Одно событие в загробном царстве

      До слуха ещё доносился грозный голос:       – Долгих 20 лет я странствовал и сражался. Прошёл сквозь все бури, монстров и богов. Сквозь смерти Полита, Эврилоха, всех моих товарищей – всех 600 человек. Я возвращаюсь, и что я вижу?! Мой дворец, разорённый будто Троя. И более того, я слышу, что вы тянетесь к моей жене и собираетесь навредить моему сыну!.. С меня... Достаточно...       Из всей этой душещипательной речи мозг вынудил только одну вещь, достойную внимания:       "Ха, Every-лох. Какое говорящее имечко. И судя по тому, что старый царь приписал его к покойным, он своё имя полностью оправдал. На месте нашего воскресшего царя я бы не стал брать на борт человека с таким пророческим именем, но... На его месте я уже не буду."       Глаза стремительно наливались свинцом, рука же машинально потянулась к шее.       Антиной лежал, чувствуя затылком что-то липкое и тёплое, и ощупывал пальцами древко вонзëнной в него стрелы.       Сквозь жгучую боль и меркнущее сознание, он продолжал стебаться над совершенно незнакомым ему человеком:       "Этот гад Эври-лох и до сюда своим зловещим пророчеством дотянулся... Действительно, каждый – лох..."

***

      В реке Стикс плавает много покойников, некоторые же из них сидят по берегам. Но независимо от того сидит кто, ходит, бегает или лежит – он обязательно ноет, плачится и жалуется на жизнь. А вернее, на смерть.       У каждого покойника найдется по сожалению. То кто-то умер слишком рано, то его ударили в спину, то он оставил детей. И куда не плюнь, везде тебя достанут эти несчастливцы. И ведь не заткнуть их никак, он проверял. Самый верный способ – стратегическое отступление.       И поэтому все семь лет, что он тут провёл, Эврилох не подходит и близко к реке Стикс – самому плаксивому сосредоточению шума. Иногда ему даже кажется, что эту реку от самого истока до устья наплакали мертвецы, жалующиеся во всеуслышание про конец себя любимых.       Вместо этого он сидит где-то на захромах, один. Скучно, не не скучно, но зато хоть покой. Собственно, кажется в этом и есть смысл смерти – в вечном покое.       Но мертвые – ресурс избыточный, а подземное царство – место крайне перенаселëнное. Так что время от времени и к самым удалённым его участкам, тем самым, где, никого не трогая, сидит Эврилох, добираются мертвые нытики.       – А меня забыли... Кхе-кха, да, все уехали, а меня забыли... – Принялся повторять наверное по пятому разу мёртвый старик, умудряясь даже кашлять в одних и тех же местах – И вот они уехали и двери заперли, кха... А я ждал, я их ждал... А меня забыли... Кхе-кха...       На шестой раз у Эврилоха начался нервный тик. Надо же какой приставучий попался! Он от него – старик за ним. И одно слово, что песок сыпется, а хрен убежишь.       – ... А я ждал... "Если он начнёт повторять это всё в седьмой раз, то я его точно убью. Повторно." – Решил для себя Эврилох.       – Я их ждал, а меня забыли... – Начал по новому старикашка.       Последняя мёртвая нервная клетка Эврилоха трагически объявила о своей капитуляции.       – Иди ждать в другое место! Что тебе от меня надо вообще!? – Вспылил он.       Старикашка поднял голову и посмотрел на него, как призрака увидел. То есть как будто он только сейчас увидел, что перед ним стоит какой-то призрак.       – Как ты можешь так говорить... – Жалобно начал старик, а Эврилох лишь порадовался, что тот вспомнил ещё какие-то слова кроме "забыли" и "ждал" – Ты ведь и сам давно мертв, ты должен понять какого мне, такому же умершему, который ждал...       – Ещё чего не хватало! – Его аж передëрнуло – Ты нас не ровняй. Ты – лох забытый, а меня сам Зевс грохнул!       От такого заявления старик опешил и завис с отпавшей челюстью, обрабатывая информацию. Эврилох свой шанс упускать не стал и, пока его мучитель не опомнился, быстро рванул прочь, не важно куда – лишь бы подальше!       Взобравшись на очередной холм он оглянулся – никого. Наконец то блаженная тишина, свободная от чужого нытья! Но что это за странный гул впереди?..       Эврилох обернулся, оглядывая куда это он прибежал, и...       – Чтоб тебя Зевс молнией в зад разразил! – Зло крикнул он протекающей впереди реке Стикс, с силой пиная попавшийся под ногу камень в её направлении.       Река ответила ему: "Ох ты ж!"

