Дедушка Пайнс

      Дети шли по лесу. Они играли в мячик и случайно, тот покатился в глубину леса. Никто не хотел туда идти, поэтому брат и сестра пошли вместе, чтобы было не страшно. Однако, зайдя туда, они не смогли найти свой предмет игры. Сколько не искали бы, за каждым кустиком его не было. Дети обошли всю ближнюю территорию, но так ничего и не нашли. Тогда, брат с сестрой решили пройти вглубь леса, ведь может там что-то будет интересное. Они дети, всё таки любопытство играет свою роль. Но как только они зашли за невидимый барьер, что-то рухнуло сзади них. Именно рухнуло. Будто тяжёлое свалилось с дерева.       — Кто там? Покажись! — Почти прокричал мальчик 8 лет, он был довольно высоким для своего возраста и видимо очень смелым. — Я не дам обижать свою сестрёнку!       Ворчание и копошение за толстым деревом только усилилось, будто за ним был старик, который собирался ругаться на детишек за то, что те собрались далеко уходить. Но из-за дерева вышел юноша, в помятой красной клетчатой рубашке, за которой виднелась слегка серая от пыли белая футболка, джинсах и в довольно удобных кедах. Однако, такой прикид был популярен лет так сто назад. Видимо подобный лук возвращается в моду. Взгляд юноши был тяжёлым словно камень и холод как лёд, а ещё он был до жути уставшим, он прямо таки прожигал детей своим таким взглядом. Волосы его кудрявые, каштанового цвета, были сильно растрёпанны и в них виднелись седые волоски, но парень ни чуть не напоминал старика. Даже морщин не было. Кожа нежная, как у молодой девушки, что каждый день следит за своей кожей, нанося тоннами всякие крема.       — Кхем… Полагаю дальше дети, вам нельзя.       Увидя его, дети сразу убежали подальше от леса, даже не заговорив с этим странным человеком. Они знали, кто это. Диппер Пайнс. Проклятый человек, что прожил больше века в этом городке. Родители часто читали сказки своим детям про этого юношу. Вся его семья будто исчезла, никто ничего не знает о них. Остался лишь мальчик в этой скромной хижине. Он многое знает и довольно груб со всеми. Он ни с кем не разговаривает, точнее старается ни с кем не говорить, только предупреждает об опасности скрывающейся в лесу. Но лучше обойти его стороной. Ведь есть среди знакомых этого юноши демон, имя которому — Билл Сайфер, который более ста лет назад устроил Странногеддон в Гравити фолз. Демон не обычный, смахивает больше на божество, но таковым не является и этот демон подчинит к себе любого. Заберет тебя глубоко в лес, сожрёт и никто не узнает. Поэтому лучше обходить Диппера Пайнса стороной. Но всё равно все в городке пытались поговорить с ним, кроме детей, которых запугали родители. Кое-кто даже пытался подружиться. Но ничего не получалось. Каждый гость Хижины чудес вылетал с пинком под задницу.       — Эх… — Диппер отряхнул себя от грязи и пыли, взгляд немного смягчился. — Убежали.       Немного повертев головой и поняв, что никого нет, он медленным, размеренным шагом пошел домой. Этот лес Диппер знал как свои пять пальцев, поэтому потеряться ему тут будет сложно. Он шёл, смотря себе ровно под ноги и думал о своём. Должно быть не нужно быть таким грубым со всеми. Но если он с кем-то и подружиться… Хоть с теми же детьми. Он увидит их смерть через несколько десятилетий. Ведь человеческая жизнь такая прекрасная… Потому что смертная. Это излюбленная фраза Билла Сайфера, который пересмотрел свои взгляды о людях побывав в заточении. Кстати о нём…       — Билл, выходи. Я знаю, что ты наблюдаешь за мной.       Тишина леса чуть дрогнула, будто сама ночь задержала дыхание. Листья не шелестели, ни один зверёк не скрипнул веткой. И в этот момент воздух перед Диппером искривился, как отражение в воде, и сложился в знакомую фигуру мужчины с тростью.       — О-о, дедуля заметил, — протянул Билл, улыбаясь той самой наглой улыбкой. Он выглядел по-человечески беззаботно, но глаза искрились чем-то куда более древним. — Ты становишься подозрительно внимательным.       — Не называй меня дедулей. Ты же знаешь, что меня это раздражает. Это во первых. А во вторых, ты просто не умеешь скрываться.       Диппер не остановился. Он продолжил идти, бросив на Сайфера свой уставший взгляд.       — Ты более уставший, чем обычно, — заметил Билл.       — Что, серьёзно? А я и не заметил, — ответил Диппер очевидным сарказмом.       Демон хмыкнул. Уж больно ему не нравилось, когда его мальчик мучал себя, опять что-то изучая. Диппер для Билла — любимая игрушка и ему самому будет не выгодно если Пайнс сломается.       — Напомнить тебе про бессмертие?       Диппер закатил глаза и ускорил шаг, будто пытаясь убежать от Сайфера.       — Что? Начнёшь опять свою браваду, что бессмертие — проклятие? Знаешь. Мне всё равно. Я пережил смерти своих родных. Не сломаюсь от пары бессонных ночей, — при упоминании смерти своих родных, Диппер невольно дрогнул. Он помнит, как стоял на похоронах Стена и Форда, они умерли в один день. Он помнит смерти своих родителей. Он помнит смерти всех своих близких друзей в Графити фолз. Он помнит, как уже старенькая Мэйбл сжимала его руку своей морщинистой ладонью и испустила дух спокойно, рядом со своим бессмертным братом. Мэйбл всегда жалела Диппера. Ведь всем должно быть известно, что бессмертие — проклятие.       Диппер плакал. Нет, он рыдал. Он несколько лет жил в трауре. Он злился на всех, он ненавидел людей, он всем грубил, живёт в одиночестве. Лишь бы снова не причинять ни себе и никому боли. К нему дети не подходят, а более взрослые жалеют и иногда на пороге хижины находит корзинки, в которых есть сладости от пекарней где Диппер часто скупляется. Желательно перед этим натянув себе капюшон. Однако, его всё равно узнают.       — Ты можешь сломаться от любой мелочи, Сосенка. Но все эти годы, признаю, ты держался удивительно стойко, — голос Билла звучал тише, чем обычно, почти ласково. Он протянул руку и мягко остановил Диппера.       Тот обернулся, в его взгляде мелькнул немой вопрос… и в ту же секунду губы Билла коснулись его губ. Нежно, осторожно, так, будто он боялся спугнуть.       Диппер замер. Сердце ударило больно и гулко. Сайфер никогда не был олицетворением мягкости, но сейчас он целовал его так, словно каждая секунда этого прикосновения имела цену. Тепло скользнуло глубже, дыхание смешалось, и юноша понял, что сам невольно отвечает — медленно, неуверенно, но с тем отчаянным голодом, что копился в нём годами.       Билл чуть сильнее прижал его к себе, продлевая поцелуй. Однако, всё равно требовалось отстраниться. Хотя бы чтобы Диппер к дому дошёл.       — Билл… — почти простонал имя демона Диппер, всё так же оставаясь прижатым к нему.       — Что такое, малыш? — с едкой ухмылкой спросил демон.       — Я ненавижу тебя.       — Как это мило, я тоже тебя люблю, — подмигнул или моргнул Билл, на что Диппер отчаянно застонал и полностью отстранился от Билла идя домой, как ни странно в тишине, ведь демон не издал ни единого звука.       Уже подходя к Хижине чудес, Диппер обернулся, думая что встретится с насмешливым взглядом, но демона уже не было. А Пайнс только хотел пригласить его выпить чаю и сыграть в шахматы как в старые добрые. Чем же ему ещё заниматься в своей долгой жизни? Гравити фолз почти не менялся, люди приходили и уходили, их жизнь скоротечна и ему не с кем разделить вечность, кроме Билла. Он тоже вечный, он бессмертный, это даёт Дипперу надежду, что он не один. Компания демона как ни странно приятна для юноши. Они много проводили времени вместе и Диппер привык, если Билл решит подшутить над ним, снова играясь с его разумом или же подложив оленьи зубы под подушку. Это уже простая обыденность. Билл странный и непредсказуемый демон. Он даже умудрялся ранить юношу несколько раз. У Диппера точно есть пару шрамов от его деяний. А ещё в любой момент мог поцеловать или прийти ночью и коснутся его в непозволительном месте от чего всю ночь в хижине звучали довольно не двусмысленные звуки. Ну, главное чтобы он не устроил Странногеддон во второй раз. Это устраивает Пайнса.       