Беспричудный Вдохновитель

Многие часто задумываются о сложных путях, которыми человек переживает потерю другого. Некоторые люди уходят в себя, замыкаясь в тишине; другие восстают, проявляя стойкость. Однако некоторые просто извлекают мудрость из своего горя и стремятся двигаться вперёд. А что насчёт меня? Я нахожусь в совершенно иной области. Я просто наблюдаю. Множество реакций моих одноклассников, каждый из которых скорбел по-своему, казались дезориентирующим пятном. Имело ли это вообще значение? Момо неустанно плакала, её рыдания нарастали, пока её голос не сломался под тяжестью боли. Тодороки стоял застывший, статуя пустоты и молчания. Мидория сидел сгорбившись, уткнувшись головой в колени, окутанный тишиной. Сцена продолжала разворачиваться вокруг меня: некоторые проливали слёзы, другие скорбели в тоске, в то время как немногие изливали свою ярость в пустоту. И всё же, среди шума мучительных криков — «Почему это случилось?» — и успокаивающих заверений: «Не вини себя за это, проблемный ребёнок», ничто не могло изменить бесповоротную реальность нашей потери. Похороны прошли; Юэй временно закрыла свои двери, и скоро ученики будут переселены в общежития. Тишина в доме Всемогущего была на удивление мирной, резко контрастируя с волнением снаружи. Он был занят урегулированием кризиса связей с общественностью, который охватил геройскую школу, и его прощальные слова эхом отдавались в моей голове: «Ещё один, легче не становится». Это было мрачное признание того, что трагедии омрачали историю Юэй и раньше, истина, которую я подтвердил с Мирио, который рассказал, что кто-то из его класса также преждевременно скончался. Общество героев, казалось, было окутано тьмой, осознание, которое тяжело легло на моё сердце. Это была не первая смерть, пережитая Юэй, но она была первой, которая пронзила невинность нашего первогодок. Внезапный телефонный звонок нарушил спираль моих мыслей, и мой телефон с брендом Всемогущего показал номер одноклассника, которому я дал свои первые контактные данные. Выслушав, что они должны сказать, я просто ответил: — Я буду там, ровно в 10 утра. С новообретённым мотивом выбраться из кровати с брендом Всемогущего мои ноги понесли меня к станции метро, и вскоре я оказался перед дверью, постучав дважды, мои глаза привлекли большая горничная, которая встретила меня: — Здравствуйте, сэр, вы случайно не Аянокоджи-кун? — Да, я пришёл сюда... — Но прежде чем я успел сказать что-либо ещё, подошёл другой сотрудник и упрекнул горничную: — Мисс Яойорозу ждёт, у нас нет времени для пустой болтовни. Сюда, сэр! — Его голос был твёрдым и старым. Я последовал за ним в сад, где сидела Момо. Одна. Она посмотрела в мою сторону с небольшой улыбкой: — У вас были какие-то проблемы с тем, чтобы добраться сюда? [Примечание переводчика: честно, не знаю, на "вы", или на "ты" обращение делать. Непонятно, что именно подразумевал автор. Остановился на варианте "вы", так как, на мой взгляд, в данном периоде это подошло бы, но если слух режет, то можете указать мне - я исправлю] — Совершенно никаких, — пробормотал я и сел на качающееся сиденье, что было впервые. Я задался вопросом, насколько это приспособление более практично, чем прочный стул, и Момо кашлянула, заставив меня сосредоточиться на её лице, которое имело опухшие красные глаза и смотрело на меня молча. — Как вы провели эти каникулы? Её вопрос был прост, когда я взял чашку чая, поданную нам, и сказал: — Поскольку я теперь живу со Всемогущим, он довольно строг в отношении моего благополучия. Обо мне хорошо заботятся. — Что не было шуткой, Мацуо изо дня в день следил за тем, чтобы я не чувствовал себя одиноким или подавленным, и хорошо ел, и так далее. — Понятно, что касается меня, я пыталась сосредоточиться на учёбе, но вся эта неделя, безусловно, была... другой. — Её