Параллели боли и любви.

Перед тем как отправиться на шествие, Джулс решил сначала заехать к матери. Аннетт очень хотела увидеть его хэллоуинский костюм, оценить старания сына и, конечно, сунуть ему в руки пакет с конфетами. Возможно, именно ради конфет он и согласился заехать. Ну и за реакцией мамы. Это будет что-то с чем-то. Но весь день Джулс был сам не свой. Мысли назойливо возвращались к одному человеку — к Тобиасу. К тому самому, красивому придурку из его снов и из реальной жизни. В какой-то момент парень мысленно дал себе оплеуху. «Думать об этом сейчас точно не время.» Тобиас обидел его. Сильно. И всё же тело предательски помнило прикосновения — из снов, из случайных касаний, что будто оставляли ожог на коже. Там, где дыхание сбивалось, а пульс сбивался с ритма. Джулс чертыхнулся и даже легонько ударил себя по ноге, возвращаясь в реальность — пора сосредоточиться на дороге. А то еще свернёт не на ту полосу и потом плати штраф. Опять. — Доктор-придурок… — пробормотал он сквозь ткань медицинской маски. — Веду себя как влюблённый подросток. Стоило подумать о другом. Как мать наверняка оценит его «прикид». Хотя Аннетт никогда не любила, когда сын выбирал образы чудовищ и монстров — ей больше по душе были сдержанные, элегантные костюмы. Когда-то они даже заключили уговор: один год Джулс надевает то, что хочет сам, а в другой — то, что выберет мать. Он не хотел её расстраивать. Всё-таки теперь он — единственный мужчина в ее жизни. Хотя ее личной жизнью он не интересовался, да и зачем? Ему хватало того, что она счастлива, хоть и скрывает это за усталой улыбкой. Джулс заранее приготовился к бурной реакции. Его костюм в этом году был особенно дерзким — «безжалостный доктор-травматолог». Белый рваный халат с пятнами засохшей «крови» без рукавов, медицинская маска, на поясе — пластиковые пилы и ножи, а в руках — тяжёлый пластиковый молоток, который крепился к поясу. Но главной «изюминкой» всё-таки был небрежно накинутый халат, открывающий голую грудь. Мышцы, залитые алой краской, будто стекали кровью. Вид — пугающий и эффектный. Глаза подведены чёрными тенями а лицо в красных каплях добавило драматизма. «Интересно, мать в обморок упадёт или просто выгонит меня за порог?» — хмыкнул он, нажимая на звонок. Дверь распахнулась, и Аннетт замерла. Она была в костюме феи — но, если честно, больше напоминала уставшую пенсионерку, которую вытащили на праздник силком. — Привет, родной… — начала она и вдруг осеклась. — Это что… кровь?! Джулс! Парень расплылся в улыбке под маской и расхохотался, сделав шаг вперёд. Этой реакции он и ждал от нее. — Искусственная, мама, — ухмыльнулся он из-под маски и нарочито поднял молоток. — Ты же хотела увидеть костюм. Ну вот — я вложил душу. Я же должен выглядеть убедительно, не так ли? Твоя реакция — полностью оправдывает мой труд. — Душу?! Ты вложил в это мой будущий инфаркт! — воскликнула Аннетт, вцепившись в дверной косяк. — Сними это немедленно, а то соседи полицию вызовут! —Тут она заметила другую интересную деталь этого костюма, — А грудь зачем оголил? Ты погоду видел? Ночью холод собачий! — Да ладно тебе, — он притворно вскинул руки, а пластиковые ножи на поясе весело зазвенели. — Всего лишь Хэллоуин и я не замёрзну. Ты сама хотела посмотреть, что я придумаю. Ну и еще я просто очень безжалостный травматолог, я зря столько времени занимался в зале и плавал в бассейне? Аннетт качнула головой, но на губах промелькнула тёплая усмешка. Она всё равно гордилась им — даже когда он вытворял что-то совершенно безумное. И непристойное. В принципе как обычно, зря она удивлялась. — Вот, держи, — она протянула ему пакет с конфетами. — Твои любимые. И иди уже, пока соседи не решили, что у меня дома маньяк поселился. — Аннетт закатила глаза и Джулс фыркнул, усмехаясь, забирая пакет. Обещанное получено и теперь можно ехать «веселиться». — Маньяк уже давно поселился, мама. И я это не про себя, — гадко ухмыльнулся он. За такие слова он точно от нее получит по шее когда-нибудь. Выражение лица женщины с удивленного поменялось на смиренное и она просто прикрыла глаза ладонью. Стоило успокоиться и не стукнуть сына за такую шутку. Хотя очень хотелось. — Так бы и треснула тебе! Скажи спасибо, что я тебя очень люблю. Тебе просто повезло. — Да-да-да, я тебя тоже люблю. Ладно, хорошего Хэллоуина. Завтра отпишусь, умер ли я от сахарной комы или нет. Он уже собирался уйти, но мать задержала его взглядом и прищурилась, улыбнувшись. Джулс не особо понравился это взгляд. От слова совсем и вообще. — Хотя, знаешь… — медленно сказала она, окидывая его внимательным взглядом, — с такой грудью и таким костюмом ты сегодня кого-то не испугаешь, а соблазнишь. Джулс запнулся на пороге и поспешил натянуть врачебную маску повыше, чтобы скрыть вспыхнувший румянец, хотя его не особо и было видно из-за крови. — Ма-а-ам… — протянул он, явно не зная, что ответить. На такое точно тяжело будет найти ответ. Причем для такой женщины, как она. — Я же вижу, — мягко сказала она. — У тебя кто-то в голове засел. И не притворяйся, что это не так. Мамино сердце всё чувствует. «Всё, да не всё. Ты о многом не знаешь… и не должна.» Он фыркнул, махнув рукой, и ухватил удобнее пакет в руку. Она не должна увидеть, как быстро поменялись его эмоции. Думать об этом не хотелось. Она точно начнет беспокоиться, а ему это было не нужно сейчас. И вообще. — Лучше промолчу на это. Ладно, я поехал. Счастливого Хэллоуина, мам. Но, шагая к машине, он не мог выбросить её слова из головы. Соблазнишь. И перед глазами сразу встал Тобиас. Его изучающий и оценивающий взгляд… и возможно последующая ухмылка. — Блин, — прошептал Джулс сквозь маску.— Не думай. об этом. Просто костюм и обычный накаченный обнаженный торс… Когда парень дошел до машины, он заметил, что у соседского забора на него таращились две девочки-подростка. Они прыснули в ладони, но явно не от страха — глаза у них блестели куда-то ниже лица парня и можно было увидеть, как они смутились. Чуть дальше соседка в халате, выгуливающая собаку, тоже скользнула по нему взглядом и поспешно отвернулась, будто её поймали на чем-то постыдном. Джулс закатил глаза и натянул маску повыше. «Чёрт… может, мама и права. Но вот кого бы я хотел так соблазнить, точно не старую соседку с её собакой.» Мысль об этом заставила его сердце сжаться. Потому что единственный, чьей реакции он действительно ждал — это Тобиас. И чем ярче воображение рисовало холодный, насмешливый взгляд заведующего, тем сильнее он злился на себя. Наверняка он бы даже усмехнулся, бросил какой-нибудь ядовитый комментарий. «Детский сад, Томпсон. Но грудь у тебя действительно то, что надо.» Хоть Тобиас уже и видел его грудь в бассейне, сейчас это воспоминание вдруг ожило слишком ярко. От этого взгляда тогда у него задрожали пальцы. И теперь стало… тепло. Почти до дрожи. Джулс резко мотнул головой и дёрнул за медицинскую маску, будто отрезая мысли. Коллеги уже ждали его на шествии, и сегодня Тобиаса точно не будет. Значит, можно расслабиться с ребятами, хотя он не особо любил такие встречи. Хотя сердце всё равно кольнуло — слишком часто он думает о нём. Слишком. Ночной воздух Сиэтла был наполнен сладковатым запахом тыкв, дыма и карамели. Город переливался цветами Хэллоуина — оранжевыми огнями, чёрными гирляндами и хаотичным смехом толпы. Площадь перед кафе, где работал Нахом, была уже залита светом гирлянд и оранжевыми всполохами фонарей из тыкв. Музыка, смех, запах кофе