I'm your bitch, you're my bitch.

Что-то изменилось. Накрывающая неловкость сопровождает любые, даже самые посредственные действия. Жизнь в одном доме только усугубляет ситуацию. Как появление какого-то парня так могло изменить порядок, который устанавливался между близкими подругами несколько лет? По ещё неостывшим воспоминаниям только вчера Мира засыпала в руках Руми так спокойно, будто на следующий день их не ждал огромный зал с оглушающим вниманием фанатов, светом и неудобными, зато усыпанными многогранно переливающимися камнями по швейным строчкам сценических пиджаков, костюмами. Это было чем-то бытовым. Мира бездумно наматывает метры ленты в соцсетях, естественно, в своей комнате. Общая квартира сейчас ощущается как место боевых действий. Руми копается в вещах, высыпая всё найденное то на кровать, то на пол рядом. Зои подорвалась с раннего утра на край города за чем-то конечно важным, но скорее её акцентно в таких путешествиях и радовал факт поездки с музыкой в наушниках. Даже ей нужно иногда быть одной. Пройти мимо двери ведущей вокалистки тройки уже было чем-то напрягающим. Нечто физически невозможное к буквальному тактильному указанию, но ощутимое так ярко по атмосфере и пространству рядом с ней. Самое глупое, на чём себя ловит Мира во всей сложившейся ситуации, то, что её и тянет, и отталкивает желание прикоснуться. Снова уснуть вместе, снова смеяться и от этих эмоций толкать в плечо, заставляя смеяться лишь сильнее из-за друг друга рядом, снова шуточно драться за единственную подушку на весь диван сиреневого цвета. Руми остаётся такой же приветливой, вежливой и в своей манере контролирующей в группе. Явнее первой отстранилась Мира, когда начала замечать, как для неё странно Руми вела себя с Джину. Ей необходимы в некоторых вопросах независимость и границы, сначала самой хорошо подумать и после, не скрывая, обсудить всё уже правильно раставленное в её голове. Если честно Мира и не уверена в том, что если бы была возможность просто взять и пересадить её чувства и мысли в чью-то чужую голову, то это бы поняли. Ей самой-то приходится достаточно сильно задумываться в одиночной обстановке над тем, что происходит в собственной голове. Руми всегда была рядом во всех планах. Физически под боком. Её при всём желании можно было закинуть на плечо и нести в сторону дивана под чистый, как и её вокал, разливающийся смех. Сейчас? Сейчас Мира от одного воспоминания о подобном в недавнем их общем прошлом чувствует как щёки покалывает с жаром, её одолевает желание спрятаться в ладонях, в одеяле, лишь бы закрыться, даже учитывая, что в комнате она одна и скрываться не от кого. Это пришло вместе с появлением той демонической шайки, сколько она уже выругалась на их счёт? Всего мало, они заставляют её находить новые ругательства каждый раз. Мира и в своих мыслях почему-то боится этого по её мнению громкого и требовательного слова. Ревность? Да оно и звучит противно, вяжет во рту и заставляет морщить нос при произношении. Мира с самого начала стала наблюдать за собой изменения такого характера, которые выступили только недавно. Они все вынуждены были всегда плотно находиться вместе, на то ведь и команда, «HUNTR/X» уже и близко для троих звёздочек не просто ярко подсвечиваемый логотип. Видимо, вследствие этого сама Мира и не задумывалась, что конкретно она чувствует к своим сокомандницам. Любовь? Да, это безусловно, неоспоримо. Какую? Вопрос совершенно другой, именно сейчас он и сталкивает отвечающую за хореографию девушку с реальностью. И снова жар по щекам, вынуждающий уткнуться лицом в собственные колени. Руми... Мягко. Ласково... одно звучание её имени чего стоит. Как глубоко оно отдаётся внутри, с трепетом и силой в рёбра. Хочется произносить вслух в разных интонациях, но теперь задумчивее. Не просто как обращение в каком-то банальном разговоре. Хочется звать по имени её к себе, чувствовать вкус каждой из четырёх букв на языке, смаковать наконец-то со свободой в этом простом слове. Охотница грела это в себе, неосознанно, но всё же крепко. Ей действительно не приходилось задумываться настолько детально над собственными чувствами в такой плоскости, главное, что Руми была рядом, всё просто. Но и сейчас ведь рядом, вот, в соседней комнате... Джину больше нет. Никого из них больше нет. Бояться нечего, верно? Нет. Она чувствовала что-то к нему? Что было бы, если он остался? Она может испытать подобное к кому-то ещё? К кому? Противно. Холодно. Вязко. Ты боишься, что она однажды уйдёт? Мира вздрагивает, может от того, что её розовую макушку посещает подобное, а может от вибрации по руке от телефона. Экран быстро включается. Ещё не присматриваясь и не вникая в суть текста видно кучу восклицательных знаков. Зои, кажется, не переживёт, если напишет хотя бы одно сообщение без него. Уголок губ немного тянется в улыбке, Мира начинает изучать текст. Ничего особенного, макнэ делится впечатлениями, эмоционально описывает свой путь, рассказывает о вкусе еды, скидывает парочку фотографий. Всё, честно, как обычно. Но у всего есть «Но». «Пожалуйста, посмотри, чем занята Руми... пока я тут, мне нужно посоветоваться с ней, но она не отвечает на сообщения!! Заранее спасибо!!» Мира закатывает глаза. Начинает напоминать события какого-нибудь тупого фильма, где всё складывается подозрительно намекающе на взаимодействие двух главных