Никого не ищу

Вам никогда не приходила на ум мысль, что самые странные знакомства с людьми могут привести к столь же странному, но и удачному сценарию? Так вот. Вечер воскресенья. Обычно Сайно не посещал гей-клубы в такое время, но жизнь, видимо, вынудила. Всё-таки ему завтра на работу, и шагать нужно было на утреннюю смену. Это значит, что Сайно надо появиться в Академии к шести утра. Не то, чтобы он любил или обожал свою работу. Просто появлялся там, чтобы справедливость восторжествовала через него, ведь нашему Генералу это было важно. Нынешние проблемы на работе не давали ему вздохнуть полной грудью, не говоря уже о личной жизни. Недавно стукнул третий год после того, как ему диагностировали тяжёлую депрессию. Но он, грубо говоря, хуй клал на этот диагноз. Умирать Сайно не собирался, тем более от собственных рук. Просто не хотел существовать. Но, скорее всего, ему было стыдно за своё существование. Единственное, что его мучало, так это одиночество. Он истощался часами именно из-за этого. Ну а другие симптомы депрессии, которые начали проявляться ещё в подростковом возрасте, он скидывал на хандру и обыкновенную усталость после работы. Кстати, говоря о работоспособности Генерала, так она упала на процентов 37, чем за прошлые года, как рассчитал Аль-Хайтам. Сайно не вступал в отношения, наверное, с выпуска из Академии Сумеру, то есть... лет десять. Он быстро в них выгорал, и через месяц сам проявлял инициативу в расставании. Где-то в глубине души он понимал и даже знал, как ухаживать за своим партнёром. Но иногда неконтролируемая агрессия вырывалась наружу и все бежали в страхе. Сам махаматра ещё месяц мог прокручивать этот случай в своей голове с пустотой вокруг. В свои почти тридцать он добился психологического расстройства, одиночества, рабочей рутины, постоянной пыли в квартире и проблемы с эрекцией. Хороший букетик к юбилею. Даже с Сайрусом он сейчас не общается, не объясняя причины. Как отрезало. Смотря в свой телефон, Сайно видел, что цифры просто расплываются, не давая набрать номер отца. Пальцы тыкают куда попало, и в тот момент, когда вот уже половина нужных цифр набраны, он поворачивает голову, чешет затылок и смотрит по сторонам, убирая телефон в карман. Идёт непонятно куда, а потом останавливается, забывая о том, что он вообще здесь делает. Перешагнув порог квартиры, снова достаёт телефон и смотрит в чёрный экран, где видит своё отражение, думая, то об одном, то о другом. И так каждый раз. Сидя в своём кабинете, переворачивать и подписывать документы сил давно не было. Хотя Сайно и отказался пока выходить на службы, тем более ночные. Иногда придёт на одну смену, другую и после прямая дорога в нудный кабинет, в котором ждут стопы неразобранных бумаг. Может Академия и прощает ему это, учитывая, что таким чудесным образом, у Генерала махаматры можно обнаружить какой-то нужный договор с 2007 года. А Академия Сумеру уже давно не требует какие-либо справки о психологическом состоянии Сайно, забив на это. Да, не по закону, а что будешь делать, если генерал ни в какую не собирается даже рядом стоять с психотерапевтами и всем тем, что с ними связано. Да ну, нет, серьёзно. Даже сидя за барной стойкой в этом паршивом клубе, он пялил в одну точку на столе, держа в руках нетронутый коньяк, и не мог думать ни о чём. Будто чёрный шум на экране телевизора. — Виски, пожалуйста, — рядом мягкий мужской... Нет, женский. Или всё-таки мужской голос прозвучал справа, который Сайно не смог в итоге разобрать, — Благодарю. Генерал махаматра даже глазом не повёл на нового «приятеля». Он не мог двинуться, словно его приковали к этому месту. — Почему Вы одни? — незнакомец наклонился к стойке, чтобы увидеть его лицо. Сайно промолчал, но потом проморгался и повернул голову к неизвестному. Он приподнял брови, увидев перед собой перевоплощение Афродиты. Тёмно-зелёные волосы, аккуратно собранные в короткий хвост сзади, к кончикам переплетались в бирюзовый. Опрятная ярко-зелёная чёлка, что немного прикрывала глаза. А эти глаза были как леса Сумеру, только, правда, наоборот — деревья свисали вниз. Из почвы вытягивались будто тоненькие стволы этих деревьев, которые к верхушкам покрывались зелёной кроной. Стройные лисьи уши по краям были проколоты разными серьгами, кольцами и подвесками. Чёрная водолазка скрывала нижнюю часть лица, то есть рот и кончик носа. Поверх сине-зелёная, напоминающую бирюзу, толстовка и джинсы под цвет водолазки, а на последок — мятные кроссовки. Сам Генерал выглядел как человек без определённого места жительства, и это ещё мягко сказано. Немного сальные белоснежные волосы доставали до плеч, неухоженная чёлка закрывала глаза полностью, какие-то левые шмотки из гардероба, но главное, что чёрного цвета. Этот образ добавляли мешки под глазами, которые Сайно и не скрывал, и выделяющиеся оранжевые глаза. — Чё, ещё раз?.. — Генерал