с корицей и жутковатые декорации — весь город будто надел маску праздника на сегодняшнюю ночь. Джулс вышел из машины, расправил белый халат с искусственными пятнами крови и поправил медицинскую маску. Металлические игрушечные инструменты позвякивали на поясе, грудь блестела под светом фонарей, и он на секунду усмехнулся — слишком уж вызывающе. Но разве не в этом смысл Хэллоуина? Быть не таким, как все. Быть кем-то другим. Не собой… Об этом он подумает позже. Сейчас время веселиться. Если получится. Настроение было так себе, и он надеялся, что дальше будет лучше. — Ну ты и чертяка, Джулс! Какой интересный подход к празднику, — засмеялся Нахом, появляясь рядом. Мимо пробежал Кевин в костюме призрака. — Ещё немного, и я сам поверю, что ты с дежурства прямо сюда. — Скажи лучше, что хоть немного страшно выгляжу, — ухмыльнулся парень, подмигивая мужчине. — И не забудь, ты зомби, тебе полагается стонать, а не разговаривать. — Страшно? Голубчик, мне кажется, ты решил всех поразить своими спортивными достижениями, — хихикнула Кенеди, подходя с метлой в руках. Костюм ведьмы ей шёл и явно нравился. — Ты чистое воплощение страха и греха в одном лице, дорогуша. Парень хохотнул и слегка приобнял подругу, стараясь не испачкать её костюм своей «кровью». Она потом и правда метлой настучит. — Ага, именно этого я и добивался, — ответил он. — Страха и греха. В нужных пропорциях. Я тоже рад тебя видеть. И тебе идёт этот образ — прям настоящая ведьма! — Да иди ты! — засмеялась она. — Сам тут светишь своим красивым торсом. Если знать, какие фетиши у людей… страшно должно быть тебе, Джулс. Украдёт тебя ещё кто. Он лишь отмахнулся на её слова и поприветствовал Гаррета в костюме пирата, Грейс — в ещё одном образе ведьмы, и Майю Рай — в костюме клоуна. Её макияж был пугающе реалистичным, а ярко-красный парик делал её похожей на персонажа фильма ужасов. Он даже удивился подходу этой женщины к празднику. Джулс еще увидел парочку других коллег из больницы, но все они были из других отделений. Даже Эстебан пришел в классном мексиканском костюме сахарного черепа. — Джулс, — протянула Грейс, скользнув взглядом по его торсу, посмеиваясь. — Если бы у нас в больнице были такие врачи, пациенты сами бы к нам в очередь стояли. Классно выглядишь! — Смотри, чтоб очередь не перешла в давку, тогда работы у нас будет много, — подмигнул он и оглядел коллег. — Все в сборе? — Почти. Гейл и остальные подтянутся через минут пятнадцать. Скорее всего, они будут в конце шествия, встретимся с ними позже, — вмешалась доктор Рай. — А… заведующего Хендрикса не будет? — уточнил Джулс. Он знал, что Рай общается с ним тесно, и надеялся услышать хоть что-то. — Нет, к сожалению, он отказался в этом участвовать, — она вздохнула, поправляя парик. — Ты же его уже хорошо знаешь. Доктор Хендрикс не любит такое. Не в его характере. — Да…я так и понял. «В какой-то степени я рад, что его не будет. А с другой… чёрт, зачем вообще думать о нём? Пусть катится к чёрту и тухнет у себя в квартире. Или доме. Где он вообще живёт? Мне же куда-то надо будет отправлять ему спам…» Толпа постепенно сдвигалась по дороге— музыка становилась громче, крики и смех переплетались, мелькали огни фонарей и маски. Джулс стоял рядом с коллегами у кафе, но на миг вдруг замер — будто в толпе, за рядам фигур в масках и гриме, он уловил знакомую осанку. Высокий силуэт, строгие плечи, чуть повёрнутая в его сторону голова. Строгий взгляд серо-голубых глаз. Сердце будто провалилось в пятки. Он моргнул — и фигура исчезла. Просто мужчина в костюме призрака прошёл мимо. Но остаток этого ощущения — холодок по спине, странное сжатие груди — не отпускал. «Чёрт. Мне это почудилось… Наверное.» — Кстати, — и она как-то странно улыбнулась. Или ему показалось? — Познакомься. Мой старый знакомый. Сегодня он Всадник без головы. Очень хотел принять участие в мероприятии. Из тени, словно из ниоткуда, появился высокий мужчина. Костюм — старинного викторианского кроя, больше похожий на наряд вампира. Длинная чёрная накидка, перчатки. На плечах — огромная тыквенная голова с вырезанными глазами и ртом, внутри которых мягко мерцал оранжевый свет. Лица не разглядеть. Он двигался неторопливо, сдержанно — в его жестах была странная уверенность, почти аристократическая грация. Джулс ощутил, как взгляд сам собой скользнул по нему. Парень удивился, как с такой штукой на голове это некто нормально ходил. В груди кольнуло. Мужчина чуть наклонился к нему, приветствуя, и склонил голову набок. На миг Джулс показалось, что под маской кто-то действительно смотрит на него — изучающе, холодно, будто знает что-то, чего не должен знать никто. — Он сегодня в образе и не говорит, — с улыбкой пояснила Майя. — Сказал, так эффектнее. — Хм, интрига, — ответил Джулс, пожимая плечами, пытаясь не поддаваться ощущению, что где-то уже видел эти плечи, эту походку и этот угол наклона головы. Он же не может во всех людях видеть этого придурка? — ну. Привет? Я Джулс. Он протянул руку в знак приветствия, и Всадник пожал её чуть дольше, чем нужно, слегка кивнув головой. Ладонь была удивительно тёплой. Джулс вдруг поймал себя на мысли, что это тело… ему знакомо. Расслабленное, но уверенное в себе. Даже то, как он склонил голову, как тихо дышал под маской. В груди что-то кольнуло, и он поспешно отвёл взгляд. «Не думай об этом. Ты скоро такими темпами во всех будешь его видеть.» — Ну… раз мы познакомились, тогда пойдём устрашать округу. «Или соблазнять, как высказалась мама.» — Да, идём! — позвала Кеннеди. — Пора пугать народ и собирать лайки! Они потянулись в сторону праздничного шествия, и Джулс пошёл вместе со всеми. Изредка он ловил на себе взгляды прохожих и вспышки фотоаппаратов. Он не собирался привлекать столько внимания, и от этого становилось немного неловко. Но в глубине души было… странное, приятное напряжение. Что-то будто удерживало его от привычного комфорта, и в этом было что-то возбуждающее, непонятное. Шествие уже двигалось по главной улице — шумная, пёстрая вереница людей. Свет гирлянд отражался в витринах, из разных кафе доносилась музыка, перемешанная с запахом жжёного сахара и смеха. Над головами кружились бумажные летучие мыши, а где-то сбоку играла уличная группа, выводя на гитаре тревожно-весёлый ритм. И сколько бы Джулс ни старался, Всадник всё время оказывался поблизости. Иногда — слишком. Их плечи почти касались, хотя это было бы слишком громко сказано. Высокий силуэт двигался медленно, точно подстраиваясь под его шаги. Иногда краем глаза Джулс видел, как тот чуть наклоняет голову — словно наблюдает. Он чувствовал этот взгляд. Тихий, внимательный, будто тот человек под маской знал о нём что-то личное. По спине побежали мурашки, сердце забилось быстрее. — Странный тип, — пробормотал Джулс, поправляя маску. — Надо будет у Майи потом спросить, кто это… Парень решил проверить кое-что. Он сделал шаг в сторону — Всадник повторил движение. Ускорил шаг — и через мгновение снова был рядом, не меняя ритма. Это преследование должно было раздражать, но вместо этого в груди появлялось чувство лёгкой дрожи. Его присутствие не вызывало страха. Наоборот — будто рядом с ним было… безопаснее? Джулс не знал, что именно, но присутствие рядом не вызывало тревоги, скорее… внутреннее напряжение с налётом интереса. — Эй, Джулс! — крикнула Кеннеди, размахивая метлой. — Мы идём фоткаться у сцены! Пошли с нами! — Иду… — ответил он, натянуто улыбаясь. Внутри клокотало что-то