Эпос: Война четырёх царей

Лёгкий и быстрый летел, паруса ветром свежим наполнив, Аглос стремительный, Темпес войной увлечённый оставив. Был благодушен Тифоно суровый, и ясное небо Куполом звёздным раскинулось над головами Героев. Радуйтесь боги! Прекрасная Ирис — Героя невеста И Аурэос — жених окрылённый за руки держались, Глядя друг другу в глаза опьянённые сладкой любовью. И покровитель невесты Тифоно был к ним благосклонен. Ридо уставший, вином утолив и печали и жажду Крепко уснул в гамаке, пожелав так проспать до рассвета. Хмурый стоял Ликеон, погруженный в тяжелые мысли О благородстве и долге, на палубе под звёздным небом. Ридо снился сон. Он оказался в маленькой горной долине. Под ногами, как ковер все пространство долины покрывали маленькие синие цветочки с пятью острыми лепестками. Ридо таких не видел раньше. Долина была синей от цветов на над головой было такое же синее небо. — Не удивляйся, — раздался позади молодой и насмешливый голос. Ридо обернулся и увидел высокого и атлетичного черноволосого парня. На нём был легкий кожаный доспех, а за спиной крепился длинный и очень с виду старый костяной лук. Глаза у парня были синие как небо и цветы и улыбались. Ридо выгнул бровь, вглядываясь в черты лица незнакомца. — Илиту? — спросил он удивлённо. — Хорошо, что узнал, — сказал тот. — Я вспомнил, каким я должен быть. Мне становится лучше, приходят воспоминания. Ридо оценивающим взглядом окинул ладную фигуру парня, его загорелые плечи и усмехнулся. — Так намного лучше, чем та серая моль. Илиту рассмеялся. — Нравится пейзаж? — спросил он. Ридо огляделся ещё раз. — Красиво, — сказал он. — Это реальное место? — Возможно, — ответил Илиту. — Только я не помню, где это и не знаю, существует ли оно до сих пор. — А как давно ты в заточении? — спросил Ридо. — Понятия не имею. Илиту подошел к Ридо и неспешно пошел, ступая загорелыми ногами в сандалиях и котурнах по цветам. Ридо медленно пошел рядом с ним. — Наверное, давно, — сказал Илиту, щурясь от солнечного света. — Как измерить, если я мало что помню. — Так ты — бог? — спросил Ридо. — Не думаю, что я имею отношение к тем, кто сидит в Золотом городе. Думаю, я был рожден на земле, а не в божественных дворцах. Сила моя — другой природы. Она не божественная. А я начал её чувствовать, она у меня есть. Правда тратить на не что. Разве что на вот эти сны. Хочешь поделюсь? — Илиту рассмеялся. — Звучит слишком заманчиво, чтобы быть бесплатным, — сказал Ридо, разглядывая профиль Илиту и его красивый нос с высокой переносицей. Илиту фыркнул и наморщил нос. — Я заточен в звезде. Ты — мой единственный собеседник. Чего большего я могу от тебя хотеть? — О… Моя фантазия нарисовала целый список. Значит боги тебя заточили? — спросил Ридо. — Ну… а кому это ещё по силам? — Илиту пожал плечами. — Кстати ты выяснил, что за наказание полагается богу за убийство бога? Ридо хмыкнул. — Я выяснил, что это великое преступление, но до обсуждения положенного наказания мы не дошли. Доказательств нет. Я не стал расспрашивать подробнее. Прадед он… сложная личность. — А в чём сложность? Ридо задумчиво посмотрел под ноги и обратил внимание на странную и забавную деталь. Его тень падала вперёд, а тень Илиту — назад. Будто для них светили разные светила. — Я его правнук, — сказал Ридо. — И сын Ордо. Поэтому я живу в Золотом городе, вроде как, потому что Ордо признаёт меня сыном, — Ридо хмыкнул, — попробовал бы он не признать, урод… Но он, тем не менее, не