающий взгляд непроглядно черных глаз Тимо. Ридо с грохотом развернул стул и сел на него верхом, глядя на доктора. — Давай, вспоминай меня быстрее, я спешу, — сказал он. Атей вгляделся в лицо Ридо и его рот приоткрылся от изумления, а глаза перестали моргать. — Скачки… — произнес он. — Именно, мой пахнущий антисептиками друг! — воскликнул Ридо. — Я за долгом пришел. Доктор побледнел. — Я помню, — сказал он дрогнувшим голосом. — Я правда помню… Но у меня почти ничего нет ещё, я только вот стал полноценным врачом, хирургом… Ридо отмахнулся и поморщился. — Ну мне не грамоты твои нужны и не деньги. Мне нужна от тебя врачебная помощь. Доктор Атей мгновенно успокоился, стал серьёзен и в лице его появилась профессиональная цепкость. — Это в любой момент, — сказал он. — В чем ваша проблема? Чем я могу помочь? — Мне нужно, чтобы ты слил мне половину крови и перелил вместо нее половину человеческой, — заявил Ридо. Атей уставился на Ридо, как на идиота. — Это же вас убьёт с некоторой вероятностью… и зачем? Может быть есть другой способ… — Так, давай не будем начинать профессиональные споры, потому что я не врач и могу только по столу треснуть, а столы тут хилые. Мне нужно, причем срочно, заменить половину крови на человеческую. Поверь, я от этого не умру, я вообще бессмертный. Атей долго смотрел на Ридо очень странным взглядом и напряженно думал. — Хорошо, — сказал он, вставая. — Пройдем в процедурный кабинет. Какая у вас группа крови? — А я ебу? — ответил Ридо. — Божественная. Атей вздохнул и кивнул. Следом за доктором мрачным и полным тяжелых раздумий Ридо и Тимо прошли в кабинет, где кушетки стояли В ряд, и пропахли все стены чем-то ужасно больничным. — Здесь подождите, — серьёзный Атей двум богам тихо молвил. — Нужно мне кровь подобрать и украсть, что уж врать, из запасов. Долг я отдам, хоть проблем он мне много прескверных устроит. — Дядя, не ссы, — Ридо фыркнул, — Немного тебе я удачи Снова отсыплю, чего уж, по дружбе за честность и смелость. Атей ушел. Тимо сел на высокую кушетку и принялся болтать ногами. — Ты отчаянный, — сказал он, глядя на Ридо. — Так цель то серьёзная! — воскликнул тот. — Надо будущее спасать. Там же бар. — А скажи честно, тебя бар интересует или жизни миллиардов людей? — спросил Тимо. Ридо пожал плечами. — Ну с миллиардом людей я не знаком, а бар свой я люблю. Там музыка отличная! И барменша — просто ягодка сладкая. Но если я заодно спасу и миллиарды людей, против я, сам понимаешь, не буду. — Может стоило просто рассказать об этом старшим? — спросил Тимо. — Тут Флюстра права, — Ридо усмехнулся. — Им наплевать. Золотая эра в порядке, а больше им ничего и не нужно. Будущее их не интересует, особенно такое далёкое, как пятнадцатый век. Тимо задумался, печально вздохнул и кивнул согласно. Атея не было долго, Ридо уже собирался идти его искать, как тот вернулся со столиком на колесиках, который он вез перед собой. В ящиках столика Рибо увидел прозрачные контейнеры с пакетами с кровью. — Ложитесь, — сказал Атей и запер дверь кабинета на ключ. — Вы абсолютно уверены, что этого хотите? Вы осознаёте последствия? — Да, — ответил Ридо, устраиваясь на кушетке. — Приятель, реально, не парься на этот счёт. Со мной всё будет в порядке, я просто стану послабее на время, но мне именно это и нужно! — Как быстро его собственная кровь снова заместит перелитую? — спросил Тимо. — Объем — дня за три, — ответил Атей, доставая из коробки пакеты, — состав — до месяца. — Э, а чего она голубая? — спросил Ридо, глядя на пакет в руках у Атея. — Потому что это искусственная кровь, — ответил Атей спокойно. — Я же не знаю ни группу крови, ни резус фактор. Она полноценно заменяет кровь. До восьмидесяти процентов ею можно замещать в экстренных случаях. — А если меня в сражении ранят, из меня голубая кровь польётся что-ли? — спросил Ридо. — Вы очень оптимистично предполагаете что в ближайшие дни будете в состоянии сражаться, — усмехнулся Атей. — Он подвесил пакет над кушеткой. Сперва Ридо ничего не почувствовал. Он лежал на кушетке, смотрел на потолок. В одну его руку вливалась голубая кровь из другой выливалась красная. Жужжал моторчик в агрегате, обеспечивающий всё это перекачивание. — Ну, ты как? — спросил Тимо. — Да вроде ничего, — сказал Ридо и почувствовал вдруг, что слабеет. Это выражалось не в физической слабости. Он почувствовал, как связь его с миром, с пространством, с нитями времени слабеет, становится тусклой, размытой. Он переставал постепенно чувствовать людей, чувствовать, как распределяется удача, как сплетаются причудливо нити причинно-следственных связей. — А нет, — сказал Ридо. — Началось. Мерзкое ощущение… Как так люди живут! — Ещё не поздно послать все лесом и найти себе бар в четырнадцатом веке, — сказал Тимо. — Нет. “Ритм” неповторим. Мне нужен именно он. Он меня буквально баюкал, когда я приходил в него со своими невзгодами. Променять его на какой-то средневековый кабак? Атей сидел за столом и поглядывал на Ридо и подходил только менять пакеты и смотреть показатели на экране агрегата. — Я вижу, — сказал Тимо. — Похоже твой план работает. Ты становишься Героем. — Осталось только привыкнуть жить полуслепым и полуглухим. — Что-то не так? — взволнованно спросил Атей. — Забей. Это была метафора, — ответил Ридо. — Нормально себя чувствую. Атей вздохнул и кивнул. — А зачем вам это нужно? — спросил он. — Извините, если лезу не в своё дело. Тимо покосился на доктора неодобрительно. — Дело в том, — сказал Ридо, — что через четыре года все острова по эту сторону от Оси будут сплавлены до состояния стекла мощнейшими ядерными ударами, — сказал Ридо. Атей замер, открыл рот и побледнел, глядя на Ридо во все глаза. — И мне надо перестать быть богом, а стать просто Героем, чтобы спасти ваше будущее, — добавил Ридо. — И… — прошептал врач, — это серьёзно? — Он не врёт, — мрачно сказал Тимо. — И правда всё так. — То есть вы… действительно боги? Хотя о чём я спрашиваю! Тот выигрыш на скачках… — Атей провел ладонями по лицу. — Четыре года? Боги… Всего четыре. — Да не ссы. Я что-нибудь придумаю, — сказал Ридо. — Все-то нужно в античной древности одну войну закончить без больших жертв. — Знаете… — сказал Атей, — я всегда был атеистом. Ридо и Тимо рассмеялись. — Но я буду вам молиться, — сказал Атей. — Чтобы у вас всё получилось.