невнятное. Он с трудом удерживал себя от желания вырваться из толпы и просто уйти. Лучше он потом уличит момент затеряться, раствориться в людях и исчезнуть незаметно. И развлекаться в одиночестве. Толпа волнами сжималась, и Джулс чуть повернулся, чтобы пройти к ребятам, почти сталкиваясь с незнакомцем. Плащ Всадника коснулся его руки — ткань прохладная, бархатная, чуть шершавая, и от прикосновения по телу пробежали мурашки. Джулс машинально отдёрнул руку, но сердце уже пропустило удар. Он не понимал, почему… Парень сейчас вообще не особо и понимал, что с ним происходит рядом с этим мужчиной. Он не знал, что тревожило сильнее — тишина, с которой двигался этот человек, или ощущение, что под маской скрывается кто-то… знакомый. И вдруг, сквозь движение толпы, ему показалось, что он мельком видит тень знакомого силуэта среди людей: ровная спина, походка… почти как у Тобиаса. Джулс моргнул, сердце снова пропустило удар. Но когда он обернулся — никого не было. Толпа снова заслонила взгляд. «Бред, Джулс. Не думай об этом. Просто оставь. Попытайся хоть немного повеселиться.» Он заставил себя смотреть прямо, не поворачиваясь, но чувствовал, что чужой взгляд неизвестного ему Всадника буквально скользит по спине, по плечам, по открытой груди — будто изучая каждый сантиметр и участок открытого тела. Музыка сменилась на более медленную, когда фотограф попросил выстроиться для группового фото. Он встали все рядом и только сейчас Джулс заметил остаток коллег вместе с Гейл в костюме, как он понял, байкера. Под стать ее характеру. Он помахал ей рукой, улыбаясь под маской, но, заметив его, она никак не ответила, просто отвернувшись. Парень поджал губу, ощущая себя немного глупо, и занял место сбоку. Неприятное чувство внутри начало сдавливать легкие, но в следующую секунду Всадник подошёл ближе и стал прямо за ним. Он не видел лица, но чувствовал дыхание. Медленное, ровное, спокойное — слишком спокойное. Когда вспыхнула вспышка камеры, Джулс едва не вздрогнул: чужая рука на мгновение скользнула по его талии. Случайно? Или нет? Он затаил дыхание. Внутри всё перевернулось. Этот лёгкий жест был пугающе знаком. Слишком. Он не оглянулся. И всё же разум не позволял поверить. «Бред какой-то…» — пронеслось в голове, но разум спорил с телом. Чем дольше он пытался не смотреть, тем сильнее хотелось. И, чуть повернув голову, он встретил мерцающий свет прорезей маски. Внутри них мерцал мягкий огонь, отражаясь в его синих глазах. На секунду ему показалось, что этот свет смотрит прямо на него. Он казался живым, внимательным, будто наблюдает за каждым движением. Что под этой маской — не просто человек. Что этот кто-то видит его насквозь. — Ты, кажется, не слишком разговорчив, да? — неловко усмехнулся Джулс, пряча смущение. — Ну да, образ… молчаливый до конца. Он отвернулся, заставляя вести себя спокойно. Делать вид, что ничего не произошло. Но внутри уже зреет тревога, смешанная с чем-то, что он не хотел называть. Чем дольше Всадник оставался рядом, тем сильнее Джулс ощущал: кто бы под маской ни был, эта фигура превращает обычный праздник в что-то странно личное. Пусть лучше останется этим молчаливым Всадником без головы. Так ему будет легче пережить вечер, который уже уходил в куда более странную и личную сторону. Когда колонна начала сворачивать к площади, народ понемногу рассредоточился — кто-то потянулся к кафе, кто-то к сцене, где уже начинался конкурс костюмов. Воздух в этом месте был густо пропитан карамелью, дымом и ароматом печеных тыкв. Вся улица гудела, но в какой-то момент Джулс поймал себя на том, что не слышит ничего. Только собственное дыхание. Только тяжёлое биение сердца. И ровные, размеренные шаги где-то позади. Он заставил себя не оборачиваться. Парень пытался убедить себя, что это просто совпадение. Хотя сейчас Всадник уже не был рядом — он подошёл к доктор Рай. Джулс выдохнул, почувствовав, как напряжение немного отпускает. Видимо, ему всё это только показалось. После сегодняшней ночи… он точно будет долго об этом думать. «После этой ночи мне точно нужен отдых… Если мне еще приснится, что я занимаюсь сексом с ним… Господи, я просто запрусь дома и неделю не выйду!» Теперь тыквенная голова возвышалась над толпой его коллег, освещённая мягким светом гирлянд. Он стоял неподвижно, слушая их разговоры, и, казалось, вовсе не участвовал — просто присутствовал. Джулс даже не знал и не слышал, о чём они говорили — не было особо интересно. Сейчас Всадник не смотрел на него, не тянулся ближе. Но стоило Джулс задержать взгляд чуть дольше — тот вдруг повернулся, медленно, с тихим наклоном головы вбок в немом вопросе. В груди снова неприятно кольнуло. Что-то между раздражением и смущением. — Ну и ночь… — пробормотал Джулс, поправляя окровавленный халат и в очередной раз притворяясь, что не чувствует взгляда. Будто этот некто ему совершенно неинтересен и он его не замечает. — Праздник, а я веду себя как идиот. Он пошёл к палатке с сидром, чувствуя сухость в горле. Горячая жидкость приятно согрела руки, когда он поднял бокал. Кенеди и Грейс тут же подошли к нему, обе с довольными улыбками заказывая себе две кружки. — Решил отдохнуть от нас? — подразнила Кеннеди, улыбаясь, делая глоток. — Ты же знаешь, как я отношусь… к большим скоплениям людей, — ответил Джулс, чуть сжимая бокал. — Каждый год борюсь с собой, чтобы легче переносить это. Грейс мягко прищурилась, в её голосе не было давления, только забота. — А что-то произошло такое, что тебе тяжело? — Грейс спросила мягко. — Да, был один неприятный случай… — он чуть помедлил, — после этого старался не попадать в большие толпы людей. Уже как пять лет пытаюсь с этим бороться. Не быть же всегда вне веселья. — Это точно, — она мягко улыбнулась и тоже отпила сидр. — Мы сейчас пойдём в сторону парка, там должен быть концерт в честь праздника. Ты с нами? Джулс задумался, потом отрицательно покачал головой. Сейчас он хотел побыть один. — Наверное, нет… хочу отдохнуть немного, может, потом присоединюсь. И возьмите с собой тыквенную голову, мне кажется, ему будет интересно. Кенеди хихикнула, оборачиваясь к мужчине с тыквой на голове. Тот стоял поодаль, рядом с другими врачами, время от времени поднимая голову на Джулс. Кажется она даже поняла парня без слов, почему тот хочет избавиться от этого некто и девушка лишь улыбнулась. — Хорошо, голубчик, мы тебе поможем. Но, кажется, зря ты так, — сказала она тише, почти на ухо. — Кажется, в тебе кто-то действительно заинтересовался. «Да, именно это меня сейчас и беспокоит. Что в голове у меня засел один придурок-мужчина, а заинтересовался мной другой — с тыквенной башкой! Просто чудесный вечер!» — Нет, мне сейчас точно не до этого. Хочу побыть один, — пробормотал он, отмахиваясь. Когда девушки ушли, Джулс допил сидр и аккуратно сбежал от коллег в толпу людей, которая вывела его на противоположную улицу. Захочет — вернётся обратно в парк на концерт. Но в груди щемило — от чего-то неопределённого. Вроде хотел быть один… но часть его всё же ждала, что за ним снова кто-то пойдёт. Что чьи-то шаги отзовутся позади. Но нет — Всадника не было. И от этого в груди была неопределенность. Стоило сменить обстановку. Кажется недалеко был один из клубов. Ребята пытались его туда затащить, но он отказывался. Кажется пришло время посетить его хотя бы сейчас. Там уже гремела музыка вовсю. Неон переливался всеми оттенками красного, фиолетового, зелёного и оранжевого — всё вместе смешивалось