Диппер открыл дверь Хижины чудес и вдохнул запах дерева, пыли и магии — запах, что не менялся столетие. Здесь хранились все его воспоминания, все потери и редкие моменты радости. Здесь он был живым, по-настоящему живым, пусть и в окружении злостной тишины.       — Что, Сосенка? Скучаешь по мне? — спросил мужчина устраиваясь в гостиной.       Диппер лишь закатил глаза и ушёл на верх в свою старую комнату, где он разрабатывал план. План чтобы избавить себя от бессмертия, этим он стал заниматься после смерти Мэйбл. Однако, открыв дверь первое что он увидел — это Билла, который удобно устроился на полу в позе по-турецки и увлечённо рассматривал все бумажки которые были исписаны формулами и заметками.       — Хмм, нет. Расчеты не верны, — задумчиво промычал он, беря в руки один из листов.       — Тогда скажи мне, как правильно, раз такой умный, — Диппер уже начинал злиться, сжимая рукава своей рубашки.       — Ох, милая Сосенка, — вдруг сзади юноши появился демон и обнял того со спины. — Понимаешь ли, как твой возлюбленный и не отрицай наших отношений, всё и так очевидно, я не могу позволить тебе лишится бессмертия. У нас вся вечность впереди, — он выждал маленькую паузу и продолжил. — Пожалуй тебе напомню, как только ты лишишься бессмертия, ты за несколько часов постареешь и умрёшь. Глупое брёвнышко, перестань искать метод самоубийства.       На это Диппер просто вздохнул, но не отстранился от Билла, даже наоборот прижался к нему ближе и расслабился.       — Билл… Я обычный человек. Мне не свойственно бессмертие. Мне постоянно больно и плохо. Я не могу так жить…       В тот момент Билл просто испарился, оставляя Диппера одного. Казалось, что Сайфер расстроен словами юноши. Хотя, бред. Он же демон.

***

      — Ох, нет… Билл, помоги! — сорвалось с губ Диппера. Его голос дрожал, дыхание сбивалось, а руки крепко прижимали к груди бессознательного ребёнка. Он бежал так, будто за ним гнались все демоны ада, чувствуя, как тяжесть на руках становится всё тяжелее, а ноги вязнут в страхе. — Перемести меня быстрее в хижину! — почти закричал он, не зная, услышит ли возлюбленный его отчаянный зов.       Мир дрогнул. Вокруг всё потемнело и на секунду будто растворилось в воздухе. Когда Диппер снова моргнул, он уже стоял в гостиной Хижины чудес. Колени предательски подогнулись, сердце колотилось так, что боль отдавалась в виски. Но времени терять было нельзя. Он осторожно унёс ребёнка наверх, на чердак, туда, где когда-то сам жил, и уложил его на кровать. В полумраке старой комнаты, освещённой лишь слабым светом луны, пробивавшимся сквозь пыльное окно, ребёнок казался ещё более хрупким и беспомощным.       — Он ещё жив, — прошептал Диппер, почти проверяя самого себя. — Надо… надо что-то сделать… Думай, думай, где нож?!       Он бросился к столу, к завалам книг и хлама, накопившихся за десятки лет. Пыль клубилась от резких движений, бумаги слетали на пол, гулко шурша. Его руки дрожали, пальцы зацеплялись за старые блокноты, чернильницы, обломанные карандаши. В ту секунду он впервые по-настоящему пожалел о своём безразличии, о годах одиночества, когда уборка казалась ему делом бессмысленным.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался он, хватая какие-то предметы и тут же отбрасывая. — Где же ты?..       Каждая секунда казалась вечностью. Мысли сбивались. В ушах звенело от адреналина. Образы прошлого мелькали перед глазами: как он когда-то спасал Мэйбл, как держал её за руку, как клялся себе больше никогда не позволить никому умереть на его глазах.       И теперь снова. Сто лет одиночества, сто лет борьбы с самим собой, и всё ради того, чтобы снова оказаться в точке, где чья-то жизнь зависела только от него.       Ребёнок тихо застонал, и этот слабый звук пронзил Диппера больнее любого ножа.       — Держись, только держись, — шептал он, продолжая лихорадочно копаться в завалах. — Я найду… я спасу тебя…       Но чем больше он искал, тем отчаяннее становился его взгляд, и тем сильнее сжималось горло от удушающей мысли: что, если он уже опоздал?