муж моей матери и на союз этот, которого и не было, к слову, Синдро разрешения не давал. Поэтому Синдро может в любой момент затребовать у Ордо отдать меня ему. Синдро трепетно относится к детям, внукам, правнукам, ну и так далее… А если Синдро потребует, Ордо вообще задумываться не станет. Выпнет меня в Царство мёртвых. А я не хочу туда. Там тоска смертная… И выбраться оттуда совсем не так просто, как из Золотого города. — Да и из Золотого города ты, как я понял, выбрался очень хитрым способом и отнюдь не простым, — сказал Илиту. Ридо усмехнулся. — Ну да… спасибо медицине пятнадцатого века. — Тебе нравится? — спросил Илиту, скосив на Ридо взгляд черных весёлых глаз. — Быть человеком, общаться с ними? — Иногда, — сказал Ридо, — мне становится не по себе от осознания своей хрупкости, их хрупкости, уязвимости соратников. И тогда меня переполняет восторг от того, как смело и нагло такие хрупкие, мимолётные создания вершат судьбы, свергают царей, побеждают чудовищ, меняют будущее. Отвечая на твой вопрос — да. Мне нравится. Но быть отрезанным от своей силы и божественной природы иногда… не очень комфортно. — Я серьёзно, — сказал Илиту, — если вдруг очень нужно будет, я поделюсь. Моя сила не божественная, её не заметят в Золотом городе и не найдут тебя, если ты станешь её использовать. Ридо кивнул, ничего не обещая и не уточняя. — Значит Тэнэбра останется безнаказанной? — спросил Илиту тем временем. Ридо фыркнул. — Я настучал на неё прадеду, — сказал он. — Он, конечно, без доказательств тоже не придёт и не покарает её так, как она того бы заслуживала, но я убежден, что у неё настали не лучшие времена. Синдро отомстит, а я готов в любой момент помогать ему в этом. — Думаешь задумает какую-нибудь интригу? — Илиту фыркнул. Ридо посмотрел на него неодобрительно. — Не фыркай. Это жене деревенского старосты можно в морду дать. А к Тэнэнбре без интриг не подберёшься. Слишком со многими поссоришься. Вокруг неё самые сильные богини — её дочери, без одобрения которых никакие дела не делаются на земле. Адоро, Прэда, Ора. Но… Фрато вот, мудила, уже превратился в мраморную колонну. И очень надеюсь, что простоит в ней так долго, что все забудут о том, почему она там стоит. — Я, похоже, очень далёк от политики, — сказал Илиту. — Кем бы я ни был, я точно не был интриганом. — Или был, но очень хреновым, — сказал Ридо. — Что объясняет, как ты оказался заточённым в звезде. Думаю, что ты обладал силой Древних. Был потомком какого-нибудь из древних чудовищ и это дало тебе силу и, может быть даже бессмертие. Героем, или царём, а может и ученым, хрен знает. А потом боги тебя заметили и упрятали от беды подальше. У них монополия на чудеса, они терпеть не могут, когда что-то чудесное происходит в мире без их вмешательства. Илиту с любопытством посмотрел на Ридо и криво усмехнулся. — Звучит печально и обидно. — Проигрывать всегда обидно, — ответил Ридо. — Уж поверь, я в этом разбираюсь. Илиту слегка толкнул Ридо плечом. — Не хандри, — сказал он. — Жить — прекрасно! — Сам не хандри, — ответил Ридо и толкнул Илиту в ответ. Илиту рассмеялся и, вдруг, ловко поставив Ридо подножку повалил его на траву и повалился вместе с ним. Ридо возмущенно охнул и, схватив Илиту перекатился с ним, подмяв его под себя и навис над ним. Илиту смеялся, Ридо тоже. — Тебя сейчас разбудят, — сказал Илиту, глядя Ридо в глаза. — Потом продолжим. Ридо удивлённо посмотрел на собеседника и проснулся. — Чуешь запахи божественной