Диктатура «Гебо»

      Прошла неделя с того момента, как я вернулась на работу, и жизнь постепенно обрела привычные очертания. Завтраки с Августом и Флоренс, где папа всё ещё бросал на Локи подозрительные взгляды — правда, уже без той открытой враждебности, что была раньше. Совещания, контракты, бесконечный поток писем от клиентов. Кофе от Наоми ровно в девять утра, поданный с неизменной улыбкой. Обеденные перерывы, когда мы с Локи спускались в кафе на первом этаже или заказывали еду прямо в кабинет, обсуждая очередной контракт между укусами сэндвичей.       Больше всего радовало то, что Локи перестал играть в идеального джентльмена. Вернулись его ехидные комментарии про мой выбор обуви — «Герсеми, ты уверена, что хочешь сломать себе лодыжку на этих шпильках?» Насмешливые взгляды, когда я в третий раз за утро переделывала один и тот же абзац в договоре. Привычная непринуждённость в его голосе, когда он подкалывал меня за попытки сесть самой за руль. Он снова был собой — язвительным, ироничным, немного надоедливым. А не отполированной до блеска копией кавалера, которого мог бы одобрить папа.       Зато появилось кое-что новое. Прикосновения — лёгкие, почти невесомые, но от этого не менее ощутимые. Его рука на пояснице, когда он пропускал меня вперёд в дверях лифта. Поцелуй в лоб, когда он приносил мне второй кофе за день или видел, что я устала и вот-вот стукнусь лицом в стол. Пальцы, аккуратно убирающие выбившуюся прядь волос за ухо посреди совещания. Объятия со спины, когда он заставал меня у окна на закате. Совместные вечера, когда мы сидели на диване — он с книгой, я с планшетом, — и просто молчали. Или смотрели какой-нибудь фильм, споря о сюжете и высмеивая актёрскую игру.       Ничего требовательного. Никаких намёков на большее. Просто… присутствие. Та самая близость, которая грела, не обжигая. Которая успокаивала, а не разжигала тревогу.       Это пугало больше, чем его былая сдержанность, потому что с каждым днём мне хотелось этой близости всё больше. А я не была уверена до конца, взаимны ли эти эмоции. Ведь… зная характер Локи, если он чего-то хочет, то бывает куда более настойчивым. А здесь… только нежность, только забота. И я не понимала, что это значит.       Помимо этого, я начала замечать и кое-что другое. Сначала это были мелочи, которые легко списать на усталость или настроение. Слишком долгий взгляд в окно, когда я разбирала очередной контракт. Локи сидел в своём кресле, повернувшись к панорамному стеклу, и просто смотрел на город. Минуту. Две. Пять. Лицо задумчивое, отсутствующее. Словно улетел куда-то далеко, где нет ни офисных стен, ни договоров, ни меня.       Лёгкое постукивание пальцами по подлокотнику кресла — ритмичное, почти бессознательное. Он даже не замечал, что делает это. Барабанил и барабанил, пока я не начинала злиться от этого звука, въедающегося в мозг.       Книга, которую он читал уже три дня подряд. Локи — тот, кто обычно расправлялся с любым томом за вечер, даже если это были «Война и мир» в оригинале. А тут застрял на какой-то биографии американского политика и листал одни и те же страницы, явно не вчитываясь.       Он пролистывал телефон, хотя звонков не было. Проверял что-то на планшете, хотя работы не прибавлялось. Я видела — это просто способ занять руки. Создать иллюзию дела, когда дела нет.       Роль личного эскорта, который сидит в углу и молчаливо охраняет, явно не удовлетворяла принца, привыкшего к интригам Асгарда, к магии, пульсирующей в воздухе, к вечному хаосу Девяти миров. Здесь же — тишина офиса, монотонный шелест бумаг, мерное тиканье настенных часов, бесконечные звонки клиентов с одними и теми же вопросами. День за днём. Неделя за неделей.       Я бы на его месте сошла с ума от скуки уже на второй день. Нет, даже раньше — к обеду первого. Но он не жаловался. Даже не намекал на то, что ему некомфортно. И это, как ни странно, беспокоило меня больше всего.       Утро той пятницы началось со звонка от Хендерсона — того самого, который изрядно потрепал мне нервы ещё на больничном, засыпая сообщениями и требуя консультаций по контрактам, которые могли подождать. Теперь он прислал новый проект договора — на поставку промышленного оборудования в Восточную Европу. Сумма приличная — около двенадцати миллионов долларов. Солидный контракт, который мог принести компании хорошую прибыль и расширить присутствие на рынке.       Но что-то в этих циферках и формулировках царапало интуицию, подобно занозе под ногтем. Вроде бы всё стандартно. Условия справедливые, графики разумные, штрафные санкции типовые. Но я чувствовала нутром — что-то не так. Что-то спрятано в этих длинных параграфах, в этих привычных юридических оборотах. Вот только под конец недели глаз уже изрядно замылился, а пульсация в висках напоминала настойчивый стук барабана.       — Ты уже полчаса смотришь в одну точку, — голос Локи прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула на месте, едва не опрокинув чашку остывшего кофе, которую уже поднесла к губам. Пара капель плеснула на стол, оставив тёмные пятна на дереве.       Он стоял у края моего стола — бесшумный, как этот проклятый кот, — и смотрел на меня с лёгким любопытством. Руки сложены на груди, голова чуть наклонена набок. В глазах плясали знакомые искорки — смесь озабоченности и насмешки над моим состоянием.       — Господи! — прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце екнуло и теперь колотится где-то в горле. — Можно хоть иногда топать? Или покашливать для приличия?       — Это называется изящество, не придирайся, — усмехнулся он, но тут же стал серьёзнее, окидывая взглядом мой рабочий стол, заваленный бумагами и стикерами с заметками. — Что не так с контрактом?       — Не знаю, — призналась честно, откидываясь на спинку кресла и устало выдыхая. Потёрла переносицу, пытаясь прогнать головную боль. — Вроде всё чисто. Условия справедливые, суммы адекватные, графики реальные. Но что-то… не то. Понимаешь?       — Представляю, — он обошёл вокруг стола неспешно, почти лениво, и встал за моей спиной, заглядывая через плечо в монитор. Тепло его тела сразу окутало меня, и я невольно напряглась. Запах его одеколона — древесный, терпкий — окутал, заставив на секунду забыть о проклятом договоре. — Дай-ка посмотреть.       Я молча развернула экран так, чтобы ему было удобнее видеть текст. Локи склонился ближе — настолько, что я почувствовала его дыхание у своего виска. Его пальцы легли на край стола рядом с моими — длинные, изящные, с тонкими венами под бледной кожей. Он читал быстро, но внимательно. Глаза скользили по строчкам, иногда возвращаясь к предыдущим абзацам. Я видела, как работает его мозг — острый, аналитический, привыкший видеть то, что другие пропускают.       — А Хендерсон — хитрый лис, надо отдать ему должное, — наконец произнёс Локи с явным признанием чужого мастерства обмана.       