Танго на осколках

Мне было восемнадцать, и я был молодым, привлекательным парнем. У меня были длинные светлые волосы, которые я обычно собирал в хвост, карие глаза и очки. Особенностью, которую я унаследовал от отца, были пятна витилиго, но они находились только на теле. В подростковом возрасте я очень стеснялся этих пятен и всегда носил одежду с длинными рукавами. В детстве же я не испытывал никакого стеснения и носил футболки, рубашки с короткими рукавами и шорты . Мне очень нравился мой коричневый корсет, который, как мне казалось, подчеркивал мою фигуру. Это было необычно для юноши в наше время, но особо никто замечаний мне не делал. С ранних лет я старался не проявлять свои чувства, предпочитая сохранять невозмутимость, сдержанность и серьезность. Это часто ставило моих одноклассников в тупик, они не знали, как начать со мной диалог. Еще одной моей привычкой было красить глаза сажей, чтобы придать им выразительность. Однажды, когда я полез за сажей в камин, отец заметил это и громко крикнул: «Энтони!» От неожиданности я ударился затылком о камин и испачкался сажей. Мама долго смеялась надо мной, а отцу стало стыдно. В один из летних дней, после успешного окончания школы с высокими оценками, я принял решение сообщить родителям о своём желании поступить на семинарию. Этот шаг дался мне нелегко, но я всё же решился. Первым, кому я рассказал о своих планах, стала мама. Собравшись с духом, я осторожно спустился с верхнего этажа, где она находилась у камина, попивая красное вино. Это был подходящий момент, чтобы объяснить ей, что служение священником не означает бедности и безбрачия, и что я не намерен опозорить нашу семью, оборвав род Джекиллов. Я медленно подошёл к свободному креслу у камина напротив матери. Она взглянула на меня с тревогой, словно я нарушил её покой. Я не стал медлить и сразу же заговорил: – Мама, я всё же решил, что хочу поступить на семинарию. Понимаю, вы всегда мечтали, чтобы я стал учёным, но это мой выбор. Я уже не маленький мальчик, и это моё решение, – сказал я с решимостью и серьёзностью в голосе и взгляде. Глаза матери расширились от удивления. – Нет, ты не поедешь на семинарию! Мы с твоим отцом столько сил вложили, чтобы ты стал учёным! – её голос звучал яростно и раздражённо. Я слегка прищурился и ответил: – Ты ведь знаешь, как я всегда мечтал стать священником. Плюс, я буду «белым монахом», которому позволено видеться с семьёй и жениться. – Мое раздражение усилилось. Она встала и наклонилась ко мне. – Я не позволю этому случиться! Ты будешь жить в нищете и опозоришь всю нашу семью. Как отец будет смотреть тебе в глаза?! О, я даже не представляю, как ты додумался до такого! Это же просто стыд! Иди в свою комнату, ты мне противен! – Ее серо-голубые глаза вспыхнули от гнева ярким пламенем, а черные волосы чуть не встали дыбом. После этих слов я молча поднялся к себе. Поднимаясь по лестнице, я услышал, как отец прибежал на крики матери и спросил: – Дорогая, что здесь происходит? – удивлённо глядя на Валнессу, сказал Генри Джекилл. – Генри, как же хорошо, что ты здесь! Ты даже не можешь себе представить! Наш сын решил уйти учиться на эту проклятую семинарию! Это же какой позор! Он же просто умрёт в нищете, мы столько всего для него сделали, а он так поступает! Поговори с ним! – не унималась мать. Отец посмотрел на неё с недоумением, подошёл ближе и сказал: – Валнесса, это его решение и право. Я не собираюсь навязывать ему то, что ему неинтересно. Если ты не смогла устроить свою жизнь, не разрушай её для нашего сына. – В голосе Генри звучала твёрдость и серьёзность. Когда я случайно услышал это, я подумал: «Вот он, мой триумф!» Но в то же время мне стало жаль маму, ведь она не виновата в том, что её жизнь сложилась именно так. Я чуть не попался на глаза отцу, когда он начал оборачиваться в мою сторону. Я быстро ретировался и заперся в своей комнате. Прошло несколько недель с момента нашей ссоры с мамой. Я обратил внимание на то, что она проявляет особую реакцию на разговоры о религии и церкви. Это показалось мне странным. Каждый раз перед едой мы вместе читали молитву. Но однажды я заметил, что мама странно улыбается во время молитвы. В её лице было что-то пугающее и загадочное. Я решил поговорить об этом с отцом, но он отмахнулся и велел: «Не выдумывай, Энтони, и не смей говорить плохо о своей матери». Я действительно не выдумывал, я