кухни? — спросил Марин, нависая над гамаком Ридо. — Этот аромат мяса на углях? Ридо проморгался, глядя на Марина недоумённо. — Чего? — спросил он. Марин рассмеялся. Он уже был слегка поддат. — Пошли есть, — сказал он. — Уже утро! — А…. — Ридо потянулся, качнулся и ловко вылез из гамака, умудрившись не упасть. На палубе, пользуясь хорошей погодой, умеренным ровным ветром и плавным ходом дирижабля, матросы жарили на углях мясо в глиняной жаровне. Потягиваясь, Ридо вышел на палубу. На нём был черный короткий хитон с золотистой окантовкой и широкий кожаный пояс с сумкой. Доспехи надевать Ридо не стал. На корме, прямо на нагретых солнцем досках пола расположились Герои, расставив на палубе кубки и блюда с едой. — Как спалось? — спросил Ридо, подходя. — Отлично! — воскликнула Ирис. — Правда я чуть не упала из своего гамака ночью. — Гамак — лучший блюститель нравственности, — сказал Марин назидательно. Ирис быстро наклонилась в его сторону и хлопнула его ладонью по бедру. Марин ойкнул. — Лучший блюститель нравственности — это маленький дирижабль, — сказал Ксанф. — Без отдельных кают. — Э! Не нравится дирижабль, лети сам, гордая птица! — воскликнул Марин. Ксанф посмотрел на него томно и чмокнул губами. — Я попросил Арнихона приглядываться к островам, проходить к ним поближе, — сказал Аурэос, — и выглядывать храмы Тифоно. — Ну в каком-нибудь крупном городе точно будет храм Тифоно, — сказала Родия. — Мы летим вниз, — пояснил Марин. — Довольно резко снижаемся. Тут не будет крупных городов и больших островов. — Царство мертвых находится внизу? — спросила удивлённо Ярость. — Да, — ответил Тень. — У самой Оси, там где заканчивается солнечный свет. — А не опасно лететь к самой оси? — спросила Ярость. — Там же зло… — Оно же заточено, — ответил Тень. — В Царстве мёртвых находится дверь, за которой в Оси заточены древние боги. Дверь — это метафора, я полагаю. Но Царство мертвых граничит с Осью и темницей Древних богов. Ридо взял с блюда горячее мясо и вонзил в него зубы. Было вкусно. Он жевал, внимательно слушая разговор и гадал, откуда Тень так много знает про Царство мёртвых. Ликеон сидел молча, вытянув красивые длинные ноги и поглядывал на небо, не участвуя в разговоре. Ридо поймал на себе его короткий взгляд, но Ликеон тут же невозмутимо отвел глаза. — Я медведь всё-таки, — сказал Брант, увлечённо обкусывая мясо с косточки. — Я люблю мясо. Я даже сырое мясо люблю… Оно вкусное. — Сырое мясо — это дело! — согласилась Родия. — Понимаю. — Талестр, а ты почему не ешь? — спросил Ридо. — Я к ритуалу готовлюсь, — сказал Талестр. — Нужно отблагодарить мудрейшую Дорму, а для этого мне нужно будет сегодня на ночь сжевать особенные травы… И мне весь день нельзя есть. — Бедный… — посочувствовала Родия. — А пить то можно? — Можно, но только воду, — сказал Талестр. — Мне не сложно. Мне не впервой. — Найдём остров с храмом, — сказал Марин, поглядывая на Ксанфа, — остановимся там отмечать свадьбу. Переночуем на твердой земле, под крышей и со стенами. Ксанф улыбнулся Марину загадочно и многообещающе. Ирис, улыбаясь, прижалась плечом к плечу Аурэоса, с которыми рядом сидела и тот посмотрел на неё влюблённо. Ридо посмотрел на них, таких пьяных от переполняющих их чувств и подумал о том, что сам никогда не влюблялся. Может быть оно и к лучшему. Влюблённый бог, это катастрофа и для окружающего мира, и для окружающих богов и для него самого. Но всё же… Стало немного завидно. — О чём думаешь? — спросил