Диктатура «Гебо»

      Проснулась от того, что впервые за целый месяц могла дышать. Не задыхаясь, не цепляясь за воздух с хрипом в горле — просто дышать, легко и свободно, будто кто-то снял с груди тяжеленую плиту. Лёгкие наполнялись без усилий, сердце билось ровно, а не выпрыгивало из рёбер при малейшем движении. Я лежала, уставившись в потолок, и просто наслаждалась этим ощущением — быть живой, а не медленно увядающей.       Тело казалось лёгким. Не в том смысле, что я похудела до состояния скелета, обтянутого кожей, а в том, что исчезла эта проклятая свинцовая усталость, оседавшая в костях. Впервые захотелось встать. Пройтись. Может, даже съесть что-то нормальное, а не ещё одну порцию безвкусного бульона или каши.       Повернув голову к окну, увидела серое утреннее небо — рассвет уже прошёл, но солнце ещё не пробилось сквозь облака. Наверное, часов восемь. Или девять. Сложно сказать, когда последние недели превратились в бесконечное месиво полусна и полубодрствования.       Прошлый вечер вернулся обрывками воспоминаний. Тор, обнимавший меня на прощание и обещавший навестить снова — ему нужно было улететь в Лондон к Джейн. Фрейя, целовавшая меня в лоб и шептавшая что-то о силе и терпении. Гносс, державшая мою руку и не желавшая отпускать, пока мама не увела её к порталу обратно в Асгард. Флоренс и Август, стоявшие в дверях моей комнаты и смотревшие так, будто боялись, что я исчезну, если отвернутся. И Локи, уходивший в уже «свою» комнату после того, как я попросила всех оставить меня одну…       Я потянулась, наслаждаясь тем, как мышцы откликаются без привычной ноющей боли, и случайно задела что-то тёплое, мгновенно повернув голову направо.       Локи сидел на стуле, придвинутом вплотную к кровати, и сжимал мою ладонь в своей. Его пальцы переплелись с моими — не крепко, просто… удерживая. Голова слегка склонена набок, глаза закрыты, дыхание ровное. На нём всё та же рубашка, что и вчера вечером, только теперь помятая, с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами. Волосы растрепаны, будто он провёл рукой по ним раз сто за ночь.       Он спал. Или делал вид, что спит — с Локи никогда нельзя было быть до конца уверенной.       Я уставилась на него, пытаясь переварить увиденное. Что он здесь делает? Его точно не было здесь, когда я проваливалась в сон. Так почему? Может, встал раньше и решил меня не будить?       Пытаясь осторожно высвободить руку, пошевелила пальцами, и его хватка мгновенно стала крепче — рефлекторно, инстинктивно. Глаза распахнулись — изумрудные, настороженные, ищущие угрозу. Наши взгляды встретились.       — Что ты здесь делаешь? — выпалила я прежде, чем он успел что-то сказать.       Напряжение в его плечах спало. Он выдохнул — долго, облегчённо — и провёл свободной рукой по лицу, но мою руку так и не отпустил.       — И тебе «доброе утро», — его голос был низким, чуть осипшим. Ему бы явно сейчас не помешал стакан воды.       — Локи, — я приподнялась на локте, игнорируя приветствие. — Сколько ты вообще здесь сидишь?       Он посмотрел на переплетение наших пальцев, потом снова на меня. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на смущение, но оно быстро сменилось привычной невозмутимостью.       — Какая разница? — уклончиво ответил он.       — Какая разница? — я повторила с нарастающим недоумением. — Локи, когда я засыпала, тебя здесь не было. Как долго?       Он помолчал, явно прикидывая, стоит ли врать. Я видела, как он взвешивает варианты — почти слышала шестерёнки в его голове. Потом он пожал плечами с нарочитой небрежностью.       — С полуночи, — признался он. — Примерно.       Я уставилась на него, пытаясь осознать услышанное.       — Это семь часов, — медленно произнесла я. — Ты просидел на стуле семь часов, держа меня за руку?       — Да, — ответил он просто, будто это было самой естественной вещью в мире.       — Зачем? — я покачала головой. — Тебе же было неудобно… у тебя наверняка всё затекло…       — Если моё присутствие поправляет твоё здоровье, — Локи наклонился чуть ближе, и в его взгляде была такая серьёзность, что у меня перехватило дыхание, — то я должен быть рядом постоянно. Узы требуют близости, и я не собираюсь рисковать тем, что ты снова…       Он не договорил, хотя этого и не требовалось. Да, мой вид, действительно, был удручающим, но ведь для уз достаточно всего лишь существования в одном мире. Какой же он… буквальный.       — И в душ тоже пойдёшь? — выпалила я с издёвкой, пытаясь разрядить обстановку.       Локи замер, потом очень медленно уголок его губ дёрнулся в знакомой, дьявольской усмешке.       — Ну, — протянул он, и его взгляд скользнул по моему лицу с нескрываемым весельем, — если ты настаиваешь…       — Нет, — я почти смущенно выдернула руку из его хватки и села, сбрасывая одеяло. — Жди меня внизу.       Он рассмеялся — тихо, но искренне — и поднялся с кресла, потягиваясь. Позвоночник хрустнул, и он поморщился.       — Как скажешь, — Локи направился к двери, но на пороге обернулся. Его лицо стало серьёзным, почти мягким. — Я рад, что тебе лучше, Герсеми… Но если тебе будет тяжело спускаться по лестнице, я могу…       — Нет, я сама, — чтобы вернуть себе контроль над эмоциями и личным пространством, я перешла на командный тон. — Встретимся внизу.       — Хорошо, — он послушно кивнул, словно моя самостоятельность его расстраивала.       Дверь тихо закрылась за ним, и я осталась одна. Провела рукой по ладони, которую он держал всю ночь, и в груди растеклось непривычное удовольствие, от которого даже покраснели щеки. Может, стоит сказать ему, чтобы он просто ложился рядом, как раньше?.. Нет, это звучит как-то легкомысленно, учитывая, что статус наших отношений изменился… Стоп. А какой у нас теперь статус?       Если смотреть через призму земных отношений, то мы, по сути, встречаемся, а по асгардским традициям? Воспоминания вернулись, но я абсолютно не осведомлена о том, как строятся отношения асов. Мы помолвлены? Или может уже женаты? А если так, то что это вообще под собой подразумевает…       Я слегка похлопала себя по щекам, чтобы отогнать странные мысли, и метнулась в ванную. Душ смыл остатки сонливости, и когда я спустилась на первый этаж в домашнем платье, халате и любимых тапочках, запах бекона и свежезаваренного кофе ударил в нос так интенсивно, что желудок предательски заурчал. Замерла на пороге столовой, удивлённая собственной реакцией. Голод. Настоящий, требовательный голод — чувство, которое я почти забыла за последний месяц. Обычно по утрам меня тошнило от одного запаха еды, а сейчас хотелось просто сесть и наброситься на всё, что стоит на столе.       Флоренс сидела на своём обычном месте с чашкой чая и свежим номером Vogue, Август просматривал утреннюю газету, а Локи… Локи стоял у буфета с идеально прямой спиной, разглядывая графин с апельсиновым соком, будто это был экспонат музея.       Когда я вошла, он мгновенно обернулся и подошёл к столу, отодвигая для меня стул с такой церемонностью, будто я была королевой Англии.       — Доброе утро, — повторил он зачем-то, но в этот раз очень учтиво, дожидаясь, пока я сяду.       Я бросила на него недоумённый взгляд, но опустилась на стул. Локи задвинул его с идеальной аккуратностью — не слишком близко к столу, но и не слишком далеко — и занял место напротив, между мной и Августом.       — Доброе, милая, — Флоренс оторвалась от журнала и улыбнулась мне так тепло, что на мгновение стало неловко. — Прекрасно выглядишь. Как спалось?       — Хорошо, — я потянулась к кофейнику, но Локи опередил меня, наполняя мою чашку с такой аккуратностью, будто боялся пролить хоть каплю.       — Сливки? Сахар? — спросил он, и в его голосе не было ни тени иронии.       — Только сливки, пожалуйста, — я снова посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит.       Он придвинул сливки ровно на расстояние вытянутой руки — не ближе, не дальше — и откинулся на спинку стула, сложив руки на столе.       Август опустил газету и изучающе посмотрел на Локи, потом на меня. В его взгляде читалось что-то между презрением и едва сдерживаемым раздражением.       — Ну что ж, — папа отпил кофе, не отводя взгляда от Локи. — Вижу, наш «венценосный» вернулся. Как там твоя тюрьма? Небось соскучился по нормальной еде?       — Папа, — я сжала чашку в руках, чувствуя, как напряжение мгновенно сгущается в воздухе.       — Что? — Август развёл руками с невинным видом. — Я интересуюсь его благополучием. Или мне не полагается спрашивать, где он пропадал, пока моя дочь умирала? Хотя полагаю, он не сильно-то и мучился, притворяясь тамошним королём.       Флоренс бросила на него предупреждающий взгляд, но он проигнорировал. Локи же не дрогнул — лишь посмотрел на Августа спокойно, почти смиренно.       — Я был глуп и амбициозен, сэр, — его голос был ровным, без тени защиты. — И вы правы — мне не следовало оставлять Герсеми одну.       — О, как благородно признавать очевидное, — Август усмехнулся и снова взялся за газету. — Интересно, сколько на этот раз продлится твоё благородство? Неделю? Месяц? Или ты снова сбежишь, как только что-то пойдёт не по твоему плану?       — Август, — Флоренс положила руку на его запястье, но он лишь пожал плечами.       — Я просто высказываю свои опасения, дорогая, — он перевернул страницу с нарочитым спокойствием. — Или мы уже забыли, как этот щенок исчез, а наша девочка за это время превратилась в скелет?       Локи сжал пальцы на столе так сильно, что костяшки побелели, но голос остался ровным.       — Вы абсолютно правы в своих опасениях, мистер Брин, — сказал он тихо. — И я не ожидаю, что вы простите меня. Но я здесь, чтобы больше никогда не допустить подобного.       — Больше никогда, — отец фыркнул, откладывая газету и впервые по-настоящему посмотрев на Локи. — Знаешь, я видел много мужчин, которые давали подобные обещания. Обычно они длятся ровно до тех пор, пока не становится неудобно их держать.       — Папа, прекрати, — я положила чашку на стол чуть резче, чем нужно. — Пожалуйста.       Август перевёл взгляд на меня, и его лицо смягчилось — но лишь чуть-чуть.       — Милая, я хочу убедиться, что этот… джентльмен понимает цену своих обещаний, — он снова посмотрел на Локи, и в его взгляде было откровенное предупреждение. — Потому что если он снова причинит тебе боль, то никакие асгардские боги не помогут ему спрятаться от местного правосудия.       Тишина повисла тяжёлая, давящая. Локи держал взгляд Августа, не отводя глаз, и я увидела что-то новое в его лице — не злость, не обиду, а признание. Будто он принимал этот вердикт как заслуженный, хотя угрозы отца, по сути, для него не больше, чем выстрел игрушечного пистолета.       — Понимаю, сэр, — наконец сказал он. — И обещаю, что вам не придётся этого делать.       — Посмотрим, — Август хмыкнул, но в этом звуке было чуть меньше яда.       В этот момент в столовую вошла Марта с подносом, и её лицо озарилось, когда она увидела меня.       — Мисс Брин! — она поставила поднос на буфет и всплеснула руками. — Как же прекрасно видеть вас за столом! Что желаете на завтрак? Кашу? Куриный бульон? Может, хотя бы сэндвич?       Я открыла рот, чтобы отказаться по привычке — так я делала последний месяц, когда еда казалась отвратительной. Но желудок снова напомнил о себе громким урчанием, и я почувствовала, как краснею.       — Стейк, — сказала я, и сама удивилась твёрдости в своём голосе. — Средней прожарки. И тосты с маслом. И, пожалуй, бекон тоже. Хочу… мяса.       На моё вполне логичное заявление все присутствующие замерли, словно я когда-то записывалась в вегетарианки. Флоренс прижала ладонь к губам, а её глаза заблестели от слёз. Август отложил газету и улыбнулся — впервые за недели улыбнулся по-настоящему, широко и облегчённо. Марта всплеснула руками так громко, что я вздрогнула.       — Сейчас, сейчас всё будет! — она практически побежала на кухню, бормоча что-то про «чудо» и «наконец-то».       Локи смотрел на меня с таким облегчением, что мне стало неловко. Я видела, как его пальцы разжались на столе — он держал их сжатыми в кулаки, пока я не произнесла эти слова.       — Что? — я пожала плечами, пытаясь вернуть атмосфере хоть немного непосредственности. — Просто… проголодалась.       — Это замечательно, милая, — мама вытерла уголок глаза салфеткой и потянулась к моей руке через стол. — Правда замечательно.       — Значит, твоё присутствие действительно помогает, — Август кивнул и бросил короткий взгляд на Локи. — Только не вздумай это испортить, щенок.       — Не вздумаю, сэр, — он ответил тихо, и в его голосе была такая уверенность, что даже Август не нашёлся, что ответить.       — Знаете… от разговоров на повышенных тонах у меня начинает болеть голова, — я притворно приложила пальцы к переносице, пользуясь старым добрым приёмом Флоренс, если папа не хотел её слушать.       Август замер, а Локи мгновенно выпрямился, его взгляд стал встревоженным. Они коротко переглянулись и, кажется, через этот короткий контакт пришли к слабому подобию перемирия.       — Постараюсь держать себя в руках, — отец неловко отпил немного из своей чашки, прежде чем снова откинуться в газету. Готова поспорить, он её даже не читает. — За столом, по крайней мере.       Встретившись взглядом с Флоренс, я медленно подмигнула ей. Мама прикрыла рот салфеткой, пряча усмешку, и отпила чай. Ладно, я наконец-то поняла, как это работает.       Прошло три дня, и я чувствовала себя почти как человек. Почти — потому что всё ещё быстро уставала, а лестница на второй этаж иногда казалась Эверестом. Но аппетит вернулся, цвет лица перестал напоминать восковую маску, и я могла проводить больше двух часов вне кровати, не чувствуя желания упасть и умереть.       Локи не отходил от меня ни на шаг. Каждое утро он появлялся к завтраку безупречно одетым — рубашка отглажена до совершенства, ни единой складки на брюках. Отодвигал мне стул с церемонностью дворецкого, наливал кофе с правильным количеством сливок, не забывая спросить, не хочу ли я чего-то ещё. Когда я читала в гостиной, он устраивался в дальнем кресле с книгой — не мешая, но и не уходя, словно невидимый страж. Если я поднималась по лестнице, он шёл рядом, и я чувствовала его готовность подхватить меня при первом же признаке слабости. Когда я хотела прогуляться по саду, он сопровождал меня молча, держась ровно на два шага позади.       Ни одной колкости. Ни одной язвительной реплики. Ни одного насмешливого взгляда или ехидного комментария про мой выбор одежды, книги или решение съесть шоколадку до обеда. Словно настоящего Локи заменили безупречной, вежливой копией, которая забыла, как быть собой. Это, безусловно, напрягало, но я списывала это на весьма странный способ примириться с моим отцом.       И к четвёртому дню я приняла решение.       