в пульсирующем безумии света и звука. У входа толпились люди — ведьмы с блестящими шляпами, вампиры с накладными клыками, хирурги в окровавленных халатах, демоны, клоуны и кто-то ещё, кого Джулс даже не успевал рассмотреть. Кажется, он мельком заметил пару лиц из больницы, но быстро отвернулся. Ему не хотелось встреч и разговоров с коллегами. Точно не сейчас. Внутри было тесно и жарко. Воздух густой, пропитанный запахом дыма, алкоголя и пота. Свет мигал так быстро, что лица разодетых людей превращались в расплывающиеся силуэты. Всё казалось каким-то нереальным, будто это тоже часть сна, из которого он так и не до конца проснулся. Джулс пробрался к барной стойке, нашёл свободный высокий стул и почти рухнул на него, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Толпа шумела где-то за спиной, но здесь, в узком пространстве между ним и барменом, было странно спокойно. — Что-нибудь простое, пожалуйста и со льдом, — бросил он устало, протягивая бармену деньги даже не глядя на меню. Мужчина кивнул и вскоре перед парнем стоял бокал с алкогольным мохито. Джулс поднёс его к губам, сделал глоток. Обжигало не сильно, но приятно. Не хотелось напиваться — просто выдохнуть, вычистить из головы все мысли, от которых никуда не деться. Мысли, которые слишком часто вели к Тобиасу. Его голосу. Его рукам. Его взгляду, который мог прожечь насквозь и одновременно — удержать на месте. Он отогнал это. Сделал глоток. Второй. Джулс провёл пальцем по краю стакана, наблюдая, как отражается неон на его коже. В висках всё ещё отдавало пульсом музыки. Иногда он позволял себе пить больше, чем стоило бы. Когда-то — слишком много. Тогда он терял себя, память, даже чувство времени. Сейчас — не тот случай. Сейчас он хотел помнить каждую секунду. «Это было так давно и так недавно. Не хочу повторять, что было раньше. Сейчас я другой человек.» Он сидел и пил свой напиток, пока к нему не подошёл парень в костюме ангела, с блестящими крыльями. Джулс даже не стал смотреть на его лицо. Он вообще ни на кого смотреть не хотел. — Эй, страшный доктор, — произнёс тот, наклоняясь ближе. — Полагаю, ты лечишь не только раны? «Парень, эти подкаты не модны уже с 2016-го. Ты откуда вообще свалился?» Джулс медленно повернулся, оценивающе оглядев парня сверху вниз, приподняв бровь в немом вопросе. «Батюшки, так ты ангел. Похоже, упал и головой о землю ударился. Ставлю диагноз: ужасный пикапер и придурок. Лечение — дистанция в десять метров. И иди нахуй» — Диагнозы не лечу, с этим только к специалистам, — сухо произнёс он, отпив мохито. — Не знакомлюсь. Джулс отстранился от этого недоразумения, стараясь не реагировать, но «ангел» вновь коснулся его локтя. Джулс выдохнул, и по спине пробежала дрожь — не от прикосновения, а от странного ощущения. Он почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Ему стало не по себе. Он даже не обратил внимание на этого ангела, который что-то начал ему говорить под руку. Парень обернулся — никого. Только толпа и вспышки света. Опять ему всё это показалось. «Такими темпами стану пациентом Кенеди, если не возьму себя в руки.» — Эй, красавчик-доктор, — снова услышал он и почувствовал, как это недоразумение опять тронуло его локоть. — Ты тут, со мной? — Чувак, честно, иди, пожалуйста, отсюда. Я хочу побыть один. Этот молоток хоть и пластиковый, но я хорошо могу тебя им отогреть и мне всё равно на последствия. Джулс поднял на него злой взгляд. Больше всего он не переносил таких — которые не слышат простого слова «нет». — Прости-прости, — залепетал парень, мило улыбаясь. — Просто ты сидишь такой одинокий, грустный… я подумал, тебе нужна компания. — Он подтолкнул к нему его же бокал. — Нет. Мне не нужна ничья компания, спасибо. «Иди нахуй уже. Как же вы меня все достали. С тыквенной головой было веселее. Он хотя бы молчал.» Пока Джулс до этого момента осматривал зал клуба в поисках своей тревоги, он не не заметил, как «ангел» едва заметно наклонился к его бокалу. Пальцы скользнули — движение короткое, ловкое. Что-то растворилось на поверхности мохито и осело на льду. В мерцающем свете клуба это было не различить. И только один человек из тени это увидел. Всё произошло слишком быстро. «Ангел» наблюдал, как Джулс берёт бокал и подносит его к губам. Но прежде чем тот сделал глоток, сильная рука резко перехватила его запястье. Пальцы горячие. Ладонь в перчатке— крупная, уверенная, сильная. Джулс вздрогнул. Его сердце пропустило удар. Он поднял глаза — перед ним стоял Всадник. Парень даже не заметил, как он вышел из тени. Тот возвышался над ним, тень от фигуры пересекала свет. В мигающем свете прожекторов его силуэт казался нереальным: высокий, массивный, как вырезанный из самой ночи. Бархат плаща чуть дрожал в ритме музыки, и Джулс показалось, что от него пахнет холодом и чем-то терпким, знакомым. Всадник отпустил его руку и молча направился к нарушителю его спокойствия. Джулс даже не успел что-то сказать — только моргнул, пытаясь осознать, что происходит. Одним движением Всадник оттолкнул ангела, другой рукой схватил за ворот рубашки. Тот дернулся, что-то выкрикнул, но короткий, точный удар заставил его рухнуть на пол. Из носа потекла кровь. Но и на этом Всадник не закончил. Он спокойно взял бокал Джулс и, не сказав ни слова, влил остатки мохито в рот «ангела». С шорохом кубиков льда, с бульканьем, с кровью из носа — будто с намерением показать: почувствуй на себе то, что предназначалось не тебе. Джулс замер. Он должен был возмутиться, закричать — но не смог. Вместо этого его взгляд скользил по рукам Всадника, по уверенным движениям и внутри всё перевернулось. Было страшно. И… странно спокойно. Всадник выпрямился, расправил плечи. Толпа, занятая музыкой, даже не заметила произошедшего. Только несколько взглядов мелькнули — и исчезли. Пока не посыпались вопросы, мужчина схватил Джулс за руку и потянул прочь из клуба. Хватка была крепкой, но не грубой. Его ладонь полностью закрывала запястье парня, пульс бился прямо в его пальцах. — Эй! Подожди! Что ты творишь?! — воскликнул он, но его голос потонул в музыке. «Что, мать вашу, происходит?..» Они резко выскочили на прохладную улицу. Джулс ощутил, как по коже пробежали мурашки, и шум клуба наконец остался за спиной. Холодный воздух хлестнул по лицу, осыпая остатки дурного света и гула. Впереди тянулся парк — фонари, туман, редкие огоньки свечей в тыквах. Лишь тогда Всадник отпустил его руку. Джулс стоял, всё ещё ощущая на коже тепло чужих пальцев. Сердце билось слишком громко. — Что… что это сейчас было?! — выдохнул он, сжимая пальцы в кулак. — Ты что, следил за мной? Этот придурок, да, приставал, но не бить же его из-за этого! Я бы сам его отшил! Ответа не последовало. Тыквенная маска чуть наклонилась набок — будто мужчина рассматривал его, изучал. В этом молчании чувствовалось нечто вроде: «Ты не понял — я видел, что ты не успел». — Ты… Джулс хотел добавить что-то еще, но внезапно дыхание сбилось и он стянул маску к подбородку. Нужен был воздух. Колени ослабли, и он прижался спиной к шершавому стволу дерева, опускаясь на землю. В груди похолодело. Тут до него начало доходить, что могло произойти на самом деле. «Этот…блять!» Картинка сцены в клубе вспыхнула вновь: тот парень, как он наклонился к нему, странная улыбка, как он подталкивал бокал ближе… — Я даже не заметил, что он… — голос сорвался. — Твоюж… Всадник наблюдал за ним и вздрогнул, когда по щекам парня пошли мокрые дорожки слёз, стирая