Аурэос, поймав взгляд Ридо. — С таким задумчивым взглядом на меня смотришь. Ридо улыбнулся. — Думаю о том, что если бы я влюбился, то натворил бы грандиозных бед. Но не исключено, что рано или поздно такое произойдёт и тогда — разбегайся. Пиздец неизбежен. Ребята рассмеялись, все, кроме Тени. Тот сдержанно улыбнулся и, как показалось Ридо, даже напрягся. — А тебя не прельщают перспективы любви? — спросил у него Ридо. — Если я влюблюсь взаимно и счастливо, я умру, — сказал Тень серьёзно. — От этого ещё никто не умирал, — с улыбкой ответила Ирис. — Тогда я буду первым, — сказал Тень серьёзно. — Это моё проклятье. — Ой… — Ирис поняла, что Тень не шутит и смутилась. — Прости… Тень пожал плечами. — Это данность, — сказал он. — Вам наверное сложно это сейчас представить, но можно жить и без любви. И неплохо. — Я поклялся быть верен своей богине, — сказал Талестр. — И любить только её. И, если вдруг я почувствую влечение к кому-то, я знаю, какими травами избавиться от этого чувства. Ксанф закатил глаза, но промолчал. — За разнообразие чувств и обязательств, — сказал Ридо и поднял кубок. Все пригубили вино и повисла пауза. — Раз мы начали говорить страшные и странные вещи про любовь, — сказала Ярость, — то я тоже могу. Если я кого-то поцелую — он сойдёт с ума. Это моё проклятье. — Ого… — Ксанф с уважением посмотрел на девушку. — Это мрачно и красиво. — Любить можно и без поцелуев, — сказал Марин и улыбнулся. Ярость посмотрела на него удивлённо, а затем, видимо, признавая его правоту, улыбнулась. — Я люблю девушек, — сказала Родия. — И влюбляюсь, в среднем, раз в год. Месяца на полтора-два. Во всё остальное время — я нормальная и спокойная. А вот когда влюбленная… Я однажды похитила возлюбленную. Было… короче жесть была, но все выжили. Ридо присвистнул. — А ты, Ликеон? — спросил он у царя. — Был влюблён? Ликеон перевел рассеянный взгляд на Ридо и нахмурился. — Ты был влюблён? — пострила вопрос Ридо Ирис. -Ликеон выгнул бровь, а затем усмехнулся. — В детстве, — сказал он — В верховную жрицу Оры, богини золота. Мне было восемь, а ей около сорока. Я признался ей в любви, а она мне подарила золотую монету. Ридо рассмеялся, остальные — тоже. — Это так трогательно, — сказала Ирис. — А что потом стало с монетой? — спросил вдруг Ридо о заинтересовавшей его мелочи. — Хм… — Ликеон усмехнулся. — Я её хранил и носил с собой в поясной сумке, разглядывал ей регулярно и очень любил. А потом как-то отец присутствовал на моем уроке и ему понравилось, как я отвечал учителям и он дал мне золотую монету. Я был очень горд и, не подумав, положил её в поясную сумку и тем же вечером с ужасом понял, что теперь не могу отличить монету, данную мне жрицей от монеты, данной мне отцом… Я был в драме и страшно страдал несколько дней, а потом я пошел в Храм оры и принес обе монеты в дар богине, чтобы перестать терзаться. — Мудрейше! — воскликнул Марин. Ликеон склонил голову, прижав ладонь к груди. Ветер попутный и сильный сопутствовал юным Героям Что направлялись всё ниже и ближе к таинственной Оси Что днём скрывает Луну, за которую каждый день Солнце Вечером прячется, свой ежедневный обход совершая. Аглос летел мимо маленьких и позабытых богами Дальних, чудных островов, каждый раз подлетая поближе Чтоб разглядеть можно было стоит ли там у поселения Храм бога бурь грозного повелителя неба — Тифоно. И, наконец, на второй день пути ближе к вечеру дивный Маленький остров скалистый покрытый зеленой травою С храмом