потёр переносицу пальцами и снова взглянул на объект красоты, жаль, что только на данный момент. — Почему Вы одни? Это, конечно, не моё дело, и я не обязан лезть, но любопытство берет вверх. Я пойму, если Вы откажете мне, — незнакомец сделал глоток виски. Ухо забавно дёрнулось, видимо, уловило какой-то звук с соседнего столика. — А с хули на «Вы»? Это не ресторан, а гей-клуб. — И правда. Так что там с моим вопросом? — Никто не хочет быть рядом со мной. Всё просто, — грубо ответил Сайно, переводя взгляд на свой стакан с коньяком. — Могу составить тебе компанию на окончание сегодняшнего дня? А лучше ночи... — игриво закончил разговаривать неизвестный, но тот ни в какую. — Я не на раздаче. Мы не знаем друг друга, — и Генерал сделал первый глоток алкоголя. Брюнет приспустил водолазку и также потянул виски из своего бокала, который был уж явно не первый и не последний, — А разве не для этого нужны гей-клубы? Ну... Видно, что тебе хочется потрахаться. — Я устал от перепихонов на один раз. Заебало быть чей-то игрушкой на одну ебаную ночь. Сайно постоянно по пятницам и субботам тусуется, точнее отдыхает, или просто тупо сидит, в клубе вдали от всех. Сначала ему было в кайф идти в постель и, в преимуществе, доминировать, но... Последние два года ему стало противно от секса на один раз с незнакомым человеком. Поэтому он просто выпивает. Хотя где-то в глубине души он осознавал, что ему очень одиноко. Секс не восполнял его потребности в близости. Иной раз он просыпался в три часа ночи в холодном поту. Из глаз текли слёзы, которые он не мог контролировать. Его трясло от того, что ему приснилось. Будь-то черный туман, в котором он бродит и отчаянно пытается найти выход, или тёплая постель с любимым человеком под боком, которого он обнимает и прижимается, словно в последний раз. В груди сильно щемило, а по телу разливался жар. Психологи, или те же самые психотерапевты, ему не сдались, на них Генерал тоже клал хуй. Просто три года назад он страдал от бессонницы и того же самого одиночества. Ну и Аль-Хайтам уже не выдерживал, работая вместе с ним. По его словам: «Смотреть на тебя на работе — мазохизм, а не пытка». Так Сайно и оказался у психолога с выпиской: «Основной: Депрессивный эпизод тяжёлой степени. Сопутствующий: Смешанное биполярное и депрессивное расстройство.» Состояние так и не изменилось. — Верно... — незнакомец махнул хвостом, смотря ему в глаза, — Но разве ты не сделаешь мне одолжение? — Какое ещё одолжение?.. — Переспать со мной, — он дёрнул ухом в долгом ожидании ответа. — Почему я должен тебе что-то давать? — Ну... — он поправил водолазку, натянув её повыше на нос. — Ты мне никто, я тебе — никто. Так что не жди ничего такого со мной. — Тогда не понимаю твоего нахождения в этом клубе... — У всех свои причины находиться в этом клубе. Тот только фыркнул. Зелёный хвост коснулся ноги Сайно и вернулся обратно к своему хозяину. Генерал посмотрел вниз на непослушную конечность. Почему-то мысли всё равно были забиты совсем другим. Он хотел разгрузиться перед новой рабочей неделей, но, видимо, судьба решила иначе. Взгляд то и дело возвращался к неизвестному, чтобы подольше на него посмотреть. А что если испытать эту судьбу, раз она впервые повернулась к нему «лучезарно»? Сайно хотел бы думать именно так, но его мысли были направлены в совершенно ином направлении, что ограничивало его способность обрабатывать зрительную информацию хоть как-то. Сердце, казалось, ушло в пятки, чтобы избежать своей деятельности по перекачке крови, а вместе с этим и кислорода. А всё потому, что этот человек с длинными ушами, не стесняясь матры, стянул водолазку до самого горла, полностью обнажив лицо. Генерал приоткрыл рот, то ли от восхищения красотой незнакомца, то ли от сомнений в его гендерной идентичности. Сайно неосознанно положил руку на его бедро, развернувшись на 90 градусов ровно. Тот посмотрел на него, мягко улыбнувшись. — Не знаю... Я немного потерян в себе, но... мне сложно сказать. Давай, что ли, попробуем?.. — Генерал знал, что сейчас поступает неправильно. Сначала одно сказал, оскорбив своего возможного партнёра на ночь, а теперь переобулся. — Ничего против не имею, по тебе всё давно было понятно. Ха, отказаться ведь никогда не поздно, особенно в твоем случае... — протараторил быстро он себе под нос, — Но я чур снизу. — А... — он застыл, будто пытаясь переварить всё сказанное им, — Ну... Окей... — нервно процедил махаматра. Возможно, Генералу это в будущем и аукнется. Комната, которую они выбрали на третьем этаже, была довольно маленькой, но зато красивой и комфортной. Свет был выключен, только в окне мерцали огоньки проезжающих мимо машин, стоящих вдоль аллеи фонарей и ярких вывесок магазинов. Было так тихо, что Сайно начинал чувствовать себя тревожно. Тот уже сидел на краю кровати, немного раздвинув ноги, и, повернув голову, смотрел