Он потянулся через меня — совершенно бесцеремонно, не считая нужным извиниться — и перехватил мышку, прокручивая документ вверх. Наши пальцы столкнулись, и я поспешно убрала руку, чувствуя, как внутри вспыхивает что-то тёплое и тревожное одновременно.       — Вот. Смотри сюда, — он ткнул пальцем в экран, прямо в строчку, которую я уже вызубрила наизусть от многократного перечитывания. — Пункт 4.7, подраздел Б, «Спецификации согласовываются в разумный срок». Что тебе здесь не нравится, Герсеми?       Я перечитала строчку. Потом ещё раз, вглядываясь в каждое слово. И вдруг до меня дошло — так просто, что стало обидно за себя.       — Разумный срок, — медленно повторила я, чувствуя, как внутри начинает закипать злость на собственную слепоту. — Они не определили, что именно это значит.       — Именно, — Локи выпрямился, но не отошёл, продолжая стоять у меня за спиной. Его присутствие давило, но как-то приятно. Уверенно. — Это может быть неделя. Может быть три месяца. А может — и вовсе год. И пока ты ждёшь, когда Хендерсон соизволит согласовать эти чёртовы спецификации, часики тикают, а сроки поставки приближаются.       — И вся ответственность за задержку автоматически ложится на нас, — закончила я, чувствуя, как внутри разливается жгучая ярость. Как же я могла это пропустить?! — Штраф пять процентов за каждую неделю просрочки. Вот же…       — И это ещё не всё, милая, — перебил Локи и снова наклонился, коснувшись дыханием моего уха. — Пункт 9.2. Прочитай вслух, пожалуйста.       — «Форс-мажорные обстоятельства не включают административные задержки на таможне», — монотонно зачитала я и замерла на полуслове. Потом медленно, очень медленно обернулась к нему. Наши лица оказались в опасной близости — всего несколько сантиметров разделяло нас. Я видела золотистые искорки в его зелёных глазах. Видела, как дёрнулась мышца на его скуле. — Так, стоп… но это же…       — Восточная Европа, — закончил он за меня, и его глаза сверкнули триумфом охотника, загнавшего добычу в угол. — Таможня там работает со скоростью больной черепахи, которую ещё и снотворным накормили. Любая задержка — а она обязательно будет, можешь не сомневаться — автоматически становится исключительно твоей проблемой. А теперь вспомни про штрафы по пункту 7.3.       Я резко отвернулась к монитору, открывая блокнот и яростно строча пометки. Рука дрожала — то ли от злости на себя, то ли от облегчения, что хоть кто-то увидел эту подлую дыру в договоре.       — Валютные риски тоже полностью на нас, верно? — бросила я, даже не глядя на него, продолжая писать.       — Пункт 12.4, — подтвердил Локи, наконец отходя и присаживаясь на край моего стола с привычной грацией. — Абсолютно все риски. При текущих скачках евро… ну, сама посчитаешь потенциальные потери.       Дописала последнюю заметку и захлопнула блокнот с таким грохотом, что Локи приподнял бровь, явно удивлённый моим порывом агрессии.       — Неожиданно, но… ты только что спас компанию от многомиллионных убытков, — сказала я, поворачиваясь к нему и скрещивая руки на груди. — Могу слащаво отметить, что ты «мой герой», — голос прозвучал с издёвкой над самой собой, на что он довольно хмыкнул, — но лучше скажи: как ты это вообще понял? Ты прячешь от меня учёную степень?       — Просто читал, — пожал он плечами небрежно, будто речь шла о рецепте яблочного пирога из кулинарной книги, а не о сложнейших юридических нюансах.       — Читал, — повторила я скептически, прищурившись. — Договорное право. Просто так, между делом. Пробежался глазами — и запомнил все подводные камни.       — А что такого? — Локи соскользнул со стола и вернулся к своему креслу, устраиваясь с привычной элегантностью. Закинул ногу на ногу, откинулся назад. — Или ты думаешь, земное договорное право сложнее свода законов Асгарда, где переплетены абсолютно все нюансы сосуществования Девяти миров? Поверь, по сравнению с тем, что мне приходилось изучать во дворце, это детский лепет.       Я молча смотрела на него. Как он берёт в руки планшет. Как закидывает ногу на ногу. Как принимает ту самую расслабленную позу, что вошла в привычку за эти недели. Обыденный жест, привычный. Слишком привычный для того, кто несколько месяцев назад планировал захватить трон.       Что-то сжалось в груди — неприятное, давящее. Я вспомнила его долгие взгляды в окно, когда он теряет счёт времени. Постукивание пальцами, которое выдаёт нервозность. Книгу, которую он так и не дочитал за три дня. Всё это складывалось в картину, которую я упорно не хотела видеть.       — Локи, — позвала тихо, и он поднял взгляд от планшета. Мы смотрели друг на друга через кабинет — я за своим массивным столом, заваленным контрактами, он в своём кресле в зоне отдыха. Между нами несколько метров пространства и вопрос, который я боялась задать. — Тебе ведь скучно здесь, да?       Повисла тяжёлая пауза. Локи не отводил взгляда — я видела борьбу в его глазах. Желание соврать. Необходимость быть честным. Страх ранить меня правдой. Нежелание ранить себя ложью.       — Нет, — наконец ответил он, и голос прозвучал слишком ровно. Слишком ровно, чтобы быть правдой. — Всё хорошо, Герсеми. Правда.       Но я не поверила ни единому слову, что привело к не совсем правильному поступку с моей стороны.       Несколько дней я носила конверт с собой, как проклятие. Он лежал в нижнем ящике стола, под папками с контрактами и стопкой старых квитанций, и каждый раз, когда я случайно задевала его взглядом, внутри всё сжималось в смесь страха и стыда.       Я старалась отложить этот сомнительный «подарок» на потом. На завтра. На послезавтра. На следующую неделю. А Локи продолжал сидеть в своём кресле, листать планшет и смотреть в окно тем самым отсутствующим взглядом — медленно увядал в этих четырех стенах, как цветок без солнца. И это помогло мне наконец собраться с духом.       — Кстати, — бросила я в пятницу вечером, даже не отрываясь от почты на экране монитора. Делала вид, что это незначительная мелочь, не стоящая внимания. — У меня тут кое-что есть для тебя.       — И что это? — поинтересовался Локи, когда я вытащила конверт из ящика и протянула через стол в его сторону.       Он взял его, повертел в руках, разглядывая. Потом посмотрел на меня с той самой ироничной усмешкой, что всегда означала приближение очередной колкости.       — Взятка для Хеймдалля, чтобы я наконец вернулся в Асгард? — предположил он, постукивая конвертом по ладони. — Знаешь, он вообще-то очень принципиальный. Сомневаюсь, что его можно подкупить…       — Это вся жизнь «Лорана Кинна», — перебила я, судорожно вцепившись в мышку и продолжая упорно смотреть в монитор. — Успешного юридического консультанта двадцати девяти лет, который закончил Национальный университет в Осло с отличием и несколько лет назад переехал в Сан-Франциско из Норвегии в поисках лучших карьерных перспектив…       — Подожди-подожди, — он поднялся из кресла и подошёл к столу с той же непонимающей усмешкой, что была на его лице, когда он узнал, что «испытательный срок» — это блеф. — Ты что… подделала документы? Ты?       — Ну… почти, — призналась я, всё ещё не поднимая взгляд и делая вид, что сортировка писем — самое важное дело в моей жизни. Важнее, чем признание в совершении преступления. — Просто позвонила нужным людям… Теперь «Лоран Кинн» не эфемерное прозвище, а вполне реальная, живая личность с кредитной историей и налоговым номером.       — Герсеми, но это же всего лишь земная блажь, — в его голосе смешались удивление, возмущение и плохо скрытое восхищение. — Это абсолютно не обязательно. Я же и так могу находиться рядом с тобой, без всех этих…       — Да, но теперь ты можешь быть рядом абсолютно официально, — резко перебила я, наконец поворачиваясь к нему. Слова вылетали быстро, сбивчиво, как всегда, когда я нервничала. — Как реальный человек, хоть и с выдуманным прошлым. Не сказать, что это решение далось мне легко… Но давай просто считать это моим эгоистичным и избалованным желанием создать видимость «правильности» твоего пребывания в Мидгарде.       — Но…       — И я считаю преступлением то, что ты просто сидишь в этом кресле и медленно морально разлагаешься от скуки, — перебила его, уже поймав волну откровения, когда слова сами льются, не останавливаясь. — Если хочешь, можешь работать моим личным консультантом — с зарплатой, страховкой и оплачиваемым отпуском. Для подчинённых придумаешь абсолютно любую легенду о том, как ты из эскорта превратился в юриста. Тут я полностью полагаюсь на твой полёт фантазии и врождённый талант к обману.       — Если тебе нужна была моя помощь с контрактами, ты могла просто попросить, — довольно протянул он сквозь смешок, и в глазах плясали те самые озорные искорки, от которых у меня всегда что-то переворачивалось внутри. — Не обязательно было идти на такие жертвы…       — Дело не только в контрактах, — буркнула я, чувствуя, как начинаю краснеть.       — О, тогда это снова «чистый альтруизм»? — не унимался он. — Или всё-таки есть скрытые мотивы?       — Локи…       — И правда любую «легенду» можно? — продолжил он, явно входя во вкус. — Тогда… я влюбился в тебя во время какого-нибудь скучного юридического форума. И вот уже больше полугода притворяюсь простым охранником «холодной и неприступной» госпожи Брин, отбиваясь от её попыток избавиться от меня, только чтобы быть рядом.       — Всё для тебя, — выдавила я, чувствуя, как щёки предательски заливает жаром. — Только, пожалуйста, без излишней театральности…       — Вот уж нет, — не унимался он, и в его глазах плясали искорки чистого веселья. — Конечно, некоторые могут подумать, что я опасный сталкер с нездоровой одержимостью, но это лишь добавит пикантности…       — Локи, — протянула я предостерегающе.       — Герсеми, — передразнил он с той же интонацией, присаживаясь на край стола прямо передо мной.       Наши колени почти соприкоснулись. Я почувствовала знакомое тепло, разливающееся под кожей там, где метка откликнулась на близость.       — Ты неисправим, — закатила я глаза, но сдержать улыбку не смогла.       — Знаю, — он аккуратно похлопал конвертом по моему плечу, словно утешая ребёнка. — Но ты всё равно подделала для меня документы. Что, кстати, для тебя, мисс «Я-верю-в-закон-и-справедливость», должно быть эквивалентно государственной измене.       Улыбка медленно сползла с моего лица. Я отвернулась к монитору, делая вид, что проверяю что-то крайне важное в почте.       — Допустим… опыт в государственных изменах у меня уже есть, — пробормотала тихо, почти себе под нос. — А где одна, там и вторая.       Повисла неловкая пауза. Я чувствовала его взгляд на себе — изучающий, внимательный, пытающийся прочитать то, что я старалась спрятать.       — Герсеми, — позвал он тихо после паузы, что неприятно затянулась и заполнила пространство свинцовой тяжестью. Локи смотрел на меня с такой серьёзностью, что стало не по себе. — Спасибо, за такую жертвенность. Это неожиданно и очень… приятно.       Его губы нежно коснулись моего лба — лёгкий, почти невесомый поцелуй, от которого внутри разлилось что-то тёплое и сладкое, прогоняя остатки тревоги и стыда за содеянное.       — Значит, согласен? — уточнила я, когда он отстранился, оставив после себя приятное ощущение его близости. — Будешь работать со мной? Официально, с должностью и всеми вытекающими? Я скажу Наоми занести все бумаги в отдел кадров…       — А у меня есть выбор? — усмехнулся Локи, поднимаясь со стола и склоняясь к монитору, чтобы взглянуть на экран. — Кстати, раз уж я теперь твой официальный консультант, у меня уже есть несколько мыслей по контракту Миллера. Третий пункт о распределении рисков — там дыра размером с Биврёст.       Оформление Лорана Кинна в штат заняло ровно три дня. За это время в кабинете появился второй рабочий стол — элегантный, из тёмного дерева, который притащили рабочие под недоуменными взглядами всего отдела. Поставили его в бывшей зоне отдыха, где раньше стояли кресла и журнальный столик. Компьютер последней модели, планшет, стопка юридических справочников на трёх языках и настольная лампа с зелёным абажуром в викторианском стиле.       Локи окрестил лампу «издевательством над хорошим вкусом» и «пережитком позапрошлого века». Жаловался на неё каждый день по три раза. Но к концу недели, когда я предложила заменить её на что-то более современное, отказался наотрез. Видимо, привык.       И, несмотря на сплетни, которые поползли по всей компании со скоростью лесного пожара, работа пошла своим чередом — Локи оказался не просто хорош в том, что делал, он был безупречен. Контракты, над которыми я билась неделями, пытаясь найти компромисс между нашими интересами и желаниями клиента, он разбирал за часы. Находил уязвимости там, где их не существовало для обычного взгляда. Подмечал мелочи, которые ускользали от моего внимания. Перестраивал формулировки так изящно и незаметно, что оппоненты даже не понимали, как все риски внезапно перетекали на их сторону договора.       Мы работали в тандеме, дополняя друг друга, как две половинки одного механизма. Я набрасывала структуру, определяла общее направление. Он вычищал слабые места, затыкал дыры, которых я не видела. Я вела переговоры, использовав всё своё обаяние и напор. Он подавал едва уловимые знаки — лёгкое покашливание, многозначительный взгляд, постукивание пальцем по столу, — и я понимала: давить дальше или отступить, соглашаться на условия или стоять на своём.       Иногда мы спорили — жарко, с жестами и повышенными голосами, разбирая формулировки по косточкам и доказывая свою правоту. Наоми научилась не заходить в кабинет во время наших дискуссий — просто оставляла кофе у двери и быстро уходила, не желая попасть под горячую руку.       Лёгкие прикосновения никуда не делись. Он по-прежнему целовал меня в лоб, когда приносил кофе или видел, что я устала до предела. Поправлял выбившуюся прядь во время совещаний. Позволял себе положить руку на мою спину или плечо при других людях, только подстёгивая сплетни о нашем «служебном романе».       