Прицел прошлого

      pov. Генерал (Дмитрий)       Она побледнела так, словно заглянула в бездну кошмара, словно дыхание ледяного призрака коснулось ее души, замораживая всякую надежду.       Запекшаяся на губах кровь – багряный росчерк на бледном полотне лица – словно упрямый рубин на снегу, выдавала в ней не только стальную волю солдата, но и скрытую девичью хрупкость. Ей, сотканной из нежности и света, не место на этом поле, пропитанном запахом смерти и отчаяния.       Эти руки, созданные, казалось, для объятий и ласки, судорожно сжимали проклятое оружие, алея от мороза и ветра, словно живые цветы, увядшие под безжалостным взглядом зимы.       Мои глаза лихорадочно скользили по ее лицу.       Зеленые глаза Амели, некогда искрящиеся озорным пламенем жизни, теперь мерцали лишь жалкими угольками догорающего костра. Она была загадкой, неразгаданным ребусом, тайной, над которой я безуспешно бился… Знай я ее раньше, позволь судьба нам встретиться в другой жизни, всё могло бы обернуться иначе.       — Что случилось с вашим оружием? — спросил я и машинально полез в карман за смятым обрывком надежды. Там, как последнее утешение, лежали два черствых куска хлеба, выданных сегодня в столовой.       — Эмоции… — ее голос был тихим, призрачным, далеким эхом, совершенно не похожим на тот уверенный тон, которым она говорила о боевых задачах. Казалось, боевой дух был лишь маской, скрывающей глубокую неуверенность в себе.       Не знаю, что на меня нашло. Не знаю, почему я это делаю. Но я протянул ей этот скудный дар, словно протягивая нить к спасению.       pov. Амели       — Спасибо, мне не нужно.       Я отвернулась и смотрела в бескрайнюю даль, туда, где стальной монстр – танк – тяжело полз в направлении нового ада, оставляя за собой лишь выжженную землю.       Едва заметив, как рука генерала дернулась, чтобы убрать обратно хлеб, я краешком глаза уловила движение со стороны полуразрушенного дома. Тень.       «Слежка? Неужели за нами следят шпионы? Или это моя разыгравшаяся фантазия снова?»       Предчувствие беды кольнуло в районе сердца, и я резко обернулась к генералу.       — Простите за дерзость, но мне кажется, нам пора уходить, — выпалила я, стараясь скрыть растущее беспокойство.       Генерал смотрел на меня несколько долгих секунд, словно изучая, а после перевел взгляд на командира Ли. Тот, все еще не остывший от ярости, продолжал ворчать себе под нос о грубом нарушении приказа.       В этот момент рация прошипела, разрывая тишину отвратительным шумом, извещая о соединении со вторым фронтом. Он находился не так далеко от нас, и, смотря на реакцию Дмитрия, в голове сразу пронеслась мысль: «Беда».       — Сейчас нужно разобраться с противником. В соседнем районе возобновилась стрельба, ее необходимо подавить. Но в твоем нынешнем состоянии я не могу позволить тебе вернуться на передовую, — генерал отчитывал меня тоном нудного профессора, читающего лекцию по теоретической физике.       "Вот же зануда!" — пронеслось у меня в голове.       — Но! — хотела уже возразить, доказывая, что он не прав, но меня остановил его взгляд.       — Никаких но. Поедешь с командиром Ли на базу, а уже там ответишь за свое самовольство.       Так я и оказалась на базе с нудящим под ухом командиром и идиотом-солдатом, который, как ни странно, стал мне другом, в этой гнетущей обстановке.       — Ты не видел мой ботинок?