голос был хрупким, когда она коснулась своих ресниц, показывая частое вытирание глаз, которое она делала. — Понятно, однако, была ли причина, чтобы пригласить меня? — Я был искренне любопытен, когда откусил печенье. — Да, я пыталась поговорить об этом со своей семьёй, но они не могли понять. И никто в академии не близок ко мне или не послушает меня так, как вы, так что... — Она позволила пальцу коснуться чёлки и вздохнула. — Извините, что побеспокоила вас, вы можете уйти. Её голос был тихим бормотанием, когда я вспомнил, насколько ужасен я был в общении. — Приношу извинения за то, как я выразился, я был просто любопытен. Я просто не считал себя тем, кто подходит для оказания какого-либо утешения. — И это самая лучшая часть в вас, вам всё равно. Вы просто слушаете, как стена... Не так ли? Я думаю, я была вашим другом достаточно долго, чтобы это понять. — Другом, да? Я не знаю насчёт этого, но она была в основном права. В конце концов, мне было просто всё равно. Да, я переживал изменения, но в глубине души мне действительно было всё равно. — Возможно, это было правдой раньше, но смерть Ииды оказала большое влияние на моё представление о вещах. — Это было правдой, я мог лучше оценить, как я должен реагировать, как я должен изменить свою маску, чтобы лучше соответствовать образу Героя. Чтобы усилить мою иллюзию того, что я лучший герой. Так сказать. Я надевал новую маску, когда говорил с маской на лице: — Я думаю, мне нужно измениться. Исцеляющая Девочка, Всемогущий, Ночноглаз... и многие... возлагают на меня свои надежды. — Кажется, смерть Ииды-сана стала катализатором вашего развития. — Она колебалась, её пальцы теребили чёлку. — Для меня всё наоборот. Я чувствую себя потерянной. Мои родители хотят, чтобы я покинула Юэй. Они думают, что это слишком опасно. — Вы уйдёте? — спросил я прямо, ставя чашку с чаем. Её улыбка была горько-сладкой. — Я не хочу, но у меня может не быть выбора. Они вернутся домой через несколько часов, чтобы окончательно принять решение. Я просто... хотела поговорить с вами до этого. Хотя такие новости шокировали бы большинство, они не особенно взволновали меня. Я понимал, что смерть Ииды заставит слабовольных учеников уйти, однако, я не совсем уловил, сколько заботы родитель может вложить в ребёнка, учитывая, что у меня не было системы координат. Или, скорее, я не считал это угрозой. Я объединился с лучшими учениками, с которыми хотел продолжать работать, и позаботился о том, чтобы, если такая ситуация произойдёт. Я узнаю об этом первым, и, о чудо, эта самая ситуация теперь была у меня на коленях. Свободна для меня, чтобы справиться с ней. Если бы я не сблизился с ней, меня бы не позвали, и у меня не было бы шанса использовать её в полной мере. — Хорошо, так когда это будет окончательно решено? — спросил я, когда горькое послевкусие чая покинуло мой язык. — Сегодня, мои родители будут дома через несколько часов. Я просто хотела поговорить со своим ближайшим другом перед тем, как расстаться. — Она улыбнулась мне, нежно. Было ясно, что она хотела остаться в Юэй, но её родители этого не хотели. Они просили об обратном. Момо была активом на данный момент, её Причуда и личность очень помогли бы в будущих событиях. Потерять её было исключено, но было совершенно ясно, что убедить её родителей позволить ей продолжить будет непросто. Однако у меня было несколько менее эффективных запасных идей. Я обдумывал свои стратегии в эту неделю уединения. Я склонен всегда выбирать наиболее эффективный путь для достижения своих целей. Что помогло мне выжить в Белой Комнате, где преобладала Индивидуальность. В реальном мире были последствия. В частности, те, которые связаны с эмоциями. Если бы я продолжал выбирать самый эффективный путь, я бы достиг своих целей быстрее