В танце волн

Тёмное небо укуталось в звёздное покрывало, погружая всё вокруг в ночные объятия. Трое путников решили сделать привал и переночевать в полуразрушенном форте на побережье Ривейна, где приятный морской бриз с шумом вспенивал лёгкие волны, омывающие белые пески берега, словно сиявшие в темноте. Первым в заброшенную башню проскользнул темноволосый мужчина — плавной и беззвучной тенью, сливаясь с окружающей темнотой. Его кожаный плащ облегал фигуру, делая её продолжением этого сумрака, а лезвия острых кинжалов в руках отсвечивали холодными отблесками звёздного света. — Всё чисто. Проходите и располагайтесь, — раздался приближающийся обратно его голос, разнеся по пустой зале слабым эхом антиванский акцент. Вслед за ним вошла ещё одна фигура облачённая в плащ: женщина, чуть ниже ростом. Плавным движением кисти, она сплела пальцами из воздуха рождённый магией огонь, который тут же обернулся в шар пламени, танцующий и играющий светом. Пламя направилось к небольшой жаровне у стены, освещая стены древней башни тёплым, мерцающим светом. Её тёмные, длинные волосы непослушно струились по плечам, а острые кончики ушей едва виднелись сквозь пряди — явное свидетельство её эльфийского происхождения, как и тёмная роспись валласлина во имя Богини-Матери всех эльфов Митал. Последним прошёл самый высокий и худощавый из их группы — мужчина в изысканном костюме изумрудных оттенков и посохом за спиной. Его движения были изящны, а взгляд внимателен и проницателен. Оглядев пристанище, теперь залитое мягким светом пламени, он мягко улыбнулся. — В целом, друзья мои, вполне приемлемо, чтобы скоротать ночь. Этот день был долгим и богатым на события, — в аристократичной манере проговорил высокий мужчина. Подходя к одной из узких бойниц-окон он всмотрелся вдаль — туда, где морская гладь встречалась с тёмной вязью горизонта, создавая иллюзию бесконечности и таинственности. — Знаете, в этом что-то есть… Эльфийка довольно улыбнулась, осматривая стены пристанища. Где-то не хватало кирпичей, но это было неудивительно, сколько захватов пиратов пережила эта башня? Это могло остаться загадкой. Для того, кто часть своей жизни провёл в постоянных скитаниях среди долийских эльфов, подобное убежище было неплохим ночлегом. Взгляд её скользнул по освещённым луной скалистым островам, которые словно стражи вырастали посреди морской глади. Местная природа резко отличалась от той, что она знала в Долах и Арлатане — здесь было больше суровой мощи и дикости, присущей морю. Антиванец же, не обращая внимания на красоты, сразу приступил к делу, скинув тяжёлый рюкзак на пыльные коробки и начав неспешно разбирать вещи. Время за готовкой, беседами и трапезой пролетело незаметно, приблизившись к полуночи. Приготовлением ужина по обыкновению занялся темноволосый мужчина. Он украдкой наблюдал за эльфийкой, что восхищалась вместе с магом берегами Ривейна и старательно перебирал в голове идеи блюд, желая скрасить этот вечер для своих спутников ещё сильнее. В голову пришла мысль соорудить копьё-острогу и наловить рыбы самому, но окружающие потребовали отдыха для своего кулинара, ссылаясь на позднее время. — Луканис, друг мой, неужели вы были действительно готовы поймать рыбу таким способом? — с удивлением и лёгким восхищением спросил маг. — Конечно, — сдержанно ответил антиванец, слегка смутившись. — Я вырос на берегу залива Риалто. Еды у нас хватало, но это было своего рода тренировкой на ловкость и скорость. Луканис скрестил руки на груди, переведя взгляд на огонь в круглой жаровне. Тут же волной на него нахлынули воспоминания из детства, где они вместе с кузеном Илларио прыгают с камня на камень, соревнуясь, кто сможет наловить больше, для похвалы Катариной… Такое далёкое, но тёплое время. Сейчас все поменялось так круто, что скажи ему год назад о предательстве самого близкого человека и брата — Ворон не поверил бы ни за что, и сказал пару ласковых в ответ на такую дерзость. — Эммрик, Луканис, — из поглощающего омута размышлений антиванца выдернул ясный голос эльфийки. — Пойдёмте искупаемся? Маг тут же замялся, забегав глазами то по эльфийке, то по озадаченному лицу Луканиса. — Знаете, друзья, после ужина это не самое подходящее занятие. Но не могу вас заставлять принимать свою позицию, поэтому позвольте — я останусь здесь, а Вы, Рук, можете прогуляться с нашим дорогим Вороном. Если он, конечно же… — Да, я согласен, — не дав договорить магу, выпалил антиванец, с удовольствием отмечая радость и победу на женском лице.

