Эпос: Война четырёх царей

Ветер по-прежнему был попутным. Дирижабль летел вниз, по направлению к Оси, а островов встречалось по пути всё меньше и меньше. Мрачный Ридо стоял на носу и разглядывал Ось. Уже были видны отдельные глыбы. Ось состояла из парящих в воздухе останков прошлого мира, мира Древних богов. Арнихон, злой и мрачный стоял за штурвалом, поглядывая на Ридо, будто хотел о чем-то заговорить, но не решался. Ридо скосил на него взгляд. — Хреново вышло, — сказал он, начиная разговор, позволяя старику высказаться. — Двенадцать наших человек убили! — воскликнул Арнихон. — Вот мрази! Чуяло моё сердце, что неладно что-то. И как же Тифоно нас так на этот остров закинул-то?! — Боги не смотрят на нас постоянно, — строго сказал Ридо. — На то нам и дано право взывать к ним. А остров мы выбрали сами… — Дирижабль наш нужен им был, — сокрушённо сказал Арнихон. — Я уже потом понял. Остров же полностью от мира отрезан. Мне кто-то из этих тварей на празднике сказал что больше тридцати лет никто не прилетал из чужаков. Ридо кивнул, соглашаясь. — Да, я тоже об этом подумал. Да и на золото Марина польстились, вкупе с Аглосом. — Да и богам они не поклонялись никаким, безбожники, — сказал Арнихон. — Храм стоял пустой, без жрецов, а в самой деревне, заметил? Ни одного храма. Ридо кивнул. — Изоляция… Уничтожает культуру, — произнёс он, глядя на Ось, прищурившись. — Думаю, ближе к нашей цели, если будем ещё встречать острова населённые, там всё ещё хуже будет. Блин… всего два дня пути от Мирта, а такая дичь. — Потому что вниз летим, — проворчал Арнихон. — Чем ниже, тем хуже. Не место людям внизу. А уже тем более — ближе к Оси. Ридо кивнул и обернулся — на корме приходили в себя наглотавшиеся дыма Герои. Их устроили выздоравливать на воздухе, чтобы лучше дышалось свежим воздухом. Аурэос и Ирис лежали в обнимку и о чем-то говорили. Марин, как только сумел приложиться к бутылке, был исцелён добряком Эбрио, но сидел мрачный, глядя на спящего Ксанфа, которому было хуже всех. Тень своими травками и настойками переломил ход болезни и Ксанфу полегчало и теперь он постоянно крепко спал, восстанавливаясь. Целебное вино Эбрио помогло и всем остальным, но не в той полной мере, что Марину. “Что это было, Ридо?” — строгий голос Тимо раздался у Ридо в голове. “Пиздец это был”, — ответил Ридо. — “Нас чуть не порешила горстка обезумевших от жажды странствий крестьян”. “Это прекрасно. С тобой что было? Что за сила в тебе была и откуда?” — требовательно спросил Тимо. “А ты почувствовал?” — встревоженно спросил Ридо. “Скажи спасибо, что вы в жопе мира были и никто из богов на вас не смотрел в этот момент. Иначе вопросы бы возникли, что это за герой такой с такой силой.” “Так, а что с ней не так с этой силой?” — мысленно воскликнул Ридо. “Древняя она, чуждая уж больно. Совсем не похожая на нашу.” — ответил Тимо. Ридо фыркнул. “Тоже мне удивил. Что она чуждая, я сам понял. Поэтому и надеялся, что в Золотом городе не заметят.” “В Золотом городе не заметили. Но смотри на вас кто из покровителей твоих спутников в тот момент… И пизда тебе.” — мрачно произнс Тимо. — “Так откуда такое чудо сомнительное?” “Нашёл одного недобитого Героя древности,” — сказал Ридо, — “А может и потомка Древних. И у него одолжил. Как бы — вариантов особо не было.” “Умно, блять!” — воскликнул Тимо. — “Силу