***

      Холодно, мокро и нечем дышать – так должно было быть в обычной реке. Но, видимо, Стикс имеет особые свойства, потому что Антиною было вполне по кайфу плыть в ней. Разве что как-то шумно – со всех сторон раздаются скорбные стенания мертвецов о том, как они умерли.       А вот как умер он сам? Антиной помнил только последнее мгновение – жгучую боль в шее, вкус крови во рту и собственный внутренний голос. И если его спросят, о чём же он думал в свой последний миг, он сможет ответить только одним словом – Эврилох.       – А, собственно, кто такой Эврилох? – Недоумëнно спросил он пустоту.       – Пока я спал, зарубили топором... – Раздался чей-то вой сбоку, как бы ему в ответ.       И Антиной понял, что пора вылезать. Как угодно, но вылезать из этого нестройного гула покойников.       Это, на удивление, оказалось легко. И уже через минуту он сидел на скале с видом на Стикс в позе мыслителя.       Он совсем не помнил о том кто он такой. Ну то есть что-то всё же помнил, имя своё, например. И то что он мужик, это точно. Но на этом, пожалуй, и всё. Он даже не помнил чем он занимался и как жил. А главное, кто, черт возьми, этот Эврилох? Раз уж он думал о нём в последнее мгновение, и раз он вообще оказался единственным, что тот смог вспомнить, то наверное это очень дорогой ему человек, да?       Ещё бы узнать кто он. Но как? Разве что расспрашивать всех подряд, не знают ли они случайно Эврилоха. Тупость? Ещё бы! Но если он и так умер, то что ему терять, верно?       Антиной осмотрелся. Чуть вдалеке от него сидела какая-то бабуська, бормоча себе под нос что-то неразборчивое.       "А вот и первая жертва допроса!" – Не без злодейской ухмылки решил для себя Антиной       Он встал со скалы и направился к ней, заговаривая прямо на ходу:       – Хей, извините если отвлекаю от интерейснейшего монолога, но вы случайно не знаете...       Договорить бабуська ему не дала:       – И кувшином по голове!.. Что я ему сделала?! Зачем меня бить кувшином?!       – Эм, так вы не слышали ничего об... – Ещё раз попытался заговорить Антиной       – Я служила ему 40 лет! А он меня кувшином! На что рассердился? Не понимаю!       – Бабка, дай ты мне сказать, я...       – И как рассердился то! Так закричал, аж до костей пробрало. И ладно бы кричал, так он кувшином!.. Ох, кувшином!..       – Точно кувшином? – Издевательски переспросил Антиной, понимая что ответа от этой бабки ему уже не дождаться – Может тарелкой, а?       – Кувшином, кувшином! – Энергично закивала бабка – Кувшином из под цветов!       – Ещё и из-под цветов, страсти то какие! – Саркастически добавил Антиной       – Из под цветов, из под цветов! – Снова повторила бабка, заводя свою шарманку про кувшин по новой.       Антиной ещё чуть потоптался на месте, да и пошел дальше. Бабка же будто и не заметила его ухода, продолжая что-то лепетать. Впрочем он уже не слушал, и так ясно, что про кувшин.       Следующей его жертвой стала небольшая компашка из сразу трех покойников. Все они были примерно одного возраста, должно быть его, Антиноя, ровесники. Но одеты по разному: на одном мятые доспехи; второй, наоборот, весь прилизанный и в праздничном наряде; а вот последний в каких-то совсем уж рваных лохмотьях.       И чего сбились вместе, не понятно. Разве чтобы жаловаться на свою смерть сразу двум людям. Этакая акция: два в одном.       – Ей, народ, а вы не слышали об Эври... – Ещё на подходе заговорил Антиной, но его всë равно опередили.       – Отравили! Средь бела дня, на пиру! Ел да пил – и вдруг всё! Даже не понял толком, где был яд. Но вдруг падаю, а больше ничего не помню!.. – Перебил его "ряженный"       – ...И вот это ужасное чудовище бросается на меня со всей своей прыти! А у меня и меч то так, кинжал считай... – Продолжил "оборванец"       – ...Но когда мы уже почти оттеснили врага обратно к реке, вдруг налетела вражеская конница!.. – Закончил "вояка"       – Вы всё сказали? – Устало спросил Антиной – Теперь ответите, не знаете ли...       – А может вот что: – игнорируя присутствие Антиноя, продолжал вещать "ряженный" – Лежал на том пиру жаренный порось, весь такой ароматный, изо рта роза торчит. Я его натыкаю на вилку и...       – ...Поднимаю его на ноги. – Перебивает "вояка" – Говорю: ты держись, брат! Как нибудь прорвемся...       – ...А он вдруг как зарычит! Хвостом забьет по земле, ногой угрожающе затопает, оскалится. И понимаю: либо я его, либо он меня!..       – Дай угадаю: ты проиграл? – Учтиво поинтересовался у "оборванца" Антиной       – И совсем уже была наша победа!.. Как тут... – Вернулся к началу рассказа "вояка"       Антиной плюнул на это всё и пошел дальше. Может хоть кого-то вменяемого встретит.       Подходя к горбатому старику, он ещё и рот открыть не успел, как ему прилетело:       – Уже десять лет как я умер, оставил их совсем одних. Что же с ними теперь?..       – Ого, десять лет? Поздравляю с юбилеем! – Оскалился ему в ответ Антиной       – Совсем ещё маленькие, одни, пропадут ведь!.. – Не обратил на него никакого внимания горбач, продолжая говорить о своём.       Антиной не стал задерживаться и пошёл дальше. Там как раз новая жертва допроса выбежала на холм.       – Чтоб тебя Зевс молнией в зад разразил! – Вдруг раздалось с вершины холма.       Антиной удивлëнно посмотрел наверх, откуда разнëсся крик, и ему прилетело. Камнем меж глаз.       – Ох ты ж! – Только и успел воскликнуть Антиной.

