Сложности выживания в отделе по борьбе с магическим вредительством

      

      

𐦂𖨆𐀪𖠋

Это, без сомнений, самая назойливая муха на её памяти. Причём никаких аллегорий. Действительно муха. Жирная, шумная и явно пронырливая, раз сумела просочиться в подвалы Министерства. Как жаль, что Живоглот остался дома. Таком уютном, тёмном, вмещающим непомерное количество книжных стеллажей. С удобной кроватью, очень мягкой подушкой и… Бз-з-з. Да. Был бы тут низл — быстро бы устранил это недоразумение. Но Глотик дома, а Гермиона — на работе. Вот только работать она не может. По крайней мере, до тех пор, пока не отследит кончиком палочки насекомое и не испепелит его тончайшим Конфринго. — Видела, что выдал новый выпуск «Придиры»? Под прицел древка попал ничего не подозревающий о мушиной охоте Джейден. — А зачем ты вообще читаешь «Придиру», Уолтерс? Гермиона опустила палочку, потому что жужжащая тварюга всё равно где-то затаилась. — Я изучаю всю прессу, Грейнджер, — Джейден положил журнал на стол перед собой и ткнул в него тонким пальцем. Не дождавшись от Гермионы наводящих вопросов, он зачитал: — «Очевидцы сообщают, что в лесу Тетфорда в очередной раз был замечен рогобрень. Если вам необходимо пополнить запасы ветреницы, рекомендуем не заходить далеко в чащу. Берегите себя!» — Уолтерс поднял глаза на Гермиону. — Рогобрень! Им мало существующих тварей? Ещё и название какое придумали… Гермиона лишь усмехнулась. Это Джейден ещё не в курсе сакральной веры семейства Лавгуд в мозгошмыгов. Поднеся к губам кружку с давно остывшим кофе, она всё же спросила: — Как выглядит хоть? — Сейчас. Тут было… — Уолтерс перелистнул несколько страниц. — Нашёл. «Тощее чудище, напоминающее иссохшееся бревно, покрытое мхом. Затягивает жертву в чащу, если та испытывает сильный страх». Грейнджер сделала глоток и задумалась. Ладно нарглы, но выдумать крупного монстра, да ещё и свидетелями обзавестись. Круто даже для «Придиры». К тому же описание этого рогобреня смутно напоминало кое-что. Отставив кружку, Гермиона поднялась и лениво подошла к стеллажу с завершенными делами. Грейнджер всегда копировала отчеты и настаивала на том, чтобы этим занимался весь отдел. Не бегать же каждый раз к главному аврору Поттеру. А уместить в голове значительно разросшийся бестиарий острова было задачей, по меньшей мере, затруднительной. Увы, идея вносить каждое встреченное магическое существо в отдельную книгу пришла к ним довольно поздно. «Справочник мозгоделов» Грейнджер помнила практически наизусть — там точно никаких потенциально опасных брёвен не значилось. Прищурившись, она перебирала в голове воспоминания. Когда Майкрофт после того задания заявился в отдел, его белая рубашка выглядела куда хуже обычной накидки домовика: драная и багровая от раны на плече и грязно-зелёная от увлекательного приключения в духе «монстр тащил меня по земле в убежище, чтобы сожрать». Судя по всему, летняя передряга. Она выудила из соответствующей стопки дела́ за лето две тысячи восьмого. Бегло просмотрев их, наконец, нашла то, что искала. — Не хочешь проверить? — Грейнджер небрежно бросила стопку пергаментов на стол Уолтерса. Джейден пробежал глазами по прошлогоднему отчету и недобро скосил глаза. — Не хочу. — Он отодвинул от себя документы, но через пару секунд снова глянул на них. — По крайней мере, не хотел. Считаешь, это вальд… блядь… шрат? Вальдштрат? Гермиона вернулась за рабочий стол и беззаботно пожала плечами: — Понятия не имею. Но из рассказов Майкрофта зверёк неприятный. — «Зверёк», — Уолтерс совершенно по-девчачьи хихикнул. — Но если это правда оно, дело дрянь. Грейнджер решила проигнорировать очевидный факт и, закусив нижнюю губу, бросила взгляд на Связующий шар. Зачарованная стекляшка