всего, однако последствия были бы грязными. Следовательно, простая смена стратегии на менее эффективный путь была бы оптимальной. Это позволит дальнейшее движение моих инструментов и позволит мне разработать больше фигур на доске, не опустошая шахматную доску и не мчась к эндшпилю. Мой рост заключался не в том, чтобы изменить моё истинное я, а в том, чтобы затянуть нити моей маски, крепче вокруг моей головы. И сегодня я нанесу окончательный удар, захватив ещё одну фигуру. К сожалению, Тога, которая была центральной фигурой моего первоначального плана, падёт из-за одного телефонного звонка, сделанного этой девушкой передо мной. В этом плане на случай непредвиденных обстоятельств она будет моей центральной фигурой. — Я буду ждать, последствий. — Вам нравится смотреть, как женщины плачут, Киётака? — Нет, я просто хочу увидеть это до конца. — Прежний Киётака ушёл бы. — Люди меняются, я тоже изменился. Я постараюсь помочь. — Нет корыстных мотивов? — Я пытаюсь измениться. — Даже если вы это сделаете, это не имеет значения. Пока я могу посещать Юэй, любую помощь, которую я получу, я приму. После чая мы направились в её комнату. — Это первый раз, когда вы входите в дамскую комнату? — спросила она, озорство мелькнуло в её глазах. — Возможно, — ответил я, прежде чем добавить: — Но кто здесь дама? Она слегка ударила меня по руке, действие, предназначенное скорее для шутки, чем для силы. Я преувеличил свою реакцию, ведя себя так, как будто мне больно. — О... Ой... — Ой, да ладно. Вы даже играть не умеете, — вздохнула она, явно не впечатлённая моей театральностью. Я задался вопросом, что бы она сказала об актёрской игре, которую я демонстрировал всё это время? Хорошая, плохая или отличная? Комната была довольно большой, почти слишком большой для моих глаз. — Извините, если она немного маленькая. — Было совершенно ясно, что у неё нет чувства масштаба. — Я собирался сказать обратное, эта комната вдвое больше жилого пространства, которое у меня было до того, как Всемогущий взял меня к себе. — Размышлял я, садясь на розовый ковёр. Он был безупречен и очень плюшевый. Она вздрогнула, как будто смутившись. — О, прошу прощения. Мне иногда действительно не хватает здравого смысла. — Она слегка хлопнула себя по голове и села на кровать. — Но почему вы сидите на полу? Пожалуйста, сядьте на стул. Я подчинился, пересев на мягкий стул рядом с её столом, который был завален беспорядком из книг по химии, молекулярной физике и термодинамике. Полка рядом с ним выглядела не менее загромождённой, заполненная всем, от теории Причуд до ядерного синтеза. Откинувшись на спинку стула, я не мог не прокомментировать: — Увлечённый читатель, да? Это всё ради Причуд, или это скорее времяпрепровождение? — Ну, — тихо усмехнулась она, — у меня не так много времени, чтобы проводить его. Либо я провожу его с родителями, либо читаю новые материалы для формирования. — Она задумчиво улыбнулась, как будто пытаясь разрядить обстановку. — Думаю, я немного скучная. Сначала я ничего не сказал, просто наблюдая за ней. — Понятно. Итак, над каким материалом вы сейчас работаете? — Ни над чем, на самом деле. Я сейчас довольно рассеяна, — призналась она, почти извиняющимся тоном. — Мой разум плохо функционирует. Я в основном просто сижу, сплю или пытаюсь убедить своих родителей. Каждое её высказывание несло слой самоуничижения. Это была Момо — версия её после смерти одноклассника, та, которая потеряла всякую надежду. Мы продолжили непринуждённый разговор, но комната, украшенная плакатами героев и различными блок-схемами, начала отражать цель моего визита. Медленно наш разговор сместился к чему-то более полезному, соответствующему второй половине моего плана. Резкий звонок в дверь прервал нас. Момо быстро встала, прочистив горло. — Не могли бы вы посидеть в