Тифоно старинным на скальном высоком уступе Взглядам героев предстал, велико было их ликованье. У подножья скалы, на вершине которой стоял храм располагалась красивая деревня, вокруг которой раскинулись поля и сады. Все собрались на палубе, глядя на открывающийся живописный вид. — Вот! Вот это место где мы поженимся! — воскликнула Ирис, — Как оно прекрасно! Аурэос закружил её и они встали, обнимаясь, смотреть, как приближается берег. Дирижабль завис на окраине деревни. Матросы спустились на верёвках и закрепили Аглос, привязав канатами к деревьям. Деревенские жители, удивлённые и напуганные, бежали кто к дирижаблю, кто от него. — Люди, радость! — крикнул громко Марин, стоя на носу судна и расставив в стороны руки. — Мы к вам с миром и весельем! Мы свадьбу играть будем! Ридо рассмеялся и кинул взгляд на Ликеона. Тот, облокотившись на борт разглядывал людей, останавливающихся у дирижабля, задрав головы. Арнихон отправил матросов на землю объяснить местным, что за цель у путешественников и удостовериться, что те настроены не враждебно, а Ридо подошёл к Ликеону. — Идеальное место для свадьбы, — сказал он. — Как думаешь? — Идеальное место для свадьбы — храм в родном городе, на украшение которого к празднеству отец и мать дали денег, — усмехнулся Ликеон. — Но это — красивое и романтичное место для свадьбы, тут не поспоришь. — Сам Тифоно, похоже, нас сюда привёл, — сказал Ридо. — Ой ли? — Ликеон усмехнулся. — Не стоит додумывать за богов. — Что-то ты мрачен весь день, — произнес Ридо, глядя на Ликеона искоса. — Вчерашнее мясо впрок не пошло? — Ликеон посмотрел на Ридо и столкнулся с ним взглядом. — Я, вероятно, в долгу перед тобой, — сказал он. — Я бы хотел о таких вещах знать точно, а я могу лишь догадываться. — Если тебе это важно, то да, — ответил Ридо, — в долгу. Но ты этот долг отплатишь. Нам ещё ой какое неспокойное странствие предстоит. Ликеон усмехнулся и кивнул. Дирижабль подтянули ближе к земле и матросы скинули верёвочную лестницу. Марин был щедр, хотя в деревне, отрезанной от большого мира деньги были ценностью относительной. Но, тем не менее, жители приняли известие о свадьбе с радостью и принялись обставлять и украшать для гостей большой одноэтажный дом у подножия утёса. Когда-то в нём жили жрецы, а теперь он пустовал. Во внутреннем дворе дома накрывали столы, вешали венки, украшали всё луговыми цветами. Тем временем Герои направились по каменистой узкой дорожке, огибающей утёс, к его вершине, туда, где возвышался храм бога бурь, покровительствующего Ирис и её семье Тифоно. Ридо шел и думал, что брак, заключаемый в этом храме — сродни принятию Аурэоса в семью. Ирис, как бы приводит жениха в божественный дом и говорит богу — смотри, вот он — мой избранник. И, судя по попутному ветру, что сопровождал Героев всю дорогу, Тифоно этот избранник нравился. Осталось ещё, чтобы Фортоса унесло ураганом, чтобы этот брак перестал быть скандальным… Храм, открытый всем ветрам, величественный возвышался на вершине скалы. Статуя, изображающая бога бурь с молнией в руке возвышалась на пьедестале, а перед ней стояла каменная жертвенная чаша. Весь храм состоял только из шести лаконичных колонн и свода над ними. Ирис была в голубом хитоне и с венком на голове, а Аурэос в белом, в доспехе и со скилоном — перед богом бурь показаться без доспеха и оружия было стыдно. Краснеющее солнце уже коснулось Оси. Небо было ясным и изумительно красивым. Ирис сама положила угли в жертвенную чашу