продолжала притворяться бесполезным украшением. Кингсли не отвечал. А Гермиона очень настойчиво добивалась приёма у министра. О, ей было что с ним обсудить. Вот только и Шеклболт это понимал. Он достаточно хорошо знал Грейнджер, чтобы понять: она обязательно попытается оспорить принятое решение. Во-первых, потому что в принципе любит спорить. Во-вторых… Хлобысь. А вот и «во-вторых». Совершенно бесцеремонно распахнуло дверь кабинета и застыло в его центре. Судя по виду, оно думало, что своим появлением сделало одолжение непременно загнивающему без его знаний и умений подразделению. Ладно, на деле же Малфой выглядел просто неуместно. Не то чтобы Гермиона нуждалась в дополнительных причинах так считать, сейчас хватало одной-единственной. Его наряд. Змеёныш додумался заявиться сюда в лощеной мантии, доходившей строго до пола, и белоснежной рубашонке с идеальным воротничком. К брюкам претензий не было. Разве что слишком идеальный крой. Гермиона хотела, конечно, поинтересоваться, не перепутал ли Малфой работу, на которой им приходилось бегать, кататься по траве, прятаться в кустах и (иногда) взбираться на деревья, с благотворительным приёмом одного из его безмерно богатых дружков. Но отвлеклась на вновь возникший «бз-з-з». На этот раз Грейнджер проигрывать не собиралась. Схватив палочку, она выпалила заклинание, направляя совсем крошечный заряд магии, ровно в тот момент, когда муха уселась на плечо Малфоя. Насекомое вспыхнуло, а Драко возмущенно дёрнулся и вмиг вытащил палочку из закрепленного на портупее чехла. Увы (нет), его Протего уже нечего было отражать. Выкуси, мистер «Я сколько-то там лет проработал в убийствах». Не реакция, а дерьмо гиппогрифье. Малфой возмущенно свел брови на переносице и направил древко на Гермиону: — Какого хрена, Грейнджер? — Муха. — Довольная собой, Гермиона взяла в руки кружку. Джейден, молча наблюдавший за сценой (тут и не такое бывало — ещё бы он удивился), отложил записи и встал. — Доброе утро, — бесцветным голосом начал он. — Порча имущества, кража, убийство? Малфой задержал колкий взгляд на Гермионе, а затем обратил внимание на ее коллегу. Оглядел его с ног до головы, убрал палочку и приветливо улыбнулся. Грейнджер недоверчиво нахмурилась. — Да, пожалуйста. Не откажусь ещё от членовредительства, хулиганства и мошенничества. Только, пожалуйста, без гиппогрифов, — он протянул руку опешившему Уолтерсу. — Драко Малфой. Новый сотрудник вашего отдела. — Джейден Уолтерс. О, так ты вместо Мэнди? — Да. — Нет! Джейден рассеянно тряс руку Малфоя и ухмылялся, переводя взгляд с него на Гермиону и обратно. Да, она ни за что не признает навязанного работничка, пока лично не посмотрит в глаза Министра и не взовёт к его совести. Стоило надеяться, что, несмотря на должность, у Кингсли ещё осталось к чему взывать. — Добро пожаловать в отдел, — Джейден кивнул и непринужденно указал на бывшее рабочее место Мэнди. — Спасибо. Не помню тебя по школе, — Малфой же обвёл скептическим взглядом заваленный хламом стол. Больше всего досталось лиловой подушке-воротнику с потёртыми серебристыми звёздочками, висевшей на спинке стула. Её мисс Броклхерст со свойственной ей сентиментальностью забирать не стала: мол, пусть коллеги смотрят и вспоминают. Угу. — Я из США. Ильверморни, факультет Вампус. На этом моменте Грейнджер потеряла интерес к разговору. Как минимум потому, что в ней ещё было слишком мало кофеина, чтобы выдержать обмен любезностями без рвотных позывов. Ещё раз взглянула на блёклый шар. Так больше продолжаться не может. Гермиона встала и, хотелось бы верить, очень невежливо покинула кабинет посреди беседы коллег. Оказавшись в коридоре, она попала в рой бумажных самолётиков и писем, блуждающих между отделами. Раздраженно отмахнулась от назойливой макулатуры и решительно двинулась к лифтам. Так же решительно хлопнула ладонью по кнопке вызова кабины и стала ждать. Не встретив никого на пути, уже через десять минут она оказалась у двери с надписью «Министр магии Великобритании» и постучала. Естественно — тоже решительно. Петли скрипнули, и Гермиона нырнула в приёмную. — Доброе утро, — Тиночка, личный секретарь Кингсли, выглядела как обычно — пластмассово-приветливой. — Доброе. Мерлин, чудные розовые прядки!