Диктатура «Гебо»

      Кажется, я стала опасно близка к тому, чтобы собственноручно убить Энтони Эдварда Старка. Или хотя бы обрушить акции его чертовой компании до исторического минимума. Иначе я не могу объяснить, с какого перепугу он решил, что имеет полное право каждые выходные прилетать в Сан‑Франциско или увозить Локи в Нью‑Йорк, нарушая все мои планы на МОЕГО мужчину.       Да, именно так. Моего. Не «условно моего», не «мы разбираемся», не «всё сложно». После всего, что произошло, у меня есть моральное право хотя бы мысленно ставить на нём табличку «занято». Особенно когда эта «занятая» территория стабильно исчезает в сторону Старка ровно в те моменты, когда у меня выпадает свободный вечер.       Два месяца. Ровно столько длился этот цирк с выездами «по работе» и внезапно заглохшими поцелуями. Каждый будний день — идеальный партнёр по контрактам, мой личный стратег и ходячий интеллект. Каждые выходные — «Герсеми, Старку нужна моя помощь, это ненадолго», и всё в таком духе. И да, разумеется, «ненадолго» у него растягивается от пятничного вечера до позднего воскресенья, когда у нас запланированы выезды загород или любые другие совместные планы — и я всё ещё не взяла реванш в фехтовании!       И если ещё недавно я была готова благодарить Тони за каждую минуту, когда он отвлекал Локи от мрачных мыслей, давая тому возможность заняться чем-то, что не связано с Тессерактом, то сейчас же при одном виде уведомления «ЖЕЛЕЗЯКА» на экране его телефона мне хотелось разработать новый вид санкций, персонально именных.       И ведь формально ко всему не подкопаешься. На работе — идеальный баланс. Мы расчищали завалы после моего месяца в полузабытьи, я возвращала под контроль закупки, он — выстраивал новые схемы логистики так, что даже Август иногда признавал его правоту сквозь зубы. Обедали вместе, спорили о формулировках, по вечерам задерживались в кабинете, чтобы дописать отчёты. Два взрослых, вменяемых, занятых человека.       А потом наступали пятница и волшебная фраза:       — Герсеми, Старк просит прилететь. Ненадолго.       И хватка на ручке чемодана, и слегка виноватый взгляд, и почти безупречное объяснение, как это важно для общей безопасности, работы с энергетическими полями и прочей «мировой стабильности».       Всё бы ничего, если бы дело ограничивалось только его частыми командировками. Но Вселенная, очевидно, решила, что я расслабилась, и добавила к этому новый уровень издевательства — Локи, который научился обрывать любой намёк на близость с хирургической точностью.       Происходит это всегда одинаково. Почти поцелуй у моего стола, когда он наклоняется показать строку в отчёте, а я поворачиваю голову — и наши губы оказываются в опасной близости. Вспышка в метке, короткий сбой дыхания, мир сужается до зелёных глаз и тёплого выдоха у самой кожи… и резкое выпрямление.       — Кстати, у японцев в приложении к договору ошибка в сумме, — произносит он ровным, почти ленивым тоном, будто секунду назад не собирался меня целовать. — Им нужно напомнить, что лишние нули — это не всегда хорошо.       Я беру ручку, делаю пометку на полях, киваю, не поднимая глаз.       — Напомню, — отвечаю так же спокойно, хотя палец на ручке сжимается чуть сильнее, чем нужно. Метка под воротником пульсирует в такт сердцу, как раздражающий метроном.       Он отходит к своему креслу, что тереть стоит у окна, садится с идеальной осанкой, закидывает ногу на ногу. Снова — воплощённое спокойствие, как будто всё действительно закончилось на фразе про японцев, а не на расстоянии в пару сантиметров от моих губ.       Со мной — жар под кожей, чуть дрожащие пальцы и навязчивое желание встать, подойти к окну и выкинуть его телефон в залив. С ним — абсолютная невозмутимость, как будто мы провели это время за шахматной партией, а не в серии «почти».       И это испытывало моё терпение намного больше, чем контракты и беспомощность Старка, что присел на «магическую иглу».       В день, когда моя точка кипения достигла своего предела, офис почти опустел. Сначала ушла Маргарет со своим вечным «я ещё дома доделаю», потом парни из комплаенса, потом даже Дэвид из патентного, который обычно выжидает до последнего. В коридоре остались только глухие шаги уборщицы и мягкое гудение кондиционера.       