гостиной, пока я открою дверь? Мои родители могут неправильно понять, — сказала она, в её голосе прозвучал намёк на смущение. — Я... довольно опекаемая, ха-ха. Я не могу на самом деле справиться сама. Ещё одно самоуничижение. — Здравствуйте, я её очень дорогой друг, — сказал я, прерывая её и протягивая руку её отцу. — О? Вот как? Прошла целая вечность с тех пор, как Момо приводила друга, — ответил он, пожимая мою руку, его глаза внимательно изучали меня. Было ясно, что он был харизматичен насквозь. Было ли это связано с физическим различием между ним и его женой или с тем, как ему удалось жениться на такой красавице, или, возможно, с тем фактом, что он построил империю из ничего. В конце концов, я тщательно изучил обоих её родителей, прежде чем постучать в их дверь. Её мать тепло улыбнулась, хотя в её голосе прозвучала колючая нотка, когда она заговорила. — Ах, так вы тот мальчик, который победил её на спортивном фестивале? Бедная Момо, она выплакала все глаза. — Хотя её тон был милым, он нёс безошибочную тяжесть материнской заботы. Я кивнул, не оспаривая её просьбу. Я сел на диван в гостиной, наблюдая, как её родители вошли с бумагами в руках. Мать Момо, молодая и живая, вошла первой, за ней последовал её отец, который выглядел гораздо более серьёзным. Они вдвоём засыпали Момо вопросами о её здоровье и благополучии, их беспокойство было очевидным. — Дорогая, — сказал её отец, его голос был мягким, но твёрдым, — я поговорил с директором. Я принёс форму для твоего отчисления с курса. — Его нежная улыбка контрастировала с его опущенными усами и пухлым телосложением, когда он опустился в кресло рядом с матерью Момо. Она быстро представила меня как своего гостя: — Мама, папа. Это Киётака-кун. Мой... — Никто из них не был груб, но было ясно, что они напряжены. — Момо, дорогая, ты думаешь, это подходящее время для гостя? Может быть, позже... на ужин или обед, — продолжала её мать, её рука изящно лежала на губах, когда она улыбалась, её слова были многозначны. — Это довольно... щекотливый момент, ха-ха. Момо глубоко вздохнула, её плечи опустились, когда она объяснила: — Мама и папа, на самом деле, я привела его, чтобы поговорить с ним один раз, прежде чем я перестану быть его одноклассницей. Он научил меня, и как друг, и как соперник. Я чувствовала, что он заслуживает знать. Её отец слегка усмехнулся. — Откуда взялась вся эта социальная тактичность? Напоминает меня самого. Кажется, ты, безусловно, оказал на неё хорошее влияние. — Он улыбнулся мне, его усы дёрнулись. Было ясно, что им неудобно, но их гостеприимство и манеры никогда не подводили. — Я хотел остаться сам и спросить вас лично, — начал я, встречаясь взглядом с её отцом, — Момо действительно должна покинуть Юэй? Момо попыталась прервать, но я поднял руку, чтобы остановить её, мигнув ей с едва заметным кивком. — Я понимаю ваши рассуждения, но я не принимаю их. Личные решения должны оставаться личными, — сказал её отец, его голос был твёрдым, прямым и непоколебимым. — Но человек, замешанный в этом, — помощник старосты класса, герой, который спас своих одноклассников во время инцидента в USJ, финалист Спортивного Фестиваля Юэй, и многое другое, — продолжал я без колебаний. — А для меня — противник, который желает видеть её рост. Следовательно, это, безусловно, не... — Я схватил форму об отчислении со стола и положил её в центр. — ...