***

После событий в Тени, когда Рук не побоялась проследовать за Духом Злости в тёмные уголки его сознания — те самые, что он так тщательно скрывал не только от окружающих, но и от самого себя, — Ворон окончательно осознал: он не вправе отпустить эту женщину. Это понимание, крепко засевшее в голове и сердце, порой казалось, что ломает его изнутри. Продолжая старательно показывать на виду у всех остальных, будто между ними ничего не происходит, Луканис с улыбкой на лице наблюдал, как Тааш и Хардинг уже тихо спорят о природе их с Рук отношений. Эльфийка шла вперёд, ускоряя свой шаг по мере приближения к морю. Резко развернувшись к Антиванскому Ворону, она с улыбкой взглянула на его удивлённое лицо и подхватила крепкую ладонь, уводя мужчину быстрее за собой вперед. Он не мог сопротивляться ей и сам прибавил шаг. Их смех сливался с шумом волн, создавая ощущение, что весь мир сжался до только что созданного маленького островка счастья и покоя. Остановившись у двух пальм, эльфийка скинула на небольшой валун cвой кожаный плащ, торопливыми пальцами принявшись за пуговицы жилета, через мгновение оставаясь в тёмно-васильковой тунике, расшитой черными нитями. В сторону комком отлетели штаны и по очереди — кожаные сапоги. Она словно мгновение — прекрасна и ускользающая, как мираж, и он боялся потерять её в потоке этого момента. Мужчина осторожно наблюдал за ней со стороны, затаив дыхание, будто за какой-то сказочной птицей, найденной на райском острове, стараясь не спугнуть её, и это странное, гипнотическое чувство наваждения… — Купаться в одежде вас тоже учили в Воронах? — озадаченно произнесла эльфийка, оглядывая облачённого во весь свой боекомплект антиванца. В голосе её он слышал ласковые ноты, попытку пробиться через его маску уверенности. Он лишь ухмыльнулся, показывая, что всё это — игра, а настоящие чувства он хранил глубоко внутри. Снимая свой плащ и откидывая его в сторону, где уже покоились вещи эльфийки, антиванец разулся, следом освободившись от лёгкого бронежилета подбитого грубой кожей и ремней-портупей. Ворон остался стоять в белой сорочке и кожаных штанах. Её холодные пальцы снова коснулись его ладоней, осторожно переплетаясь с мужскими пальцами. Каждое движение отдавалось сильным толчком крови где-то сбоку шеи, это ощущение отнимало воздух на грани с удушением. Чёрные глаза покорно смотрели на женщину, что улыбалась и уверенно тянула его за собой в холодные объятия моря, пятясь к волнам спиной. Неожиданно прибившаяся волна чуть не сбила эльфийку с ног, заставляя их рассмеяться. Мужчина инстинктивно подхватил её за талию, не желая позволить ей упасть, и в этот самый миг ощутил, как внутри него разливается странное тепло и одновременно давление от желания сохранить этот мгновенный покой. Склонившись над её светлым лицом, он уловил каждый нюанс выражения — нежность дыхания, глубокий шрам, рассекающий ложбинку верхней губы, блеск в глазах и лёгкое напряжение, которое сразу смягчалось в её улыбке. Запах кожи и кофейных зёрен, что исходил от него, смешался с солёным бризом, и бил пьянящим, интимным ароматом по обонянию девушки. — Луканис… — тихо произнесла она. Женские пальцы осторожно коснулись его небритой смуглой щеки, словно стремясь заглянуть внутрь, прочесть всё невысказанное. Это касание было одновременно лёгким и глубоким, пробуждающим забытые чувства и обостряющим каждое нервное окончание. Когда кончики пальцев заскользили по скуле и вплелись в длинные чёрные пряди мужских волос, антиванец ощутил, как будто время замедлило ход, приостанавливаясь в этом тонком моменте взаимного притяжения. Его взгляд, чёрный и глубокий, затрепетал от внутренней бури эмоций — надежды, сомнения, страсти и страха потерять контроль. В эту секунду он осознал всю тяжесть того, что происходит: не просто поцелуй, а необходимость сломать барьеры, рискуя всем ради искренности. Не упустить. Как тогда. Его губы с жадностью впились в женские губы, украв в сердце терпкий поцелуй. Мужские веки тут же закрылись от наслаждения и свободы, что ударила ему в голову морским ветром. Антиванец оставлял горячие поцелуи по её шее, каждый из которых сильнее разжигал внутри пламя, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Дыхание эльфийки стало чаще и тяжелее, пальцы покрепче впились в его плечи, словно ища опору и одновременно желая удержать момент. Внутри Луканиса начинало вспыхивать нечто иное — Злость, чей острый голод пробуждался от каждого прикосновения, каждого робкого вздоха Рук. Едва уловимый шёпот внутреннего голоса затрещал, разгораясь, словно пламя, и развивая свою силу. Когда его пальцы коснулись тонкой кожи её шеи, затаившаяся звериная сущность вздрогнула, налившись острым чувством голода — жаждой не просто прикосновений, а безудержной, первобытной страсти. Внутренний демон Луканиса, животный и бескомпромиссный, рвался на свободу, беря верх над сдержанностью и осторожностью. Она… Высшая награда! Я не уступлю ни сантиметра! «Твой напор — лишь часть меня, а я управляю этим огнём.» Его взгляд в эту минуту стал темнее, и в глубине мужских глаз Рук уловила фиолетовую дымку, что отражала борьбу между человеком и демоном внутри. Море окутывало их тела холодной прохладой, водная стихия словно очищала старые раны и тревоги, растворяя их в своих бескрайних просторах. Мысль о том, насколько шатка грань между близостью и потерей, промелькнула в сознании Луканиса. Каждый жест, каждое прикосновение — невидимая нить, связывающая их двоих и одновременно угрожающая оборваться. Рук прижалась к нему сильнее, и в её движениях чувствовалась решимость принять этот риск вместе с ним. Её голос прошептал: — Ворон, иногда нужно просто плыть по течению и доверять тем, кто рядом. Даже если страшно. Это прозвучало как вызов и одновременно надежда — крик души, который Луканис услышал в самый уязвимый момент. Он сжал её ладонь, губы коснулись разгорячённой кожи ещё раз — уже не торопливо и жадно, а долго и нежно, словно обещая, что больше не отпустит. Ворон стал собирать воедино разбросанные нити сознания, возвращая в свои руки управление. Но теперь этот контроль не был прежним — антиванец вобрал в себя мощь внутреннего зверя, его страсть и ярость, направив их через сознательный выбор. Она чувствовала его внутреннюю борьбу. Голос, едва слышный, прозвучал почти шёпотом: — Луканис, ты знаешь, как долго я ждала этого… — её слова проникли прямо в глубину его сознания. Он ответил так же тихо, приближая лицо к её шее: — Я не мог отпустить эту мысль ни на минуту, Мелиан. Ворон медленно опустил край ворота туники Рук, позволяя ткани скользить по её телу, открывая кожу, которая казалась ещё более манящей под светом луны…