Наоми выглянула из‑за своего стола в приёмной, опершись руками о край дверного проёма.       — Я домой, — сообщила она, пробегаясь взглядом между мной и Локи, который сидел в своём кресле с папкой на коленях. — Не перерабатывайте слишком сильно. И… — Картер выразительно повела бровями, — не отвлекайтесь.       — Наоми, — простонала я, не поднимая головы от монитора. — У меня, на секундочку, пять незакрытых договоров.       — Конечно, и ничего более, — она ухмыльнулась. — Удачи.       Дверь за ней закрылась, и тишина стала вдруг слишком густой. Я опустилась глубже в кресло, протёрла глаза и вернулась к документу на экране. На этот раз новый поставщик, новые танцы с бубном вокруг пунктов о штрафах и сроках.       — Они опять пытаются перенести ответственность на нас, — буркнула я, пролистывая раздел о неустойках. — И почему в последнее время все пытаются сделать из меня идиотку?       — Ошибочно недооценивают противника, — Локи поднялся из кресла и подошёл ближе. — Покажи.       Я нехотя отодвинулась от стола, давая ему место у монитора. Он наклонился, опираясь одной рукой о столешницу, другой взялся за мышку. Тепло его тела сразу накрыло меня, знакомое и одновременно раздражающее тем, что за два месяца я так и не получила возможности нормально рассмотреть его без одежды.       — Вот, — он пролистал документ чуть выше. — Они перепутали адресата ответственности. Здесь штрафы фактически ложатся на нас, если их поставка задержится.       — Благодарю, — сухо сказала я. — Думаю, нужно завалить ассистентов работой, чтобы каждый раз не перепроверять это шлак самой перед подписью. А то они расслабились…       — Показательную порку отложим на понедельник, — спокойно ответил он, глядя на экран. — А пока просто вернём сюда исходную формулировку и добавим вот это.       Его пальцы быстро набрали пару слов. Я наблюдала за движением его рук, как заворожённая — длинные пальцы легко бегали по клавиатуре, запястье чуть изгибалось, рукав пиджака отходил, открывая полоску кожи. Я сжала свои ладони в замок на коленях, чтобы не сделать какую‑нибудь глупость.       — Вот так, — Локи чуть отступил назад, давая мне посмотреть. — Можно переслать Наоми, чтобы она сама согласовала последние переговоры по этому поводу.       Я встала из кресла, чтобы видеть лучше, и оказалась между ним и столом. Его рука всё ещё лежала на краю столешницы, моя — почти касалась его локтя.       — Спасибо, — повторила я, не отводя взгляда от экрана, хотя на самом деле мне было всё равно на корейцев. — Но это не отменяет «показательную порку».       — Ни в чём себе не отказывай, — тихо усмехнулся он.       Я могла бы сесть обратно. Могла бы вернуться в кресло, сделать вид, что срочно вспомнила про ещё пять писем. Могла бы, но не сделала.       Вместо этого чуть сдвинулась назад и села на край стола, оказавшись на одном уровне с ним, от чего дорогое дерево глухо скрипнуло. Локи замер, не отходя, и теперь он стоял передо мной настолько близко, что его бёдра почти касались моих коленей.       — Герсеми… — в его голосе мелькнуло предупреждение.       — Что? — я невинно приподняла бровь. — Нельзя сидеть на собственном столе?       — Тебе? Конечно, можно, — он чуть наклонил голову, глядя на меня сверху вниз. — Вопрос в том…       — Устала стоять, — ответила прежде, чем он бы начал искать причины и последствия. — И кресло… слишком далеко.       Чтобы придать своим словам вес, одним легким движением оттолкнула бедное кресло к стене, невзначай задев лодыжкой штанину его брюк. Локи издал сдержанный вздох, приподняв глаза к потолку.       — Снова применять на мне своё женское коварство, — он усмехнулся, но не отстранился, — очень подло с твоей стороны, Герсеми.       — Но я же учусь у лучших, — парировала я, проведя кончиком ногтя по его галстуку.       В ответ Локи поднял руку, медленно, почти демонстративно, и убрал выбившуюся из хвоста прядь волос с моего лица, заправляя её за ухо. Пальцы задели кожу у скулы, и я почувствовала, как горячо мне стало — будто я сидела не в кондиционированном офисе, а у камина.       — Не припомню, чтобы учил тебя подобному, — тихо сказал он, не убирая руку.       