***

      То есть, разумеется, говорила не сама река.       Эврилох ошалело таращился на взявшегося откуда ни возьмись парня. Тот же с неменее ошалевшим лицом ощупывал нос, недавно познакомившийся с пнутым Эврилохом булыжником. К счастью в подземном царстве так просто никого не покалечишь.       – Ауч. Ну и ну, за что это ты покусился на столь прекрасное лицо? – Нахально заявил парень. А потом, как спохватившись, добавил – Оно же прекрасное, да? У тебя случайно зеркала нет, мужик?       Эврилох устало посмотрел на этого странного покойника, предвкушая очередное нытьë, и уже думая, куда бы свалить. На его прежнем месте всё ещё обитает забытый дед, туда соваться пока нельзя. Придется новое место искать...       – О, молчишь? – Почему-то оживился незнакомец – Слушай, может хоть ты мне ответишь: ты случайно не знаешь Эврилоха?       И вот тут то Эврилох совсем охренел. И кажется, это отразилось у него на лице, потому что парень перед ним вопросительно поднял бровь.       Он уже видел, как некоторые покойники искали здесь своих близких, но зачем этот незнакомый мужик ищет его самого?!       – А ты сам то кто?.. – Глухо спросил Эврилох.       – Ого, ты ещё и говоришь! Какой приятный сюрприз!.. А я? Антиной звать, а тебе зачем?       Anti-ной... Интересное имечко. И ведь правда, не ноет. Впервые за семь лет он встретил здесь кого-то, кто не ноет. Но всё же это имя ему ничего не говорит, разве что предвещает адекватную беседу.       – Что, прям совсем ныть не будешь? – Не удержадся от подколки Эврилох.       Мужик сначала подвис, потом смешливо оскалился:       – Ну а я как сказал? Так что там с Эврилохом?       – Ну допустим я.       – Ты?! – Вытаращился на него Антиной и тут же добавил чуть приглашённым голосом – И что... Прям каждый лох?..       Настал черёд Эврилоха зависать. Впрочем он довольно быстро нашёлся:       – Мы в подземемном царстве, мужик, ты думаешь тут есть кто-то ещё?       – И то верно! – Развеселился незнакомец.       Он вообще был какой-то шибко уж веселый для покойника. Впрочем, у всех свои тараканы в голове.       – Так а зачем ты меня искал? – Задал крайне интересующий его вопрос Эврилох.       Антиной чуть промедлил, прежде чем ответить:       – Не знаю... Вернее, не помню. А если ещё точнее, то я не знаю чего я не помню и именно поэтому искал тебя.       – Нихрена не понял. – Признался Эврилох – Ты ничего не помнишь? А я то тут причём?       – В том то и дело, что не ничего. Но почти. И из этого почти выбивается только твоё имя. Больше я сказать не смогу, мне бы самому кто сказал. Собственно я для этого, кажется, и пришёл. Чтобы ты сказал, кто я такой, раз уж я сам не помню, а мы, похоже, были знакомы... – Тут его лицо помрачнело, похлеще чем у всех покойником в реке Стикс вместе взятых – Или всё же не были?..       Еврилох внимательно всмотрелся в лицо абсолютно незнакомого для него человека, который сейчас выглядел как ребёнок, у которого отобрали конфетку.       – А я... Тоже ничего не помню. – Почему-то соврал Эврилох.       – Ну и дела!.. – Многозначительно протянул незнакомец – Тогда я почти уверен: при жизни мы были любовниками!       Эврилох подавился воздухом. Не был бы уже мертв – здесь бы его и хватил удар.