— Грейнджер сахарно улыбнулась, заталкивая раздражение так глубоко, как могла. — Подскажи, пожалуйста, Министр у себя? Секретарша наигранно смущенно провела рукой по свежеокрашенным волосам, а после совершенно по-детски подвернула нижнюю губу. — Извини, милая, ещё не пришёл. Гермиона продолжала пялиться на обремененную властью Тиночку, чувствуя, как собственная приторная улыбка превращается в оскал. — А кому ты тогда приготовила кофе? — Грейнджер, не меняя выражения лица, указала пальцем ей за спину. Там, на вощеной поверхности тумбы, аккурат рядом с миниатюрным кофейным котелком производства «Всевозможные волшебные вредилки и полезности братьев Уизли» стояла кружка. Нанесённая на неё колдография предательски (в данном случае) выдавала владельца: придурковато улыбающегося мопса в Министерстве пока не знал разве что Малфой. И то — до первого корпоратива, на который Шеклболт непременно притащит свою назойливую тявкалку, наряженную в смокинг, по качеству пошива превосходящий костюмы простых служащих. Над кружкой клубился пар. И совершенно необязательно было обладать шерлоковской дедукцией, чтобы сложить два и два. Но Гермиона, к неудовольствию Тиночки, всё же была неплоха как в той самой дедукции, так и в арифмантике. Секретарша виновато улыбнулась, похлопав неестественно длинными ресницами, и прошептала, приложив к уголку губ ладонь: — Господин Министр никого не принимает. Очень занят: готовится к международной конференции по открытию магических консульств. — Я буквально на минуту, ладно, — Грейнджер выяснила что хотела: Кингсли здесь и он один. О большей удаче и мечтать не приходилось. Никуда не денется — примет. Потому быстро метнулась к волшебной арке. — Гермиона! — срываясь на фальцет, заверещала Тиночка, вскакивая с места. Однако вопиющего преступления по проникновению в обитель Шеклболта не случилось. Он сам вышел из магической завесы с пачкой «Сливочных мух» в руках и недоуменно уставился на застывшую в паре шагов от него Гермиону. — Аврор Грейнджер, — буркнул он, с сожалением бросая взгляды то на кофе, то на сладости. — Я как раз хотел ответить на ваш запрос. Конечно. Никаких сомнений. Гермиона улыбнулась. — Проходите. Дважды повторять не было необходимости: она юркнула за завесу и, оказавшись в кабинете Министра, терять время не стала и плюхнулась в одно из кресел напротив его стола. Сам он задержался в приёмной, а Гермиона пока обдумывала, что именно скажет, какие аргументы невозможности работы с Малфоем приведёт, а также контраргументы для возражений. В конце концов, Кингсли — здравомыслящий человек. Пусть не всегда и не во всём… Но, касаемо работы — без нареканий. Наконец послышалась уверенная поступь. И шуршание. Судя по звуку, фантика от «Сливочной мухи». Отлично. Вероятнее всего, недоразумение будет решено в течение минут десяти. Ладно. Может, пятнадцати, если всё же завяжется небольшой спор. — Гермиона, — но Кингсли перешел на неофициальные обращения, даже не дойдя до рабочего места. Это плохо. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — он оперся на спинку своего стула, предпочитая не садиться на время разговора. Это плохо. — Ты же понимаешь, что, не пройди мы вместе Вторую Магическую, я бы даже разговаривать с тобой не стал по такой мелочи, как назначение нового напарника... рядовому сотруднику аврората. Грейнджер хотела было открыть рот, но осеклась: для этого контраргументов у неё не водилось. — Я твой начальник, помнишь? И ведь даже не непосредственный. Понимаю, что нас всех связывают особые отношения, но и ты тоже… не наглей. Он всё же улыбнулся, а вот Гермиона почувствовала себя: а) дурой; б) пристыженной дурой. Щеки вмиг запылали, и очень захотелось, чтобы именно сейчас случилось какое-нибудь серьёзное происшествие. Желательно на уровне восстания гоблинов. Иначе это позорное утро так и будет мучать её перед сном ближайшие лет пятьдесят. Однако та часть Грейнджер, которая отвечала за хамство некоторым профессорам и ученикам Хогвартса, всё же не смогла смириться с таким положением дел и попыталась возразить: — Но… Вот только Кингсли даже с натяжкой не походил ни на Сивиллу, ни на Лаванду — и слушать не стал: — Надеюсь, мы друг друга поняли. Что касается мистера Малфоя — он запросил перевод. Обязательное время исправительных работ, назначенных ему Визенгамотом, давно вышло. Он волен уйти с государственной службы, волен остаться или перевестись. Так как мы всё же имеем дело с приговором магического суда, кроме меня это решение принять никто не мог, поэтому я и подписывал назначение. Да, тебе в напарники. Мне казалось, что тебе достаёт здравомыслия не поддаваться эмоциям в тех ситуациях, которые требуют того не делать. Я прав? — Да, — стыдливо выдавила из себя Гермиона и понуро опустила плечи. Как-то уж очень неожиданно наступление (аргументированное и разумное!) провалилось, не успев начаться. — Возможно, ты в последнее время довольно много работала и устала, оттого и реагируешь на рядовые вещи несколько остро. Верно? — Верно. — И, конечно же, ты уже изучила блестящие характеристики аврора Малфоя с предыдущего места работы, оценила высокую раскрываемость преступлений и уже спрогнозировала, какая пара в вашем отделе будет претендовать на лучшие показатели за год. Так ведь? — Так, — обреченно согласилась Грейнджер. Никаких характеристик она в глаза не видела, но предполагать, что Малфой вряд ли так уж плох, предполагала. Даром что ли был вторым лучшим учеников на их курсе. После неё. Нундово подхвостье. — Чудненько. Ну и раз у тебя нет никаких проблем на работе, предполагаю, что твой дружеский визит обусловлен желанием поздравить меня с днём рождения Бруствера. — У вашей собачки день рождения? — Гермиона сглотнула и нервно улыбнулась. — Был три дня назад. Но, как мы выяснили, ты заработалась. А потому я совершенно не обижаюсь на то, что ты забыла, — Шеклболт, хоть и нарочито дружелюбно, усмехнулся. — Поздравляю, — тон, правда, вышел такой, будто не в самом деле поздравляла, а сожалела о внезапной отмене ежеквартальной премии. — Спасибо, Гермиона, — Шеклболт хлопнул ладонью по спинке стула и победно улыбнулся. — Хорошего рабочего дня. Грейнджер же, буркнув какую-то дежурную вежливость, вылетела из кабинета и, даже не взглянув на надутую от возмущению Тиночку, заспешила в отдел. Там (конечно же), развалившись на не-своем стуле, напялив на шею не-свою подушку-воротник и закинув ноги на не-свой стол, в одиночестве сидел Малфой. Над его головой парил небольшой магический вихрь, втягивающий в себя сигаретный дым. Из природной вредности хотелось сказать, что здесь не курят. Но правда в том, что как раз курят. Ругаются матом, а возможно, ещё и пьют. Возможно, не только по праздникам. Так что Гермиона предпочла не замечать как сам факт курения, так и прилагающегося к нему сложно выводимого паразита и разобрать бумаги на своём столе. Жаль, Малфой игнорирования собственной персоны вынести явно не мог. Громко зевнул и