Послеобеденное солнце лилось сквозь высокие окна гостиной, превращая пыль в воздухе в золотистые нити. Я сидела на диване с ноутбуком на коленях, просматривая накопившиеся за месяц письма — контракты требовали внимания, клиенты нервничали, директора других отделов слали пассивно-агрессивные запросы о моём «самочувствии».       Локи устроился в кресле напротив с потрёпанным томом «Капитала» Карла Маркса — зрелище настолько абсурдное, что я несколько раз ловила себя на желании сфотографировать. Принц Асгарда, читающий коммунистический манифест в особняке американского миллионера. Ирония зашкаливала.       Тишина была абсолютной, если не считать тиканья старинных часов на каминной полке и шелеста переворачиваемых страниц. Слишком тихо. Слишком правильно. Слишком… скучно.       Я захлопнула ноутбук резче, чем собиралась, и звук эхом разнёсся по комнате.       — В понедельник я возвращаюсь на работу, — объявила я, и мой голос прозвучал громче, чем нужно. Локи поднял взгляд от Маркса. На его лице не было ни удивления, ни возражения — только спокойное внимание.       — Ты уверена, что готова? — спросил он осторожно, закладывая страницу закладкой и откладывая книгу на столик. — Прошло всего несколько дней…       — Уверена, — я выпрямилась, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Не на него — на ситуацию. На эту осторожность, которой все вокруг меня окружили, будто я фарфоровая кукла. — Мне нужно вернуться к нормальной жизни. Не могу вечно сидеть дома и пить бульон, пока все вокруг ходят на цыпочках, боясь, что я снова сломаюсь.       Он помолчал, изучая моё лицо тем самым проницательным взглядом, от которого всегда казалось, что он видит больше, чем я готова показать. Я приготовилась к спору. К возражениям в стиле «ты ещё слабая» или «давай подождём ещё неделю». К попытке переубедить меня логическими доводами и заботой, которая душила сильнее любых оков. Но он просто кивнул.       — Хорошо, — сказал Локи ровно, без тени сопротивления. — Если ты чувствуешь себя готовой, я не буду возражать.       Я моргнула, не ожидая такой лёгкой капитуляции.       — Правда? — переспросила я недоверчиво. — Никаких «но» или «подожди»?       Его губы дёрнулись в почти незаметной улыбке.       — У меня есть беспокойство по поводу твоего состояния, — признал он, наклоняясь вперёд и сцепляя пальцы. — Но я не имею права решать за тебя. Просто… обещай, что будешь осторожна.       На душе тут же потеплело от его слов — от того, что он не пытался контролировать, не настаивал, не лез со своими «я лучше знаю». Просто доверял моему выбору.       — Обещаю, — кивнула я мягче. — Не буду задерживаться допоздна и перегружать себя. Начну с неполного дня, если понадобится.       Локи помолчал, потом добавил тише, почти неуверенно:       — Я хотел бы снова быть твоим эскортом. Если ты не против.       — Но ты же больше не обязан таскаться со мной в офис… — я посмотрела на него удивлённо, приподнимая бровь.       — Я знаю, — перебил он быстро. — Но мне бы тоже хотелось вернуться к… той, прошлой рутине… К тому же, Август уже дважды намекнул, что бездельники ему не нужны, и один раз прямым текстом спросил, когда я собираюсь «хоть что-то делать, кроме как таращиться на его дочь».       — Звучит в его стиле, — я фыркнула, представив папину прямолинейность.       — Очень в его стиле, — согласился Локи сухо. — Так что я был бы признателен, если бы ты позволила мне вернуться к обязанностям. Иначе твой отец найдёт мне занятие сам, и я боюсь представить, что это может быть.       Я рассмеялась — впервые за несколько дней рассмеялась по-настоящему, без напряжения.       — Ладно, — согласилась я, всё ещё улыбаясь. — Тогда в понедельник едем вместе. Только предупреждаю — у меня там творится хаос. Месяц без меня, совет директоров на грани бунта, клиенты нервничают…       — Справимся, — Локи произнёс это с такой уверенностью, что я почти поверила.       Он потянулся за книгой, но я заметила облегчение в его глазах. Будто моё решение вернуться к работе было не проблемой, а благом или даже победой.       Понедельник встретил меня ясным небом и лёгкой тревогой в животе — той самой, что появляется перед первым днём после долгого отсутствия. Я стояла перед зеркалом в спальне, разглядывая своё отражение в строгом чёрном брючном костюме от Dior.       Спустившись к входной двери, машинально приготовилась к привычному зрелищу — кортеж из семи чёрных бронированных внедорожников, выстроившихся вдоль подъездной аллеи, но у крыльца стояли всего две машины.       Я замерла на верхней ступеньке, недоумённо разглядывая эту картину. Два чёрных седана — у первого Дэвис проверял что-то на планшете, Маркус и Джейк — более смышленые ребята из тех, кого наняли уже при Локи, — стояли у второй машины, обсуждая что-то вполголоса и периодически посмеиваясь.       — Где остальные машины? — спросила я, спускаясь по ступенькам и чувствуя, как утренняя прохлада приятно холодит кожу.       