Искусство притворства

      Небо нависало тяжёлым свинцовым сводом — сплошное, бледное, без единого просвета. Ветер резал трибуны, как ножи, хлестал по мантиям, трепал флаги. Студенты сбивались в кучки, кутаясь в шарфы до самых глаз, сжимали ладонями горячие кружки с сидром и перекрикивали гул шторма. Высоко на трибуне Когтеврана Вивьен сидела, вцепившись в кружку в перчатках. Квиддич она никогда особенно не любила — и сегодня пришла не ради игры. Сегодня всё было ради него. Нужно поддерживать имидж парочки для глупого гриффиндорца, верно? На поле Блейз Забини рассекал воздух, словно тень, метла будто продолжала его тело. Каждый его взмах был точен, выверен — ни одной лишней траты сил, ни секунды колебания. Новый капитан Слизерина после войны. Никто не посмел оспорить — и не посмеет. С её места на трибуне Вивьен видела всё — напряжённые плечи, прямую линию спины, то, как он наклоняется навстречу ветру, будто бросая ему вызов. Она почти чувствовала это сама. Блейз, со своей стороны, ощущал её взгляд, будто жар, касавшийся кожи. Ему и смотреть не нужно было, чтобы знать. Но глаза всё же выдали его однажды — скользнули в сторону Когтевранской секции, всего на одно биение сердца, прежде чем он заставил себя вернуть внимание к квоффлу. Но сколько бы ни пытался — избавиться от мысли о ней он не мог. Вивьен. Смотрит. И эта мысль сбивала с ритма, становилась опасной. Он сжал челюсть, заставив метлу ускориться, холодный воздух рассекал лицо, как лезвие. А потом — в короткую паузу между атаками — он всё же поднял взгляд. Один раз. Она была там. Вся в когтевранском синем, подбородок упрямо прижат к шарфу, глаза — только на нём. Губы Блейза тронула едва заметная улыбка под шарфом. Он поправил перчатки на метле и подался вперёд, навстречу ветру. Матч выдался жестоким — скорее бурей, чем спортом. Бладжеры рассекали воздух, как пушечные ядра, врезались в метлы, заставляя игроков терять равновесие и кружиться в воздухе. Дождь грозил пролиться, но так и не пошёл — ветра было более чем достаточно, чтобы стать врагом. Слизерин играл с филигранной точностью: каждое построение — чёткое, отработанное. Пуффендуй отвечал скоростью и дерзкими пиками вниз. Счёт колебался туда-сюда, трибуны ревели после каждого гола. К финальному свистку обе команды выглядели наполовину обледеневшими, наполовину измотанными. Слизерин победил — едва-едва. Позади трибун всё ещё гремели крики, студенты расходились, шарфы хлопали на ветру, голоса садились от восторга. Но Вивьен задержалась под деревянным настилом, прячась от порывов ветра, держа в руках кружку — остывшую уже давно. Там её и нашёл Блейз — волосы растрепаны ветром, кончик носа чуть розовый от холода, и всё же — собранная, до раздражения изящная. — Насладилась матчем, Арманд? — его голос звучал тепло, несмотря на стужу, дыхание превращалось в облачко между ними. — Я пришла ради крови, — отозвалась она легко. — Твой ловец едва не свалился с метлы. Лучший момент утра. Он усмехнулся, покачав головой. Типичная Вивьен — язвительная, но с огоньком в глазах. Он шагнул ближе, разматывая с шеи зелёный шарф. — А я-то думал, ты пришла посмотреть на меня. Вивьен склонила голову, на губах мелькнула насмешка. — Зачем смотреть, как ты летаешь по кругу, если я и так знаю, как ты двигаешься? Он приподнял бровь. — Правда? Не успела она ответить, как он уже оказался за её спиной, накинув шарф ей на плечи — движение тихое, решительное. — Ты мёрзнешь. Она чуть напряглась — лишь на долю секунды — потом замерла, позволяя теплу проникнуть в себя. Его голос стал ниже, почти коснулся уха: — Опять притворяемся парой? — Разумеется, — пробормотала она, но в голосе уже не было привычной остроты. На миг никто из них не пошевелился — Когтевранка, закутанная в зелёное Слизерина, их дыхание сливалось белыми клубами в холодном воздухе. Не притворялись. Почти. Он хотел усмехнуться её ответу — но не смог. Вместо этого руки Блейза опустились ниже, легко обвили её талию. Его грудь прижалась к её спине, а волосы Вивьен коснулись его подбородка, когда ветер снова поднялся. Это, убеждал он себя, всё ещё можно было списать