в окно, наблюдая за ночным городом. Махаматра закрыл дверь, повернув ключ. Уши забавно повернулись на источник звука, а потом вернулись обратно, на свое прежнее местечко. Белобрысый не мог оторвать глаз от этого парня. В голове всплывали образы прошлых партнёров, которые бросались в постель без прелюдий, без обдумывания его чувств и эмоций. Но ведь это было давно. Неизвестный наклонил голову в бок, мягко улыбнувшись. Сайно медленно подошёл к нему, наклонившись ближе. Он застыл, не в силах прикоснуться к парню. Всё внутри требовало немедленно уйти, сбежать от этого ушастого существа как можно дальше, потому что он боялся, что не сможет противостоять растущей привязанности, а после этой ночи не встанет с постели из-за тактильного голода. — Ты чего, как в первый раз? Ха, — незнакомец наблюдал за Генералом, как тот дрожащей рукой прикасается к его обнажённой ноге, словно наэлектризованный, — Девственник? — Да, — молчание. — Ты девственник?.. — Что? А, нет, конечно, нет. Ушастый закатил глаза, сумев только добавить: — Ну, а что тогда? Сайно промолчал, лишь коснулся подушечками пальцев его кожи. Этот непримечательный жест вызвал мурашки у обоих. Неизвестный дёрнулся, прижав лисьи уши к себе, — Ну же. — Подожди. Ты не знаешь, каково мне, — пробубнил Генерал махаматра, сняв чёрную футболку с себя, оголив тело. Тот сразу же бросил взгляд на шрам, который находился на правой части его грудины, прямо над соском. Ушастый не стал задавать лишние вопросы, лишь за ним разделся до гола. Сайно сел напротив своего партнёра и посмотрел ему в глаза, не зная с чего начать. Незнакомец положил руки ему на плечи и повалил его на себя на кровать. Генерал шикнул, но успел опереться руками о постель, расположив их по бокам от его головы, — Ну дай вспомнить. — Что? Вспомнить, как доставлять удовольствие мужчине? У тебя даже не стоит, что ты мне тут говоришь. Махаматра посмотрел на свою еле-еле заметную эрекцию. Он издал протяжный стон, словно в мольбе и проклятии своего тела (стресс, тревога, комплексы или старые травмы могут блокировать удовольствие даже при идеальной физиологии. Поэтому если оргазм стал редким гостем или пропал совсем — возможно, проблема не в теле, а в голове, Сайно.) Уронив голову на согнутое колено незнакомца, он прижался к нему лбом. Ушастый потёр пальцами свои виски‌, размышляя над тем, зачем он вообще подсел к этому ненормальному. Но откуда было Сайно знать, что он ляжет с кем-то в постель. В таком случае он, как минимум, взял бы с собой виагру. — Пиздец. Это просто... — Генерал не договорил, как незнакомец наклонился к нему и прикоснулся к его губам. Тот сначала пробежался языком по его нижней губе. Очень чувственно, щекотно. Сайно с некой судорогой и шумом выпустил из лёгких последний воздух, который сопровождался тихим смехом. Партнёр медленно, невесомо и аккуратно стал покрывать поцелуями губы. Он нашёл руку Генерала и сжал её между своими пальцами, пока другую переместил на затылок, перебирая белоснежные волосы. Глаза, щеки и волосы – это эрогенные зоны, поэтому ушастому было легко ими воспользоваться. Поцелуй вызвал сексуальное возбуждение у обоих с головой. Сайно отстранился, зажмурив глаза и прикасаясь лбом к его. Он прошипел, пока в уголках его глаз не показались слёзы. Ушастый лишь коснулся его щеки, поглаживая её, — А... Всё же хорошо, ты чего? — Давно не целовался... Вот так, — Белобрысый открыл глаза и с тусклым взглядом посмотрел в его. Большие, выразительные зрачки были прямо напротив него. Изучали с терпением и даже лаской. Дофамин и окситоцин бурно разливались по крови, не давая Сайно отвести взгляд от незнакомца. Впервые за такое долгое время появилась, хоть и небольшая, но эйфория и привязанность. Стресс, с каждым новым поцелуем, который становился всё страстнее и приятнее, растворялся где-то в самых потаённых местах мозга. Генерал даже верить не хотел, что тревожность его наконец покинула, правда, на недолгое время, но главное, что ушла. Теперь махаматра взял его за руки. Разминающими движениями он трогал внутреннюю поверхность рук. Тот смотрел в его душу глазами, полными уникальной лесной красоты. Взгляд, потерявший надежду на нормальную жизнь, принадлежал только одному человеку — Сайно, Генералу махаматре Академии Сумеру. (Правда, есть один нюанс... В пьяном бреду партнёр Сайно не осознавал его статуса. Ближе к ночи такие люди, как этот удивительный незнакомец, не задумываются о том, с кем переспать. Особенно если они уже достаточно выпили и находятся в подходящем настроении.) Сайно прикусил губу почти до крови, но, взглянув вниз, обнаружил эрекцию. Да такую, что даже при действии таблеток не срабатывала, — «Что же ты со мной делаешь, а? Кто ты? Сам наркотик?» И этот «наркотик» потянул Генерала за плечи на кровать. Махаматра уже сам забыл, как удовлетворять себя, и партнёра. В спешке поставил руки