Древних использовать в открытую!” “Да хватит уже!” — ответил Ридо мрачно. — “Говорю же, ситуация такая была. Надо было спасаться. А чем вы с Эбрио и Флюстрой помочь бы смогли, когда мы заперты в горящем доме оказались?” “Твои соратники теперь знают?” — спросил Тимо. — “Что ты бог.” “Тень и Родия только меня видели”, — ответил Ридо. — “Думаю, они догадываются. Но они будут молчать. Я уверен, не беспокойся. Ты мне лучше вот что скажи. Как нам на пограничные острова попасть, те, что ко входу в Царство Синдро ведут?” Тимо помолчал какое-то время и ответил: “Когда солнце перестанет быть видно, идите на самую яркую звезду внизу. Прилетите куда надо.” “Спасибо”, — ответил Ридо. Сон — божий дар, исцеленье дающий ранений и горя. Что б за пиздец не случился — и тело и разум исправно Боль забывают, когда дни и ночи, друг друга сменяя Телу даруют здоровье, а разуму новые цели. Весь день Ридо проторчал на носу, вглядываясь в облака. Общаться не хотелось. Осталось гадкое “послевкусие” от этой бойни на острове и это чувство очень хотелось выблевать, но не получалось. Ближе к вечеру к Ридо подошел Тень, облокотился о борт рядом с Ридо и протянул ему кулёк с печёными каштанами. — Как там Ирис и Аурэос? — спросил Ридо. — Они влюблены, им всё по-барабану, — сказал Тень. — Сидят, шушукаются, хихикают. Ридо улыбнулся. — А остальные? — Остальные ужинать сели, обсуждают, чего ты один тут на носу торчишь и к нам не идёшь, — сказал Тень. — Да мне на мясо что-то даже смотреть неохота… — сказал Ридо, поморщившись. Тень усмехнулся. — Синдро будет милостив к невиновным, — повторил Тень фразу Ридо. — А мясо птичье и вкусное. Ридо заинтересованно посмотрел на Тень. — Звучит заманчиво, — сказал он. — Продолжай. — Я с самого начала знал, что ты… не из смертных, — сказал Тень. Ридо выгнул бровь. — Как? — спросил он. — Я вижу смерть, — сказал Тень. — Она стоит за каждым человеком, рядом, за плечом, наблюдает, ждёт. А у тебя… как будто лишь тень смерти. А иногда и той почти нет. А на острове, когда ты проломил стену — у тебя её и вовсе не было, никакой. — Откуда ты так много видишь и знаешь? — спросил Ридо. — Я вырос в храме Синдро. Моя мать — жрица, зачала меня от тени в жертвенном зале. Я был храмовым убийцей. Делал то, что не могли сделать войска и герои. Ридо присвистнул. — Моей матери было видение. Сам Синдро снизошел до неё и дал ей право попросить для меня о чем-либо, и она попросила, чтобы в моей жизни обязательно случилась настоящая, взаимная и естественная, не вызванная богами любовь. — Романтично, — сказал Ридо. — Весьма, — Тень усмехнулся. — Но когда мне было двадцать, я умер на задании. — Неловко вышло. А как же любовь? — спросил Ридо. — В том-то и дело. Моя мать взмолилась и задала тот же самый вопрос, и Синдро отпустил меня из царства мёртвых. А, как только я найду настоящую, взаимную любовь — я тут же туда вернусь. Так что… я мертв. Я вижу смерть, вижу умерших. Иногда вижу, что смерть готовится кого-то забрать. — Молодец твоя матушка. Тень кивнул. — Уверен, что она предвидела такой исход. — И как? Боишься влюбиться? — спросил Ридо. — Опасаюсь, — ответил Тень. — Но взаимная любовь, она только в тринадцать лет не редкость, — он покосился на Ирис и Аурэоса. Чем старше — тем реже это чудо в природе встречается. Ридо кивнул, соглашаясь. Тень посмотрел на