и разожгла их. Под её рукой они вспыхнули мгновенно. Друзья остались стоять вокруг храма — к статуе подошли только невеста с женихом. Их брак был их таинством, их личным обменом клятвами между собой в присутствии бога. Взявшись за руки, они встали на колени перед статуей и поклонились, а затем, поднявшись, подошли к чаше. Ридо стоял и с улыбкой наблюдал за простой, но такой величественной церемонией. Ветер свистел в ушах и он не слышал, что говорили друг другу Ирис и Аурэос. Они стояли, взявшись за руки и смотрели друг на друга. Затем они развернулись к чаше и опустили в неё листки бумаги с написанными на них клятвами. Жертвенный огонь вспыхнул и взвился до самого свода храма. Бог принял клятвы влюблённых и их брак, отныне, был заключён. Пиршество славное рядом с утёсом устроили гости, Вина и старые и молодые, хмельные все пили Музыкой местной, веселой, простой развлекали героев Местные жители, все как один приглашённые Ирис. Ирис прекрасная и Аурэос плясали, смеялись И целовались без устали. Весело все пировали И молодые супруги и юные наши герои Тоже плясали с красотками юными местной деревни. Аглоса так же команда резвилась пила и плясала, Строго матросам своим повелел Арнихон, чтоб почтенье Девам они выражали и пальцем не тронули чтобы. И деревенских горячих парней чтобы не задирали. Ридо напился. Молодое местное вино было сладким, слегка кололо пузыриками нёбо и пить его можно было до бесконечности, но голову оно кружило — о боги! В приготовленном для гостей доме Ридо, пошатываясь, дошел до комнаты, которую делил с Родией и Тенью и упал, раскинув руки на пышную мягкую перину, наполненную душистым сеном. — Я ужралась, — призналась Родия, разбуженная Ридо. — И я… — улыбаясь, сказал Ридо. — И мне та красотка с ромашками в волосах все ноги оттоптала. — Это потому что ты ей не понравился. А я ей понравилась, — пробормотала Родия. — Везет вам, — сказал Тень. — А я вот напиться не могу. — Совесть не даёт? — Родия хохотнула. — Нет, — ответил Тень. — Природа. Ридо вздохнул и закрыл глаза и сразу же провалился в сон. — Я пьян! — заявил громко Ридо, оказавшись снова в синей от цветов долине. — Очень здорово, что я пьян даже во сне! За спиной раздался смех. Ридо обернулся и увидел Илиту. — Веселился? — спросил тот. — Ещё как! — ответил Ридо довольно и сел на землю. — Голова кругом идёт. О, я еле сдержался, чтобы не схватить Ликеона за его царственную, упругую жопу! Илиту, смеясь, сел напротив Ридо. — Думаешь он был бы сильно против? — О… Ты не понимаешь! Он же царь. А я с его точки зрения какой-то непонятный шляющийся со странными целями Герой. Цари, если и дают кому подкрасться к своему афедрону, то только богам, вот же ирония! Илиту расхохотался. — И ты с этим смирился? — спросил он, глядя лукаво. Ридо фыркнул. — Да как же! Держи рот шире! Он будет моим. Он мне уже должен за то, что я отмазал его перед богиней. — Думаешь во искупление этого долга он даст? — спросил Илиту. — Дал бы при грамотном давлении, но мне не нужна его ненависть, — сказал Ридо. — Я дам ему этот долг отплатить, дам ему спасти мою жизнь. Но он же умный. О, ты не представляешь, какой он умный. Он будет в глубине души понимать, что я позволил ему меня спасти. И долг вроде бы как будет оплачен, а он будет чувствовать, что я снова сделал ему одолжение. — Странные у тебя методы ухаживания, — Илиту усмехнулся. — А что тебе это даст? — Он очень хорошо себя контролирует. Он все время в ледяной маске. К нему не