***

      Антиной был вполне доволен своим умозаключением. Он долго думал об этом, целую минуту, и теперь у него не было никаких сомнений.       Раз этот Эврилох оказался тем, о ком он думал на пороге смерти, то из этого логически следует, что он ему очень дорог. Возможно даже дороже самого себя. Так? Так.       Далее, давайте подумаем, кто мог иметь для него такую ценность? Семья? Судя по тому, что они где-то одного возраста, получается, что брат? Могло бы быть, но достаточно одного взгляда, чтобы понять, что они не родственники – совсем не похожи.       Ну а кто ещё остаётся? Если не узы семейные, то остаются лишь романтические. Тем более, что парень очень даже красивый...       Поэтому Антиной не сомневался – он встретил в загробном царстве своего любовника.       Вот только так получилось, что ни один из них не помнит другого... Это, конечно, проблема. Но не смертельная. Для смертельных проблем в подземном царстве вообще поздновато.       Тем более, что это ещë с какой стороны посмотреть. С правой оно может и проблема, а вот с левой... С левой это возможность. Возможность заново познакомиться и заново же пережить всё то, что уже было однажды. С чистого листа, так сказать. Да и просто разбавить посмертный досуг, в конце концов. Раз они все уже умерли, то что им терять?       Эврилох, правда, судя по всему так не думает. По крайней мере, перекосило его знатно... Но что он, Антиной, не сможет добиться его во второй раз? Да как раз плюнуть. Он ещё докажет кому-нибудь там, что, в отличии от потерянной жизни, не потерял хватки. Которая у него, наверное, была. По крайне мере Антиною нравится так думать.       У него даже есть план на готове. Ну, может и только первый пункт плана, не суть. Главное, что в голове есть идея. А за спиной – букет асфоделей.       – Любовь всей моей смерти, ты где? – На распев урикнул Антиной, подходя к месту обитания Эврилоха.       И не долго думая, он вынул один цветок из общей массы, перекладывая его в зубы, а остальной букет пряча заспину.       – Ещё раз ты меня так назовёшь и, клянусь, я убью тебя повторно... – Раздалось в ответ злое шипение.       Вслед за змеиными звуками показался и сам Эврилох. С перекошенным лицом, разумеется.       Антиной внимательно следил за каждым его движением и выражением лица: вот он выходит из-за скалы, как бы нехотя поворачивается в его сторону, и явно хочет послать на пару хороших слов. Вот у него округляются глаза при виде цветка в зубах, и пропадает дар речи. Впрочем, это Антиной сейчас быстро вылечит.       Бровь Антиноя наглым образом ползëт вверх. Одновременно с этим он встаёт на колено и протягивает в направлении Эврилоха руку с букетом.       Эврилох, не мигая, смотрит на него. И отступает на шаг назад.       Антиной, как был, в полуприсяде, подползает на шаг ближе к нему.       Эврилох опять отступает. Антиной ползком за ним.       В конце концов Эврилох упирается спиной в скалу. И, лишившись возможности к дальнейшему отступлению, срывается на полукрик:       – Ну ты бы хоть притворился адекватным человеком! Вынь ты эту пакость изо рта!       – Чего это сразу пакость? – Антиной послушно перестает жевать цветок. Без него действительно удобнее, ведь можно повозникать в ответ. – Я между прочим очень долго их искал. Ну скажи, разве этот букет не само совершенство?       