немного с лица темные тени на глазах и искусственную кровь. Это… он не ожидал от него такой реакции. Не рыдания — тихие, выжатые, будто всё внутри устало. Плечи дрожали. Джулс не пытался говорить. Было видно, что ему не хорошо. «Почему? Почему всё происходит… так? Почему от всех с кем я встречался до этого нужно только это?.. Тобиас наверное не такой… Господи, почему я думаю о нём сейчас?» И от этого стало ещё больнее. Он не знал, почему вспомнил его сейчас. Может, просто хотел, чтобы хоть кто-то знакомый был сейчас рядом. Но он не подумал о ком-то другом. А о мужчине, который плотно засел как навязчивая мысль в его голове. Всадник подошёл ближе, опускаясь на колени перед парнем. Его тень накрыла Джулс. Тёплая ладонь легла на плечо — крепко, уверенно, почти осторожно. Этот жест сбил с мысли, как будто кто-то вытянул из груди лишний воздух. Джулс поднял взгляд на светящуюся маску. Сейчас он точно не один. Хоть в этот момент. И этот некто спас его. — Спасибо, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Ты, оказывается, не такой уж и странный. Он шмыгнул носом и растер по лицу влажные дорожки слёз и попробовал подняться, но ноги дрожали. Всадник мягко подхватил его за плечи, помог встать. Джулс выдохнул, облокотившись о дерево, стараясь выровнять дыхание. Тьма вокруг казалась вязкой, но между ними было какое-то спокойствие. Всадник молчал. Только шагнул ближе так, что Джулс почувствовал жар от чужого тела. Он хотел отступить, но не смог — будто между ними натянулась невидимая нить. Только дыхание и шорох ветра. «Кто же ты, незнакомый спаситель с тыквой вместо головы?» В какой-то миг ему показалось, что из-под маски мелькнула тень улыбки. Парень глубоко вдохнул холодный воздух и Всадник просто отступил на полшага, давая дорогу. Сердце всё ещё билось быстро, будто после бега, и всё внутри требовало передышки. — Мне нужно немного воздуха, — тихо сказал Джулс. — Просто… прогуляться. Тот едва заметно кивнул. Когда парень уходил, он всё ещё чувствовал на себе взгляд —тяжелый, изучающий и сочувствующий. Он свернул с освещённой аллеи, уходя глубже в парк. Фонари становились реже, листья шуршали под ногами, а воздух густел туманом. Здесь было спокойно и гулко, как будто город остался в другом мире.Самое то, чтоб скрыться от чужих глаз. Он наконец остановился, втягивая влажный воздух полной грудью. Джулс дошёл до старой скамейки, опустился, провёл ладонью по лицу и тихо рассмеялся — устало, надломлено, почти истерично. Вся эта ситуация выводила его из равновесия. — Что за вечер… — пробормотал он, — даже не знаю, смеяться или… хотя уже плакал. Черт… Он осёкся. Сбоку раздался лёгкий шорох листвы. Джулс поднял голову — и даже не удивился. Всадник стоял в нескольких шагах, как тень. Молчаливый, высокий, почти сливающийся с туманом. Он шагнул ближе, и Джулс только теперь заметил: сапоги на массивной платформе, с лёгким каблуком. Он так и представил, что даже без них он был бы высоким. Парень вздохнул и перевел взгляд на его голову. Его маска-тыква мягко отсвечивала оранжевым в свете редких фонарей. — Ты следишь за мной? — спросил Джулс, но уже без раздражения, почти с усмешкой. — Или просто не хочешь, чтобы я снова во что-то влип? — Он усмехнулся и добавил тише, — я ходячее недоразумение… Ответа не последовало, но от того, как мужчина чуть наклонил голову, казалось, будто он действительно слушает и даже в чём-то согласен. Джулс выдохнул и устало обхватил себя руками за колени. Становилось холодно, но виду он старался не подавать. Всё-таки идея оголить торс и остаться только в дранном халате была сомнительная и мама оказалась права. — Знаешь… странно всё это, — голос звучал хрипло, чуть надломлено. — Иногда кажется, что вся жизнь превращается в какой-то фарс. Работа, отношения, даже… чувства. Он замолчал на мгновение, глядя куда-то в сторону. — Есть один человек. Старший. Умный. Строгий, — губы дрогнули в лёгкой улыбке. — И слишком правильный. Но… хороший пример для подражания. Поначалу, когда я только начал работать на него, я просто восхищался им. Потом… — он пожал плечами, — потом всё вышло из-под контроля, как мне кажется. Всадник не шелохнулся. Только ветер зашумел громче, колыхнув края его плаща. — Глупо, да? Говорить об этом тебе. Хотя я даже не знаю, кто ты. Но ты молчишь… и от этого почему-то легче. Голос дрожал, словно застрял между смехом и желанием выговориться. Всадник по-прежнему молчал, только чуть повернул голову, будто приглашая продолжить. Джулс провёл рукой по темным волосам, нервно усмехнувшись. — Этот человек… скажем так, он меня очень сильно обидел недавно. И вдобавок оказывается из-за него я четыре года работал в другом месте. — Парень сжал пластиковый нож в руках. — Я пытался не думать об этом, может, у него были свои причины так со мной поступить. А вчера я решил просто попросить прощения за то, что опоздал на работу… а он меня, по сути, высмеял. Он выдохнул и краем глаза заметил, как Всадник сделал шаг ближе. — А сегодня ночью… я увидел его во сне. Слышал голос. Чувствовал прикосновения. — Он судорожно усмехнулся. — И от этого у меня теперь очень смешанные чувства. Он посмотрел на Всадника — на высокую фигуру в нескольких шагах от него. — У нас с ним… ничего и не было. Всё — на уровне намёков, взглядов, случайных касаний. Иногда думаю, что я всё это придумал. Что это просто совпадение. Он нервно усмехнулся, сцепляя пальцы в замок. Они немного тряслись от волнения. — Он… слишком правильный. Всё делает по правилам. Даже когда злится — будто всё ещё держит контроль. Иногда кажется, что у него вообще нет чувств. Но он отличный специалист и руководитель. Я рад быть в его команде и работать на него, правда. Ветер шевельнул края плаща Всадника, и Джулс показалось, что тот чуть сильнее сжал кулаки. — А я, наоборот, дурной, — горько усмехнулся он. — Чувствую слишком сильно. Всё принимаю близко к сердцу, но не показываю. Держу в себе, пока не становится плохо… Наверное, поэтому он и держит дистанцию от меня. Может, я просто сам по себе такой. Хотя… странно, но люди всё равно тянутся ко мне. На мгновение повисла пауза. Только лёгкий шелест листвы и ритм дыхания. Парень сглотнул накопившуюся во рту слюну и посмотрел куда-то вдаль. — Знаешь, — тихо сказал Джулс, — я сегодня даже подумал, что он мог бы быть здесь. Что я видел его пару раз в толпе людей. Смешно, да? Этот придурок засел у меня в голове так глубоко, что я не смог нормально повеселиться. Всё время кажется, что он где-то рядом… и нигде. Как навязчивая мысль. Всадник всё так же молчал, но еще сильнее сжал пальцы в перчатках — почти незаметно. — Наверное, я просто идиот, — Джулс горько усмехнулся. — Или влюблённый подросток. Хотя нет… у подростков хотя бы хватает смелости говорить об этом вслух. Он поднял взгляд к небу, где едва проступали тусклые звёзды. — Но иногда… когда он рядом, я будто не могу нормально дышать. Звучит ужасно, но это правда. — Он рассмеялся тихо, почти беззвучно. — Я даже не знаю, чего боюсь больше: что он заметит… или что нет. Пауза. Тишина вокруг будто загустела. И вдруг Джулс понял — Всадник всё это время не отводил взгляда. Только сейчас, при свете луны, он увидел в этих глазницах — за чёрной пустотой маски — что-то живое. Нечто, от чего в груди сжалось и дыхание сбилось. Всадник подошёл ближе. Воздух между ними стал плотным, будто сам туман сгустился, не давая никому из них отступить. — Странно, — шепнул Джулс. — С тобой почему-то