него задумчиво. Ридо встретился с ним взглядом и вопросительно выгнул бровь. — После того, что я видел, я не могу теперь не спросить… — произнёс Тень. В его взгляде Ридо разглядел на мгновение страх. — Ты… — Давай не будем об этом, — перебил его Ридо. — И сделаем вид, что забыли о том, что было на этом острове. — Как скажешь, — произнёс Тень и отвел взгляд. — Считай, что я забыл. — Идеально, — ответил Ридо и посмотрел в сторону кормы. — Птицу жрут, говоришь. — Ага… — Тень кивнул. — Вкусно. — Надо проверить, — сказал Ридо и сунув в рот каштан из кулька направился к остальным Героям. — Ну, как вы? — спросил Ридо, подходя. — Вино есть, есть мясо — значит жизнь продолжается, — сказал Марин, поднял кубок вверх, салютуя богам, и затем пригубил из него. — Мы Родию и Тень уже благодарили, — сказала Ирис, — А тебя ещё нет. Спасибо, что спас нас, Ридэй! Я в неоплатном долгу перед тобой! — Лучше — не скажешь, — добавил Аурэос. — Спасибо, брат! — Любой из нас, имея возможность, поступил бы так же, — сказал Ридо и сел на палубу, теплую от солнца. — Нам повезло ещё, что дом каменный был, — сказал Ксанф, массируя виски. — Иначе быстро сгорели бы, не успели бы даже понять, что произошло. — Я поражаюсь лицемерию жителей той деревни, — произнёс Брант печально. — Они так привечали нас сперва… — Им дирижабль очень хотелось заполучить, — произнес задумчиво Ликеон. — Он сидел, положив руку на согнутое колено и Ридо залип взглядом на то, какой скульптурной и красивой была его поза. Взгляд Ридо скользнул по бедру Ликеона, по его плечам и встретился с сердитым взглядом царя. Ликеон не отвёл взгляд. Он явно заметил, как Ридо поедает его глазами. Ридо улыбнулся нагло и перевел взгляд на блюдо с мясом. — Мне приснился сон, что нужно просыпаться и бежать, — сказал Талестр. — Но я не смог ничего сделать… — В вино что-то было подмешано, — сказал Аурэос. — А мы потеряли бдительность. — Значит, больше не потеряем, — сказал Ридо легкомысленно и принялся за еду. — Островов всё меньше встречаем, — произнёс Ликеон. — Скоро, если верить книгам, закончится день. — Да, — ответил Тень. — Мы влетим в пространство, где властвует Древняя ночь. Там будет две луны на небе, наша и древняя, чужая, оставшаяся ещё со времён, когда миром правили Древние боги. — Это ужасно интересно! — воскликнула Ирис. — Я всегда мечтала что-то подобное увидеть. — Налюбуемся всласть, — усмехнулась Родия. — Я поражаюсь, как Ирону хватило смелости туда отправиться! Он, когда жил с нами, в Темпесе, особой храбростью и силой не отличался, честно говоря. Но потом наш дед, царь Даронт — мамин отец забрал к себе на воспитание. А он суров. И, видимо, воспитал… И это хорошо, потому что Темпесу нужен волевой, сильный царь. Иначе негоцианты и жрецы с потрохами сожрут. — У меня в голове не укладывается, — произнёс Марин, — как так получилось, что Калос, такой могучий царь, так потерял голову… — А ты видела того невольника, из-за которого весь бардак начался? — спросил Ксанф. — Да, видела, — сказала Ирис. — И как? Прекрасен как бог? — Ксанф выгнул бровь недоверчиво. Ирис пожала плечами. — Да, я бы не сказала… Ну, кудри каштановые, глаза синие, смазливое личико и тело складное. Но, ничего прям особенного. — Это точно божественное наваждение, — произнёс Ликеон. — Где-то Калос богов прогневил. — Или боги между собой Темпес