возле его головы, почти прикасаясь своим носом к его. Отдельная точка удовольствия у мужчин — это просак. Она находится между яичками и анусом. Когда-то это проверили на Сайно, и тот до сих пор помнит долю оргазма, которую получил в ту ночь. — Ты будто не хочешь. Нахер тогда полез? Сайно будто ударили электрошокером. Он сильно зажмурил глаза и, не открывая их, надавил на веки большим и указательным пальцами одной руки. По лбу стекала небольшая капелька пота. Сальные волосы теперь почти касались неизвестного, — Ну подожди, пожалуйста! Незнакомец знал, что тому было чертовски плохо морально, не только физически. На его глазах начала появляться паническая атака. Генерал часто задышал, проведя дрожащей рукой по всему лицу. «Ненормальный», — мог бы подумать его партнёр, но тот лишь взял его за руки, целуя костяшки. Мол, надо было спасать его, чтобы хоть как-то восполнить свои недельные сексуальные потребности. Грубо и бесчувственно. Но! Зачем бороться за человека, которого не знаешь и вовсе? Соблазнить, поцеловать — обычные действия в порыве собственных желаний. А вот брать на себя ответственность за какой-то одноразовый секс с тем, кого больше не встретишь или только пересечёшься взглядами — никому нахуй не надо. — Успокоился. Просто... Мм... Начни с простого. Дальше тебя самого поведёт в нужное русло, ведь так? Бля, не умирай, — «Только же начали» — хотел бы добавить незнакомец, но воздержался. Махаматра выдохнул и снова глянул вниз. «Наркотик» вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись просака. Хвост, так скажем, сразу завилял за спиной в предвкушении. Он сначала предположил, что белобрысый начнёт с разрядки: будет медленно растягивать его и прочее. Ведь он всегда готов по стойке смирно, как бы иронично это не звучало. Стоило только хорошо начать стимулировать подушечками пальцев круговыми или надавливающими движениями, как незнакомец издал звук, похожий на скулёж, и вытянул ноги вперёд, сжимая руки в кулаки. Сайно остановился, смотря на него: краснеющего, красивого, с поджатыми ушами, — Б-без этого можно? — произнёс на последнем издыхании тот, пока махаматра в тупую пялился на него. Тогда Генерал погрузил в него два пальца по первую фалангу, а после проскользнул до второй, вызывая у оппонента недовольный рык и череду ударов хвоста по постели. — Прости! Э... Надо было начать с одного, да. — Блять! Да я уже готовый! Все в гей-клуб приходят разряженными, камон. — А я не могу по-другому! — Сайно поднял голову и сел перед ним, разведя руки в разные стороны. Неизвестный невольно простонал от позора, закинув голову назад. Смугленький поставил локти на согнутые колени ушастого и, опираясь, посмотрел ему в глаза, — Хорошо... Как ты хочешь? — Хочу? Я хочу быть нормально оттраханным перед тяжёлой рабочей неделей. Окей? — Ну с другой стороны... Мне тоже завтра рано вставать. — Время за полночь, видал? — Сайно посмотрел на настенные часы, висящие над кроватью, и вздохнул, пока тот продолжил: — Максимум надо лечь спать в 2. Генерал потёр переносицу и кивнул. Незнакомец взял его за щеки, утягивая в поцелуй. Сайно положил руку на его грудь, нависнув над ним заново. Одно и то же действие повторялось в его памяти, как старая заезженная касета, одно и то же действие вызывало то самое возбуждение, которое он потерял года два назад. Махаматра покрывал его лицо поцелуями, а его рука, переместившись с грудной клетки на живот, начала нежно его поглаживать, опускаясь ниже: будто направлял возбуждение в нужное ему русло. Губы мягкие — с них приятно слизывать сладковатый привкус гигиенической помады, вдыхать лесной аромат бледной кожи. Сайно проводил носом по его скуле, оставляя попутно поцелуи. «Наркотик» лишь следовал за ним, улавливая каждое нежное прикосновение. Каждый из них глублял поцелуй, тяжело дышал и не контролировал движение рук. На них падал свет одинокого фонаря, стоящего на улице напротив окна. В этой слабоосвещённой комнате становилось душно, жарко, тесно. Но даже несмотря на это, Сайно понимал, что то, чем они сейчас занимаются было ему нужно. Одиночество и желание перестать существовать медленно отошли на задний план. Сайно вернулся к своему занятию: снова с опаской погрузил два пальца в тёплое нутро, пред этим воспользовавшись лубрикантом. Ушастый приложил лоб к плечу своего партнёра, коротко выдохнув. Обычно ему нравилось быстро, без каких-либо прелюдий и слов, но сейчас, будучи в таких объятиях и ласках, он чувствовал себя человеком. А ведь раньше мысли были забиты тем, как побыстрее восполнить свою потребность, да свалить незаметно. Махаматра поймал его за подбородок, заставив отстраниться от плеча. Он глянул в эти глаза и нашёл в них умиротворение, а следом поцеловал в кончик носа, с нажимом проводя пальцами по его внутренним стенкам. Незнакомец шикнул, обернув свои руки вокруг шеи Сайно. Генерал взял его