Все для тебя, любовь моя

С самого утра дождь не унимался и лил с такой силой, что на дороге образовались не просто огромные лужи, а скорее целый пруд. Люди повсюду останавливали такси, а небо было мрачным и темным. По дороге шел юноша. Из-за дождя он плохо видел дорогу и только чувствовал холод и слякоть. Машины сигналили со всех сторон. Но он был безучастен ко всему, что происходило вокруг. В руке он нес чемоданчик. А когда очередная проезжающая машина окатила его водой, он даже не замедлил шаг, не посмотрел в сторону машины. Водитель остановил автомобиль, вышел из него держа в руке зонт над головой и направился к юноше, который продолжал идти по обочине дороги, погрузившись в свои мысли, не останавливаясь ни на секунду. И только когда его тронули за плечо, он вскинул голову. Через пару секунд глаза их встретились, Хуа Чэн распознал скорбь на его лице. Он взглянул на промокшую фигуру юноши, нахмурился и спросил: — Вас подвезти? Но юноша отрицательно покачал головой и не сказав ни слова пошел дальше. Хуа Чэн постоял секунду, но все-таки решил его догнать. Он вновь остановил печального парня: — Вам куда? — спросил он его. Юноша постоял немного будто обдумывая ответ, затем показал в сторону железнодорожного вокзала, расположенного на большой площади и пошел дальше. Хуа Чэн шел с ним рядом. Вдвоем под одним зонтом было тесновато. К тому же это был такой ветреный и дождливый день. Хуа Чэн держал зонт над незнакомцем, прикрывая себе только голову. Им пришлось переходить всю площадь, пока они достигли здания вокзала. Хуа Чэн было уже собрался возвращаться, как обратил внимание, что юноша не остановился в здании, а пошел прямо на перрон. Какая-то неведомая сила толкнула его идти следом и он стал догонять парня, который подошел к краю перрона. Поставив чемоданчик юноша выжидательно смотрел в сторону, откуда должен идти поезд. Чэн бежал изо всех сил, он уже понял, что задумал юноша. Скоростной поезд на большой скорости подходил к перрону и Чэн успел подхватить парня, когда тот качнулся в сторону поезда. — Ты что творишь! — крикнул ему Чэн, прижимая парня к себе. Его всего трясло от одной мысли, что он мог не успеть. — Почему?.. — плакал юноша все время спрашивая — почему.? Хуа Чэн взял парня под руку, другой рукой поднял чемоданчик, и они медленно пошли к выходу. Зонтик унесло ветром, когда Чэн бросился спасать юношу. Оба промокшие они наконец добрались до машины. Хуа Чэн открыл переднюю дверь для пассажиров, усадил на сидение юношу, а сам сел за руль и автомобиль разбрызгивая лужи помчался по шоссе. Чэн искоса поглядывал на парня, но тот был ко всему безучастен. Юноша смотрел в одну точку перед собой сжав губы, он крепко вцепился в чемоданчик, который лежал у него на коленях. Хуа Чэн привез Се Ляня к себе домой, помог выйти из машины и не отпуская его руку, провел в дом. — Снимай с себя мокрую одежду, — сказал Чэн. Но юноша стоял столбом, уставившись в пол. — Как твое имя? — спрашивал Хуа Чэн, снимая с него мокрую одежду, которая была брендовая, по последней моде. В карманах ничего не было ни телефона, ни документов, Хуа Чэн посмотрел на чемоданчик, одиноко стоявший у двери, но не стал без спросу его трогать. Парень стоял в одних трусах и Хуа Чэн засмотрелся на него. Красивый юноша с изящными чертами лица, кожа светлая и гладкая, как фарфор. Он напоминал молодого принца из старинной легенды. Его красота была похожа на цветок, который только раскрылся, но уже успел набрать силу. Его черты лица тонкие, а осанка, выдает благородное происхождение. Сам Хуа Чэн был немного смугловат, но это не портило его красоты. Он был из аристократического рода и соответственно по наследству ему достались благородные черты лица, изысканность с красивым телосложением. Он отвел глаза, чтобы не смущать парня. Хуа Чэн был