Метка на шее вспыхнула — ленивый жар сменился настойчивым, тянущим ощущением. Как будто кто‑то изнутри подтолкнул: «Ну же».       Локи замер, глядя на меня, и на секунду я увидела в его глазах ту самую борьбу — между тем, что он хочет, и тем, что считает правильным. Потом что‑то сломалось.       Он наклонился и поцеловал меня — не осторожно, не пробно — по‑настоящему. Жадно, требовательно, так, будто сам устал от собственной сдержанности не меньше моего. Его ладони легли мне на талию, скользнули чуть ниже, к бёдрам, притягивая ближе. Я автоматически обвила руками его шею, пальцами нащупала кожу под воротом рубашки.       Поцелуй учёл два месяца накопившихся «почти». В нём не было ни одного «может быть» — только «наконец‑то». Его губы были горячими, настойчивыми, язык легко прорвал мою оборону, требуя больше. Я ответила с тем же усилием, чувствуя, как уходит воздух, как гудит кровь в ушах.       Стол подо мной возмущённо скрипнул, когда я придвинулась ещё ближе, раздвигая колени, чтобы впустить его между ними. Ткань его пиджака чуть шуршала под моими пальцами — я сжимала лацканы, боясь, что он опять отступит. Его руки скользнули снова выше, с бёдер к талии, пальцы на секунду задержались на линии ребер, ощупывая их через ткань блузки.       Метка на шее пульсировала, как второе сердце. Каждый его вдох отзывался в ней горячим уколом. Я физически чувствовала, как его магия поднимается — плотной волной, от которой кружилась голова. В этот момент не было никакой офисной мебели, никакого корейского поставщика, никаких Старков — только он, его руки и узы, наконец‑то добившиеся своего.       Я скользнула ладонью по его груди, нащупывая под тканью ровные линии мышц, и опустила руку ниже, к ремню. Не дальше — чуть, пробно. И уже начала визуализировать собственную спальню в поместье, чтобы не заниматься чем-то подобным в хоть и пустом, но частично стеклянном офисе.       Но Локи вдруг замер, как будто кто‑то нажал на паузу. Его пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, потом ослабли, и он оторвался от моих губ — медленно, словно каждый миллиметр расстояния стоил ему огромных усилий.       — Герсеми, — выдохнул он, опуская лоб к моему. Его дыхание было тяжёлым, сбитым, губы покраснели, на шее тихо бился пульс. Но голос… голос уже пытался взять себя в руки. — Подожди…       — Даже не думай… — прошипела я, не отпуская его.       Он прикрыл глаза, на секунду прижал меня ближе к себе, будто борясь не со мной, а с самим собой.       — Прости, — произнёс он наконец хрипло, поднимая веки. — Ты же понимаешь…       — Нет, не понимаю, — выдохнула я, вырываясь из объятий, как из смирительной рубашки. — Потому что со стороны это выглядит так, будто только я схожу с ума.       Он дернулся, словно я его ударила. Открыл рот, чтобы ответить… И вот тут телефон на столе завибрировал. Громко, настойчиво. Экран вспыхнул холодным светом справа от меня.       Я даже не глядя знала, что там написано. «ЖЕЛЕЗЯКА». Нет, я точно его убью.       — Начинается, — тихо сказала я. — Он может хоть что-то решить без тебя?       — Очевидно, нет, — Локи коротко выдохнул, отстранился на шаг и потянулся за телефоном.       Холодок прошёл моментально, подобно сквозняку. Его руки исчезли с моей талии, между нами снова образовалось пустое пространство. Метка продолжала пульсировать, но уже в одиночестве.       Я соскользнула со стола, поправила юбку и вернулась в кресло. Локи отошёл к окну, развернувшись ко мне спиной, и ответил «Да?».       Его голос, как и дыхание, были ровными. Если бы не взъерошенные волосы и чуть припухшие губы, никто бы не догадался, чем он занимался минуту назад.       Я отвернулась к монитору. Договор с корейцами по‑прежнему светился на экране, но буквы расплывались, отказываясь складываться в слова, — словно меня бросили в ледяную воду сразу после того, как по коже прошёл огонь.       Нет, с этим точно нужно что-то решать, но я пока не могла понять, как именно сломать очередные границы, которые он сам себе придумал. Хотя мне бы уже смириться с его дурацкой привычкой перевирать обстоятельства, абсолютно игнорируя очевидное, но с каждым разом это бьёт всё больнее то по самообладанию, то по самолюбию. Самое забавное, что, кажется, уже весь мир судачил о том, что «Лоран Кинн» имеет доступ в мою постель, хотя это я уже всеми правдами и неправдами пытаюсь туда пробиться.       