подступиться, не спровоцировать его на глупость. Он правит своими чувствами, как настоящий жёсткий царь. А я хочу расшатать его, вывести из себя, чтобы он сорвался, чтобы закричал, заорал на меня благим матом, чтобы открылся и вот тогда я смогу до него дотянуться. Это игра вдолгую, но такого, как он, быстро и не заполучить. — А ты коварен, — Илиту рассмеялся. — А потом? Когда получишь то, что хочешь? — А потом я помогу ему заполучить своё царство, чтобы он там поставил мне храм, — признался Ридо. — Я ответственный. Я царей после одной ночи не бросаю. — А если влюбишься? — спросил Илиту. — Я? — Ридо удивлённо поднял брови. — Ну… Лучше бы Ликеону молиться, чтобы этого не произошло. Безумный от любви бог безумия это слишком… безумно. — Ридо, — Илиту сдвинул брови на переносице. — Тебе надо проснуться. Ридо удивлённо посмотрел на Илиту. — Просыпайся! — сказал Илиту резко. — Прочь из сна! Ридо почувствовал вдруг головную боль и резь в горле и нехватку воздуха и мучительно закашлялся, перевернувшись на живот. Он продрал глаза и увидел висящий в комнате тяжелый сизый дым. Жар обжигал лицо, за окном полыхал и трещал огонь, полыхал огонь и за дверью, там, где выстланый деревом был коридор, соединяющий комнаты. Только каменные стены не горели. Ридо, кашляя до слёз, встал на колени и принялся трести Родию, та зашевелилась и начала содрогаться от кашля, а Ридо перегнулся через неё и с силой хлопнул по лицу Тень. — Бля, что? — успел проговорить он, прежде чем и его начал душить кашель. Ридо, сжав зубы, поднялся на ноги и рванул было к коридору, но огонь в нём был повсюду. Невозможно было пройти. Ридо ринулся к окну. За ним что-то горело. Что-то было навалено снаружи, у окна и полыхало ярким пламенем. — Блять, — прорычал Ридо и плечом толкнул каменную стену, та, что не удивительно, даже не дрогнула. Вскочили Родия и Тень. Родия первым же делом с рычанием ударила по стене ногой и отпрыгнула, не добившись результата. “Илиту!” — мысленно крикнул Ридо. — “Ты говорил про силу. Она мне очень нужна! Прямо сейчас!” “Бери” — раздался голос Илиту в голове и Ридо почувствовал, как странная, тусклая, непривычная прохладная сила хлынула в него, наполняя тело и разум могуществом. Он почувствовал, как мир обретает довольнительные объем и краски. Он почувствовал, как задыхаются его друзья в комнатах дальше по коридору. Зарычав, Ридо плечом ударил в стену и камни, что много веков лежали один на другом не колыхнувшись, рассыпались, как детские кубики. Родия и Тень выскочили вместе с ним на улицу и в тот же момент горящая крыша упала туда, где они только что стояли. Всё здание было по периметру обложено хворостом и дровами. Голыми руками расшвыривая горящие поленья, Ридо расчистил подступ к следующему окну и выворотил камни под ним наружу. — Доставайте их! — крикнул он Родии и Тени и побежал к следующему окну. Его хитон сгорел, а тело покрылось копотью. Он не мог просто разрушать стены. Тогда горящая крыша упала бы на лежащих без сознания внутри здания, поэтому приходилось выворачивать огромные камни из стены под окнами, там, где они не влияли на опоры крыши. Родия и Тень выносили на улицу задыхающихся друзей. Разметав горящие поленья у последнего окна и разрушив частично стену, Ридо побежал во внутренний двор, где оставалась спать под открытым небом команда. Уже светало. Венки из полевых цветов, освещенные огненным светом лежали на столах. Матросы, часть из них, лежали, не двигаясь на земле. Ридо