художник-реставратор, он понимал и ценил красоту тела. Ему захотелось написать картину с обнаженным юношей лежащим у фонтана. «Кажется, мне очень нравится этот парень» — подумал Чэн. Он уже собирался отойти от него, как юноша протянул руку, оперся на его плечо и зарыдал. — Тише, тише, — успокаивал его Чэн, он повел его в ванную комнату, открыл краны и горячая вода полилась в огромную ванну с джакузи, он пытался усадить в нее парня, но юноша прижался к Хуа Чэну своим телом, затем задрал голову и уставился на него своими огромными янтарного цвета глазами. — Ты кто? — спросил он и отстранился. — Где я? — оглядывался он по сторонам. — Я психолог, — стал врать на ходу Чэн, — мы встретились чтобы поговорить, но начался дождь и мы промокли. Пришлось ехать ко мне домой. Вам нужно принять ванну и переодеться. Мне тоже нужно снять с себя промокшую одежду. Хуа Чэн положил на тумбочку шорты с футболкой и теплый халат. — Простите, — сказал Чэн, — вы мне не представились. — Се Лянь, двадцать два года, китаец — сказал он тихо. Хуа Чэн кивнул головой и вышел из ванной комнаты, стал прислушиваться под дверью, когда он понял, что Се Лянь опустился в воду в ванной, отстранился и пошел переодеваться, а затем на кухню делать бутерброды. Включил чайник. Пока Се Лянь сидел в ванной, Чэн открыл ноутбук, выискивая все о Се Ляне. «Наша компания «Сянлэ» во главе господина Се Сяо стремится дарить клиентам исключительный опыт и высочайшее качество через создание эксклюзивных медицинских изделий, опираясь на принципы инноваций и мастерства. Мы работаем для тех, кто ценит изысканный дизайн и безупречное исполнение, предлагая им уникальные продукты, созданные из лучших материалов с использованием передовых технологий, чтобы подчеркнуть их статус и индивидуальность». Это был рекламный ролик, где красивые девушки показывали разные изделия, которые производила компания. Недавняя трагедия повергла всех в шок, нашел в новостях Чэн. Жена господина Се и невеста их единственного сына погибли в автокатастрофе. Из ванной вышел Се Лянь и Чэн закрыл ноутбук. — Присаживайся, — сказал Чэн — наливая в чашки чай, пододвигая к нему поближе бутерброды. Хуа Чэн уселся напротив него и пока Се Лянь пил чай аккуратно откусывая кусочки бутерброда, внимательно его рассматривал и придумывал, какие задавать вопросы. Он никогда не общался с психологами и не знал, как себя вести, надеясь на свою смекалку. — Рассказывай, что тебя тревожит и почему ты оказался один на улице в такую погоду — спросил он Се Ляня и принял позу слушателя, расслаблено облокотившись на спинку стула: «Хуа Чэн когда-то видел в кино, как психолог слушал клиента». Се Лянь замер и вскинув голову, посмотрел прямо в глаза Хуа Чэна. — Я убийца! — сказал он и сделал страшные глаза. Чэн не ожидал такого и замер, но быстро взял себя в руки. — И кого вы убили? — спросил он Се Ляня. — Маму и невесту, — прошептал он и слезы полились из его глаз. Чэн слегка ударил по столу кулаком, Се Лянь вздрогнув перестал всхлипывать. — Здесь поподробней, пожалуйста, — сказал монотонно Чэн. — Я купил путевки маме и невесте в Италию на Венецианский карнавал, а когда они возвращались назад, самолет потерпел аварию и разбился. — рассказывал Се Лянь с печалью в глазах. Отец обвинил меня в этом, выгнал из дома и лишил наследства. — Понятно, — сказал Чэн. Он не знал почему, но сразу принял решение оставить Се Ляня у себя дома, пока не наладятся их отношения с отцом. А пока Чэн размышлял, каким способом оставить Се Ляня у себя, тот отодвинул чашку с чаем, поднялся: — Мне нужно идти — сказал он, поблагодарил за теплый прием, собираясь уходить. — Как ваш личный психолог, я не разрешаю вам временно покидать этот дом. — Но… но у меня нет денег, чтобы вам платить — сказал Се Лянь и сделал еще шаг из столовой комнаты. Чен встал со стула, взял