голову, аккуратно положив на подушку, не прекращая двигаться. От долгих, протяжных действий, всё сжималось, заставляя того насаживаться на пальцы, чтобы получить экстаз. Нет, ещё пару подобных движений внутри него, и он кончит, не задумываясь. Брюнет томно простонал, впиваясь когтями в плечо Сайно, но, не успев оставить несколько красных полос, он уткнулся носом в подушку, пока его таз подняли, обхватив ягодицы пальцами. Внутри сразу стало пусто, оставив после себя только смазку, что противно долго стекала с ануса по внутренней стороне бедра. Неизвестный прикрыл глаза, прогнувшись в пояснице, когда в него погрузился член доминанта. Он промычал в подушку, прижимая уши к себе, руки инстинктивно хватались за что попало, в его случае это были простынь и деревянная спинка кровати. Ушастый уже не контролировал хвост, что мотался из стороны в сторону, а лишь надеялся, что основание этой конечности подберут и начнут тянуть в такт с тем, как Сайно его трахал. Чем сильнее были толчки с той стороны, тем больше из него выходило неразборчивых слов, которые он бормотал, как проклятье, вздохов и, практически, стонов. Он уже кусал подушку, пока руками искал опору, ибо слабину давать нельзя. По правде говоря, сколько незнакомец спал с другими парнями, но, чтобы кто-то подарил ему такой секс, было... впервые. Ли́са впечатляла забота Сайно в половом акте, в целом, не говоря уже о мерах предосторожности, дабы не подхватить венерические заболевания или не навредить оппоненту как внутри, так и снаружи. Генерал действовал ласково, применяя нужную грубость и силу. Даже не спрашивая пассива о предпочтениях или неудобствах, махаматра спокойно наблюдал на его теле изменения, вспоминая какие-то моменты и действия в прошлом. В сексе его голова начала работать на себя... тоже впервые. Сейчас, конечно же. Увы, но презерватив мешал насладиться процессом полностью, неуверенно проскальзывая между движущимися телами. Зато он не мешал Сайно уверенно достигать простаты – точки высшего экстаза. Внутри стало тесно до дрожи, когда белобрысый вошёл до упора, остановившись. «Нет-нет-нет! Продолжай, я тебя умоляю... Не останавливайся!» — кричал неизвестный, но только в своих мыслях. Он сжался вокруг члена, пропуская головку дальше, пытаясь выжать из Сайно все соки (хотел бы он и сперму, но тогда надо довести Генерала до оргазма быстрее). Брюнет обернул руки вокруг подушки, роняя нежелательный стон. Везде тянет, болит, жжёт, разгоняя гормоны, а особенно прилив крови к половому члену, — пожалуйста... — выдавил из себя ушастый, начиная бить хвостом по животу махаматры так, что крепкий пресс мог ощутить каждую его неухоженную шерстинку. По мольбам нижнего, Сайно продолжил, но теперь его движения были жёстче, увереннее. Он взял хвост у основания, начиная двигать его на себя в такт движениям, пока тот задирал ягодицы выше, лишь бы получить большего. В согнутом положении ноги сводило судорогой, но зато какой. Желание стянуть с махаматры кондом и чувствовать его орган внутри себя целиком и полностью, то есть до каждой венки, мелкой впадинки, росло всё больше, но нельзя — они друг другу никто. Уши неизвестного дёргались, пытаясь улавливать посторонние звуки, но стоял белый шум — мокрые и до изнеможения пошлые звуки при каждых толчках, его собственные стоны, сбитое дыхание Генерала вперемешку с желанием продолжать трахаться и не останавливаться, но организмы двоих подвели их. По позвоночнику будто били током, электрическая волна доходила до каждой клеточки мозга, говоря о том, что это больно, но в сексе до жути приятно — своеобразное удовольствие — а в глазах стояли слёзы. Когти впивались в подушку, и он ощущал под пальцами мягкий синтепон. Он судорожно выдыхал, сжимая колечко мышц сильнее, не давая Сайно выйти нормально и толкнуться с той же силой. Поэтому махаматра наклонился над ним, оперевшись локтями по бокам от головы пассива. Он шептал ему что-то нечленораздельное, а тот таял, начиная стонать громче и пуская член в свое нутро. Брюнет не сдерживал себя, кончив на постель. Пока струйка спермы стекала на одеяло медленно и стремительно, движения ушастого сзади не прекращались — Сайно ещё не дошёл до края и вдалбливался сильнее. Параллельно он трогал его волосы руками, накручивая тёмные локоны на свои пальцы, находя в этом умиротворение. Было приятно просто находиться рядом с кем-то, кому он приносит... счастье? Генерал вышел, снимая презерватив так, будто у него была эстафета по столь странному занятию. Кончая следом, махаматра сел на белую постель, зарываясь руками в свои волосы. Он выдохнул, смотря в окно — «Ладно... Этот секс был допусти́м». Лис, весь измученный этой ночью, уже клубочком свернулся на кровати, пока хвост мягко дёргался по постели, не найдя себе нужного места. «Зачем ему столько пирсинга.. Мешают же наверное» — но Генерал не стал лишать брюнета этого прекрасного