Miracle

Сонхва часто остаётся один в холодной постели до глубокой ночи. Дожидаясь или нет, это не меняет пустоты, что он ощущает спиной. Простынь, что не смята под чужим телом, подушка без распластавшихся на ней волос, сердце, что сжимается с каждым часом в одиночестве. Сегодня он ждёт. Узел, пропитанный обидой, сам закручивается глубоко в груди, когда на часах пробивает второй час с начала нового дня. Хонджун. Гений, что отдаёт себя целиком работе, у которого в голове всегда крутятся строки и ритмы. Человек, рождённый стать артистом. И только артистом. Но который полюбил и шёл наперекор своей роли. Сонхва не должен на него обижаться, Хонджун был такой ещё до всего этого. Но, возможно, парню казалось, что что-то изменится после начала их отношений. За окном проезжает машина, и Сонхва выдыхает, решая закрыть глаза и, может быть, позволить себе окунуться в сон. Утром Хонджун будет рядом с ним. Зайдёт домой тихо, не разбудив, ляжет рядом и обнимет со спины, упираясь лбом в позвоночник. И день повторится. И он снова будет ждать. Из наступавшего ухода от реальности и постепенной потери связности мыслей его выбивает совсем тихий хлопок дверью. Вернулся. Но Сонхва не открывает глаз и совсем не двигается, решая притвориться спящим. Слышит каждый шаг и уставший выдох, что затихают ближе к комнате. Хонджун будто парит над полом, пытаясь делать как можно меньше звуков, наконец, оказываясь в одной кровати. Тепло сразу обволакивает спину Сонхва, родной запах окутывает, выбивая последние остатки сна, а дыхание покрывает кожу шеи, когда чужие руки бережно обнимают его. В горле поселяется противный ком. Он так скучал. Скучает каждый день. Ждёт и ждёт, и ждёт. Парень сам не ожидал, что его обида горячими реками начнёт стекать из уголков глаз на подушку, впитываясь в ткань остывающей влагой. Глаза всё ещё закрыты, и парень пытается скрыть судорожные вздохи и вырывающиеся всхлипы от самого родного в его жизни человека. Но плечи, как обычно это бывает, предательски дёргаются. — Сонхва… — Конечно, Хонджун ещё не спал и, конечно, не мог не чувствовать чужой обиды, прожигая взглядом тёмный затылок. И, слыша переливы хриплого голоса, Сонхва перестаёт сдерживаться, позволяя первому всхлипу разнестись по комнате, разрешая чужим рукам перевернуть лицом к себе, а блестящим глазам рассмотреть мокрые дорожки на скулах. — Расскажи мне. Хонджун знал, что происходит. Сонхва видит это по виновато закушенной губе и беспокойству в его глазах. Хонджун, что был болен своим даром, что не хотел обижать, но ничего не мог с собой поделать. Руки так сами и тянулись к студии и сотням разбросанным по столу расписанных листов. И Сонхва понимает его – то, что творил парень было прекрасным, к этому хотелось тянуться, это хотелось вкусить. И, видя любимого таким виноватым и извиняющимся за свою чудесную голову, парень ещё раз убеждается, что не может обижаться на него. Сонхва только прижимается ближе, беря чужое лицо в ладони. — Просто скучал, — пожимает плечами парень, — побудь со мной немного, пожалуйста, — просит, зная, что Хонджун не собирается никуда уходить сейчас, он лежит совсем рядом, прижимаясь к его рукам и оставляя короткие поцелуи на ладонях. — Прости, — шепчет тихо-тихо, но Сонхва лишь прижимает ладонь сильнее к его губам. «Не извиняйся». Неожиданно парень замечает, что больше не плачет, слёзы высохли оставляя после себя лишь солоноватый осадок, а Хонджун под шелест простыни оказывается так близко, что глаза не могут сфокусироваться на чём-либо, позволяя парню лишь опустить взгляд ниже к чужим губам, прикрывая веки. Поцелуй трепетный, губы невероятно мягкие лишь с небольшими ранками в уголках. Руки блуждают по чужой спине, а ноги переплетаются, когда Хонджун оказывается над ним, поднимаясь выше к скулам, сцеловывает высыхающие дорожки, что стягивали кожу, и сам пачкается слезами о мокрые ресницы. Сонхва точно не знает, как парню удаётся делать всё так тихо и аккуратно, точно добираться до их комнаты, пытаясь не разбудить. Но отдаться этой осторожности так до приятного легко. Последний раз целуя под глазом, Хонджун спускается по линии челюсти к шее, и Сонхва чуть не подбрасывает на кровати от того, насколько чувствительна его кожа. Полумрак в комнате это или его предсонное состояние, но простые поцелуи прошибают током, заставляя громко дышать и обхватывать чужие плечи сильнее. И Хонджун, слыша чужие выдохи под самым ухом, продолжает, проходя через дрогнувший кадык к узорам ключиц. Гладит талию, иногда нажимая пальцами на рёбра, заставляя Сонхва совсем потеряться в своих ощущениях. Хонджун всегда такой бережный и вместе с тем импульсивный, и именно такого Сонхва его любит. Горячо любящего, иногда ворчливого, сидящего допоздна в студии и аккуратно извиняющегося. Сонхва готов задохнуться, когда с него стаскивают футболку. Тело сначала моментально покрывается мурашками от прохладного воздуха, а после расслабляется, встречаясь с теплом чужого тела. С этого момента приоткрытые губы Хонджуна исследуют всё тело парня, затрагивая его любимые места. Грудь. Рёбра. Низ живота. И снова в обратном направлении. Пальцы с небольшим затруднением вплетаются в запутанные волосы. А тело начинает трясти, когда после долгих исследований Хонджун спускается поцелуями всё ниже, до самой резинки свободных штанов. Взгляды встречаются даже в темноте. Сонхва еле различает контуры при малейших движениях, но просто знает, что его глаза устремлены точно на Хонджуна. И парень снизу не собирается медлить, только слегка замерев, а после продолжая то, что задумал. По комнате тихо разносится звук сминающиеся ткани и томный выдох. Хонджун дотрагивается всё также бережно, только через время обхватывая пальцами, заставляя спину прогнуться, направляя бёдра навстречу прикосновению. Сонхва всхлипывает и получает ещё одно извинение поцелуем в тазовую косточку. Парень двигает рукой, наращивая темп постепенно, а сам поднимается к губам, с которых слетает первый полноценный стон. Хонджун будто собирает каждый звук собственными губами, заставляя Сонхва не пытаться подавить их. Парень совсем теряет голову, цепляясь за плечи и подстраиваясь под движения собственными бёдрами. Глаза закрываются, а чужие губы ложатся поцелуями на веки. Оргазм – момент, когда тело перестаёт подчиняться разуму. Стоны становится невозможно подавить, а движения делают всё, чтобы догнать удовольствие. И Сонхва дарит этот момент Хонджуну, с его дрожащим именем на губах.