***

Задремавший на неудобном стуле Эммрик встрепенулся, от внезапного осознания, что в башне он до сих пор находится один. Забеспокоившись о своих компаньонах, маг осторожными и неспешными шагами проследовал к выходу из башни в сторону моря. Ветер играл с высоким воротником его плаща, а бледный свет зелёного свечения от посоха в руках мягко ложился на камни и песок. Когда маг приблизился к берегу, его взгляд вдруг остановился на необычной картине: в тёмных волнах, залитых серебристым светом луны, стояли двое — Луканис и Рук. Они были почти обнажены, вода вокруг них мягко искрилась от отражения их тел, переплетённых в тесных, искренних объятиях. Неожиданное появление Эммрика словно нарушило невесомую гармонию, и на его лице мелькнула тонкая улыбка — смесь удивления, восхищения и лёгкой неловкости. Он медленно отступил в тень скал, не желая прерывать этот чувственный момент, и его сердце наполнилось теплом за друзей, с осознанием силы того, что связывало их. Маг. Увидел. Взгляд Луканиса был словно вспышка: сначала смущение, затем мгновенное оцепенение. Рук, понимая, что их увидели — замерла; её тонкий румянец говорил о внезапном смущении. — Что, если кто-нибудь узнает? — тихо сказала она, голос чуть дрожал. — Ты всегда был сдержан и осторожен, особенно перед другими. А теперь… — она мотнула головой, пытаясь сгладить неловкость. Луканис улыбнулся, видя её тревогу, и нежно провёл большим пальцем по её подбородку. — Мне нечего скрывать, Мелиан. — Его голос был тихим, но уверенным. — Ты для меня важнее. И если кто-то не способен понять это, значит, они просто не видят всей правды. Она слегка вздохнула, отпуская напряжение, но всё ещё чуть сжимая ладонь Луканиса. — Просто… я знаю, как тебе бывает тяжело поддерживать этот фасад. Не хочу, чтобы кто-то использовал это против тебя. — Фасад? — он усмехнулся, заглядывая ей в глаза. — Это не маска. Я выбрал, кем быть. И теперь, с тобой рядом, мне не нужно прятать то, что я чувствую. Пусть смотрят — я не боюсь быть самим собой. Рук улыбнулась в ответ, прижимаясь ближе. — Ну, тогда я тоже не боюсь. Мы вместе. Луканис наклонился и коснулся её губ лёгким поцелуем, словно закрепляя слова. — Вместе — и это никому не изменить. Ночь вновь погрузилась в мягкий шёпот волн, укрепляя между ними уверенность — не только в чувствах, но и в силе, которую они черпали друг в друге, несмотря ни на что.