насмешливо бросил: — Итак? У нас сегодня будет что-то вроде работы, аврор Грейнджер? — Послушай, — она повернулась ровно в тот момент, когда Малфой благоразумно снимал с шеи подушку. — Твоя главная работа — не мешать. Можешь проверить, сколько чашек кофе получиться выпить до наступления инфаркта; можешь отлучиться на какое-нибудь собрание богатеньких извращенцев и обсудить новинки среди венерических заболеваний; можешь даже кроссворд в «Ежедневном пророке» поразгадывать — для тебя это явно занятие на пару дней. Прошу об одном — не отсвечивай. Драко выслушал её развернутое «иди в задницу» с извечной ухмылкой на губах. Встал, навернул кружок по кабинету с театрально задумчивым видом, а после подошел и упёр руки в край её стола. — Грейнджер, это твой гениальный план, так ведь? Гермиона устало пялилась на гладко выбритое («первый день на новой работе») лицо не-коллеги. — И что же будет дальше? Давай, расскажи мне, что я должен сделать? Терпеть оскорбления, пренебрежительное отношение, а потом наконец заебаться и побежать к Поттеру, требуя, чтобы мне поменяли напарника? Посмотрите на него. Насмехается, гадёныш. Но, в общем-то, план «А» действительно угадал. — Вроде того. — Тогда ты даже не представляешь, насколько просчиталась, — и тут Малфой улыбнулся так, будто разговаривал не с аврором, а с первокурсником-хаффлпаффцем. — Знаешь, насколько мне нужна эта работа, Гермиона? Настолько, что я собираюсь быть чудовищно учтивым и покладистым. Грейнджер прыснула. Это действительно звучало как угроза. А ещё — как брехня. — А ты можешь выбирать: быть визгливой истеричкой, продолжить бегать по кабинетам начальства и не работать или наконец взять себя в руки и стать профессионалом, которого мне обещали в напарники. Я, знаешь ли, уже начал сомневаться. Гермиона выгнула бровь и откинулась на стуле. А после — рассмеялась. Тихо, низко и, хотелось бы верить, достаточно унизительно. — Что ты знаешь о работе, Малфой? Даже не так. Зачем тебе работать? Не знаю, чем ты там занимался раньше, но всё, что тебя ждёт здесь, — декоративное жалование, чудовищные переработки, риск для жизни и здоровья и очень неприветливые твари. Я держусь на мысли о помощи людям. На чём будешь держаться ты, чтобы не свинтить отсюда ровно после того, как я потрачу херову гору времени на твоё обучение? Грейнджер встала. Вести подобный диалог снизу вверх никак не хотелось. Не сказать, что позиция изменилась, но это всё равно было лучше, чем ничего. — Вот почему ты мне не нравишься, Драко. Я тебе не доверяю и в альтруизм твой не верю, а без него здесь делать нечего. Малфой вскинул брови и сильнее навалился на стол — кажется, тоже пытался укрепиться в невербальной коммуникации. — Грейнджер, ты ни хера обо мне не знаешь — это раз. Два: хочешь верь, хочешь нет, но мне нравится моя работа. Я по собственной воле больше положенного отработал в убийствах в Дублине. А там к здешним условиям добавь воняющих потом мужиков, бесконечно отпускающих шутки по поводу моего британского происхождения. О. О! Гермиона даже замерла на секунду. Это он ей будет об этом рассказывать? Серьёзно? К гоблинам план «А». «Б» ровно в этот момент стал казаться куда более эффективным, быстрым и страшно приятным. И раз мантикоры под рукой нет, Грейнджер сожрёт этого грёбаного страдальца сама. — Да что ты? Бедненький. Как, должно быть, неприятно слушать оскорбления о том, чего ты не выбирал. Жаль, что я никак не могу этого понять. Никогда не испытывала. — Блядь, — Драко оттолкнулся от стола, сделал пару шагов назад и зажал большим и указательным переносицу, прикрыв глаза. Понял-таки, что и кому ляпнул? Спустя пару десятков секунд благостной тишины он хмыкнул. Развёл руки в стороны, посмотрел с вызовом и бросил: — Выскажи уже, Грейнджер. В чём твоя реальная проблема? Тон его голоса мог бы показаться мягким. Если бы не свистящая «с», резковатая «р» и совсем уж раздраженная «ж». — «Моя проблема»? — Гермиона хохотнула. Под ладонью оказался кусок какого-то пергамента, и она сжала его до хруста в костяшках. — Ну не знаю. Может, в том, что мне на голову свалился совершенно безответственный щёголь, который изрядно подпортил мне детство? — Да неужели, — Малфой хмыкнул и сложил на груди руки. — Наконец-то мы говорим о чём-то внятном. Мерлина ради, Грейнджер, я думал, ты достаточно взрослая для того, чтобы понять, почему я так себя вел. — А я думала, ты достаточно взрослый, чтобы начать гипотетическую совместную работу с банального «Извини, что был мудаком», — и тут уже не выдержала — сорвалась на изрядно повышенный тон. Должно быть, звук донёсся даже за пределы кабинета. Хорошо только, что орали здесь часто — никому уже и дела не было до такого. Впрочем, и Малфой остался невозмутимым. Смотрел только внимательно, будто выжидая. Грудь Гермионы слишком быстро поднималась и опускалась, сердце ухало, что кузнечные меха. Щеки ощутимо пекло, по позвоночнику полз жар. Ещё немного, и стихийная магия сорвётся в пальцев взаправдашним огнём. Всё же плохой вторник, выволочка Министра и ткнувший в триггерную точку поганый разговор — перебор для давно расшатанной нервной системы. Но через несколько минут тишины Гермиона всё же почувствовала непрошенное удовлетворение: стоит признаться, ничто не бодрит с утра так, как сорваться на малоприятного человека. А человек этот будто того и ждал. Помолчал ещё немного и с усмешкой брякнул: — Ключевое здесь «был», разве нет? Да ладно заливать. Малфой, конечно же, не только осознал бредовость идеи чистоты крови, но ещё и в маггловских приютах нанялся помогать на безвозмездной основе, руководствуясь лишь одним им (Малфоям-то) свойственной сердобольностью. Это сказочка будет поинтереснее «Фонтана феи Фортуны». — Ты назвал меня сукой при начальстве меньше суток назад. Мудаки так, конечно же, не поступают, — Гермиона подошла к местному кофейному котелку — странноватая смесь маггловской кофемашины и, собственно, волшебного котла с кнопками. Но как бы эта хреновина ни выглядела, кофе она делала неплохой. Реализовать наработки Артура было одним из самых удачных решений близнецов при расширении бизнеса — теперь не только вредилками, но и вполне полезными штуковинами были заставлены полки их магазинов, сеть которых сильно распространилась по Великобритании. Котелок гудел. Малфой молчал. И только тогда, когда Гермиона сделала несколько глотков горячего напитка, снова открыл рот. Он, часом, курсы по психологии не закончил параллельно с работой в убийствах? — Что ж, извини. Я был не прав, — только и бросил он, наблюдая, как Гермиона возвращается на место, пережившая пик опьянения склокой и опохмелившаяся кофеином. — Катись к гоблинам, — в сердцах буркнула она, не чувствуя и толики удовлетворения от извинений. По крайней мере, оно точно не шло ни в какое сравнение с удовольствием наорать на Драко Малфоя. А тот так и стоял посреди кабинета. С целыми руками, ногами из задницы и без горяче-красного следа от ладони на острой скуле. И Гермиона похвалила себя за сдержанность. Напарник (а от таких ролей им, кажется, уже никуда не деться) опёрся о стол Уоррингтона. Подхватил с него перо и беззаботно стал покручивать в руке, будто что-то обдумывая. И, видимо, закончив этот безусловно сложный для себя процесс, наконец выдал: — Знаешь, из нас получится неплохая команда: сука и мудак. Исходя из моего опыта, такой тандем отлично влияет на эффективность работы. Гермиона нехотя усмехнулась, чувствуя, как пожар негодования успокоился. Жаль