просто хотел понять, почему мама так себя ведёт, но все мои попытки оказались безуспешными, и я оставил эту мысль. Я был занят поступлением на семинарию, что вызывало у меня сильное волнение. Мама всё ещё не одобряла мою идею, хотя отец, в конце концов, разрешил мне поступить, ведь это было моё решение. Я решил поделиться новостью с Ричардом Энфилдом, что мне предстоит учиться шесть лет и, к сожалению, мы не сможем видеться. Ричард старше меня на семь лет. В детстве он часто играл со мной, рассказывал истории и давал советы, и теперь мы с ним лучшие друзья. Я сел за стол, взял бумагу и перо и начал писать письмо. В нём я пригласил Ричарда на встречу в субботу на Кавендиш-Сквер, чтобы обсудить важное дело. Подписав письмо, я запечатал его в конверт и стал ждать, когда придет почтальон. Прошло два дня, и в дверь наконец-то постучали. Я быстро вышел с письмом и отдал его почтальону, который, вручив моему отцу ящик с химическими реагентами, ушёл. Я стал ждать встречи. Прошло ещё несколько дней, и настало время для встречи. Я собрался, сделал хвост на голове, накрасил веки и отправился на Кавендиш-Сквер. Родители не знали, что я ухожу, они были заняты своими делами. Когда я пришёл, Ричард уже ждал меня. Он, как всегда, пришёл раньше всех. Ричард Энфилд обладал яркой внешностью: рыжие волосы, зелёные глаза и веснушки на лице. Он всегда выглядел опрятно, хотя его волосы иногда были слегка растрёпаны. Заметив меня, Ричард помахал рукой. Я ответил на приветствие и подошёл к нему. – Привет, Энтони! Что-то случилось? Или, не дай бог, произошло что-то серьёзное? – с тревогой спросил Ричард. – Нет, я просто хотел сообщить, что уезжаю, – ответил я, сложив руки на груди и внимательно посмотрев на Ричарда, который явно был взволнован. – Куда уезжаешь? – он приподнял бровь и склонил голову, ожидая ответа. Я предложил ему прогуляться, и мы отправились по улицам центра Лондона. – Я отправляюсь в семинарию на шесть лет. Решил тебя предупредить, чтобы ты не переживал, – сказал я спокойным тоном. Ричард был крайне удивлён. – Ты серьёзно? В семинарию? И тебе разрешили? – он засыпал меня вопросами. Ах, это всегда было его привычкой. Я молча кивнул и отвёл взгляд. Через несколько секунд молчания я добавил: – Да, отпустили, но мама была не очень довольна. – Я заметил, как Ричард посмотрел на меня с сочувствием. – Хватит так на меня смотреть, Ричард… – я прищурился и ответил с лёгкой грустью. Ричард тоже погрустнел и опустил глаза. Наша прогулка продолжалась около часа или даже дольше. Затем мы спокойно расстались. Когда я вернулся домой, отец сразу встретил меня словами: – Энтони, через неделю у нас будет банкет. Будь готов, – сказал он с улыбкой. Опять банкет? Только не это… Но у меня не было выбора, и я просто кивнул. Поднявшись в свою комнату, я закрыл за собой дверь и сел за стол. Начал размышлять о том, что мне предстоит на этом очередном мероприятии. Пока я думал, на улице уже потемнело, а я даже не заметил. Взглянув в окно, я встал со стула и подошёл к шкафу, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Освежившись, отправился в постель. Как же я люблю подольше поспать, но учёба и праздники часто этому мешают. Настал день банкета, и в зале уже был накрыт стол с напитками и всем необходимым для торжества. Моя мама, облаченная в новое черное платье с пышной юбкой, выглядела великолепно, а папа был в элегантном костюме. Я же предпочел белый пиджак с золотыми узорами и белую рубашку, уложил волосы и завязал галстук. Мы были полностью готовы к встрече гостей. Торжество началось: звучала музыка, велись светские беседы, звенели бокалы. Всё шло идеально. Однако вскоре я заметил, как в особняк вошел давний друг Джекилла – доктор Хэсти Лэньон. С ним была его кузина, Дарья Лэньон. Она была необычайно красива… Я почувствовал странное волнение, словно впервые влюбился. Её взгляд встретился с моим, и она мягко улыбнулась. Я смутился, но не мог отвести от неё глаз. Дарья подошла ко мне и представилась: – Здравствуйте! Меня зовут Дарья Лэньон, а вы, как я понимаю, Энтони Джекилл? – произнесла она с милой улыбкой. Я едва сдерживал неловкость и переполнявшие меня чувства. – Да, я Энтони Джекилл. Очень рад знакомству, – ответил я, чувствуя, как дрожит мой голос и всё тело. Дарья, казалось, это заметила, но лишь тихо усмехнулась. Весь вечер мы провели вместе. С первого взгляда между нами