не поделили. Вовсе не обязательно гневить богов, чтобы от них огрести, — усмехнулся Ридо. — Ты поосторожней. А то долбанёт ещё по нам молния, — произнёс Марин. — На правду не обижаются, — фыркнул Ридо. — Как раз на правду обижаются сильнее всего, — с улыбкой сказал Марин. Ликеон кивнул, соглашаясь. — Там внизу, — произнёс Тень задумчиво, — нет ветра. А у нас от команды двенадцать человек осталось. Придётся нам за вёсла садиться вместе с ними. — Пф… тоже мне проблема, — сказал Марин. — Полбутылочки вина и я готов грести куда угодно. Ксанф простонал. — Потом на руках мозоли будут, — сказал он. — Это не самое страшное, что мы переживали, — сказала Родия мрачно. — А весь сыр бор из-за страсти… — произнёс Ксанф с некоторой мечтательностью в голосе. — Крайне опасная хуйня, — сказал Ридо, обгрызая мясо с упитанной ножки птицы. — Страсть? — спросил Ксанф, выгнув бровь. — Ага, — кивнул Ридо. — Волков бояться — в лесу не ебаться, — ответил Ксанф. Ирис прыснула. — Терять голову всегда опасно, — произнёс Ликеон. — Это редко приводит к чему-то хорошему. Вернее, я полагаю, никогда. Это же — безумие. — Согласна, — произнесла Ирис. — Папа обезумел от страсти. Это всем очевидно. А потом и дядя Урсон. Вот уж рассудительный всегда был человек, весёлый, шутник ещё тот. А тут, блин… Война между Сагиттарией и Темпесом… В это поверить невозможно! Они, как братья были, с самой юности дружили! Это несправедливо и очень жестоко. — Боги не справедливы, — сказал Ридо. — Они просто есть и мы должны с этим считаться. — Тифоно справедлив, — сказала Ирис, — всегда. — Спорить было бы безумием, — сказал Ридо и улыбнулся девушке. — А мы знаем точно, куда мы летим-то? — спросила Родия. — Как стемнеет, на небе появится яркая звезда внизу. Вот нам — на неё и мы прилетим к островам. А на нужный остров нам указал сон Талестра, — ответил Ридо. — Там высокий горный пик и облако вокруг него, — сказал Талестр. — Будем его искать. — А если за это время царевич уже закончил там свои дела? — спросила Родия. — Тогда мне бы мудрейшая Дорма послала бы иной сон, — сказал Талестр. — Он там. — Ищет красные асфодели для мамы… — мечтательно произнесла Ирис. — Ну надо же. Это так трогательно и так красиво. Я горжусь им. — Об этом точно сложат песнь, — сказал Марин. — Сама завязка уж больно поэтичная. Ридо поморщился от воспоминаний о героических песнях, в заточении в которых провёл невесть сколько лет. — О нас — тоже, — сказал Аурэос. — Непременно, — согласилась Ирис и положила голову ему на плечо. Будто бы небо иное сменило привычное небо, Дымкой сперва заслонив всем привычное яркое солнце, Следом всем небом вокруг завладев. Незнакомые звёзды Светом холодным сияли на черном чужом небосводе. Ярко сияя звезда появилась и путь указала К тихим границам печальных владений хранителя смерти Строгого Синдро. Пол неба теперь заслоняла чернея Мира основа и Древних тюрьма — первозданная Ось Стало неловко быть громкими и неуместным веселье Нынче Героям казалось. Тифоно же власть над ветрами Здесь потерял. Парус сник и скользя по инерции тихо Аглос замедлился, остановился и стал неподвижен. — Так далеко мало кто залетал из отважных героев, — Тихо сказал Аурэос. — Увидеть своими глазами Великолепие этого неба, почувствовать кожей Свет этих звёз неподвижных — не это ли радость познанья. — Радость, героизм