не страшно говорить. Хотя я даже не знаю, кто ты. Он улыбнулся чуть грустно, стирая влагу с ресницы. — Может, потому, что не знаю, кто ты. Из тебя даже вышел прекрасный собеседник. Джулс почувствовал, как сердце ударилось о рёбра. Мужчина не сказал ни слова, только поднял руку и будто хотел потянуться к нему, но сдержался, вернув ладонь к себе. — Интересно… — пробормотал Джулс, улыбаясь сквозь смятение. — У тебя даже молчание… знакомое. Ах-ха… я, похоже, схожу с ума. Он прищурился, будто пытаясь разглядеть хоть что-то за резными прорезями тыквенной маски. Что-то в осанке, в движении плеч, в дыхании казалось таким болезненно знакомым. Очень знакомым. И чем дольше он смотрел, тем сильнее росло тревожное чувство узнавания. Паника. — Слушай… — он медленно выдохнул, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Можешь снять маску? Пожалуйста. Кажется, я должен знать своего героя в лицо. «Который не дал какому-то ублюдку опоить меня наркотиком и изнасиловать… Действительно, если бы не он — так бы всё и закончилось. И по лицу дал тоже он.» Всадник замер. Мгновение — будто вечность. Он стоял, думал, не торопился. И кивнул. Руки медленно потянулись к лицу, расстегивая какие-то крепления с шеи и сняли тыкву с головы. Для Всадника это было быстро. Для Джулс — как в замедленной съёмке. И вот он увидел, чьё лицо скрывалось под этим оранжевым недоразумением. Свет луны скользнул по чуть бледным скулам, по серо-голубым глазам и светлым волосам. Холод пробежал по коже, сердце ушло куда-то вниз. — Тобиас?.. — резко выдохнул Джулс. Из легкий будто бы забрали весь воздух. «Это. Просто. ПИЗДЕЦ! И я ему всё рассказал! ТЫ… ПРИДУРОК С БАШКОЙ ТЫКВЕННОЙ!» Доктор Хендрикс стоял прямо перед ним — тот самый взгляд, чуть виноватый, полный сдержанности и тревоги. На лице — следы грима: кровь у уголка губ, бледная кожа и острые клыки, блеснувшие при неловкой улыбке. — Вечер добрый, Джулс, — тихо сказал он. — Похоже, у меня не получилось остаться незамеченным. Я хотел… ещё на площади снять маску, но как-то не получилось. У Джулс пересохло во рту. Он хотел что-то сказать, но слова не шли. Всё, что оставалось — ощущение, будто весь воздух вокруг пропитан общим напряжением. — Почему ты… — начал он, но Тобиас шагнул ближе, не дав договорить. Между ними осталась лишь тонкая грань — одно неверное движение, и она исчезнет. Тобиас посмотрел прямо в его испуганные глаза. — Потому что я тоже устал притворяться, — произнёс он почти шёпотом и голосу вернулась вся серьезность и сталь. — И, если честно, не смог просто смотреть, как к тебе кто-то лезет. И ещё хотел… — он запнулся, опустив взгляд. — Впрочем, неважно. Будь внимателен в следующий раз. Меня может рядом не быть. И вообще… не ходи по таким местам один. А лучше вообще не ходи по клубам, там делать нечего. Джулс слабо улыбнулся — нервно, как будто пытался спастись шуткой. В груди всё переворачивалось, ноги предательски хотели сбежать от собственного позорного откровения. — Ты… чертовски умеешь появляться вовремя, — хрипло выдохнул он и неловко кашлянул. — Вампир или Всадник? Тобиас тихо усмехнулся, обнажая белые клыки слегка. Тишина между ними натянулась, как струна. Луна пробивалась сквозь ветви, выхватывая светом кусочки реальности — пар от их губ, дрожание пальцев Джулс, серебристый отблеск на светлых волосах Тобиаса. Он не отводил взгляда, но и не приближался. Затем Тобиас сделал шаг — один, второй — и теперь между ними оставалось совсем небольшое расстояние. Тыква лежала в стороне, ненужная, как сброшенная маска. Она сейчас точно ему мешала. — Вампир, — сказал он спокойно. — Всадник был больше как прикрытие. Знаешь… — голос стал мягче, чуть хрипловатым, с нотками издёвки, — ты сам поселил во мне идею этого костюма. Джулс моргнул, не сразу поняв. — Я?.. — После твоего вчерашнего разговора с Гарретом, — уголок губ Тобиаса тронулся лёгкой, знакомо-насмешливой улыбкой, обнажая клык. — Я немного подслушал… Ты сказал, что я — настоящий вампир, который пьёт из вас кровь, особенно из интернов. Я запомнил это. Джулс хмыкнул, чуть опуская глаза. — Я просто… дразнился. «Хоть про сосать не упомянул, и то спасибо» — Я знаю, — ответил Тобиас, улыбаясь. — Но идея очень глубоко засела. Мне даже идёт этот образ. Только сосать никто не даёт. «Да блять.» — Это тоже я… так, кхм… в шутку, — буркнул Джулс, чувствуя, как щеки заливает жар. Тобиас чуть склонил голову, прищурив светлые глаза, приподнимая бровь. Врать Джулс умел плохо, и это было видно. — У меня есть знакомые в театральной труппе, — продолжил он спокойно. — Они помогли с костюмом. А мой стоматолог — с клыками на этот вечер. Джулс вскинул взгляд, и впервые за вечер уголки его губ дрогнули в улыбке, хотя ситуация складывалась патовая. — Ты… серьёзно подошёл к делу. — Я хотел, чтобы получилось убедительно, — в голосе Тобиаса прозвучала едва заметная тень смущения. — Доктор Рай помогла. Мы всё это немного подстроили. Хотел посмотреть, как вы отреагируете. Хотя… если честно, больше всего хотел увидеть твою реакцию. Он замолчал, изучая лицо Джулс. — Хотя, признаться, не ожидал услышать о себе столько нового и интересного, — добавил он с тихой усмешкой, обнажая клыки.— Я оказывается в твоём лице хороший руководитель и придурок? — Сам виноват, — буркнул Джулс, чувствуя, как вспыхнули уши. — Нечего играть в призраков и молчать. Хотя я чувствовал, что это ты… но не мог доказать. Думал, что уже схожу с ума. — Возможно, — кивнул Тобиас. — Но иначе ты бы не стал со мной говорить. —Он улыбнулся чуть теплее. — А я бы не услышал то, что хотел услышать о себе от тебя. Пауза. И вдруг — лёгкое движение. Тобиас поднял руку и, не касаясь, провёл пальцами по воздуху в нескольких миллиметрах от щеки Джулс. Он не дотронулся — но от этого стало только жарче. Парень выдохнул и решил встать. Ему надоело, что на него смотрят сверху. Он хотел быть на равных, даже если доктор Хендрикс и сейчас был выше — в прямом и переносном смысле. — Спасибо, — сказал Тобиас. — За что? — тихо спросил Джулс. Он уже готов был бежать, но что-то всё ещё удерживало его на месте. Тобиас чуть улыбнулся — взгляд стал мягким, почти нежным. Почти. — За галстук. Таких у меня еще не было. Джулс почувствовал, как к горлу подкатила дрожь, и, чтобы не выдать себя, только фыркнул. — Считай, тебе повезло. Я долго выбирал. И в тот момент, когда он уже хотел шагнуть назад и сбежать из этого проклятого места, Тобиас всё-таки преодолел расстояние. Джулс застыл. Мир будто сузился до одного дыхания — глубокого, ровного, чужого. Он хотел что-то сказать, отшутиться, уйти… исчезнуть, пока неловкость не стала невыносимой. Но не успел. Тобиас шагнул ближе. Рука легла ему на запястье — крепко, но не грубо. — Не убегай, — тихо сказал он, и в этих двух словах было больше силы, чем во всём шуме вечернего праздничного города. — Нам нужно поговорить. Джулс застыл. Сердце билось где-то в горле. — Я… — начал он, но фраза утонула в воздухе, потому что Тобиас притянул его ближе.— Мне кажется, нам уже нечего обсуждать. — Есть что. Например, почему я отказал тебе четыре года назад в ординатуре у себя в отделении. Если сейчас уйдёшь, — он хмуро посмотрел на него, — я не скажу этого ни на работе, ни где-то ещё. «Вот же… запомнил всё-таки. Ты знаешь, за какие ниточки нужно дёргать, да?» — И почему же?..