его руками за предплечья и посмотрев сверху вниз сказал приказным тоном: — Будешь присматривать за домом — выпалил он первое, что пришло в голову. Хуа Чэн понимал, как только Се Лянь выйдет без присмотра из дома, он выполнит свою страшную задумку. Се Ляню пришлось задирать голову, чтобы посмотреть Чэну в глаза: — Ну ты и длинный вдруг сказал Се Лянь и слегка улыбнулся. У Се Ляня была тонкая фигура и футболка Чэна на нем странно выглядела, как одетая на подростка, футболка старшего брата. — Вот и хорошо — сказал фальшивый психолог, — мне нужен человек, который будет помогать по хозяйству. «Хотя какое хозяйство?! Дома я почти не бываю, два раза в месяц приходит домработница». — соображал Хуа Чэн, но в голову больше ничего не приходило. Дом у него был большой, он достался Хуа Чэну по наследству от его бабушки аристократки. Он бы с удовольствием его продал и купил себе небольшой дом, но это было родовое гнездо и продать он его не мог. Хуа Чэн подвел Се Ляня к закрытой двери и распахнул ее перед ним. Это будет твоя комната, втолкнул он его во внутрь гостевой комнаты со всеми удобствами. Се Лянь немного постоял, затем посмотрел на Чэна: — Можно мне взять свой чемоданчик? — спросил он. — Конечно — сказал Хуа Чэн, делай, что пожелаешь, ты теперь здесь живешь и работаешь. — Се Лянь вышел из комнаты и вскорости вернулся с чемоданчиком, который положил в кресло раскрыв его. Любопытство Чэна заставило вытянуть шею, разглядывая, что лежит в нем. Но в чемоданчике лежали какие-то папки и Се Лянь стал их бережно доставать складывая на стоящую рядом тумбочку. Чэн не стал ему мешать и пошел мыть посуду. Обдумывая сегодняшнее происшествие. Хуа Чэну было двадцать восемь лет, он возглавлял компанию, которая занималась реставрацией художественных произведений: картин, зданий, скульптур и других ценностей. Он как раз заключил договор на реставрацию старинного здания и ехал с хорошей новостью для своих подчиненных, когда встретил Се Ляня. Хуа Чэн подошел к двери, теперь комнаты Се Ляня, постучался. Дверь тут же приоткрылась, затем Се Лянь ее распахнул, он молча смотрел на Чэна. — Я уеду ненадолго, а ты никуда не уходи, жди меня дома. Се Лянь кивнул головой и закрыл дверь. Чэн прислушался, услышал дыхание за дверью, он сделал шаг назад, затем мурлыкая себе что-то под нос, играя пальцами с ключами от машины направился к выходу. Дождь перестал, выглянуло весеннее солнышко, Чэн приехал в свой офис, отдал договор своему помощнику и обязал мастеров начинать работу реставрации здания с завтрашнего дня. Затем поехал в супермаркет. Закупив продуктов, он вернулся домой с несколькими пакетами. Все сложил в холодильник, переоделся и занялся готовкой ужина. К нему подошел Се Лянь, они вместе стали готовить еду. Когда ужин был готов, все разложили по тарелкам и отнесли в столовую комнату. Се Лянь сидел прямо, как струна, он смотрел на стол. Было понятно, что ему не по себе. Хуа Чэн неловким жестом указал ему на еду и улыбнулся. — Почему ты так напряжен? Это просто ужин. Если еды не хватит, то сходим на кухню и принесем побольше! — Я совсем не умею готовить, — сказал застенчиво Се Лянь, — если только нарезать или сварить кофе. — Но мы же вместе готовили и ты справился, — подбадривал его Хуа Чэн. Уголки губ Се Ляня приподнялись, и он слегка улыбнулся. Хуа Чэн был ослеплен его улыбкой, этот юноша все больше и больше нравился ему. Они склонились над своими тарелками, ужиная молча. Затем вдвоем мыли посуду. С тех пор, как Се Лянь поселился у Хуа Чэна, они сблизились, проводили вместе вечера, много беседовали, смотрели вместе новости и сериалы по телевизору. Се Лянь был скорее пассивным в отношениях, а возможно, дело было в его природной стеснительности. Это одновременно и нравилось Чэну, и раздражало его. Ему нравился смущенный вид Се