личное дело. Её мать, теперь с почти игривой улыбкой, ответила: — Как мелодраматично. — Она наклонила голову, её тон стал более острым. — Итак, с этой точки зрения, разве не очевидно, что каждый ученик в вашем классе является ответственностью всех остальных? Тогда смерть ученика в вашей группе — это тоже ответственность каждого. Так почему же родители должны нести всё горе и ответственность за потерю ребёнка? Её слова были острыми, призванными разрушить мой аргумент, и я быстро возразил: — Во-первых, наш директор заверил, что все проблемы, беспокоящие семью, помимо их горя, будут решены в своё время. И весьма интересно, что, поскольку это не первый раз, когда такое событие произошло в институте, я уверен, вы прекрасно знали, что смерть учеников — это наихудший сценарий. Тем не менее, Момо было дано рекомендательное письмо. Если я правильно помню. — Итак, вы предполагаете, что мы знали об угрозах и всё равно позволили ей присоединиться? — Её мать подняла бровь, явно впечатлённая моей прямотой. — Довольно смело и точно, должна сказать. Но это естественно — любая семья хотела бы, чтобы их вундеркинд был героем. Это вопрос гордости. Но то, что произошло в Хосу... ну, это слишком много для родителя. Особенно для меня. Я трус, который изменил своё мнение. Я ставлю свою дочь выше её карьеры. Заявление её отца застало меня врасплох. Всегда сообщалось, что он был человеком с огромным эго, но вот он, показывающий полную уязвимость ради своей дочери. Я видел трещины под поверхностью его стоического, делового вида. — Я согласна, — тихо поддакнула её мать, в её голосе прозвучал намёк на сожаление. — Мой муж прав. Вы ребёнок, поэтому вы можете не понять, но моя дочь очень дорога мне. Я никогда не смогу позволить ей оказаться в беде. Да, мы хотели, чтобы она была героем. Я искренне хотела. Но после того, что произошло в Хосу, это потрясло меня до глубины души. Если я не ошибаюсь... вы тоже были частью этого? — Её глаза наполнились беспокойством, руки крепко сжимали сумочку. — Мама... Я... — начала Момо, но мать быстро прервала её. — Момо, дорогая, пожалуйста, — настаивала её мать твёрдым, но сострадательным тоном. — Твоему другу здесь есть что сказать. В конце концов, эта кровь на твоём посохе... он стал причиной этого. Ты стал причиной этого, как она может быть твоим другом? — спросила она меня. — Я не знаю ответа, она просто есть. Она и многие другие научили меня этому. — Я продолжал лгать. — Что важно, однако, это то, что как только она отчислится. Вся эта комната будет пустой тратой, чем-то из прошлого и чем-то, что нужно разрушить. Она потеряет свою душу. Вы бы предпочли дочь, которая в очень редком случае умрёт в бою, или дочь, которая умирает каждый раз, когда входит в свою комнату? — Я просто хочу, чтобы моя дочь была жива и здорова. Любыми возможными средствами. — Я думаю, есть обходной путь. Я уверен, что директор упомянул о ситуации с общежитием, и не только это, я лично позабочусь о том, чтобы ей не навредили. — Один ребёнок защищает другого. По-детски, не так ли? — спросил её отец, кладя книгу на кровать. — Я хотел конкретных доказательств, которых не получил. Следовательно, я забираю её с курса. Всё просто. — Но это невозможно, как только вы это сделаете. Её карьера будет разрушена, и вас не будут любить. Может быть, не сейчас, но рано или поздно, чем больше она будет чувствовать, как её душа ранена, и видеть новости по каналу о смерти её друзей. Она будет проклинать и винить себя и окружающих. — Мне всё равно, если моя дорогая дочь будет ненавидеть меня, пока с ней всё в порядке. Ничто другое не имеет значения. — Он был непоколебим. — Как насчёт этого, вы хотите знать, на что я способен, не так ли? Я думаю, мой послужной список как того, кто выжил и победил не только Ному в USJ, но и Пятно, вполне ясен. — Вы победили их? Какое доказательство? — Он засмеялся и спросил меня, но её мать прикусила язык, прежде чем что-либо сказать. Ясно, что её отец был оторван от всего, что не было напрямую связано с его дочерью и бизнесом. Я открыл последние новости об инциденте в Хосу на телефоне, и я был там рекламным лицом, спасшим Хосу. — Достаточно ли этого? Я уверен, что у вас достаточно власти, чтобы проверить любую