Эврилох несколько долгих секунд смотрит на букет, будто правда оценивая его с опытностью профессианала. Выражение же его лица постепенно перестаёт выражать одно лишь бескончаемое отвращение и становится нейтральным и каменным, как вон та скала.       – Ну такое. Как-то однообразно. Ты бы хоть собрал его из нескольких видов цветов, тогда бы и поговорили.       – А ты не охренел ли, дорогой?! Где я тебе какие-то другие цветы в подземном царстве найду?!       Маска невозмутимости наконец слетает с лица Эврилоха и тот победно усмехается. Вот же.       – Ой да ну тебя. – Наигранно возмущается Антиной.       – Ты сначала с колена то встань. Или и дальше собираешься передвигаться походкой краба-инвалида?       – Какой-какой походкой?! Это был благородный кентавр!       – Да-да, конечно, они же именно так и ходят... – Эврилох вдруг серьëзнеет – Скажи честно: тебе делать нефиг, что ты такой ерундой маешься?       – А тебе, что-ли, есть? – В такт ему отвечает Антиной – И что у тебя за великие дела в подземном царстве? На голове научиться стоять?       Эврилох некоторое время стоит задумавшись, прежде чем ответить:       – Да разве этому надо учиться? Звучит довольно просто.       – Сразу слышно человека, который никогда не стоял на голове. – Ухмыляется Антиной, который тоже никогда так не делал. Ну или не помнил. – Просто? А ты попробуй.       – Так, хватит мне язык заговаривать! Сам иди своей ерундой майся.       – Надо же какие мы вредные... Чтож, в любом случае, если вдруг вашему царскому Величеству наскучит сидеть и пялиться в эту высоконравственную скалу, то я приглашаю его маяться ерундой вместе.       Эврилох хмыкнул, облакачиваясь спиной на "высоконравственную" скалу и скрещивая руки на груди.       – Тоже мне предложение. Я ж без тебя как-то тут обходился, и ничего, не помер со скуки...       Антиной какое-то время смотрит пристально на этого дуралея, а потом оглядывается по сторонам. Вид открывается крайне праздничный: сплошные серые унылые камни и ни одной живой души. Мёртвой, впрочем, тоже. Прямо таки райские кущи. И не помер он здесь от скуки только по причине своей и без того мëртвости, это и ежу понятно.       Даже, более того, ладно бы он себя одного скукой морил, так ведь если он уйдёт, то самому Антиною делать что? Допустим, на голове стоять он научится быстро, и что дальше?.. Впрочем, не похоже что он один сейчас об этом думает.       – Но ты не уходишь. – Ухмыляется Антиной.       – Не ухожу.       И тишина. Антиной с минуту просто молча ждал, пока Эврилох скажет что-нибудь и наконец решится. Тот, судя по всему, тоже ждал. Или просто думал.       – У меня есть условие. – Наконец заявил тот.       Антиной изобразил из себя всю внимательность.       Ещё чуть помолчав, Эврилох указал на цветы и беспрекословно добавил:       – Ты выбрасываешь эту пакость и больше даже не думаешь выкидывать что-нибудь подобное.       – И чем тебе мои цветы не угодили? Я ж от всего сердца, чëтное количество...       Эврилох промолчал в ответ. Очень сурово, надо скзаать, промолчал. Таким взглядом, что в целом всё и без того понятно.       Антиной тяжело вздохнул, но цветы отшвырнул в сторону. Они свою роль уже сыграли. Первый пункт плана прошёл как нельзя лучше, а второго в нём никогда и не было. Дальше – старая, добрая импровизация.