украшения, просто потому что не имел права. Он просто лёг рядом, укрыв ушастого одеялом. Тот спокойно спал, грудь вздымалась ровно и не тревожно. Сайно улыбнулся, глядя на него. Он никогда не верил в любовь с первого взгляда, но всегда, когда видел какого-то человека, что зацепил его, махаматра думал наперёд, да так, что представлял этого человека лежащего у себя под боком, стоящего на балконе, разговаривая с ним, готовящего еду на кухню, и тому подобное. Сайно представлял жизнь с ним под предлогом — «А что если...» (А что если вы будете счастливы вместе, да, Генерал? Только об этом и думаешь, смотря на незнакомцев.) --- — Тигнари, ты еблан? Это не риторический вопрос. Ты где опять ночевал?! — раздался возмущённый голос из телефонной трубки. — Кавех, отъебись, пожалуйста, — Нари встал перед зеркалом, натягивая на себя штаны и держа телефон между щекой и плечом, — Я зрелый самец, находящийся в активном поиске отношений. Чё тебе ещё от меня нужно? — ушастый пытался говорить как можно тише, чтобы не разбудить важную шишку, с которой он переспал. — Ну конечно! Активный поиск отношений — это не активная смена секс партнёра каждую ночь. Как ты их только находишь?.. — Я просто слишком сексуальный. Ну, и необычный в своём роде... В общем, партнёра найти легко, но того самого — сложно, даже с учётом того, что желающих много. — Я тебя запру в лаборатории, чтобы ты подумал над своим поведением. Мы иногда так с Хайтамом практикуемся... Знаешь, работает. — Как бы я не любил своё дело, я не горю желанием там ночевать. И да, твой суженый-ряженый терпеть тебя не может, поэтому и думает, как от тебя избавиться побыстрее. — ботаник подошёл к зеркалу, завязывая короткий хвостик на затылке. — Ты просто завидуешь! У тебя постоянного партнёра нет, вот и огрызаешься. — было слышно, как Кавех сделал глоток чая, откусив потом печенье. Наверное отдыхает от рабочей рутины, не слизывать же ему грифель карандаша на руке, что размазался в процессе работы. — Я его найду. Даже года не пройдёт. У меня сейчас просто работа, я занят. — Вот эта твоя «просто работа» до инсульта тебя и доведёт! Быстрее, чем какой-нибудь школьник дед инсайд... — прожевав, ответил блондин. — Ты намекаешь на моего будущего парня? — Ой, да брось. Его и не будет. — Не заикайся. Я ещё буду самым счастливым. Хотел бы Кавех добавить — «Только в твоём страшном кошмаре» — но промолчал, ради старой дружбы. Как бы не верил Кави в его светлое будущее, в груди что-то подсказывало, что ничем хорошим это не кончится. Если и кончится, то обязательно через страдания их обоих. — Кстати! — архитектор хлопнул в ладоши, стряхнув с них крошки, — Тебя с утра в Академии ищут, мне Хайтам уже передал. Плюсом наш «Генералишка» не пришёл сегодня на утреннюю смену, видимо, копыта окончательно отбросил. Хайтам дозвониться до него не может, а я до тебя!! Ты заебал своими непостоянными ночлежками! — А... «Генералишка» это... — Тигнари медленно повернул голову в сторону Сайно, застёгивая ширинку джинс и сзади пуговицу над хвостом, — Он спит. Ну то есть... я... переспал с ним, — осторожно сказал брюнет, готовясь выключить звук на телефоне. — Тигнари, ты реально еблан?! Как!? Просто объясни как ты умудряешься... Ой, блять... — архитектор потёр руками переносицу, жмурясь. — То есть, ты не различаешь людей вообще? Твои ухи-лопоухи должны были узнать его голос из тысячи! Из трёхсот тысяч! Из миллиона! Ты понимаешь? — Не так всё плохо, Кави, успокойся. Он... хорошо трахается, не смотря на то, что он импотент, хах. Хотя его убитая психика не внушает ничего хорошего... — Клянусь, я убью тебя. Даже когда мы с Хайтамом... — Ой, заткнись. Тигнари, тот же самый «неизвестный», надел на себя вчерашнюю кофту, пытаясь двигаться тихо, дабы не разбудить Сайно, и чтобы его занывшие конечности и боль в пояснице не проявлялись где-нибудь в общественном месте, тем более в лаборатории. Ушатый всё ещё слушал поток непрекращаемого бреда, что изливался из уст Кавеха, пока сам снимал пирсинг с ушей и бровей, чтобы на работе его никто не узнал, мол, ботаник-гей. Скрываться — это то, что валука шуна делает лучше всех остальных, если исключить исследования. Ну а Тигнари умел прекрасно не только скрываться, но и маскироваться. Сейчас он использует косметику, разного рода пирсинги, кольца и водолазки. В гей-клубе редко увидишь такую особу с лисьими ушами и хвостом, хотя к Нари, что имел там псевдоним «клубок» не зря, привыкли, даже полюбили его. Своё имя он никогда не говорил, оправдываясь «Как в постели себя поведёшь, так и будет моя личность раскрываться», хотя с Сайно это не так хорошо сработало. Махаматре, грубо говоря, было плевать на какие-то реплики в сексе, ибо он просто не давал возможности что-то сказать «неизвестному». Как Тигнари уяснил с самого начала, для их (только с Кавехом) «Генералишки» были важны чувства, толк, ну и