— злостно спросил он, — я хочу знать. Почему кто-то вроде тебя решил вообще решать судьбы людей? Я что, был так плох? Тобиас опешил от такого напора и чуть сильнее сжал запястье Джулс, но сразу отпустил. Не хотел, чтобы тот подумал, будто его держат насильно. Но и боялся — что он уйдёт. А парень мог. — Пойми, — он прочистил горло. — Это было давно. Отделение тогда было перегружено… вся система, по сути была на грани. Джулс промолчал, но кивнул. Он помнил то время. Ужасное время. Тогда он опять сел на антидепрессанты. — Мы потеряли нескольких врачей из-за выгорания, — мужчина посмотрел куда-то вдаль, сквозь Джулс, будто вспоминал то время и понизил голос, — И это не считая тех, кого мы потеряли из-за коронавируса… Парень сглотнул. Он сам помнил, как несколько его коллег умерло в Денвере и это было очень тяжело наблюдать со стороны. Понимать, что ты ничем не можешь помочь. Только помогать тем, у кого остался шанс. — Ты был сильным кандидатом, — сказал Тобиас, возвращая взгляд. — Не допустил ошибок на собеседовании. Но я проверял каждого претендента на работу и на тот момент подумал, что ты просто не потянешь ординатуру в моем отделении. Джулс поджал губы и увел голову в сторону, задумавшись. — Ты подумал, что я не справлюсь… — Возможно, ошибся, — признал тот. — Может, ты бы проявил себя. Был бы лучшим. Но тогда я принял то решение. И понимаю, что ты на меня злишься из-за этого. «Я больше тебе скажу — я тебя ненавидел за это. Не знал, на кого свалить всю злость за четыре года. И это оказался ты. Хотя… может, я и не имею права тебя судить…» — Но, — Тобиас чуть улыбнулся, блеснув клыками, — я обрадовался, когда увидел твоё заявление прошлой осенью. Мне жаль, что всё вышло так. Но теперь ты там, где и должен был быть. Джулс сжал губы, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Эти слова — простые, без нажима — больно отозвались под рёбрами. Он столько раз прокручивал в голове этот разговор, думал, что скажет, но сейчас язык будто прилип к нёбу. Парень опустил взгляд, сдерживая странный ком в горле. Этот день и без того был переполнен событиями, и теперь всё — злость, тревога, неловкость, странная радость — переплелось в одно сплошное чувство, от которого хотелось просто сбежать и спрятаться. Он обнял себя за плечи. Ветер пробрался под халат, холодил кожу, руки, но Джулс упрямо стоял, не двигаясь. — Мне уже пора, — тихо сказал он, — я думаю… — Джулс, — тихо сказал Тобиас, — расстраиваться — это нормально. Особенно после того, что случилось сегодня. — Спасибо, кстати. Хорошо ты ему вмазал. Я бы вернулся и еще добавил по яйцам. — Это неэтично, доктор Томпсон. Тогда уж сразу — на кастрацию, — хмыкнул с улыбкой Тобиас. Они оба засмеялись. Глупо, нервно, но всё же — смех снял напряжение. Ситуация оставалась странной, но уже не тяготила так сильно. Джулс посмотрел на мужчину. Убегать больше не хотелось, но идти домой с этим грузом — тоже. По этому стоит поделиться этими чувствами с кое-кем. Он шагнул ближе, обвивая Тобиаса руками и уткнулся носом в его грудь. Тело заведующего было горячим, и от этого по коже разливалось странное, успокаивающее тепло. Голова постепенно пустела — будто мысли вытеснило это ощущение покоя. Может, дело было в самих объятиях и тот факт, что Джулс давно никого не обнимал… а может, в том, кого он сейчас обнимал. Джулс подумал, что мужчина не ответит на его странный порыв чувств, но Тобиас ответил — перекинул на плечи Джулс свой плащ одной рукой, будто укрывая от всего мира, слегка обнимая. Его дыхание было ровным и спокойным, и сердце Джулс стало биться в такт этому ритму. Напряжение постепенно уходило. Парень поднял взгляд и встретился с внимательный взглядом светлых глаз. Перед ним стоял теперь не начальник, не вампир, не Всадник без головы, а просто мужчина, в глазах которого горел тот самый огонь — тот, что Джулс оказывается не замечал. — Тобиас… — тихо сказал он, чувствуя, как внутри снова сжимается сердце. — Если бы… если бы я попросил тебя… ты бы поцеловал меня сейчас? Мужчина чуть приподнял бровь. Его взгляд стал внимательным, почти изучающим. — Я не целую кого попало на улице, — ответил он спокойно, с лёгкой тенью усмешки. Эти слова кольнули неожиданно больно. Джулс отвёл взгляд, на губах мелькнула грустная улыбка — короткая, почти невидимая. — Понятно… — прошептал он, собираясь сделать шаг назад, но не успел. Пальцы Тобиаса мягко, но уверенно перехватили его подбородок, возвращая взгляд синих глаз к себе — Но ты ведь не «кто попало», Джулс, — произнёс он почти шёпотом. Время будто замерло. Между ними остались всего несколько сантиметров, и воздух стал густым, тёплым — насыщенным током. Тобиас медленно наклонился ближе, и их губы встретились — осторожно, почти неуверенно. Никакой поспешности. Только тихий, робкий поцелуй, словно он проверял, не исчезнет ли это всё, стоит ли прикоснуться сильнее и ближе. Клыки немного мешали, но он старался быть нежным. Поцелуй был лёгким, почти призрачным, как проба. Продолжится ли это дальше — или закончится сейчас? Джулс замер на миг, а потом сам потянулся к нему, углубляя поцелуй, не выдержав напряжения. И к чёрту, что чужие клыки чуть царапали его губы. Теперь всё было иначе — не осторожно и не тихо. Мир вокруг словно исчез, остались только дыхание, тепло и дрожь в пальцах. Тобиас сжал его сильнее, притянул ближе за затылок, и Джулс почувствовал, как его уводят с дорожки во тьму деревьев. Спина резко ощутила шершавую кору. Он выдохнул прямо в чужие губы. Голова кружилась, краска грима размазалась под пальцами Тобиаса, но сейчас это не имело значения. Только этот миг — без слов, без ролей начальника и подчинённого. Только они. Когда они наконец отстранились, Джулс тяжело дышал, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты всё-таки это сделал… — прошептал он. Тобиас только усмехнулся. — Потому что устал делать вид, что не хочу этого. Несколько секунд они просто стояли. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна. Джулс не мог отвести взгляда — в глазах Тобиаса не было ни холода, ни профессионального контроля. Только что-то тёплое, почти уязвимое. А потом всё сорвалось. В них обоих проснулась жадность — тихая, затянутая, запретная. Один потянулся к чужим губам вновь. Поцелуй стал глубже, настойчивее, увереннее, с тихой, почти отчаянной страстью, будто они боялись, что всё закончится слишком быстро. В нём было столько невысказанных слов, столько сдержанности, что теперь она прорвалась наружу. Вместе с тем это смешивалось со злостью Джулса, которую он копил эти четыре года на этого мужчину. Рука Джулса легла Тобиасу на плечи, другая скользнула к затылку, сжимая светлые, чуть растрепанные волосы, притягивая его ближе. Воздух вокруг сгущался, становился горячим, плотным. На секунду Джулс ощутил, как мир перестал существовать — ни света, ни звуков. Только дыхание, только это чувство, от которого подгибались колени. Тобиас оторвался от его губ и уткнулся носом и губами в его шею. Джулс тихо застонал, прижимая его ближе. Мужчина вдавил его в ствол дерева, будто хотел стереть границы между ними. Было хорошо. А когда Тобиас начал целовать шею — медленно, глубоко, жадно — у Джулса перехватило дыхание. От лёгких касаний клыков по коже пробегали мурашки. — Тобиас… — он выдохнул,— нас ведь могут увидеть… — Мне на это плевать, — прошептал тот прямо у его уха, не отрываясь. — Сейчас здесь нет никого, кроме нас. Джулс ахнул, когда он укусил его еще сильнее и замычал, когда чужое колено начало тереться о его пах, а одна из рук сжимать его голые бока и подниматься выше к груди. Вот это уже был