… Нет! Думать нельзя о таком! Нужно делать всё, что в силах.       Как вдруг сзади в груде старого металла засверкал нож — отражённый лунный свет выхватил тонкую сталь из темноты. Он лежал там, между ветхими инструментами, словно сам ответ на молящийся взгляд Диппера.       Руки дрожали, но мысль была ясна и одна — сделать всё, чтобы жизнь не угасла. Он схватил нож, поднёс к ладони и, не думая о боли, резко провёл по коже. Капля крови выступила мгновенно, яркая и тёплая, и Диппер аккуратно наклонил голову ребёнка, позволяя тёплой крупной капле скатиться в рот.       Вкус железа во рту — горький, резкий, ударил по сознанию одновременно с настоящим облегчением: ребёнок вдохнул, хрипло, но глубже. Сердце Диппера, то ли от адреналина, то ли от страха колотилось как сумасшедшее. Он сидел, дрожа, и не мог отвести глаз: маленькое грудное дыхание стало ровнее, лицо на миг побледнело, потом — как будто снова вернулось к жизни.       Пальцы окрасились кровью, но внимание было только на то, как ребёнок слабо шевельнул губами. Надежда тянулась тонкой ниточкой и Диппер цеплялся за неё изо всех сил. Он чувствовал, как укол боли от пореза отдаёт по всему телу, но боль была вторична — важнее было это тихое, почти незаметное движение в груди у маленького.       Тогда, в ту же самую секунду, в комнате повисло неощутимое присутствие: воздух слегка охладился, и где-то рядом прозвучал тихий, уверенный голос. Свет в углу комнаты сжался в точку, и из тени появился Билл — спокойный, внимательный, с тем самым глазом, который всегда видел чуть больше, чем нужно. Он не сделал резких движений, лишь опустился на колени рядом, глядя на ребёнка и на Диппера с такой смесью сострадания и гордости, что у Пайнса подкашивались колени.       — Ты безумец, — прошептал Билл, но в словах не было упрёка. Его рука мягко коснулась раны, и воздух вокруг них задрожал. Несколько искорок магии обвили порез, и кровь, словно по воле, остановилась. Билл аккуратно приложил ладонь к губам ребёнка. Свет пробежал по коже малыша, и его дыхание стало стабильным, ровным.       Диппер почувствовал, как в голове кружится, и мир сужается до пульса в запястье и тепла рядом. Он опустился на пол, почти без сил, и Билл подхватил его, поддержал, не отпуская взгляд от ребёнка. Тишина заполнила хижину, но теперь она уже не была пустой. В ней было уместное, хрупкое облегчение.       — Ты поступил как надо, — сказал Сайфер тихо. Диппер прижал руку к груди и впервые за долгое время позволил себе выдержать этот тяжёлый, но сладкий прилив эмоций — страх, усталость и необъятная, тёплая благодарность.       — Спасибо, Билл… — Только Диппер хотел ещё что-то сказать, как тут же его перебили.       — Скажи теперь мне на милость… — Билл наклонился ближе, глаза сверлили Диппера своим проницательным взглядом. — Как ты понял, что твоя кровь может излечивать людей?       — Билл… — голос Диппера дрожал, но он пытался сохранять спокойствие. — Прости. Я провёл много исследований и пришёл к выводу, что моя кровь может исцелять. Она бессмертна и чиста… Я проводил эксперименты на животных, но это первый раз, когда я исцелил человека…       Билл замер на мгновение, а затем его губы изогнулись в лёгкой насмешливой улыбке.       — Ах, конечно. Ты никогда не перестаёшь меня удивлять, дитя, — протянул он, и одним плавным движением оттянул рукав рубашки Диппера, обнажая сеть порезов.       Его пальцы скользнули по коже, проверяя раны с той самой властной грацией, которая одновременно раздражала и завораживала. Голос оставался спокойным и слегка издевательским:       — Сколько можно себя так мучить? Ты почти вызываешь во мне раздражение… почти. — Он наклонился ближе, и холодок его магии пробежал по коже Диппера, напоминая о его силе. — Но знаешь что? Я рад, что ты в порядке. Очень рад.       И снова, как всегда с Биллом, слова и действия шли вразрез друг с другом: насмешка сочеталась с заботой, холод с теплом. Это одновременно сводило Диппера с ума и заставляло доверять, потому что никто другой не мог быть таким одновременно опасным и близким.       — Билл… — Диппер едва смог выдавить слова, дыхание сбивалось от усталости. Глаза блестели от напряжения. — Ребёнок… с ним же всё будет в порядке? Скажи, что будет…       Билл на миг замолчал. Его взгляд скользнул по лицу Диппера, задержавшись на дрожащих губах и судорожно сжатых пальцах. Улыбка мелькнула — тонкая, почти насмешливая, как всегда, когда он скрывал серьёзность.       — Ты такой забавный, дитя, — тихо сказал он, делая шаг ближе. — Столетия рядом со мной, а ты всё ещё боишься потерять кого-то. — Он склонился над ребёнком, положил ладонь на его грудь. В воздухе пробежала дрожь магии, и стало ясно — ребенок спит.       Диппер выдохнул с облегчением, но тревога не отпускала до конца. Он всматривался в маленькое лицо, словно боялся, что это всего лишь иллюзия.       — Ну? — Билл снова посмотрел на него, взгляд — резкий, проницательный. — Видишь? Он жив и будет жить. Потому что ты, упрямый старик в теле юнца, отказался сдаться.       Его пальцы на миг коснулись руки Диппера — не случайно, а так, словно говоря я рядом, и я держу ситуацию под контролем.       — Запомни, — добавил Билл тише, почти без издёвки, — пока я здесь, никто не умрёт так просто, если ты того не желаешь.

***

      Уже на следующее утро он шёл по знакомым улочкам Гравити Фолз, держа мальчика за руку. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, и на миг всё выглядело так, будто этот город за сто лет и вправду не изменился.       Когда родители увидели своего сына живым и невредимым, их лица исказились смесью радости и неверия. Мать бросилась к ребёнку, прижимая его к груди так крепко, будто боялась снова потерять. Отец, не находя слов, только кивал и повторял:       — Спасибо… спасибо вам, мистер Пайнс…       Слова благодарности сыпались одно за другим, и казалось, что они никогда не кончатся. Диппер, привычный к страху и шёпоту за спиной, стоял молча, слегка растерянный. Для него уже стало нормой, что в городе его называли «злым дедушкой», обходили стороной, боялись. Но сейчас люди смотрели на него иначе — с теплом, с признательностью, даже с почтением.       Он лишь коротко кивнул, отвернувшись, скрывая нахлынувшие эмоции. Сердце сжалось от странного чувства, будто на секунду его бессмертие имело на самом деле смысл.       А где-то в тени, незаметный для остальных, стоял Билл, наблюдая за всей сценой с кривой ухмылкой. Его золотой глаз блеснул — то ли от насмешки, то ли от скрытой гордости.       Когда дверь Хижины чудес скрипнула, Диппер сразу почувствовал знакомое присутствие. Воздух словно стал плотнее, теплее, а где-то в углу мелькнула золотистая искра.       — Ты долго, — лениво протянул Билл, уже устроившийся на диване так, будто он хозяин этого дома.       Диппер лишь вздохнул и хотел пройти мимо, но Сайфер внезапно оказался рядом. Его ладонь легко скользнула под рубашку, поддевая ткань футболки, и пальцы холодком магии коснулись кожи.       — Опять геройствовал, — Билл улыбнулся той своей фирменной, самодовольной улыбкой, глядя на него слишком близко. — Твоё сердце всё ещё бьётся слишком быстро. Хочешь, проверю?       Диппер рассмеялся, качнув головой. Смех вышел уставшим, но искренним.       — Ты неисправим, Билл… — он слегка отстранился, но не слишком резко. — Ненавижу тебя.       — Ненавидишь? — голос демона прозвучал мягко-насмешливо, и его пальцы, вместо того чтобы отступить, скользнули ещё выше, очерчивая грудь юноши. — Забавно. Тогда почему позволяешь мне вот так делать?       Диппер закатил глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка.       — Может, просто потому что ты чертовски надоедлив.       — А может, потому что я единственный, кто действительно тебя понимает, — парировал Билл, не убирая руки. Он упал вместе с Диппером на мягкую кровать, где они провели не одну ночь вместе. Его взгляд вспыхнул тем самым золотым огнём, в котором всегда пряталась и угроза, и обещание. — Я очень голоден. Хах, надеюсь, ты не сломаешься подо мной, дедушка Пайнс.       — А ты не мечтай, чёртов Сайфер.