информацию обо мне. — Хотя всё это, безусловно, впечатляет, но... у меня есть сомнения, вы в конце концов без Причуды по этим отрывкам. — Он сдавался, когда явное доказательство было налицо. Я был способен, по крайней мере, моя иллюзия была. — Как насчёт этого, у нас скоро выпускные экзамены. Если мне удастся пройти, не просто с проходными оценками, но и с достаточной поддержкой, чтобы я мог доказать вам свою состоятельность. Этого должно быть достаточно, верно? И даже если это не докажет моей ценности как кого-то, кто несёт ответственность. Я могу сделать всё, что вы пожелаете. Паво выбора на вашей стороне. — Я говорил очень прямым и хитрым тоном, если они примут эту сделку, по крайней мере, у настоящих друзей Момо будет время, чтобы противостоять и убедить её отца и мать. В конце концов, я не был её настоящим другом, мне просто нужна была её Причуда. Но моя маска считала её настоящим другом, который показал свой полный потенциал, из всего, что я узнал о человечестве и использовании правильных формулировок, от всех вокруг меня. Это был самый оптимальный ответ. Это также заставило меня задуматься, если бы я не сделал того, что сделал, чтобы выйти в свет. Какое именно доказательство у меня было бы, чтобы удержать Момо рядом с собой, в случае, если бы умер кто-то другой, не связанный с моим инцидентом. Без моего участия. Это было бы поистине прискорбно. — Хорошо, хватит. Момо, что ты скажешь? — Вмешалась её мать и спросила свою дочь: — Я не убеждена, если честно, даже если я видела новости и так далее. Я знаю, что Аянокоджи способен из всех статей, в которых я его видела, и спортивного фестиваля. Он также пытается доказать свою состоятельность. Но ты не можешь использовать его как костыль. Ты считаешь себя способной? Сможешь ли ты пообещать нам, что будешь достаточно сильной, чтобы я не поседела, беспокоясь о тебе? Она попала в те самые замечания, которые должна была задать логичная мать, пока я наблюдал, как Момо тихо обдумывает её слова. Она была очень самокритична и совершенно сломлена всего несколько часов назад. Может ли она изменить себя? Может ли она показать уверенность? Полное изменение на 180 градусов её истинного я? — Я не... — Её голос прервался, когда она сказала, на этот раз с широко раскрытыми глазами: — Я докажу свою состоятельность. Я верю в себя, и я верю, что смогу противостоять любой угрозе, которая встанет на моём пути. Всё, что мне нужно, это немного времени. Она лгала, её глаза были широко открыты, и она смотрела на свою мать. Обычно люди отводят глаза, но здесь она делает обратное. Как интересно. Но это сработало, в конце концов, они эмоциональны по отношению к ней. И вот её отец, наконец, посмотрел на меня и кивнул: — Я не ожидаю, что ты будешь заботиться или охранять её. Это очень глупо просить. Всё, о чём я прошу, это помочь ей, раскрыть её потенциал. Независимо от того, чего это стоит. Не защищай её, она моя дочь. Она может защитить себя. Просто помоги ей, как её друг, достичь её целей. Это было окончательное соглашение, которое он попросил меня уважать, на что я кивнул: — Я не вижу причин не делать этого. В конце концов, наши цели совпадают. Если она скоро не достигнет своего потенциала, она будет бесполезна. Я надеюсь, что эта инвестиция принесёт плоды, Момо. Её глаза заблестели и сияли, когда она посмотрела на меня и пробормотала тихое «Спасибо». Мне интересно, сколько учеников теперь отчислятся. Это, безусловно, отсеет нежелательных. Заметка автора: Я надеюсь, что цепная реакция действий Киётаки постепенно проясняется. И причина, по которой умер однокурсник Мирио, эта деталь является частью моей AU. Как я уже сказал, моё миростроительство более тёмное, здесь ученики умирают, особенно за геройство. Я лично считаю, что такой мир должен функционировать именно так.