Но неожиданно оказалось, что Старк — это вообще меньшая из внешних зол, которая только может быть.       В тот жаркий июньский день я шла к переговорной, привычно просматривая на планшете письма и уже мысленно расставляя приоритеты на завтра. День был тяжелый, но предсказуемый — именно поэтому первое, что бросилось в глаза у приёмной, выбило меня из колеи.       Наоми сидела не так, как обычно. Не расслабленно, не с той ленивой уверенностью, с которой она печатает по сто слов в минуту, одновременно попивая айс-латте из кружки со стразами. Она буквально вытягивалась через стол, локти на поверхности, пальцы впиваются в край, глаза — огромные, блестящие. Щёки… розовые и не от переизбытка её любимых румян.       Напротив неё, облокотившись на стойку, стоял высокий блондин в джинсах и простой белой футболке. Спина прямая, жесты чуть скованные, улыбка — та самая правильная, американская, от которой одна половина страны вздыхает, а другая — бежит записываться в армию.       Мне понадобилось три шага, чтобы понять, кто это. На четвёртом я уже автоматически выровняла плечи.       — Мистер Роджерс, — сама удивилась, насколько тепло прозвучал мой голос. — Какая неожиданность…       Стив обернулся, и его лицо буквально осветилось.       — Мисс Брин, — улыбнулся он, делая шаг навстречу. — Вы прекрасно выглядите. Как ваше самочувствие? Мне говорили, вы сильно болели…       — О, это всё пустяки, — я махнула рукой, как будто речь шла о лёгкой простуде, а не о том, что моё тело пыталось умереть без одной конкретной персоны. — Немного переутомилась на работе.       — Очень рад, что вы в норме, — искренне сказал он. И я поверила — здесь не было ни капли дежурной вежливости. — Кстати, мистер Брин передал же вам мой номер? На случай, если понадобится помощь или… просто нужно будет связаться.       Наоми, до этого времени тихо дышавшая рядом, едва не уронила ручку.       — Я… — начала я, собираясь ответить, что да, получила, спасибо, хотя кое-кто выбросил его…       — Нет, — раздалось за его спиной, ледяным, до боли знакомым тоном. — Ей не нужны номера телефонов мужчин в трико.       Я закрыла глаза на вдохе, а потом взглянула на Локи, что стоял в дверях моего кабинета, опираясь о косяк плечом. Белая рубашка, две верхние пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны, тёмные брюки, галстук давно снят — обычный вид под конец рабочего дня. Только взгляд был не рабочим. Зеленые глаза чуть сузились, уголок рта приподнят — опасная усмешка.       — Лоран, — предупредила я, но он сделал вид, что не слышит.       — Да и вообще, — продолжил Локи, отходя от дверного проёма и выходя ближе к стойке Наоми, — зачем, собственно, пожаловал, капитан? Не староват ли ты ухлёстывать за молодыми девушками в рабочее время?       — Ох… — тихо выдавила Наоми, закатив глаза, а Стив мгновенно покраснел. Причём полностью — от шеи до кончиков ушей, хотя всем было очевидно, что ни за кем он не «ухлестывал».       — Я не… — начал он, поднимая руки в почти оправдательном жесте. — Я не ухлёстываю.       — Конечно, — протянул Локи. — Просто раздаёшь свой номер телефона всем красивым и несвободным женщинам подряд. Полезная привычка, очень патриотичная.       — Лоран, завязывай, — я сжала переносицу пальцами. — Немедленно.       Он смотрел не на меня, а на Стива, словно я была голосом из фона.       — Ты же не хранишь где‑нибудь ту его фотографию, да, Герсеми? — почти невинно уточнил Локи. — Под подушкой, например.       Я почувствовала, как Наоми почти физически напряглась, желая провалиться под стол и дико рассмеяться.       — А всё даже хуже, чем я думал, — вздохнул Стив, переводя взгляд с него на меня. Голос стал жестче — знакомый геройский тон. — Может, пройдём в кабинет? Я пришёл по делу.       — Отличная идея, — отозвалась я, не давая Локи вставить ещё одну колкую реплику. — Прошу.       — Твой «мистер Кинн» уже ревнует к Капитану Америка, — прошептала Наоми, когда я проходила мимо её стола. — Что дальше? Он снова развяжет войну?       — Не каркай, — сухо ответила я.       