возникла взаимная симпатия, хотя мы оба ужасно смущались. Время пролетело незаметно, но этот день остался в моей памяти как один из самых интересных и волнующих. Мы с Дарьей танцевали, смеялись, шутили и мило беседовали. Она была невероятно красивой. Её зелёные глаза напоминали лес, а каштановые волосы были подстрижены под каре. Было одно «но» – её глаз был заклеен пластырями. Когда я спросил её об этом, она лишь ответила, что глаз просто больной. Когда я сидел в своей комнате с Дарьей, она поделилась со мной, что переехала в Англию для прохождения медицинской практики у своего кузена и планирует остаться здесь жить. Она упомянула, что раньше у неё здесь были друзья – Наталия и Эдуард, которые тоже были русскими, так как их отец родом из России. Это облегчало ей общение. Но, к сожалению, они погибли при невыясненных обстоятельствах. Мне было очень жаль её. Я предложил ей познакомиться с Ричардом Энфилдом, и она с энтузиазмом согласилась. Вдруг, дверь открылась, и на пороге появился доктор Лэньон. – Нам пора, Дарья, – Лэньон произнес это спокойно, с легкой улыбкой. Затем он покинул комнату, закрыв за собой дверь. Я попрощался с Дарьей, и мы обнялись. Она молча вышла из моего скромного дома. Когда она ушла, я ощутил… Одиночество? Раньше я такого не испытывал. Всю ночь я не мог уснуть, постоянно думая о ней. Я начал задумываться о том, чтобы написать ей письмо с признанием, но останавливали сомнения. Вдруг у нее уже есть жених? Вдруг она не испытывает ко мне никаких чувств, и наше общение было лишь мимолетным увлечением? Эти мысли сводили меня с ума. Кроме того, я боялся реакции моего отца, ведь их отношения с Лэньоном всегда были напряженными. Если они узнают о нас, это может привести к катастрофе. Я ворочался в постели, не находя покоя из-за этих беспокойных мыслей и тревоги. Я схватил подушку, прижал её к лицу и издал тихий крик. Какое же это неприятное чувство – влюбленность. И вдруг я заснул. Но сон, который мне привиделся, был ужасен! Я увидел горящий особняк, и впереди свою мать, которая была повернута спиной. – Мама? Мама, что происходит?! – воскликнул я, подойдя ближе. Мой голос дрожал от паники и тревоги. Но вдруг мать повернулась ко мне, и я увидел не её, а существо, похожее на неё. Лицо у неё было нечеловеческим: красное, с чёрными глазами и жёлтой радужкой, а вокруг рта виднелась порванная кожа, из которой сочилась кровь. Были видны мышцы лица и пожелтевшие зубы. Это было ужасно! Я отшатнулся на пару шагов, меня бросило в дрожь, и я покрылся холодным потом. Она продолжала смотреть на меня с пугающей яростью. – Ты, маленький гаденыш! Сколько мне пришлось вытерпеть из-за тебя, твоего отца и этих проклятых британских солдат! И тебе ещё мало? Ты решил узнать, кто я такая на самом деле? Ну так знай кое-что: Если ты решишься кому-то рассказать о том, кто я на самом деле, знай, что я с удовольствием лишу тебя жизни и отрублю твою голову! – её голос эхом отдавался в моих ушах, как голос самого дьявола. В руках у неё был окровавленный топор, такой же, как и её платье. Я хотел убежать, закричать, позвать на помощь, но не мог двинуться с места. И вдруг я проснулся. От ужаса у меня началась одышка и я резко сел на кровать. Я посмотрел в окно. Солнце только начинало подниматься над горизонтом. Встав с кровати, я взглянул на своё отражение в зеркале. Волосы были растрёпаны, как будто в меня ударила молния. Я подумал: "Какой же ужасный сон мне приснился…" А что, если это правда? Что, если это и есть то, кем на самом деле является моя мать? Я не хотел в это верить, но какая-то часть меня твердила, что это так и есть. В этот момент я услышал, как открылась дверь моей комнаты, и в проёме появился дворецкий. – Доброе утро, мистер Джекилл. Родители ждут вас внизу, – произнёс он. Я пробормотал что-то невразумительное и, протирая глаза, медленно поднялся с постели. Голова раскалывалась от боли. Спускаясь по лестнице, я услышал громкий голос матери. Она, как обычно, ругала горничных за их неловкость и неспособность справиться даже с простыми задачами. Я не мог удержаться от усмешки, наблюдая за этой сценой. Горничные, несмотря на все усилия, явно не могли привыкнуть к её постоянным нападкам. Отец пытался её успокоить, чтобы она никого не убила. Валнесса, наконец, немного успокоилась. Я начал ещё больше подозревать, что моя мать занимается чем-то незаконным и нечестным.