расстановка, возможно, но не суть. Нанеся консилер под глазами, валука шуна достал из сумки спонж, начиная на скорую руку быстро всё растушёвывать. Времени не хватало даже на пудру с гигиенической помадой. Он быстро расчесал волосы и приправив это всё лаком. Тигнари аккуратно коготками убрал грязь с уголков глаз, попрощавшись с Кавехом, что не закончил свой бесконечный рассказ о том, как они провели вечер с сие Аль-Хайтамом, во время того, как ли‌и́а трахали в позе рака. Когда всё успело так поменяться? --- Воздух в главном холле Академии был прохладен и наполнен тихим гулом голосов и шелестом бумаг. Под высокими сводами, украшенными фресками, символизирующими шесть основных даршанов, царила атмосфера размеренной учености. Получив выговор за серьёзное опоздание и откинувшись на спинку кресла, покрутившись вокруг своей оси, Сайно тяжело выдохнул, мысленно проклиная себя за то, что полез в койку с каким-то чудиком, если его можно было так назвать. Теперь он, как тридцатилетний мужчина, будет ещё месяцами восстанавливаться после оргазма. Дайте Генералу махаматре отдохнуть. Даже работа не даёт ему покоя, каждый день насилуя с новой страстью и новым поводом, а уж говорить о личной, тем более интимной, жизни совсем не хочется. По пьяни переспав, махаматра даже не запомнил ничего примечательного у человека, с которым было сегодня ночью так хорошо. Много пирсинга, уши, хвост и глаза... Глаза леса, что перепутал вверх и низ, глаза разлившегося бензина, глаза, что тогда были наполнены слезами. Но любые черты лица, ворма тела, голос расплывались в голове, плавились под потоком непрекращаемых мыслей. Ну, доверили ему пост принятия исследовательских работ, а толку? Как Сайно будет читать это, пытаться переварить в своей голове — надо будет видеть. Жаль, что просто нельзя послать всех учёных на... в отпуск, дабы те перестали кликать Генерала с просьбой одобрить их работу, пропустить в Академию и подписать нужные только им бумажки. — Колли, бусинка моя, прими меня, пожалуйста, мне и так бежать нужно, — Тигнари подбежал к стойке регистрации с большой голубой папкой, что достал из свой сумки по пути. Он по привычке открыл её, взяв ярко-оранжевую ручку, что была в органайзере. Сайно медленно покрутился вокруг себя, оперевшись руками об подлокотники кресла и переплетая пальцы между собой, монотонно сказал, — Госпожа Коллеи не вышла на работу в связи с состоянием здоровья... Её не будет ближайшую неделю, поэтому её подменяю я — Генерал махаматра Академии — Сайно.. — он окончательно повернулся на кресле, посмотрев в глаза учёного. Тигнари словно ошпарили, когда он услышал этот низкий, бархатный голос Генерала. Этот голос, казалось, окутывал его, словно цепи, обволакивая сердце и заставляя его биться быстрее. Он покрутил рабочую ручку между пальцев дважды и только потом поднял глаза, которые сразу пересеклись со взглядом Сайно. Пронзительные, завораживающие тёмно-оранжевые, сливающиеся к алому, глаза. От них невозможно отвести взгляд даже тогда, когда боишься его обладателя до дрожи в коленях. Сейчас ботаник в них видел ни злость, ни ярость, ни даже желание растерзать своего вчерашнего секс партнёра — только жалость к самому себе, боль и разочарование. Тигнари дрожащими руками провёл по корешку своей папки, опустив глаза. Да, махаматра сразу признал «неизвестного», тот же Тигнари, но просто не хотел верить в то, что учёные бегут от него даже в таком плане. Либо Сайно просто страшненький, либо никого ничем не цепляет, потому что депрессия ставит на него оковы, из которых он самостоятельно выбраться не сможет. Яма, вырытая его собственными руками, становилась глубже с каждым годом, не давая выбраться на свет и увидеть жизнь без тревожных мыслей, которые в конечном итоге сводились к чёрному экрану и пустоте. — Надо зайти к ней после работы... — пробубнил Тигнари. — Она, мне кажется, не нуждается в вашей помощи... Хотя не мне судить, — Генерал посмотрел в экран компьютера, что стоял слева от него. Он взял мышку в руки, начиная клацать по ней, подперев голову другой рукой. На мониторе показались бланки и личные дела каждого учёного, их активность в научной деятельности, компетенция и удовлетворение деканов в их работах. — Новый исследовательский проект на утверждение. Там цель...