Но теперь к этому добавилось что-то новое — ощущение настоящего партнёрства. Мы были командой. Не просто «Алестой Брин и её консультантом», не «начальницей и подчинённым», а единым организмом, который разрывал оппонентов на переговорах с хирургической точностью.       Долгие взгляды через кабинет, которые длились чуть дольше необходимого. Его рука на моей спине во время встреч с клиентами — уверенная, собственническая. Мои пальцы, задерживающиеся на его, когда он передавал мне документы. Совместные ужины прямо в офисе, когда мы засиживались допоздна, разбирая особенно сложные дела и споря о деталях между укусами китайской лапши на вынос. Это всё походило на атмосферу служебного романа — сладкую, тревожную, чуть запретную. И впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему счастливой.       Однако, как я уже давно поняла, никакая размеренная жизнь не может длиться вечно. Серый апрельский вторник, за окном моросил дождь, размывая контуры города в серую акварель.       Мы с Локи разбирали очередной контракт-монстр на сорок страниц — поставка компонентов для системы ПВО с кучей приложений, спецификаций и дополнительных условий. Я уже третий час пыталась понять логику составителя этого документа и всё больше склонялась к мысли, что никакой логики там просто нет.       Локи что-то бормотал про пункт о гарантийных обязательствах, я делала заметки, и всё шло своим обычным чередом. Пока Наоми не влетела в кабинет так резко, что едва не врезалась в дверной косяк.       — Алеста, — выдохнула она, хватаясь за косяк для равновесия. — К тебе тут… это…       — Кто? — спросила я настороженно, откладывая ручку. Что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Наоми не из тех, кто легко теряет самообладание так просто.       — Железный человек, — выпалила Картер, и голос дрогнул — где-то между паникой и плохо скрытым восторгом фанатки, которая только что увидела своего кумира. — Тони Старк. В нашей приёмной. Прямо сейчас.       Ручка выскользнула из пальцев и покатилась по столу, оставляя чернильный след на важном документе.       — Тони Старк? — медленно, по слогам переспросила я, будто это могло как-то изменить её ответ.       — Да! — Наоми кивнула так яростно, что я испугалась, как бы она не свернула себе шею. — В костюме за пару десятков тысяч долларов. Говорит, что хочет видеть тебя лично. По срочному делу. Мне… мне отправить сообщение мистеру Брину?       Я медленно перевела взгляд на Локи, что уже смотрел на меня, и всё его лицо стало абсолютно непроницаемым — как выточенное из мрамора.       — Проводи его сюда, Наоми, — произнесла я, и голос прозвучал на удивление ровно. — И нет, никаких сообщений папе. Вообще никому не звони. Понятно?       Наоми замялась на секунду, явно сомневаясь в правильности такого решения. Но кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. Звук её шагов затих в коридоре, а следом послышались другие — более тяжёлые, уверенные.       — Думаешь, он просто так заглянул на чай с печеньками? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от двери.       — Старк никогда ничего не делает просто так, — так же шёпотом ответил Локи, откладывая планшет и откидываясь на спинку кресла. — Он либо знает что-то конкретное. Либо подозревает и пришёл проверить свои догадки. Вопрос в том, зачем явился сам, а не прислал Щ.И.Т. с ордером на арест.       Я не успела ответить. Дверь распахнулась — без стука, без предупреждения, без элементарной вежливости — и Тони Старк вошёл в кабинет так, будто владел им. Дорогой тёмно-синий костюм, который сидел на нём идеально — каждая складка на своём месте, каждая линия подчёркивает фигуру. Белая рубашка без галстука, расстёгнутая на две пуговицы — небрежно, но продуманно. Начищенные до зеркального блеска туфли стучали по паркету с каждым шагом. И солнцезащитные очки — несмотря на то, что на улице моросил дождь, небо затянуло свинцовыми тучами, а в помещении вообще работало искусственное освещение.       Он остановился в двух шагах от моего стола, окидывая кабинет оценивающим, почти собственническим взглядом. Задержался на панорамных окнах с видом на залив. На книжных полках из тёмного дерева. На картине — абстрактной, дорогой — на дальней стене. Потом медленно, нарочито медленно, словно давая мне время понервничать, перевёл взгляд на Локи — и что-то холодное, острое, опасное пробежало за тёмными стёклами очков.       — Мисс Брин, — наконец произнёс он, и голос звучал обманчиво легко, почти небрежно. — Какой уютный офис. Панорамный вид, дизайнерская мебель, свежий кофе в воздухе. И персонал… — он снова посмотрел на Локи, и губы растянулись в усмешке без капли тепла. — Видно, что профессионалы высокого класса.       Я медленно поднялась из-за стола, заставляя себя двигаться плавно, без резких движений. Натянула на лицо вежливую, профессиональную улыбку — ту самую, что использовала для особо неприятных клиентов, но и она далась мне с неимоверным трудом.       — Мистер Старк, — произнесла я ровно, складывая руки перед собой. — Какая неожиданная… честь. Чем обязана столь внезапному визиту?       — О, по пустякам, — он пожал плечами, стаскивая очки одним отточенным движением и небрежно засовывая их в нагрудный карман. Карие глаза — острые, изучающие, видящие насквозь — встретились с моими. — Слышал от вашего папеньки, что никто лучше вас не разбирается в экспортном контроле вооружений, — продолжил он с той же обманчивой лёгкостью. — Решил заглянуть лично на консультацию. Вы ведь не откажете?       И ради консультации по экспортному контролю он прилетел из Нью-Йорка в Сан-Франциско? Бросил все свои дела, сел в частный джет и явился сюда лично? Ага, конечно. Напряжение в его позе, холодок в голосе, этот изучающий взгляд, который он бросал то на меня, то на Локи — всё кричало о том, что юридическая консультация здесь абсолютно ни при чём.       — Конечно, — ответила я, указывая на кресло перед столом. — Присаживайтесь, пожалуйста. Я вся внимание.       Тони опустился в кресло медленно, с нарочитой расслабленностью хищника, который оценивает жертву перед броском. Закинул ногу на ногу, сложил руки на подлокотниках, откинулся назад. Поза была максимально расслабленной, но я видела — каждая мышца напряжена, готова к действию.       Взгляд снова скользнул к Локи — долгий, тяжёлый, оценивающий — прежде чем вернуться ко мне.       — Видите ли, мисс Брин, — начал он, и каждое слово было выверено, как шахматный ход, — недавно я заметил кое-что… интересное. Очень крупные благотворительные пожертвования на восстановление Нью-Йорка. Компенсации семьям погибших, программы реабилитации для пострадавших, финансирование медицинских учреждений. Благородно, не спорю.       Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Я почувствовала, как внутри всё медленно холодеет, словно меня окунули в ледяную воду. Краем глаза заметила, как Локи замер, а его голова медленно повернулась в мою сторону. Кажется, ему только что совсем бесцеремонно раскрыли мой секрет, который я совсем не собиралась озвучивать.       — Только вот загвоздка, — продолжил Тони, наклоняясь вперёд. В его глазах полыхнуло что-то жёсткое, безжалостное. — Эти пожертвования идут лично от вас — Алесты Брин, а не от Brin Dynamics, как можно было бы ожидать от дочери владельца оружейной компании, которая хочет улучшить имидж семейного бизнеса.       — И что с того? — спросила я, и голос прозвучал жёстче, чем я планировала. — Насколько я помню, я вправе распоряжаться своими личными деньгами так, как пожелаю. Или теперь есть какой-то закон против благотворительности?       — Конечно, конечно, — легко согласился Тони, откидываясь назад. Усмешка не сошла с губ, но в глазах не было ни капли веселья. Только холодный расчёт. — Уверен, у всех богатых наследниц есть внушительные суммы на карманные расходы. Сумочки от Гуччи, новенькие кабриолеты, яхты для морских прогулок… О, или, может быть, замаливание грехов своих…охранников?       Последнее слово он произнёс с такой издёвкой, с таким ядом, что я сжала кулаки под столом, вдавливая ногти в ладони до боли.       — Мистер Старк, — я попыталась удержать голос ровным, но получилось не очень. — Если у вас есть конкретные обвинения в мой адрес — озвучьте их прямо. Иначе прекратите тратить моё рабочее время.       Тони откинулся на спинку кресла. Пальцы постукивали по подлокотнику — нервный жест, который он пытался скрыть за показной расслабленностью, но у него не очень получалось.       — Хорошо, — протянул он, и каждое слово звучало как удар молотка по гвоздю. — Давайте тогда без всех этих экивоков и дипломатических уловок. Ваш охранник, — он небрежно кивнул в сторону Локи, не сводя с меня взгляда, и в этом жесте читалось столько презрения, что меня передёрнуло, — должен был вернуться в асгардскую темницу ещё в феврале. Припоминаете ваш разговор? Вы лично обещали Щ.И.Ту. Фьюри брал с вас слово.       Он сделал паузу, затем развёл руками с притворным недоумением.       — Но сейчас уже апрель. Весна в разгаре, птички поют, цветочки распускаются, а ваш подопечный всё ещё в Сан-Франциско. Более того — у него теперь есть официальное рабочее место, зарплата, доступ к конфиденциальным контрактам компании и, судя по атмосфере, весьма… близкие отношения с боссом. — Наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. — Впечатляющий карьерный рост для осуждённого военного преступника, вы не находите?       — У нас… сложилась ситуация, — начала я, стараясь подобрать слова.       — О, я прекрасно знаю про эту вашу ситуацию, — перебил Старк, и в голосе прорезалась едкая, почти оскорбительная издёвка. — Фьюри мне всё рассказал. Брачные узы и древняя асгардская магия, которую невозможно разорвать без последствий. — Он театрально приложил руку к сердцу. — Романтично аж до тошноты. Только вот проблема — ваш «срок» уже давным-давно истёк. Что же так внезапно подорвало вашу решимость отправить его обратно, мисс Брин?       Локи чуть заметно дёрнулся за своим столом. Пальцы сжались на краю планшета так сильно, что костяшки побелели. Но он не поднял взгляд — просто сидел, как статуя, не считая дёрнувшейся мышцы на скуле. Я же почувствовала, как внутри всё закипает — ярость, стыд, желание швырнуть в Старка чем-нибудь тяжёлым — желательно этой викторианской лампой с его стола.       — А что вы хотите услышать, мистер Старк? — спросила я в ответ, наклоняясь вперёд. — Что обстоятельства изменились? Или что я нахожусь под влиянием «чар» Бога Обмана?       — Даже не знаю, — пожал он плечами, но взгляд оставался острым, пронизывающим. — Но факты — штука упрямая, мисс Брин. Дочь влиятельного оружейника, похищенная Локи во время атаки на Нью-Йорк, внезапно начинает жертвовать миллионы долларов на восстановление того, что он лично разрушил. А сам бог-террорист теперь сидит в вашем уютном офисе с легальными документами, зарплатой и, по слухам, с доступом в вашу спальню.       Тони встал, прошёлся к окну широким, размашистым шагом, заложив руки за спину. Стоял, глядя на дождь за стеклом, размывающий огни города.       — И вы же сами понимаете, как это всё выглядит со стороны? — бросил он через плечо, не оборачиваясь.       — Представляю, — я тоже поднялась, уперев руки в стол и наклонившись вперёд. Кровь стучала в висках. — И вы пришли сюда читать мне лекции о морали, мистер Старк? Вы?       Его спина напряглась. Медленно, очень медленно он обернулся. На лице застыло что-то опасное.       — Осторожнее, мисс Брин…       — Мы все здесь с вами не без ярлыков, — отрезала я, и каждое слово вылетало как пощёчина. — Или вам напомнить, чьи именно ракеты похоронили под обломками несколько сотен мирных жителей Соковии? Чьё оружие продавалось террористам? Чья подпись стояла на контрактах?       Тишина упала, подобно гильотине, и Тони замер. Я увидела, как что-то болезненное — острое, незаживающее, гноящееся — мелькнуло в его глазах, прежде чем он снова натянул привычную маску безразличия.       — Это было до того, как я закрыл оружейное подразделение, — произнёс он тихо, но в голосе слышалась сталь. — До того, как всё изменилось.       — Да, — кивнула я, не отводя взгляда. — Вы изменились. И теперь никто не называет вас торговцем смертью, верно? Все восхищаются храбрым Железным человеком, который спасает мир. А прошлое… прошлое все дружно забыли. Потому что вам дали шанс.       — Вы сравниваете…       — Я не сравниваю, — перебила я резко. — Я говорю, что никто из нас не идеален. Я не прощаю то, что сделал Локи в Нью-Йорке. Может быть, не прощу никогда, — продолжила, и каждое слово давалось с болью. — Это слишком большое преступление, чтобы просто взять и забыть.       Воздух стал ещё тяжелее. Локи смотрел на меня так, будто я только что вонзила нож ему между рёбер. Что-то сырое, незащищённое промелькнуло в его глазах — боль, понимание, принятие неизбежного — прежде чем он снова скрылся за маской безразличия.       — Но я принимаю его прошлое таким, какое оно есть, — закончила я тише, всё ещё не решаясь посмотреть на него напрямую. — Да, историю не переписать. Но я могу попытаться… По крайней мере, дать шанс. Тот самый шанс, который когда-то дали вам.       Тони молчал долгую, мучительную секунду, сверля меня взглядом. Потом медленно, демонстративно, повернулся к Локи, который всё это время сидел неподвижно, словно вырезанное из камня изваяние. Только глаза оставались живыми — слишком живыми, полными того, что он отчаянно пытался спрятать.       — А ты что скажешь, принцесска? — бросил Старк, и в голосе прорезался чистый яд. — Или позволишь девочке и дальше защищать тебя от больших злых мстителей?       Локи перевёл взгляд — медленно, почти лениво, словно у него было всё время мира. На губах заиграла та самая усмешка, от которой хотелось то ли восхититься его наглостью, то ли стукнуть.       — У мисс Брин острый язык и ещё более острый ум, — произнёс он с опасной мягкостью, которая всегда предшествовала чему-то неприятному. — Зачем мне вмешиваться, когда она справляется самостоятельно? К тому же, смотреть, как она разносит в пух и прах самого Тони Старка, — истинное удовольствие.       — Как трогательно, — съязвил Тони, и в голосе прорезалась настоящая злость. — Прячешься за юбку девушки. Очень по-королевски.       — По-королевски было бы превратить тебя в жабу прямо здесь, — парировал Локи, и усмешка стала острее. — Но я пытаюсь быть… цивилизованным.       — Как мы заговорили, — Тони сделал шаг вперёд, и атмосфера в кабинете накалилась до предела. — А Фил Коулсон? Помнишь его? Агент Щ.И.Та, которого ты проткнул скипетром на хеликарриере? Прямо в грудь, между рёбер, целясь в сердце?       К горлу подступил неприятный ком. Я знала про атаку на хеликарриер — общие факты, размытые детали из новостных сводок. Но сейчас они обретали плоть, становились реальными, осязаемыми. Превращались в конкретного человека с именем, который… погиб?       Локи же не шелохнулся — только пальцы чуть сильнее сжали край планшета, костяшки побелели до прозрачности. Лицо оставалось непроницаемым, но я видела — что-то очень похожее на признание вины промелькнуло в его глазах.       — Помню, — произнёс он наконец. Голос был ровным, почти безэмоциональным, но я слышала напряжение под этим спокойствием. — Я тогда… сильно спешил.       — О, ещё бы! — Тони расхохотался — коротко, резко, без капли веселья. — Практически сбежал открывать портал и устраивать геноцид в центре Манхэттена. А у Коулсона было полгода реабилитации. Шесть операций, чтобы спасти ему жизнь. Он до сих пор не может нормально дышать на холоде.       — Почти так, — Локи чуть наклонил голову набок. Усмешка стала шире — наглая, бесящая, провокационная. — Я просто очень переживал о своей заложнице.       От этих слов я невольно нахмурилась, перебирая в голове воспоминания о том дне. Что-то не припомню в его жестах хоть какого-то намёка на «переживание» — скорее, холодный расчёт и использование меня как разменной монеты.       — Так переживал, что потом бросил её у самого портала? — Старк прищурился, делая ещё один шаг вперёд. Расстояние между ним и Локи сокращалось. — Прямо под носом у армии читаури? М-да… герой-любовник ты так себе. Девушка — на растерзание инопланетянам, сам — за братом с палкой.       Что-то опасное блеснуло в глазах Локи. Он медленно поднялся со своего места. И хотя между ним и Тони было несколько метров, атмосфера сгустилась настолько, что я физически ощутила давление. Кажется, сейчас моё окно разобьёт чей-то навороченный костюм…       — Ты бы попридержал свой сарказм, Старк, — произнёс он тихо, но каждое слово резало, как лезвие. — Алесте было безопаснее всего именно около портала — там, где читаури уже прошли и отправились в город. И хочу напомнить, что это не я решил пустить ядерную ракету на Манхэттен с миллионами мирных жителей. Как тебе открытый космос, кстати? Холодно?       Тони сжал челюсти так сильно, что я услышала скрежет зубов. Но промолчал, не найдя, что ответить. Напряжение между ними трещало в воздухе, как статическое электричество перед грозой.       — Джентльмены, — вмешалась я, чувствуя, что ещё секунда — и они набросятся друг на друга, и мне придётся реально разнимать драку. — Может, всё-таки вернёмся к сути визита? Или вы планируете весь день меряться… эго?       Старк медленно развернулся ко мне. В его взгляде читалось плохо скрытое любопытство, смешанное с подозрением.       — Хорошо. Тогда объясните мне одну вещь, мисс Брин, — он скрестил руки на груди, принимая оборонительную позу. — Как ты, чёрт возьми, пробила энергетический барьер Тессеракта голыми руками? Селвиг клялся всеми своими научными степенями, что это физически невозможно. Я лично проверял его математику три раза — она безупречна. Невозможно. А ты взяла и сделала. Как?       Я обменялась быстрым взглядом с Локи. Он едва заметно кивнул, устало потирая переносицу. В жесте читалась усталость от необходимости снова и снова объяснять одно и то же, да ещё и выслушивать очередной поток обвинений от кого-то из Мстителей.       — Это… врождённая способность, — начала я осторожно, подбирая слова. — Я могу поглощать энергию и отбирать её. Вот так, примерно.       Я протянула ладонь к настольной лампе, и свет плавным, почти жидким потоком перетёк из лампочки на мои пальцы, заструился между ними яркими нитями, побегал по коже, отбрасывая причудливые тени. Потом так же плавно вернулся обратно — лампа мигнула и снова загорелась ровным светом.       — Вот оно что, — Тони смотрел на мою руку с плохо скрытым восхищением, но тут же спрятал его за маской скепсиса. — Вас в детстве радиацией случайно не облучали? Или гены Бринов просто так мутируют от избытка денег?       — А Тор тебе ещё не разболтал? — спокойно вставил Локи, и я мысленно застонала. Опять. Опять эта его старая песня, но излюбленная притча. — Что Алеста — пропавшая семь веков назад дочь богини Фрейи, с которой нас связывают эти самые «брачные узы»? И что его непутёвый брат изменился из-за силы «любви»? — продолжил он с той интонацией, с которой рассказывают анекдот в баре. — Странно, мне казалось, это теперь его любимая история после третьей пинты пива. Обычно он рассказывает её всем подряд, даже тем, кто не спрашивал.       Тони молчал, переваривая информацию. Я видела, как в его голове щёлкают шестерёнки, складывая пазл. Провёл рукой по лицу, устало выдохнул.       — Боже… — пробормотал он себе под нос. — Магия, боги, древние пророчества, брачные узы, богини… Мир становится всё страннее и страннее с каждым гребаным днём. Раньше хоть понятно было — физика, химия, оружие. А теперь это всё.       Он наконец-то замолчал, барабаня пальцами по краю моего стола — нервный жест, который выдавал внутреннее напряжение. Потом посмотрел на меня долго, изучающе, словно видел впервые.       — Ладно, — Тони провёл ладонью по лицу ещё раз. Напряжение в его плечах слегка ослабло. Он выдохнул — долго и устало, будто только что закончил изнурительный бой. — Хорошо. Опустим весь ваш эпос про богинь и древние ритуалы. Поверю на слово, что у вас там всё сложно. Раз так складываются обстоятельства, — последнее слово произнёс с нескрываемым скептицизмом, явно давая понять, что не верит ни единому слову, — мне нужна ваша помощь, мисс Брин. Точнее, помощь вашей врождённой способности.       Я нахмурилась, инстинктивно скрещивая руки на груди. Это уже явно что-то новенькое.       — Моя? — переспросила с недоверием, приподнимая бровь. — Не с правовыми проволочками международного права? Боюсь вас разочаровать, мистер Старк, но я больше юрист, чем волшебница.       — Понимаю, — бросил он коротко и сунул руку во внутренний карман пиджака.       Я невольно напряглась, готовая среагировать на угрозу. Но он достал лишь небольшое устройство — цилиндр размером примерно с его ладонь, покрытый странными светящимися синими узорами. Они медленно перетекали по металлической поверхности, как живые, пульсируя в такт какому-то неслышимому ритму. Положил его на стол между нами с негромким стуком, отдавшимся в тишине кабинета.       