Ляня, но раздражало, что тот такой скромный. Хуа Чэн понимал, что привязывается к этому юноше. Он стал домоседом, его перестали интересовать посиделки в барах с друзьями по вечерам, он не стал задерживаться на работе, а торопился домой, где они вдвоем вновь готовили ужин, обсуждали какой-нибудь сериал или играли в настольные игры. Как-то по телевизору они услышали новость, что компания отца Се Ляня попала под подозрение за сокрытие и неуплату налогов, идет по этому делу проверка. — Так ему и надо, — сказал Се Лянь, не прошло и месяца после гибели мамы, он любовницу в дом притащил. Хуа Чэну стало понятно, почему отец избавился от Се Ляня, он промолчал, но еще больше стал заботиться о нем. После ужина молодые люди сидели на небольшом диванчике и смотрели телевизор. Чэн не любил смотреть телевизор, но сделал вид, что уставился в экран, хотя на самом деле просто хотел еще посмотреть на Се Ляня. В это время в комнате обычно было прохладно, в том месте, где их кожа соприкасалась, было так горячо, что, казалось, этот жар пробирает до самого сердца. Он косил глаза на Се Ляня, но тот ничего не замечал, увлеченно глядя на экран и посмеиваясь. Хуа Чэн тяжело вздыхал, борясь с внезапным желанием прижать к себе Се Ляня, и целовать его уста. На Се Ляне задралась футболка, обнажая его белоснежный живот. Хуа Чэн был не в силах побороть своё возбуждение, надеясь, что это не очень заметно, он протянул руку и одернул футболку, закрыв живот Се Ляня. Тот повернулся и посмотрел вопросительно. — Прохладно сказал Чэн, пойду включу обогреватель. Он поднялся и включил обогреватель, который стоял недалеко от них. Они еще сидели прижавшись друг к другу, Се Лянь задремал и склонил голову на плечо Хуа Чэна. Боясь разбудить Се Ляня, он не решался даже поворачиваться в его сторону. Он прислушивался к дыханию спящего парня, но слышал только дикий стук собственного сердца, которое было переполнено сладкой истомой. Хуа Чэн, аккуратно, чтоб не разбудить Се Ляня взял его на руки и отнес в спальню, положив на кровать. Се Лянь лежал на спине, Чэн наклонился и расположил руки по разные стороны от его головы. Задержав дыхание, он медленно наклонил голову и с отбивающим бешеный ритм сердцем нежно коснулся слегка пересохших губ парня. Явственный запах шампуня сработал как феромон, заводя Хуа Чэна. Он уже не мог сразу отстраниться, он снова поцеловал его уже с языком, чтобы увлажнить сухие губы и медленно толкнуться внутрь. Губы Се Ляня приоткрылись, зубы не соприкасались, так что он легко проник в рот и тронул язык. Ощущение влажной плоти свело его с ума. Он хотел лишь дотянуться и кружить языком у парня во рту. Заниматься подобными постыдными вещами под покровом ночи очень возбуждало. Хуа Чэн зарылся лицом в изгиб шеи Се Ляня и глубоко вдохнул его запах. Он уже собирался отстраниться, как Се Лянь под ним зашевелился, поднял руку и протер сонные глаза. Хуа Чэн замер, а его окрепший было орган тут же опал. Он открывал и закрывал рот, но сказать ничего не мог. Тело прошиб холодный пот. Они смотрели в глаза друг друга и Чэн наконец-то отстранился со словами: — Прости, не сдержался. Ты такой милый, когда спишь. — Не делай так больше, — прошептал Се Лянь сонным голосом. Он поднял руки и притянул Хуа Чэна за шею к себе на грудь, и начал что-то бормотать во сне. Чэн прилег на крепкую грудь Се Ляня, чувствуя, как сердце затрепыхалось и вот-вот вырвется на свободу. Се Лянь окончательно погрузился в сон, однако хватку вокруг шеи Хуа Чэна не ослабил. Немного погодя он протянул руку и пощупал Се Ляня за бедро, затем его рука скользнула под край футболки и прошлась по гладкому животу. Но в этот раз он не был таким дерзким, и осмелился лишь слегка погладить его член, который тут же возбудился. Он убрал быстро руку, но Се Лянь спал, вскорости Хуа Чэна сморил сон.