— валука шуна хотел бы оставаться серьёзным и вести себя в соответствии с рабочим стилем общения, но Сайно уловил в его голосе напряжение. Генерал приподнялся с кресла, открыв папку с исследованиями Тигнари. На глаза бросился титульный лист. «Сравнительный анализ адаптационных механизмов флоры в регионах лесов и пустыни с применением дендрохронологических методов. Автор: Тигнари, 27 лет. Амурта.» Имя и возраст того, с кем он провел ночь, обрели плоть и кровь, привязались к конкретному человеку, стоявшему в метре от него. Он исчез тогда утром, не оставив и записки. Генерал начал листать страницы. Исследования были безупречны, даже гениальны в своей скрупулезности. Вот детальные зарисовки паттернов роста коры деревьев во влажном климате леса Авидья, с пометками о симбиозе с грибковыми культурами. Вот графики колебания влажности почвы и их влияния на плотность древесины. Далее — анализ пустынных растений, их способности запасать воду и выдерживать перепады температур, с гипотезой о возможности внедрения подобных механизмов в сельское хозяйство засушливых регионов Сумеру. Каждая страница дышала любовью к делу, страстью исследовать. И именно это стало последней каплей. — Тигнари, — произнес Сайно, подняв на него глаза. Имя сорвалось с губ мягко и легко, заставляя подавить в себе желание повторить это снова. Голос звучал так, будто выносил приговор, хотя это и было так, — Ваш исследовательский проект отклонён. — Отклонён? Но… А на каком основании? Вы... Ты просто! — Основание — нарушение академического регламента. — Генерал перебил его, не повышая тона, но каждое слово било точно отточенным клинком по самооценке учёного, — А также у меня есть сомнения в вашей текущей эмоциональной и профессиональной стабильности для ведения столь ответственной работы. Вот, что просто. — он захлопнул папку, звук был оглушительным. Тигнари ударили куда-то под дых. Даже ниже. То, чем он занимался всю свою жизнь, сейчас потеряло смысл. Он горел и занимался тем, чем мечтал с детства — идти по стопам своих родителей. Даже если он не воспринимал в таком юном возрасте свои мечты и желания по-настоящему, Нари осознавал всю серьёзность своих намерений. Раньше он всегда огрызался на других учёных, что считали свои работы идеалом и чувствовали себя богами в этом деле. Спорил не с одним представителем разной научной организации, мудрецом Академии, доказывая свою точку зрения о их безалаберности по отношению к своей работе или исследованиям. Причин для споров было бесконечное множество, были даже те, которые ботаник и вслух не озвучивал. Мол, а если я не прав, что они мне сделают? Его дерзость и сарказм заставляли оппонента быстро развернуться и уйти в противоположную сторону, убедившись в своей никчёмности и некомпетентности. Но сейчас даже смелости не хватало оспорить мнение Генерала махаматры. — Вы отстраняетесь от любой научной деятельности на срок шесть месяцев. Все Ваши текущие проекты заморожены, доступ в лаборатории и архивы — аннулирован. Но была смелось возразить, ведь это были личные причины, а не академические. — Вот так вот, да? Ты же тоже опоздал, как и я, — Тигнари наклонился к нему, пока Сайно сел обратно в своё кресло, откидывая голову назад, на мягкую подушку кресла, — Обиделся? Да я плевать хотел на эти обиды. Я работал четыре месяца над этим исследованием. — Кто сказал, что я обижался? — они разговаривали тихо, потому что у всех людей, что находились в холле, были уши, да любопытство и желание услышать новый повод для сплетен. — Я... просто констатирую факт нарушения. Не хочу переходить на личности, если честно. Но В... ты поступил подло. — Это называется не подлость, а жизнь. — в то время как Тигнари собирался продолжить свой бессмысленный монолог, Генерал, казалось, был в дереализации — тупо смотрел в монитор, лениво и заторможенно что-то печатал, возможно, документ об отстранении учёного. — Слушай, я к такой жизни привык. Такое происходит со мной далеко не в первый раз, чтобы я там как-то обижался или продумывал план для мести. Признаюсь, это был мой первый секс за долгое время, поэтому я тебя никак не оправдываю, так же, как и себя. — За долгое время? Неудивительно, блять. — вырвалось из его губ неосознанно, наплевав на этикет, — Тряпка! И это слышали все, но пытались игнорировать. Хотя игнорировать то, что какой-то учёный оскорблял Генерала махаматру публично — невозможно. Никто не заикнётся об оскорблении Сайно, даже в его депрессивном состоянии. Ушастый фыркнул и развернулся, хватая папку со стола. Махаматра посмотрел ему вслед, тяжело вздохнув, — Полгода, Тигнари! Надеюсь, Вы используете это время с умом... — сказал Сайно на весь холл, заставляя других людей, включая студентов и уборщиков, обернуться, отвлекаясь от своей работы. Нари покраснел от стыда, пока шёл по этому длинному коридору, ловя на себе взгляды — удивлённые, презрительные, довольные — ибо у них стало на одного меньше конкурента. «Генералишка» его унизил, пока тот завоёвывал свой авторитет среди учёных годами. Не зря он лучший из лучших в своём деле. А теперь отстрание от науки на шесть месяцев?

Вздор!

Знают все.

В глазах Тигнари плескался ужас, смятение и безмолвный вопрос, на который он не смел проронить ни слова. Вопрос о том, что на самом деле только что произошло. Было ли это наказанием Генерала махаматры? Или горькой местью, что тот скрыл под маской безразличия?

Ему оставалось только догадываться —

о прошлом, будущем и настоящем.