подбежал и почувствовал запах крови. Ближайший матрос лежал, глядя широко раскрытыми глазами куда-то вверх, а шею его пересекала полоса тёмной крови. Ридо взревел чудовищным голосом. Он окинул взглядом лежащих — часть из них были мертвы, часть — мертвецки пьяны, а, быть может, и опоены чем-то подмешанным в местное вино. Глаза Ридо заволокло тьмой. Он поднял взгляд и увидел крестьян с вилами и серпами, что недавно веселились на свадьбе, а сейчас стояли и смотрели, как горит подожжённый ими дом. Скилон Ридо был на дирижабле. Да ему и не нужен был скилон. Он схватил стол и с криком швырнул его в людей. Стол пролетел, как брошенный снаряд и врезался в стоящих, не ожидавших подобной силы от пьяного, голого, безоружного гостя. Раздались крики и крестьяне побежали врассыпную. Ридо прыгнул, пригнувшись, как зверь, этим нечеловеческим прыжком он пересек внутренний двор и оказался среди людей. Он мог заставить их убивать друг друга сейчас, но он не хотел. Он хотел убить их всех сам. Вилы ткнулись ему в живот и ударились, как о камень. Ридо поднял взгляд на смельчака, пытавшегося насадить его на деревянный сельхозинвентарь. Зарычав низко, страшно, Ридо схватил вилы за древко и, вырвав из рук мужчины, всадил их в живот стоящего сбоку парня с серпом. Серп Ридо выхватил и, сломав пальцы еще одному — завладел вторым серпом. Керамические серпы вспыхнули в его руках черным огнём, увеличились в размере и Ридо ринулся в атаку. Раздались истошные крики, мужчины кинулись врассыпную. Ридо метался, как хищник, вылавливающий мелкую добычу. Он не пропускал ни одного. Он доставал из из кустов, сдергивал с деревьев, он рубил, рубил, рубил. Когда рядом с горящим домом не осталось крестьян, Ридо вышел на пригорок за домом и встал, глядя на деревню. К нему подошли Родия и Тень и встали рядом с ним. Они были в саже. Родия смотрела на Ридо восторженным взглядом, а Тень был абсолютно спокоен. У Родии в руках был острый деревянный кол, а у Тени — нож. — Наши пока все живы, но в себя не приходят, — сказал Тень негромко и без выражения. Ридо почувствовал, как сердце разрывается от волнения и страха за друзей. — Как думаете, — произнёс Ридо, постаравшись, чтобы голос его не звучал как громовые раскаты. Не очень получилось. — Виноваты ли те, кто остался по домам ждать, когда вернутся их мужчины, ушедшие казнить гостей? Кто веселился весь вечер с нами, а теперь ждёт, когда нас всех порешат. — Невиновные там тоже есть, — сказал Тень. — Они хотели убить тех, кто пришел к ним с миром. С праздником. Со свадьбой, — сказала Родия. — К невиновным Синдро будет милостив, — сказал Ридо и пошел к деревне. Родия и Тень двинулись за ним следом. Ридо не хотел, чтобы придя в себя Ирис видела то, что случилось о островом. Он сам не понимал почему именно Ирис он не хотел этим травмировать. В ручье текущем через деревню Ридо, Родия и Тень молча смыли кровь и копоть с тел. С мрачным, шатающимся Арнихоном и оставшимися в живых матросами, многие из которых еле держались на ногах, они подняли наглотавшихся дыма друзей на палубу. Ярость начала уже приходить в себя. Она кашляла, хватая судорожно воздух, лёжа на животе. Ксанфу было совсем плохо. Его тело было горячим, он едва дышал. Тень убежал в трюм и вернулся со своей сумкой и принялся тут же на палубе смешивать какие-то порошки и мази. Ридо, обнаженный и выбившийся из сил побрел в трюм одеваться. Сила, данная Илиту, закончилась и Ридо ощущал опустошение. И физическое и душевное.