только он торфяной. А значит, до конца потушить его сложно, если не невозможно. К Трелони не ходи, одно неосторожное движение со стороны Малфоя, и снова заполыхает. Дверь кабинета распахнулась с противным скрипом: вошедший Уолтерс выглядел задумчивым; Кассиус Уорингтон и Лианна Басс — уставшими и раздраженными. Судя по застрявшим в светлых волосах Лианны многочисленным крыльям докси, мисс Трауф, обратившаяся к ним в отдел с заявлением, таки проглядела гнездо двух поселившихся на чердаке тварей. А значит, план уничтожить парочку крылатых сорванцов и после запустить с десяток лукотрусов в их жилище для уничтожения гипотетических яиц провалился, и на задании их ждали не только счастливые родители, но и многочисленный выводок очень быстрых пакостных существ. — Малфой? — Кассиус недоуменно уставился на бывшего коллегу по хогвартской инспекционной дружине. Дальше последовал очередной обмен любезностями и поздравлений с началом работы, и Гермиона перевела взгляд на Уолтерса. Тот встал возле своего стола и удрученно посмотрел в ответ. — Консультировался в отделе регулирования магических популяций. Кажется, правда, вальдшрат. Гермиона показала ему большой палец. Что уж там, дерьмо случается. Главное — на этот раз не с ней. В незакрытую дверь отдела влетел красный конверт. Несся он едва ли медленнее снитча и явно целился в грудь Джейдену. Гермиона подпёрла ладонью голову и улыбнулась, предвкушая, какие чудеса эквилибристики сейчас покажет Уолтерс, чтобы увернуться. И вот, когда казалось, что столкновения не избежать, произошло страшное идиотство. Тупость. Мудачизм. Малфой, вытянул руку и с победным видом перехватил конверт. На пару мгновений в кабинете воцарилась тишина. Хренов ловец крутил в руках письмо и смотрел на коллег, судя по всему, ища адресата. Вдоволь насладившись замешательством новенького, все находившиеся в кабинете рассмеялись. Все, кроме Гермионы. Не участвовала она и в обыкновенном ритуле поздравления обречённого на проблемы: не приложила в едином порыве ко лбу правый кулак с отведенными указательным и большим. — Бросьте, он не знал, — не предпринять попыток выпутаться было бы неправильным. Хотя бы потому, что очень хотелось себя отвлечь от всепоглощающего желания применить к некоторым присутствующим Круциовую Аваду с последующим Империусом для само-Сектумсемпры. — Не-е-ет, Гермиона, — Кассиус покачал головой и упёр руки в бока. — Ты сама настаивала на системе «коснулся-огрёб». — Да что не так, имп вас подери? — наконец встрял в разговор начинающий закипать Малфой. Небось думал порисоваться грёбаной реакцией ловца, но никак не становиться объектом для насмешек, схватив задание «повышенной степени сложности». Придурок. Грейнджер фыркнула, поднялась с места и подошла почти вплотную. Дёрнула из его рук конверт и принялась открывать, раздраженно шипя: — Малфой, ты вообще знаком с опытом человечества? Не нажимать красные кнопки, не резать красные провода, не заходить за красные ленты, не трогать красные конверты. — Не иметь дел с гриффиндорцами, да? — Драко закатил глаза, а после попытался подглядеть содержание послания. — В точку, — Гермиона пихнула его локтем под ребро, чтобы не лез. Внимательно всё прочитав, она развернулась к Малфою и вернула тому источник проблемы. — Хотел работать? Поздравляю, у нас три трупа. Изучай. Сама же она вернулась за стол и, не обращая внимания на смешки и гогот коллег, надела наушники и выкрутила на стареньком айподе громкость на максимум. Хотела перезагрузиться, но даже музыка сегодня была против неё. Под насмешливое «Добро пожаловать в джунгли» Эклза Роуза, она развернулась и ткнула палочкой с микроскопическим Инсендио в свой новый календарь на стене. Среда тоже выдалась дерьмовой.