на игру. — Ты снова слишком вживаешься в роль, — тихо сказала она. Голос её был мягче обычного, лишён привычной колкости. Блейз опустил голову, его губы остановились всего в дыхании от изгиба её шеи. — Может, я просто забыл, где заканчивается игра. Она повернулась — едва-едва — и теперь их лица разделял всего один вздох. Слишком близко. Настолько, что будто весь мир замер, не решаясь вдохнуть. — Эй, Забини! Крик расколол тишину, как стекло. Блейз резко отпрянул, инстинктивно, когда из-за угла показалась группа слизеринцев — впереди шёл Тео Нотт, метла перекинута через плечо, ухмылка ленивая и острая. — А вот ты где, — протянул он. — Мы уж думали, ты решил отпраздновать без нас. О-о-о… — взгляд Тео скользнул между Блейзом и Вивьен, брови удивлённо взметнулись. — …или, может, всё-таки уже празднуешь? Остальные расхохотались, кто-то подтолкнул другого локтем. — Ну, теперь понятно! Вот почему Забини в последнее время такой довольный. Блейз выругался про себя, уткнулся лбом в плечо Вивьен на короткое мгновение, потом выпрямился. Тео, всё с той же усмешкой, уже направлялся обратно к замку: — Пошли, Забини. Захвати свою… красивую подружку. Сегодня мы угощаем. Компания растворилась в смехе и эхе шагов, оставив за собой лишь гулкое послевкусие звука в холодном воздухе. Вивьен выдохнула, спокойная, собранная: — Ну. Вот это быстро переросло в спектакль. Блейз провёл рукой по волосам, стиснув челюсть: — Ага. И теперь они будут трещать об этом неделями. Она скрестила руки: — Твоя репутация ледяного камня дала трещину. Он коротко, горько усмехнулся: — Твоя вина. Слишком убедительно играешь. Вивьен склонила голову, в глазах мелькнул смешливый блеск: — Моя вина? Это ты держался за меня, как утопающий за спасательный круг. — Я просто согревал тебя, — буркнул он. А наверху, на трибуне, в тени зелёных и серебряных флагов, Кормак МакЛагген опирался на перила. Он видел шарф. Видел, как Забини держал её. Его челюсть напряглась, усмешка превратилась в нечто холодное. Они думали, смогут его провести? Что ж… посмотрим.

***

Паб гудел от шума — смех, звон кружек, неуправляемый хаос, который бывает только после матчей, когда кровь всё ещё кипит от адреналина. Слизеринцы оккупировали заднюю часть зала, уже на третьем раунде, и скандировали имя Блейза, словно он был их тёмным принцем победы. — «Забини! Капитан года, чёрт побери!» — во всё горло орал Тео Нотт, стоя на скамье, с ухмылкой такой острой, что можно было порезаться. Блейз поднял кружку с пивом лениво, с тем самым полууголком усмешки, который сводил с ума половину факультета. Свет свечей скользнул по его скуле — наполовину самодовольный, наполовину недосягаемый. И тут она вошла. Вивьен Арманд — в его зелёном шарфе поверх синего плаща Когтеврана, с чуть растрёпанными от ветра волосами и губами цвета красного вина. Она не решилась прийти сразу с Блейзом, поэтому замешкалась нарочно. Стоило ей переступить порог, шум в пабе стих — совсем чуть-чуть, едва уловимо. Несколько голов повернулись. Кто-то даже пролил свой напиток. Её взгляд скользнул по залу — и остановился на Блейзе, словно она точно знала, что он уже смотрит на неё. Он действительно смотрел. — Не думал, что ты придёшь, — сказал он, когда она подошла, тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты же пригласил, — ответила Вивьен безупречно спокойно. Он чуть сдвинулся в сторону, освобождая место рядом. Не предлагая — ожидая, что она займёт его. Она заняла. — Забини, мерзавец! — протянул Тео с хищной ухмылкой. — Заставил ее идти сюда одну, без сопровождения! Один из слизеринцев округлил глаза: — Она кажется еще более устрашающей вблизи. Блейз, ты реально встречаешься с ней? Вивьен мило улыбнулась, пригубив из его нетронутой кружки: — Вы всегда так увлечены чужими личными делами? Слизеринцы взорвались хохотом, гремя по столу ладонями. Блейз не засмеялся. Он просто смотрел на неё — сияющую в свете свечей, чужую и одновременно свою, когтевранку в логове змей — и думал: Может, опасная часть вовсе не в притворстве. На другом конце зала, среди гриффиндорцев, сидел Кормак МакЛагген. Он молча пил эль, стиснув