Дэвис поднял голову, и на его обычно непроницаемом лице промелькнула улыбка — короткая, но искренняя.       — Доброе утро, мисс Брин, — он убрал планшет под мышку и выпрямился. — Рад видеть вас снова в строю. Что касается эскорта — Лоран провёл переговоры с вашим отцом. Убедил его, что полный кортеж из семи машин привлекает излишнее внимание и создаёт больше рисков, чем устраняет.       Я обернулась к особняку как раз вовремя, чтобы увидеть Локи, выходящего через главную дверь. Он застёгивал манжеты чёрного костюма, и даже в этом простом движении была какая-то раздражающая элегантность. Волосы идеально уложены, ни единой складки на рубашке.       — Ты договорился с Августом? — переспросила я с нескрываемым недоверием, когда он спустился. — О сокращении охраны? Но как?       Уголок губ Локи дёрнулся в знакомой усмешке.       — Я привёл вполне логические аргументы, — ответил он, остановившись рядом. — Объяснил, что кортеж из семи машин и двадцати пяти человек — это не защита, это рекламный щит с надписью «едет важная персона, нападайте». Твой отец… в конце концов согласился. Не без сопротивления, конечно.       — Впечатляюще, — я представила эту сцену — Локи, спокойно излагающий доводы, Август, краснеющий и пытающийся перекричать его, — и едва сдержала улыбку. — Обычно с ним невозможно спорить по вопросам безопасности.       — Я не спорил, — он пожал плечами. — Просто указал на факты. И возможно, упомянул, что сам вполне способен обеспечить твою защиту без армии.       — Кинн! — Маркус оторвался от разговора с Джейком и широко улыбнулся, подходя к нам. — Чёрт возьми, мужик, рад тебя видеть! А то мы уже думали, ты не вернёшься. Ну, из того потока света. Ну… ты понял, короче.       — И пропустить ваши попытки обыграть меня в покер? — Локи повернулся к нему с дружелюбной усмешкой. — Никогда.       — Попытки?! — Маркус театрально прижал руку к сердцу. — Я тебя в прошлый раз почти обыграл! Если бы ты только не блефовал…       — Почти не считается, — Джейк подошёл ближе и хлопнул Локи по плечу с той лёгкой фамильярностью, от которой у меня глаза полезли на лоб. — Кстати, ты всё ещё должен мне реванш за ту партию в ноябре. Думаешь, я забыл?       — Никак нет, — Локи усмехнулся. — Обязательно повторим.       — И про бокс тоже не забывай, — добавил Маркус, скрещивая руки на груди. — Тони до сих пор не может успокоиться после того спарринга. Клянётся, что в следующий раз продержится больше двадцати секунд.       — Передай ему, что я с нетерпением жду, — «Лоран» ответил так искренне, как будто реально ждал.       Я стояла в паре шагов, наблюдая за этой сценой и чувствуя себя так, будто провалилась в параллельную реальность. Локи — высокомерный Бог Обмана — обсуждает с охранниками покер и боксёрские поединки, будто это самая нормальная в мире вещь. И они общаются с ним не как со странным «любовником» дочери своего начальника, а как с… другом.       — Мисс Брин, — голос Дэвиса вернул меня в реальность. Он открыл заднюю дверь первого седана, терпеливо ожидая.       Я скользнула на кожаное сиденье, и Локи последовал за мной, устраиваясь рядом. Дэвис закрыл дверь, обогнул машину и занял водительское место. Маркус с Джейком направились ко второму седану.       Машина плавно тронулась, и я почувствовала, как напряжение в плечах медленно отпускает. Знакомый маршрут, знакомые улицы, утренний трафик — всё то, что месяц назад казалось скучной рутиной, теперь воспринималось почти с ностальгией.       Несколько минут мы ехали в тишине. Но мысли крутились не вокруг предстоящего дня, а вокруг увиденной сцены у особняка и я не выдержала.       — Покер и бокс? — наконец спросила, поворачиваясь к Локи. — Серьёзно?       — Ну да… что-то не так? — Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, отрываясь от созерцания улицы.       — Просто… — я покачала головой, подбирая не обидные слова. — Я не знала, что ты занимался чем-то ещё в свободное время.       — Откровенно говоря, иногда вечерами было скучно, — Его губы дёрнулись в усмешке, и он откинулся на спинку сиденья. — Маркус первым предложил сыграть партию, и они позвали меня в дом охраны… благо, он тоже был в ста шагах.       — А бокс?       — Тони пожаловался, что ему не хватает практики, — Локи пожал плечами. — Предложил спарринг. Я не отказываюсь от хорошей тренировки, даже если она немного примитивна, по сравнению с той боевой практикой, к которой я привык. Тор, знаешь ли, лишен любого изящества в подобных вопросах.       Я представила эту картину — Локи в подвальном спортзале, обменивающийся ударами с бывшим солдатом спецназа, — и невольно улыбнулась.       — И как он тебе? Я про Тони.       — Хорош, но слишком предсказуем, — Локи повернул голову, и в его взгляде мелькнула искра азарта. — Открывается при атаках. Но он быстро учится. В следующий раз, возможно, продержится дольше.       — И, как понимаю, в покере тебе равных нет?       — Естественно, — ему, очевидно, понравился мой комплимент. — Хотя Дэвис тоже неплох. Да, старина? Кстати, что там с моей сотней долларов?       — Занесу тебе на днях, — отозвался тот с усмешкой, останавливаясь на светофоре.       Локи по-приятельски похлопал его по плечу, а мне всё ещё было странно осознавать, что у него здесь была целая жизнь, о которой я ничего не знала. Друзья, хобби, привычки. Я же была абсолютно уверена в том, что его не интересуют подобные вещи.       — Жаль, что я ничего об этом не знала, — сказала я тише, почти для себя.       Локи повернулся ко мне, и в его взгляде промелькнуло что-то мягкое.       — Ты никогда не спрашивала, — ответил он просто. — Я полагал, тебе не очень интересна моя… «внерабочая» жизнь.       Открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. Он был прав — я никогда не спрашивала и просто принимала его присутствие как данность, не задумываясь, чем он занимается, когда меня нет рядом. Мне казалось, что он скорее будет строить какие-нибудь козни по захвату Земли или что-то ещё в этом роде, чем общаться с «коллегами по цеху». Даже как-то… стыдно.       — Теперь буду спрашивать, — пообещала я, и его губы изогнулись в улыбке.       — Буду ждать.       Офис встретил меня привычным гулом голосов, стуком каблуков по мраморному полу и запахом свежезаваренного кофе, который доносился из холла. Я вышла из лифта, выпрямив спину и подняв подбородок — деловая, уверенная, неприступная Алеста Брин. И абсолютно здоровая.       Но тут началось то, о чем я совсем не подумала. Джессика из договорного сектора выглянула из своего кабинета с папкой в руках, увидела нас — и замерла. Её глаза округлились, она быстро обернулась к Майклу, сидящему за соседним столом, и прошептала что-то, прикрывая рот рукой. Тот посмотрел в нашу сторону, и на его лице расплылась широкая лыба, от которой меня немного передёрнуло. Он и довольная улыбка… Упаси господь.       Мы прошли дальше, чувствуя, как взгляды буквально впиваются в спину. Эмили и Роджерс из сектора комплаенса стояли у кулера, но, заметив нас, Эмили схватила Роджерса за рукав и что-то взволнованно зашептала. Роджерс кивнул с одобрением, глядя на Локи.       Дальше по коридору — Маргарет из административной группы выскочила из своего кабинета, увидела Локи и прижала ладони к груди с таким умилённым выражением, будто увидела что-то невероятно трогательное. Она быстро скрылась обратно, и я услышала её приглушённый голос: «Девочки, вы не поверите!»       Шёпот расползался по отделу волной.       «…он вернулся…»       «…я так и знала…»       «…она была такой несчастной…»       «…помирились, наверное…»       «…слава Богу, она снова будет добрая…»       Я замедлила шаг, украдкой оглядываясь. Группа юристов из патентного сектора — человек пять — столпилась у окна, явно обсуждая что-то. Когда мы поравнялись с ними, разговор мгновенно стих, но я успела поймать взгляды — одобрительные, радостные, даже облегчённые.       Один из них — Дэвид, кажется — поймал мой взор и быстро отвернулся, но я заметила, как он показал большой палец вверх коллеге.       — Кажется, я зря попросила Наоми распространить слух о том, что мы расстались. — прошептала я Локи, борясь с закипающим недовольством. — И как это решать…       — Теперь ты не сможешь переубедить их в том, что у тебя нет «романа с охранником», — ответил он с едва сдерживаемой усмешкой.       Мы наконец добрались до стола Наоми подле моего кабинета. Услышав наши шаги, она подняла голову — и замерла. Её взгляд переместился с меня на Локи и обратно. На секунду на её лице промелькнуло облегчение, потом радость, а затем всё это сменилось привычной невозмутимостью.       — Алеста, — она поднялась из-за стола и шагнула вперёд, обнимая меня быстро и крепко. Когда отстранилась, я увидела влагу в её глазах. — Господи, как же я рада видеть тебя… в строю. Я чуть не сошла с ума от беспокойства.       — Всё хорошо, — я сжала её руку. — Моё здоровье в полном порядке.       Потом её взгляд переместился на Локи, и температура мгновенно упала градусов на десять.       — И… какие люди, — протянула она с таким ледяным пренебрежением, что можно было нарезать кубиками. — Ты. Снова здесь.       Локи остановился в паре шагов, и его губы дёрнулись в лёгкой усмешке.       — И я рад встрече, Наоми, — сказал он с вежливостью, граничащей с издёвкой.       — Не сказать, что взаимно, — Наоми скрестила руки на груди, окидывая его оценивающим взглядом. — Но раз ты всё-таки вернулся… то добро пожаловать, полагаю. Только больше без фокусов, ясно? Потому что если моя Брин ещё раз окажется при смерти из-за твоих игр, я лично прослежу, чтобы тебя депортировали.       — Понял, — Локи кивнул с абсолютно серьёзным видом, хотя я ожидала протеста. — Никаких фокусов.       — Вот и славно, — Картер повернулась ко мне, её лицо мгновенно смягчилось. — У нас накопились… некоторые дела. Хендерсон из поставок уже трижды звонил, угрожал разорвать контракт, если не получит ответ до среды. Клиенты из Германии требуют видеоконференцию по вопросу экспортных лицензий. А документы по новым санкционным ограничениям ждут твоей подписи с прошлой недели. Ты точно сможешь разобраться с этим сама? Я могу делегировать это…       — Нет, — отрезала я почти строго, когда Локи открыл передо мной дверь кабинета. — Может не за раз, но я справлюсь. Будь добра, принеси всё в порядке срочности.       Шагнув внутрь, на секунду замерла на пороге, просто вдыхая знакомый запах — кожа, бумага, лёгкий аромат кофе и что-то ещё… цветочное.       Локи закрыл за нами дверь и направился к своему креслу в зоне отдыха — привычное место в углу, откуда открывался вид и на меня, и на дверь. Я прошла к своему столу, провела рукой по спинке кресла и опустилась в него, чувствуя, как тело мгновенно расслабляется в знакомых изгибах.       Всё встало на свои места. Я — за столом. Он — в своём кресле. Город за окном. Документы в ожидании. Наконец-то всё правильно.       Я откинулась на спинку, окидывая взглядом кабинет — и он зацепился за подоконник у панорамного окна. Там, в плетёной корзине, стояли розы. Я замерла, уставившись на них. Белые и красные бутоны, некоторые слегка раскрывшиеся, с тёмно-зелёными листьями. Они выглядели… свежими. Будто их срезали только что, а не несколько недель назад.       Медленно поднявшись, подошла к окну и осторожно коснулась одного белого лепестка без единого признака увядания.       — Локи… — я обернулась к нему, и он поднял взгляд от телефона. — А что это за цветы? Я же правильно поняла, что это те самые розы с арки, под которой мы…       Он быстро покачал головой, и на его лице мелькнуло что-то похожее на смущение и испуг.       — Что? Конечно, нет, — ответил он быстро, опуская телефон на подлокотник. — Я бы не стал срывать те розы. Эти с другого куста. Просто… похожий сорт.       — Но почему они не вянут? И как ты вообще доставил их сюда? — продолжила свой допрос я, ведь это волновало меня уже достаточно давно.       Локи встал с кресла и подошёл ближе, остановившись в паре шагов от меня. Его взгляд скользнул к розам.       — Это особый асгардский сорт, — объяснил он спокойно. — Они пропитаны магией, поэтому могут сохранять свежесть намного дольше земных. Месяцами, если правильно за ними ухаживать. А насчёт доставки… — он помолчал секунду. — Хеймдалль решил надо мной немного смиловаться. Хотя его тоже беспокоило твоё самочувствие, когда я просил об этом.       Что-то тёплое разлилось в груди, и я почувствовала, как горло сжимается. Хорошо, что я их всё-таки не выбросила.       — Вот как… — выдавила я, отводя взгляд к цветам. — Спасибо.       Я открыла верхний ящик стола — там, среди ручек и скрепок, лежал смятый листок бумаги. Вытащила его, осторожно разгладила на столе. «Твой Л.» Всего два слова, от которых перехватывало дыхание. Я взяла записку и подошла к подоконнику, аккуратно положив её в корзину между белыми и красными розами так, чтобы было видно.       — Так лучше, — пробормотала я, отступая на шаг и разглядывая композицию, что теперь казалась цельной.       Когда я обернулась, Локи встретил меня мягкой и довольной улыбкой. И я… понадеялась, что он подойдет и хотя бы поцелует меня в щеку, но он не двинулся с места. Просто стоял, держа руки вдоль тела, и улыбался с какой-то сдержанностью, которая казалась неестественной. Снова. И это начинало раздражать.       — Вот и славно, — Локи развернулся на пятках и вернулся к своему креслу, усаживаясь с идеальной осанкой, подобно кукле. — Рад, что тебе понравилось.       — Да… Спасибо, — я замерла в полном исступлении.       И как на такое реагировать? Эта его излишняя… дистанция начинает не просто раздражать — она сводит с ума. Я не могу понять, где проходят границы, которые он сам себе придумал. Что мне можно? И как я должна понимать наши отношения, если он ведёт себя как идеальный джентльмен из викторианской эпохи? Как понять, могу ли я подойти и коснуться его?       Уже сидя за столом, я сжала ручку в руке, глядя на документы, но не видя их. Это нужно как-то исправить, потому что если мы и дальше будем ходить друг вокруг друга на цыпочках, боясь переступить невидимую черту, я точно сойду с ума.       В дверь постучали, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Наоми вошла с толстой папкой документов.       — Контракт Хендерсона и вся переписка, — она положила папку на стол. — Кофе?       — Да, благодарю, — я кивнула, открывая папку.       Наоми вышла, и я погрузилась в чтение. Контракт на поставку промышленного оборудования, санкционные ограничения, проблемы с экспортными лицензиями… знакомая территория. Я делала пометки на полях, когда услышала тихий стук фарфора.       Подняв голову, я увидела Локи, ставящего передо мной чашку кофе — с правильным количеством сливок, судя по цвету.       — Наоми передала, — пояснил он. — Подумал, что сам донесу.       — Спасибо, — я взяла чашку, отпивая глоток.       Локи вернулся к креслу, но я заметила, как он сел — вновь прямая спина, руки на подлокотниках, взгляд устремлён в окно. Будто он был на официальной встрече, а не в привычной обстановке.       Прошёл час. Я разобралась с контрактом Хендерсона, набросала план ответа, проверила почту. Локи не двигался с места — просто сидел, изредка проверяя телефон, но не расслабляясь ни на секунду. Так, с меня хватит. Я отложила ручку и посмотрела на него.       — Локи, — позвала я, и он мгновенно поднял взгляд. — Что происходит?       — Что ты имеешь в виду? — его лицо было абсолютно невинным.       — Ты ведёшь себя странно, — я откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Слишком… осторожно, словно ходишь по минному полю. Что не так?       Он помолчал, явно взвешивая слова, потом выдохнул.       — Я пытаюсь идеально пройти твой испытательный срок, — признался неожиданно он, и в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность. — Сколько он, к слову, будет длиться? Только не говори, что сто лет…       Так вот почему… Кажется, он реально не понял, что это была просто неудачная шутка, и всё это время пытался отыгрывать роль «идеального мужчины», который сам себе придумал.       — А… ты об этом… — пробормотала я, чувствуя, как щёки теплеют. — Так это же был просто повод… чтобы ты был рядом.       Локи замер, и на его лице отразилось чистое изумление.       — То есть… — начал он, и в его голосе не было злости или обиды, только искреннее непонимание. — Ты не собиралась на самом деле…       — Только это не означает, что я простила тебя полностью, — слова вылетали сбивчиво, и я отвела взгляд к столу. — Понимаешь? Просто… это как… неудачная формулировка нашего нового совместного проживания. Ну может… вредность.       Повисла долгая, тягучая тишина. Я рискнула посмотреть на него — и увидела, как по его лицу медленно расползается та самая дьявольская усмешка, от которой у меня всегда что-то переворачивалось в животе.       — Ты мной манипулировала, — произнёс Локи медленно, поднимаясь с кресла. В его голосе звучало не обвинение, а… восхищение. — Придумала несуществующий испытательный срок, чтобы заставить меня остаться.       — Я не… — начала я, но он уже хищно обходил мой стол. — Да я знаю, что ты бы и не ушёл, но…!       — Нет-нет, не отрицай, — он остановился рядом с моим креслом, оперевшись руками о подлокотники и наклоняясь так близко, что я почувствовала запах его одеколона. — Такое искусное коварство. Кто бы мог подумать, что наша прилежная и правильная Герсеми способна на что-то настолько вопиющее.       — Локи…       — Знаешь, — его взгляд скользнул к моим губам, — за такую превосходную манипуляцию полагается награда. Но сначала — маленькая месть.       Я не успела спросить «какая», как он накрыл мои губы поцелуем — требовательным, почти вызывающим. Я замерла на секунду от неожиданности, а потом ответила, впиваясь пальцами в его плечи. Узы ликовали, разливая тепло по всему телу, и метка на шее пульсировала так сильно, что я почувствовала её даже сквозь одежду.       Где-то на периферии сознания услышала тихий щелчок — будто дверь открылась, но не обратила на это должное внимание, зарываясь ладонью в его волосы и безжалостно растрепывая его «идеальную» прическу.       Когда Локи нехотя отстранился, я, наверное, была краснее бутонов на подоконнике. Он выпрямился с довольной улыбкой, большим пальцем стерев помаду со своей нижней губы, и кивнул в сторону.       — Думаю, теперь все получили полную ясность о природе твоих отношений с «охранником».       Резко обернувшись, обнаружила, что дверь кабинета широко распахнута. А за ней, в коридоре, как минимум семь человек замерли на месте, уставившись на нас.       Джессика прижала руки к губам, её глаза были круглыми как блюдца. Брови Майкла взмыли вверх, собирая складки на лбу. Маргарет выглядела так, будто вот-вот расплачется от умиления. Эмили что-то взволнованно шептала Роджерсу, который кивал с одобрением. Даже суровый Дэвид из патентного отдела улыбался.       А Наоми стояла у своего стола, прикрывая рот рукой, но я видела, как дрожат её плечи от сдерживаемого смеха.       — Ты… — я медленно повернулась к Локи, осознание накрывало волной. — Ты открыл дверь магией?       — Не понимаю, о чём ты, — он пожал плечами с невинным видом, но в его глазах плясали знакомые огоньки.       — Ты невыносим, — я развернулась обратно к столу, чувствуя, как щёки пылают, и попыталась вернуться к документам, игнорируя взгляды.       — Знаю, — Локи неторопливо прошёл к двери и закрыл её — на этот раз просто рукой, — потом вернулся в своё кресло и закинул ногу на ногу с привычной небрежностью. — Но, признай, это тебе и нравится. Всегда нравилось.       Я не стала отвечать, уткнувшись в контракт и делая вид, что читаю. Но буквы расплывались перед глазами, а на губах против воли проступала улыбка.       Потому что он был прав.