удар ниже пояса на самом деле, думал он. Что он итак в таком слабом положении и над ним так издеваются. Но Тобиас всё же остановился, когда послышались шаги. Джулс едва не подпрыгнул, спрятавшись за его широкую грудь, сжимая пальцы на ткани плаща. Так его точно никто не должен был увидеть. Мимо прошла небольшая компания людей в костюмах — смеясь, не обращая внимания на тени под деревьями. Парень выдохнул и поднял глаза на снова собранного и спокойного Тобиаса. — Кажется, это намёк, что пора закругляться, — тихо выдохнул Джулс. — Возможно. Но не очень хочется, — ответил Тобиас, чуть наклоняясь ближе, сжимая чужой бок. — Я запомнил всё, что ты мне сказал. Так что… — Так что я надеюсь, за это я не буду дежурить сутками? — Возможно, нет, — он усмехнулся, — но отработка последует. «Придурок ты, Тобиас.» Мужчина отстранился, давая Джулс возможность отлипнуть от дерева. Парень только надеялся, что с собой не унес ни кору, ни какого-нибудь жука. Тобиас вышел из тени и поднял с земли маску тыквы, отряхивая её от жёлтых листьев. — Как думаешь, концерт на площади ещё продолжается? — спросил он, бросив на Джулс короткий взгляд. — Вроде да. Он ещё должен идти около часа… а что такое? Тобиас чуть нахмурился, посмотрел в сторону площади, где всё ещё слышалась музыка и отголоски смеха. Он кивнул коротко, будто принял решение, и, не глядя, надел обратно тыквенную маску, поправив плащ. Воздух вокруг будто сразу стал холоднее — словно всё, что было между ними минуту назад, растворилось в темноте. — Пойдём, — только и сказал он, привычным ровным голосом, но маска его заглушала. Джулс кивнул. Они двинулись обратно по дорожке. Тишина между ними была плотной, но уже не давящей — скорей той, где каждый слышит биение сердца и дыхание другого. Шум приближался — музыка, толпа, запах жареного сахара, костюмов, свет гирлянд. Праздник продолжался, как будто ничего и не произошло за сегодняшний вечер и ночь. И всё же Джулс чувствовал, что для него этот вечер уже не будет прежним. С этого момента точно. Он бросил короткий взгляд на мужчину рядом — на массивную фигуру с маской-тыквой, и уголки его губ слегка дрогнули. Снова этот образ — без лица, без эмоций. Снова начальник, а он — подчинённый. Не тот, кто только что держал его у дерева, кто дышал ему в шею, кто был живым, горячим, настоящим. Кто целовал его всего пару минут назад. От этой мысли стало горько. Джулс опустил взгляд, сжимая руками края халата, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Они пришли в самый конец толпы. Музыка била ритм, огни сверкали, группа на сцене выбивала резкие аккорды. Люди смеялись, танцевали. Тобиас стоял чуть позади, в какой-то степени дыша Джулс в спину. И когда парень уже решил, что всё вернулось на круги своя, он почувствовал лёгкое прикосновение — едва ощутимое, будто кто-то поправил рукав или случайно коснулся пальцев. Но этот жест был слишком осознанным, слишком осторожным. Пальцы Тобиаса скользнули по его локтю, опускаясь ниже — к ладони. Нашли её, сжали — не крепко, просто уверенно. Джулс вздохнул, не поднимая глаз, и позволил этому случиться. Рука расслабилась, и хватка стала крепче, теплее. Они стояли в толпе, будто просто наблюдали за сценой. Но между их ладонями текло что-то, что нельзя было назвать словами. Тепло. Невидимая связь. Свет фонарей выхватывал из толпы знакомые лица. Кенеди вместе с остальными коллегами стояла неподалёку, у киоска с напитками. Она повернулась, заметила их. Девушка хотела окликнуть, но на секунду её взгляд задержался на их руках — удивление, осознание… потом — ни слова. Только короткое движение бровей, и она отвернулась, будто ничего не заметила. Джулс почувствовал, как к щекам поднимается жар. Но Тобиас не убрал руку. Наоборот — чуть сильнее сжал его пальцы. И тогда он понял: всё, что было между ними там, в темноте под деревьями, не исчезло. Оно просто стало тише. Это было не для чужих глаз. Музыка играла, толпа гудела, люди смеялись. А они стояли рядом — как будто ничего не произошло. Но оба знали, что всё уже для них изменилось.

***

Люди постепенно начали расходиться. Музыка стихала, сменяясь приглушённым шумом ночного города. Праздник подходил к концу. Джулс глядел на пёстрые огни, что отражались в лужах под ногами. Он был рядом с Тобиасом, чувствуя, как тот всё ещё держит его руку. Незаметно для окружающих — пальцы чуть переплетены, почти скрытые. Когда зазвучала последняя мелодия, Тобиас отпустил его. Лёгкое движение — будто ничего между ними не было. — Нам пора, — сказал он сквозь маску. Тот же голос. Спокойный, ровный. И от этого стало немного не по себе. — М?.. да, хорошо, — отозвался Джулс, не оборачиваясь. Они вышли с площади вместе, но уже без лишних взглядов и касаний. Когда подошли к кафе, где Джулс оставил машину, Тобиас обернулся на парня и из маски вышел только его приглушенный голос. — Доброй ночи, Джулс. Счастливого Хэллоуина. И… доберись до дома без неприятностей, пожалуйста. — Хах, постараюсь. Да… и тебя с праздником. Тобиас кивнул на прощание. Его силуэт растворился в свете фонаря, а маска-тыква странным образом делала его нереальным — словно призраком. Джулс ехал домой медленно. Улица казалась вымершей, ветер гонял по асфальту осенние листья. Всё вокруг будто выцвело после той вспышки света и страсти, что случилась в парке. Он добрался до дома, закрыл за собой дверь и выдохнул. Включил свет — и квартира показалась какой-то слишком тихой, слишком пустой. Парень устал. Халат полетел на пол вместе с пластиковыми инструментами. Он добрался до кухни, поставил чайник — просто чтобы не думать. Всё внутри всё гудело, будто ток прошёл по венам. Он всё ещё чувствовал запах дыма, грима, вкус чужого поцелуя и горячие прикосновения. На секунду замер, уставившись в отражение в окне — растрёпанные волосы, размазанный грим у губ, и взгляд. Тот самый — который говорил: это было по-настоящему. Он сел на диван, закрыл глаза и откинул голову назад. Вспомнил, как руки Тобиаса держали его, как шершавое дерево упиралось в спину, как колени подгибались, когда тот целовал его, как упер своё колено ему между ног и как кусал шею клыками… — Это ведь просто… безумие, — сказал он в тишину квартиры. — И завтра всё снова будет как обычно. Работа, дежурства, отчёты, пациенты. И ни слова об этом. Снова будут маски… Тикали часы. Прошло около двадцати минут, как он вернулся домой. Он уже вставал с дивана, чтобы направиться в душ и смыть с себя грим, когда раздался звонок в дверь. Резкий, отчётливый, слишком громкий для этой тишины. Сердце ухнуло вниз. Он замер, глядя на вход, будто надеялся, что показалось. Но звонок повторился — короче, настойчивее. Джулс прошёл по коридору, машинально поправил волосы, даже не понимая зачем, и подошёл к двери. Посмотрел в глазок. Сердце пропустило удар. Он повернул замок. Дверь приоткрылась. На пороге стоял Тобиас. Без маски тыквы. Всё так же в своём костюме вампира, с размазанным гримом у губ. Его серо-голубые глаза смотрели прямо. Свет из квартиры упал на лицо, делая его чуть темнее, чем обычно. На губах не было привычной полуулыбки. Только взгляд — прямой, тихий, выжидающий. Несколько секунд — тишина. Только их дыхание. — Мне показалось, что мы с тобой не договорили, можно мне зайти? — сказал он негромко. На этом всё остановилось — между ними, между словами, между вдохом и шагом. И Джулс просто пропустил его в квартиру. Щёлкнул замок. В этот момент он понял —эта ночь для них ещё не закончилась.