челюсть. Его взгляд не отходил от пары. Каждую улыбку, каждое касание, каждый взгляд он отмечал, как улики. Если это всё — просто игра, он будет тем, кто её разоблачит. Праздник постепенно иссякал. Музыка внутри ещё звучала, но глухо — за толстыми деревянными стенами. На окнах выступил иней. Снова вернулся холод. Вивьен стояла у перил снаружи, щёки румяные не только от ветра — кто-то явно уговорил её попробовать огненное виски. Его шарф, зелёный, слизеринский, небрежно свисал с её шеи поверх когтевранского плаща. Она чуть улыбалась, глядя в пустоту — наполовину сонная, наполовину счастливая. — Ты как, когтевран?— спросил Блейз, подходя ближе. Она моргнула медленно, взгляд сфокусировался с запозданием, но потом на губах появилась улыбка. — Ты кажешься еще выше, когда я пьяна. Блейз едва удержался, чтобы не рассмеяться. — И насколько ты пьяна? Он встал рядом, опершись о перила, изучая её. Даже в таком состоянии Вивьен выглядела безупречно. Это бесило. А потом — без всякого предупреждения — она обвила его шею руками, притянув ближе. — Знаешь что? Он замер — удивлённый её внезапной близостью. Но руки сами нашли её талию, удерживая, чтобы она не потеряла равновесие. — Что? — голос прозвучал хрипло, ниже, чем он хотел. — Мне холодно… — прошептала она, с детской жалобой, прижимаясь щекой к его груди. — И я хочу спать… и пить… и пи... писать… — продолжала бормотать, заплетаясь в словах, словно ребёнок. — И ещё… Он тихо фыркнул, сдавленный смешок сорвался с губ. Обнял крепче. Она была настоящим бедствием — очаровательным, безумным, до невозможности неуправляемым. — Ты невыносима. Вивьен подняла голову, глаза блестели, будто сквозь хрусталь. Губы приоткрылись, словно она хотела сказать что-то остроумное — но вышло лишь неразборчивое, недовольное «м-м…». — А ты… уф… — нахмурилась она, стараясь собрать рассыпавшиеся мысли. — …чертовски красивый. Блейз даже не успел отреагировать — она приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Быстро, неровно, почти по-детски щедро. Губы задержались на долю секунды дольше, чем следовало, а потом она отстранилась и, кивнув сама себе, будто выполнила некую важную миссию, выдохнула. Блейз застыл. В груди будто пронеслась искра. Слишком быстро. Слишком мало. Он смотрел на неё, чувствуя, как пересыхает горло, и с трудом подавил желание вернуть поцелуй — глубже, сильнее. Совесть, к несчастью, оказалась громче желания. — Ты ведь в стельку, да? — выдохнул он, пытаясь вернуть себе самообладание. Вивьен приоткрыла рот, будто собираясь возразить, но тут же покачнулась. — М-м… не… пьяна… — пробормотала она, но ресницы дрогнули, и остаток фразы так и не сорвался. Её голова опустилась ему на грудь, лёгкая, как падающий лепесток. Она отключилась. Блейз выдохнул, медленно, почти устало. Подхватил её крепче, не давая сползти на землю. От двери паба по-прежнему доносился смех — и именно там, у порога, он заметил Кормака МакЛаггена. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на них. В глазах — подозрение, а в ухмылке — победное злорадство. Он видел. И, судя по выражению лица, решил, что получил доказательство. Доказательство того, что между Забини и Арманд — вовсе не игра. И уж точно не притворство. Блейз метнул в его сторону ледяной, предупредительный взгляд — тот, от которого обычно отступали даже змеи. Потом резко развернулся. — Мерлин, дай мне сил… — пробормотал он себе под нос, укутывая Вивьен своим шарфом плотнее. Он нёс её через замок — по безмолвным коридорам, где лишь факелы отбрасывали пляшущие тени. У дверей башни Когтеврана постучал один раз — и почти сразу показалась девушка в мантии синего и бронзового. Её глаза расширились, когда она увидела, кого именно держит Забини. — С ней всё в порядке, — коротко сказал он, передавая Вивьен на руки. — Просто пьяна. Проследи, чтобы не ушла гулять. Девушка кивнула быстро, с лёгким трепетом и недоумением. Блейз задержался лишь на миг — убедиться, что Вивьен стоит на ногах — и тут же отошёл. Уходя в тень, он всё ещё чувствовал её аромат — лёгкий, пряный, мучительно знакомый. А ухмылка МакЛаггена горела в памяти, как клеймо.