и познанье — это хорошо, — сказала Родия, вставая, — а за вёсла садиться придётся. Матросы снимали парус. Рычаги — “весла” прикрепили к механизму, раскручивающему пропеллеры и Герои вместе с матросами расселись, по двое взявшись за вёсла. Ирис тоже намеревалась сесть за весло, Но Арнихон, опередив её, остановил девушку и вручил ей барабан и деревянный молоточек, чтобы в него бить. — Царевна! Для вас другая задача, — сказал он. — Гребцам нужен ритм, чтобы грести синхронно. Иначе бардак будет. Ридо решительно подошел к Ликеону и сел за весло рядом с ним. — Не уверен, что будет до болтовни в процессе, — сказал он, упираясь ногами и крепче перехватывая весло. — Но я попытаюсь. — Интересно, о чём же ты собираешься говорить за греблей? — выгнув брось, спросил Ликеон. — Буду восхвалять твои плечи. Бёдра — не буду, это было бы слишком вызывающе. Но мысленно, поверь, я буду восхищаться. Ликеон нахмурился. — Ты намеренно меня бесишь? — спросил он. — Возможно, — Ридо улыбнулся ему. — Но, поверь, я желаю тебе исключительно добра и счастья. Направляемая Арнихоном, Ирис ударила в барабан. Гребцы потянули на себя вёсла. Весло поддавалось тяжело. Под кормой раздалось громкое щелканье, становящееся всё быстрее. До упора оттянув вёсла на себя, гребцы надавили на них их и те сами вернулись плавно в первоначальную позицию и снова гребцы потянули их на себя. Щелканье под кормой переросло в громкий непрерывный треск, а затем в гул и дирижабль тронулся с места. Пропеллеры громко гудели, а Аглос, рассекая неподвижный воздух понёсся быстро вниз, к цели своего пути. Грести стало легче. Ридо поглядывал на невозмутимого Ликеона, который греб, плотно сжав губы. — О чём думаешь? — спросил его Ридо. — О том, что ты невыносим и о том, что мне не терпится вернуть тебе долг в бою, чтобы больше это надо мной не висело. — Вообще, — ответил Ридо, — я, решая проблему с гневом богини Чизи, спасал своё предприятие. Это же мой личный обет — остановить войну царей. Поэтому, откровенно говоря, ты мне ничего не должен. Ликеон фыркнул. — Притянуто за уши, — сказал он. — Тогда нам придется сражаться в паре. Как бессмертные любовники, плечом к плечу, — сказал Ридо. — Тогда у тебя будет больше шансов спасти мою жизнь или честь. — Это будет тяжело, но я постараюсь это вытерпеть, — ответил Ликеон коротко. Из-за Оси выглянули две луны, осветив все вокруг холодным светом и стало хорошо видно, что Аглос приближается к раскинувшемуся под ним большому архипелагу. Арнихон сменил Аурэоса, а тот, вооружившись биноклем Марина, пошел на нос дирижабля высматривать нужную гору с облаком. — Никогда не был на пограничных островах, — сказал Ридо. — Но слышал, что здесь осталось много недобитых чудовищ древнего мира. — А люди здесь живут? — спросил Ликеон. — Очень сомневаюсь, — ответил Ридо. — Не прошедшие в Царство мертвых по каким-то причинам духи, разве что. Хотя где-то тут вытекают из Царства мертвых и ручей жизни и ручей молодости. Возможно вернувшие себе плоть в источнике жизни и живут где-то тут… Не уверен правда, что тут есть чем питаться… Ну, кроме чудовищ. — Не слышал раньше ничего про ручьи молодости и жизни, — удивлённо ответил Ликеон. — Значит я поделился очень тайными знаниями, — сказал Ридо и Ликеону подмигнул. — Я вижу его! — крикнул радостно Аурэос. — Я вижу нужный нам остров! Снижаемся!