Устройство тихо загудело — низкий, вибрирующий звук, от которого по коже побежали мурашки. Слабое пульсирующее голубоватое свечение заплясало на полированной поверхности стола, отбрасывая причудливые тени.       — Это прототип нового источника энергии, — пояснил Тони, не отрывая взгляда от цилиндра. В его голосе смешались гордость за своё творение и разочарование от неудачи. — Пытаюсь воссоздать и стабилизировать энергию Тессеракта. Создать безопасный, контролируемый источник. Но она… капризная сволочь. Всплески энергии настолько сильные и непредсказуемые, что устройство чуть не снесло половину моей лаборатории. Дважды. Пеппер уже грозится переселить меня в гараж, если я ещё раз устрою взрыв.       Я наклонилась ближе, разглядывая устройство с осторожным любопытством. Свечение пульсировало неровно — вспыхивало ярче, затухало почти до нуля, снова разгоралось. Словно билось больное сердце, которое пытается найти правильный ритм, но не может.       — И вы думаете, что я могу… что? Стабилизировать его? — медленно спросила я, всё ещё не отрывая взгляда от танцующих узоров на поверхности цилиндра.       — Ты пробила энергетический щит Тессеракта голыми руками, — напомнил Тони, и впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее уважение, а не сарказм. — Значит, у тебя есть врождённое понимание этого типа энергии. Способность с ней взаимодействовать на уровне, недоступном обычным людям или даже науке.       Внутри закопошилось что-то неприятное — смесь страха перед неизвестным и нездорового любопытства учёного. С одной стороны, помогать Старку после всех его обвинений и оскорблений казалось абсурдом. С другой… это было интересно. И, возможно, полезно.       — Не уверена, что это хорошая идея, мистер Старк, — начала я осторожно, сплетая пальцы перед собой. — Мой дар… он непредсказуем. Я не всегда контролирую, что именно и в каких количествах поглощаю. Если эта штука действительно настолько нестабильна, я могу случайно спровоцировать взрыв. Или поглотить слишком много и…       — Тебе нужна магия, Старк? — неожиданно вклинился Локи, и я вздрогнула от неожиданности. — И всё?       Он поднялся со своего места и направился к нам. Остановился рядом со мной, и я сразу почувствовала тепло его тела, успокаивающее и одновременно тревожащее. Взгляд, который он бросил на Тони, был холодным, расчётливым, как у шахматиста, который уже просчитал все ходы на три партии вперёд.       — После атаки тёмных эльфов на Асгард у меня магии в избытке, — произнёс он негромко, но каждое слово звучало чётко и самодовольно. — Более чем достаточно, чтобы стабилизировать твой маленький игрушечный прототип. И кстати, мой дорогой братец не упоминал случайно, что я помогал ему разбираться с Малекитом в Лондоне? — продолжил Локи, наклоняя голову набок с притворным любопытством. — Быстро сошёл с дистанции, это правда — весьма драматично, надо признать. Но помогал же. Малекит мёртв, Эфир запечатан, девять миров не погрузились во тьму. Так что моя магия, Старк, вполне надёжна, проверена временем и доказала свою эффективность.       Тони прищурился, переводя взгляд с Локи на меня и обратно. Пальцы застучали по краю стола быстрее — нервный жест, выдававший внутреннее напряжение и сомнения.       — Тор упоминал твоё… участие в той операции, — медленно протянул Старк, взвешивая каждое слово, словно проверяя их на мины. — Правда, он добавил, что ты «творчески интерпретировал» его план действий и чуть не угробил его своими гениальными импровизациями. Что-то про притворную смерть, кинжал в груди и захват власти.       — Детали, Старк, мелкие детали, — небрежно отмахнулся Локи, и в жесте читалось высокомерие человека, который знает себе цену. — Важен результат, а не процесс его достижения. Лондон цел и невредим. Эфир больше не угрожает Вселенной. Малекит сгорел вместе со своими амбициями. Что ещё нужно для счастья?       Повисла напряжённая пауза, наполненная невысказанным. Тони смотрел на Локи долго, изучающе, явно прокручивая в голове все возможные варианты развития событий и оценивая риски. Я видела, как работает его мозг — острый, аналитический, параноидальный, привыкший просчитывать каждый шаг и предугадывать предательство.       — Хорошо, — наконец процедил он сквозь стиснутые зубы, и я поняла, как чертовски непросто ему далось это решение. — Согласен. Но если ты хоть раз, хоть на секунду попытаешься что-то провернуть, какую-нибудь свою схему…       — Тогда прилетят все Мстители разом и устроят мне показательную публичную порку, — закончил Локи с усмешкой, и между его пальцами внезапно заплясали зеленоватые искры магии — яркие, живые, завораживающие, отбрасывающие причудливые тени на стены. — Да-да, я в курсе.       Он поднял взгляд на Старка, и усмешка стала чуть шире, острее, опаснее.       — Взамен, дорогой Старк, ты получаешь абсолютно законный повод следить за мной в моё свободное от работы время. Проверять каждое заклинание на предмет скрытых угроз. Все останутся довольны. Ты будешь спать спокойно, зная, что я под контролем, а я буду полезен обществу. Идеальный симбиоз, не находишь?       Тони молчал ещё несколько мучительно долгих секунд, переваривая всё сказанное, пока во мне разбушевался целый ураган протеста. В смысле, свободное время?! А как же бокс и покер с ребятами из охраны? Да плевать на них! А как же я?! Он что, собирается забирать моего Локи на все выходные ради своих экспериментов?!       — Ладно, — наконец бросил Тони, забирая устройство со стола и пряча обратно в карман пиджака, и подошёл к двери. — Я буду следить, мисс Брин. За вами обоими. Надеюсь, вы правы насчёт того, что люди могут меняться.       — Я тоже надеюсь, — ответила я уж слишком резко, желая, чтобы он убрался и все свои побрякушки забрал с собой.       Дверь закрылась за ним, и тишина обрушилась на кабинет давящим грузом. Я почувствовала, как напряжение последнего часа вдруг хлынуло наружу — ноги подкосились, и я буквально рухнула в кресло.       — Ты правда спешил ко мне? — поинтересовалась я, не поднимая взгляда, хотя это было меньшим из того, что меня волновало. — Тогда, на базе?       Локи не ответил сразу. Он подошёл к моему креслу, и на его лице не было ни тени привычной маски самодовольства или издёвки. Только усталость — глубокая, выматывающая, въевшаяся в каждую черту.       — Да, — просто сказал он, и голос прозвучал тихо, почти на выдохе. — Я не понимал почему и был… весьма груб. Но да, спешил.       Что-то сжалось в груди — болезненно и сладко одновременно, как первый глоток воды после долгой жажды.       Локи медленно вернулся к своему столу, но работать не стал. Несколько минут мы молчали. Я смотрела в окно — дождь всё ещё моросил, размывая контуры города в серую акварель.       — А ты жертвуешь свои деньги, — произнёс он наконец, но без упрёка. — Из-за меня.       — Да, — я старалась, чтобы голос звучал легко. И откуда Старк вообще взял те документы? — Использую своё законное право на «женские секретики».       — «Женские секретики», — Локи усмехнулся без веселья. — Несколько миллионов долларов.       Мы помолчали. Атмосфера стала чуть легче, но напряжение всё ещё витало.       — Герсеми, — позвал он тихо, и что-то в его голосе заставило меня насторожиться. — Раз… Старк напомнил, я должен рассказать кое-что ещё о Нью-Йорке, — он, очевидно, не знал, как подобрать слова, ведь мы старались не поднимать эту тему. — Захватить Землю… это не было моей целью. Точнее… не изначально. После того, как упал с Биврёста, я встретился с Таносом — фиолетовым безумцем с планеты Титан, который уже давно терроризирует разные планеты во Вселенной. И он предложил мне сделку — Земля в обмен на Тессеракт. Всё бы ничего… только вот отказ приравнивался к смертному приговору.       Он замолчал, а на моём лице проступил весь спектр непонимания, который только мог быть.       — А скипетр… точнее, Камень Разума внутри него… он оголил мои обиды. Вытащил наружу всё, что я годами прятал, подавлял, закапывал глубоко внутри. Усилил их до ярости, которую я в итоге не смог контролировать.       Как-то неожиданно мир качнулся и вновь перевернулся с ног на голову. Все эти месяцы я упорно пыталась смириться с мыслью, что данный факт присутствует в его биографии, осенью за глаза называла его террористом, фашистом и диктатором и даже желала ему смерти, а он… был просто пешкой, не имевшей права на отказ.       — Что? — выдохнула я, и голос прозвучал чужим, надломленным.       — Я, может, и убийца, — продолжил Локи, наконец встречаясь со мной взглядом. В его глазах читалась такая боль, что меня затошнило. — Но не маньяк, жаждущий крови ради самой крови. Да, я злился на Одина, на Тора, на весь Асгард за годы лжи. Но в произошедшем в августе… я не полностью отдавал себе отчёт в происходящем.       Тишина не просто давила, а уже просто парализовала возможность мыслить здраво. Я встала — резко, порывисто, едва не опрокинув кресло.       — Почему ты не сказал раньше? — прошептала я, и голос сорвался. — Почему ты скрыл это от меня? От Тора?!       — Потому что это не оправдание, — резко ответил Локи, поднимаясь со своего места. — Тот факт, что меня использовали как пешку, что я проявил малодушие и испугался смерти, ничего не изменит, — продолжил он жёстче. — Люди всё равно погибли, а половина города в руинах. Это всё — в любом случае моя вина и мой грех.       Тяжело вздохнув, приложила пальцы к переносице. Конечно, он прав — как сказал Старк, факты вещь очень упрямая, но вот контекст… Может, если бы он наконец-то стал полностью откровенным, все эти месяцы всё было бы намного проще и мне бы не пришлось идти на сделку с собственной моралью.       — Ты… — начала я. — Ты мог бы рассказать…       — Что? — перебил Локи, и в голосе прорезалась горькая усмешка. — Ты бы простила? Обняла и сказала, что всё в порядке, что это не моя вина? Нет, Герсеми. Потому что это была бы ложь. Камень Разума влиял на меня, это правда — но выбор всё равно делал я. Я мог сопротивляться сильнее, мог выбрать…       — Смерть? — закончила за него я уже зло, и повисло неловкое молчание. — Вряд ли бы это изменило хоть что-то. Но теперь… я хотя бы понимаю твои причины. Это меняет… не всё, но очень многое.       Мы стояли, глядя друг на друга через стол — пропасть в несколько метров, которая теперь казалась одновременно огромной и преодолимой.       — Спасибо, — просто сказал он, и в голосе прорвалось искреннее облегчение.       Мы помолчали, и атмосфера стала немного легче, хотя напряжение всё ещё витало в воздухе, как пороховая дымка после взрыва.       — А помнишь, — вдруг произнёс Локи, садясь обратно и откидываясь на спинку кресла. Складывалось ощущение, что его наконец-то пробило на откровение. — Когда я сказал, что вытащил бы Тессеракт из тебя, если бы мог?       — Да, — выдохнула я, и меня снова окатило волной неприятных воспоминаний. — Это было весьма… грубо, с твоей стороны.       — Я понимаю, — кивнул Локи с искренним сожалением, — Но я бы сделал это и сейчас. — на мой изумленный взор он резко махнул рукой, — Нет, для того, чтобы сбежать. Видишь ли… Танос охотится за Камнями Бесконечности и ему нужны все шесть. И Тессеракт — один из них. Как только он узнает, что куб внутри тебя… Он придёт, — закончил тихо. — И убьёт тебя. Разорвёт на части, вырежет живьём, лишь бы достать камень.       Внутри всё мгновенно похолодело, и сердце неожиданно испугано ёкнуло.       — Но если мы извлечём его, — медленно проговорила я, — он уничтожит Землю или Асгард. Это не решит проблему.       — Но отведёт опасность от тебя, — настаивал Локи, вставая. — Поэтому я хотел бы… Нет, я настаиваю…       — Нет, — перебила я уже решительно. — Я не могу его отдать.       — Герсеми, я понимаю, как это выглядит…       — Не потому, что не доверяю тебе, — поспешно добавила я. — Просто Тессеракт… не знаю, как правильно объяснить, но он как… живой.       Локи застыл, медленно приподняв бровь — на его лице отразилось такое недоумение, что в другой ситуации я бы рассмеялась.       — Что? — медленно переспросил он. — Герсеми, это субстанция квантового уровня, сгусток пространственной энергии. Он не может быть "живым".       — Я знаю, как это звучит! — Я активно зажестикулировала руками, пытаясь опрадать этот бред. — Но когда я пыталась поглотить Эфир…       — Ты что?! — голос Локи взлетел, и он мгновенно оказался рядом, схватив меня за плечи и разворачивая к себе. — Ты пыталась достать Эфир из Джейн?! Герсеми, тебя вообще можно оставлять одну хоть на…       — Так ты послушай! — перебила я, высвобождаясь из его хватки. — Тессеракт не позволил мне. Он как… зарычал, завибрировал внутри. Не пустил никого на свою территорию.       Локи уставился на меня так, будто видел впервые, от чего я немного покраснела.       — Даже если так, — наконец произнёс он, потирая переносицу в том самом жесте, который означал близость к нервному срыву, — это не делает его живым. Два Камня Бесконечности не могут существовать в одном сосуде. Они будут отталкиваться, создавая энергетический резонанс, который разорвёт носителя изнутри.       — Джейн тоже так сказала, — призналась я. — Но я провела в его чертогах семь веков, а это, знаешь ли, срок. Может, это установило какое-то подобие… связи? В принципе, нам с ним вполне комфортно живётся.       — Я понимаю твою привязанность, — Локи вздохнул, но его тон смягчился. — Но мы не можем рисковать твоей жизнью ради субъективных эмоций.       — Да, — кивнула я. — Но давай… решать проблемы по мере их поступления? Пока о Тессеракте знают только наши близкие, может, есть шанс… найти другой выход?       Он смотрел на меня долго — внутренняя борьба читалась в его глазах. Я видела, как он взвешивает, просчитывает, пытается найти контраргументы, но не может.       — Хорошо, — наконец сдался он, хотя недовольство звучало в каждом слоге. — Но если ситуация изменится…       — Обещаю, мы всё обсудим, — заверила я.       Вместо согласия Локи сжал мою ладонь в своей, словно поддержка была нужна не мне, а ему самому.