В кабинете стало теснее, как только за нами закрылась дверь. Локи обошёл стол и остался стоять у окна, скрестив руки на груди. Стив остановился посреди комнаты, не садясь, будто кабинет всё ещё был для него чужой территорией. Я опустилась в кресло, стараясь придать себе максимально деловой вид.       — Итак, — начала я настолько невозмутимо, насколько позволяла ситуация. — Мистер Роджерс, чем обязана визиту?       — Если кратко: у нас проблемы со Щ.И.Т. — ответил он, как будто признавать сей факт ему физически больно. — И с тем, что внутри него.       — С Гидрой, что ли? — уточнил Локи, на что я нахмурилась. Его голос стал спокойным, почти профессиональным. Только глаза блеснули. — Удивительно, как часто вы, люди, игнорируете старые неотрубленные головы, пока они снова не вырвутся наружу.       — Да, — Стив сжал губы, как будто его колкости били больнее кинжалов. — Мы нашли следы Гидры в структуре Щ.И.Т. Глубже, чем думали. Нам нужна помощь, — он медленно перевёл взгляд на него. — Твоя помощь.       Я моргнула. Если честно, ожидала чего‑то в стиле «где Тессеракт?» или «вы арестованы за укрывательство государственного преступника», но нет, он сказал не это.       — Моя? — переспросил Локи, приподнимая бровь. — Того, кого вы еще совсем недавно заковали в намордник и отправили в тюрьму в другой мир?       — Именно, — без попытки смягчить согласился Стив. — Это… мягко говоря, непростое решение…       — И что же изменилось? — Локи чуть наклонил голову, наблюдая за ним с ленивым интересом, за которым у него обычно прятался азарт.       — Не так давно Старк позвонил мне, — Стив отвёл взгляд на секунду, будто всё ещё не до конца верил, что говорит это вслух. — И рассказал… вашу необычную историю после Нью‑Йорка. Про узы. Про Лондон. Про то, как вы… сосуществуете теперь.       — Это не страннее старика, который провёл во льду семьдесят лет и ни капли не постарел… — продолжал ёрничать Локи.       — Мы понимаем, как это выглядит, — вмешалась я, сложив руки на столе. — Но Локи меняется. Хоть и совсем не следит за языком.       — Это меньшая из проблем, — вздохнул Капитан. — Поверьте, после Тони меня уже сложно шокировать.       Я не удержалась и уголок губ дёрнулся.       — То есть, — подвёл итог Локи, — ты хочешь, чтобы я, бывший враг человечества, помог тебе разоблачить другую организацию, которая играет на две стороны? И, возможно, попутно утонул в чужих секретах?       — Примерно так, — кивнул Стив. — Нам нужен кто-то, кто умеет вливаться в систему, не вызывая подозрений. И… разрушать её изнутри. У тебя есть этот опыт.       В кабинете на секунду стало очень тихо. Я смотрела на Локи — и видела, как меняется его лицо. Чуть расправляются плечи, взгляд становиться резче, живее. Это было не то выражение, с которым он спорит о формулировке пункта 4.3. Это был тот самый блеск, который я видела, когда он рассказывал о стратегиях в Асгарде. О настоящих войнах.       Рациональная часть меня понимала, что именно там ему место, а эмоциональная — негромко, но очень выразительно материлась.       — И ты прямо вот так просто доверишься мне? — произнёс Локи и демонстративно медленно подошёл к своему столу, подобно хищнику, которому бросили свежую тушу в вольер. — Как-то халатно с твоей стороны…       — Я поверю, если мисс Брин поручиться за тебя, — резко ответил Стив, кивая в мою сторону. — В отличие от Старка, я вполне уверен в здравости принимаемых ею решений. И поскольку её вера в тебя сильна настолько, что она готова поступиться своими принципами, я могу закрыть глаза на черные пятна в твоём прошлом. Пока что.       Меня как будто окатили холодной водой, на мгновение лишив дара речи, — словно он приписал мне права и полномочиями, которыми я не обладаю. Но если лишь от моего слова зависит его решение дать Локи именно то, в чём он так отчаянно нуждается и чего не заменят никакие юридические проволочки, то он не оставляет мне выбора.       — Триггдарлёг, — со всей своей решимостью выговорила, щелкнув ручкой, на что Локи тут же дёрнулся, обернувшись. — Я пользуюсь правом Триггдарлёг, правом божественного поручительства. Если Локи предаст вас, я готова принять любую кару — даже божественную.       — Герсеми, — он предупреждающе возвысил голос. — Ему бы хватило твоей расписки…       — Никакая расписка с печатью не подтвердит мои слова так, как это, — продолжила я уже более легким тоном. — Вас удовлетворяет такое поручительство, мистер Роджерс?       — Звучит… весомо, — Стив неловко замялся, не ожидая от меня такой прыти. — Но это не отменяет того факт, что это не «прощение», а… шанс показать, что даже монстр может измениться ради дорогого человека.       Локи хмыкнул, скрыв за маской беспечности тот факт, что он практически польщён.       — Ты удивительно серьёзен для человека, который ходит в костюме флага, — отвесил он очередную колкость, но уже более миролюбиво. — Но ладно. Я согласен, если это не претит моей драгоценной Герсеми.       Стив скривился, но промолчал. Я же устало вздохнула, махнув рукой.       — Сегодня же вылетаем в Вашингтон, — добавил Роджерс невозмутимо. — Работа со мной и Романофф. Полная секретность. Тебе нужно собрать какие-то вещи?       — Нет, нет, — Локи в одно движение вернулся к своему и выудил из нижнего ящика несколько кинжалов, от чего мои брови взмыли вверх. Он всегда это тут хранил? — У меня всегда всё с собой.       Кинжалы один за другим исчезли в воздухе — металл вспыхивал тусклым отблеском и проваливался в аккуратные разрезы реальности, словно он закладывал в сейф личного банка что‑то само собой разумеющееся.       — Я дам вам пару минут, — сказал Стив, глядя уже скорее на меня, чем на Локи. — Буду в коридоре. И, кстати, вертолёт уже на крыше, и агенты не любят, когда кто‑то опаздывает.       Он ещё раз коротко взглянул на Локи — без лишнего пафоса, просто как человек, который только что выдал тому шанс — затем кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В приёмной тотчас зашуршала Наоми и её полушёпотное: «Капитан, не хотите чаю?», на что Стив, судя по тону, что‑то вежливо промычал.       Мы остались вдвоём. Локи отступил от стола и на миг просто посмотрел на меня — без маски, без ухмылки. Так, будто пытался запомнить все детали сразу: как я сижу, как держу ручку, и как борюсь с желанием приказать ему остаться.       — Герсеми, — тихо сказал он. — Спасибо.       Я усмехнулась, хотя мне было совсем не весело. Мало было горя с экспериментами Старка, а теперь ещё и это.       — За то, что торгуюсь с божественной карой, как с пунктом в договоре? — уточнила я. — Не волнуйся. Это тебе подарок на День независимости.       Уголок его губ дрогнул в усмешке. Он подошёл ближе, обогнул стол, остановился прямо передо мной. Я поднялась, не давая себе роскоши прятаться за мебелью.       — Я вернусь к выходным, — сказал он негромко, без привычной бравады. — К пятнице. Постараюсь раньше.       — Лучше постарайся вернуться целым, — отозвалась я, перехватывая его взгляд. — Мне хватило толпы докторов от Августа ещё в марте.       — Учту, — он чуть склонил голову. — Хотя я более чем уверен, что такие мелочи, как секретная организация-паразит не стоит твоих переживаний.       Локи поднял руку и коснулся кончиками пальцев моей щеки — осторожно, будто ещё раз проверяя, действительно ли я здесь. Большой палец скользнул к краю воротника, задержался на секунду у метки, спрятанной под тканью.       Его губы мягко накрыли мои, задержались, дыхание коснулось кожи. Я почувствовала, как дрогнули пальцы у меня на затылке, когда он чуть глубже притянул меня к себе, будто не хотел отпускать.       На этот раз поцелуй был другим — не требовательным, не голодным, а спокойным и тёплым. Тот самый вид поцелуя, после которого хочется не сорвать с кого‑то одежду, а просто закрыть глаза и пару часов ни о чём не думать.       — До выходных, — отстраняясь, Локи также нежно чмокнул меня в лоб, хотя этот жест напоминал уже что-то вполне будничное. — И передай Наоми, что я не настолько ревнив, чтобы развязывать войну.       Дверь закрылась мягко, почти бесшумно. В кабинете снова стало очень тихо. Я медленно опустилась в кресло, уткнулась взглядом в ещё открытый договор и поймала себя на том, что вместо неустоек и штрафов в уме уже тихо складывался новый список претензий — к Старку, к Гидре, к Щ.И.Т., ко всем, кто считал, что лучше меня знает, когда, куда и на сколько можно забирать моего мужчину.       Но вслух я этого, разумеется, уже не сказала.