героев романтики. Или героинь. Она избегала Руми не просто сутками, это был действительно долгий процесс отстранения. Попытки поговорить скатывались к выводу, как запретно мыслит сама Мира. В голове всё проще, но как дело доходит до объяснений другим... звучит жалко. Столько чувств в одной куче жалко. Но при этом само избегание особо не было замечено, это было достаточно просто, учитывая, как много работы у Руми отдельно от команды. Да и Руми соврёт, если скажет, что сама не грешит с хроническим избеганием. Проблем, разговоров, своих мыслей. Они вместе ловко отстранились, по разным причинам, но эффективно. Как оно бывает, иногда стоит вроде просто поговорить, но первый толчок к этому кажется слишком давящим. Мире не свойственно избегать собственных и чужих чувств, она ловит хорошо не только ритм движений в своих танцах, но и ритм любых изменений. Но прийти самостоятельно к тому, что ты без ума от собственной подруги в течение нескольких последних лет... это не совсем базовая ситуация в её жизни. Ей нужно время. Время побыть одной и сделать какой-то самостоятельный вывод, прежде чем пойти и разобраться, как она делает всегда. Каково ей любить её. «Хорошо, посмотрю.» Мира печатает быстро, с характерным постукиванием длинных острых ногтей по экрану телефона. Зои отвечает стикером на сообщение и выходит из сети, видимо, что-то очень мягкое и пушистое в магазине установило в её голове перед ней статус жертвы. Телефон отлетает к углу крупной кровати, экраном вниз. Мира пару секунд смотрит на него, обнимая собственные колени. Бегать неделями друг от друга, чтобы выйти в один из дней к ней самой. Как часто вы видите, что жертва идёт в лапы хищника? Спасибо Зои за столкновение этого зоопарка. Руми высыпает содержимое очередной коробки на пол, вытаскивая из общей кучи которую вещь с ностальгическим выдохом, бокал в руке ярко очерчивается красными волнами по стеклянным прозрачным стенкам. Она сама не сможет объяснить правильно свою неловкость перед Зои за даже малейшие намёки на алкоголь, внутри с первого дня встречи с самой младшей участницей «глава» решила, что перед ней должен быть особый пример. В голове присутствует странное деление, почему-то нет ничего плохого, если Зои встретит Руми с уже особым под влиянием алкоголя настроением, но увидеть, как та пьёт, Зои ни в коем случае не должна. В конце концов, впервые за такое долгое время у группы выдаются полноценные выходные. Нет, не день, не два, даже не три оборванных выходных с то и дело метанием на тренировки. Действительно выходные, самые ленивые, сонные и в чём-то может даже одинаковые. Попытки Руми выйти на тренировку хотя бы в одиночестве быстро ограничивали, указывая сесть дома и даже не пытаться делать что-то кроме того, чтобы бездельничать. Удивительно, но именно это она делает с особыми усилиями, кажется, понапрягать связки в вытягивании высоких нот в разы проще, чем, о ужас, отдых... Открытки с поцелуями разного оттенка помад с их первого концерта, три смазанных и уже сильно помятые временем отпечатка губ, следом лакированный плакат с фотографией группы с автографами Зои и Миры. Зачем это Руми, если она может попросить их сделать это сейчас? Девочки и не вспомнят о том, что когда-то по её просьбе расписали общее фото. Такая «мелочовка» вызывает смешанные ощущения... почему самые лёгкие по весу коробки из всех тяжелее всего поднимать. Глаза привлекает маленький и яркий осколок, по первому впечатлению от какой-то пластиковой безделушки. Рука тянется к розовому и блестящему нечто в углу горки вещей, но останавливается на половине пути в воздухе. Губы размыкаются и Руми выпадает в молчаливый шок для самой себя, она забыла, что это всё ещё существовало в её вещах. – Я сейчас позову кого-нибудь, мы решим эту про... – Руми не договаривает, её лицо быстро с волнения перерисовывается на шокированный интерес. – До выхода пара минут, мы больше времени потратим на поиск. Решу сама. Мира быстро и без сомнений кладёт ладонь на стол и кулаком другой руки с силой ударяет только по области ногтя одного пальца. Охотница поднимает руку, оценивает, крутит перед собственным лицом ладонь. Молча кивает сама себе и зубами отщёлкивает кончик нарощенного ногтя с безымянного пальца левой руки боковыми рядами зубов, хищно растягивая уголочек губ лишь бы не испортить идеально ровный контур карандаша и не размазать блеск трением о палец, пока проворачивается эта махинация. Маникюр обломался предательски невовремя и по всему его виду было ясно, что он обломился бы ещё сильнее, только уже на сцене, по этой причине и было принято решение добить его самостоятельно, чтобы бедолажка не мучился. В руки Руми передаётся несчастный осколок, честно, она даже не успела понять, щелчок, как и всё последующее со стороны Миры в их общей гримёрке перед выходом на сцену вышло слишком быстро. Она всегда действует быстро и обдуманно, но к этому даже сама старшая не пришла бы. Чёрт возьми, она отколола себе ноготь зубами... зубами. Руми в замешательстве и не знает, что чувствует сильнее и что в принципе будет правильнее в этой ситуации чувствовать. Это ужас? Восхищение? Всё вместе? Пока главная вокалистка приходит в себя с произошедшего, Мира, потряхивая кончиком носочка в туфлях на остром каблуке на весу в воздухе с перекинутой левой ногой на правую, ловко уже подпиливает собственный ноготь, чтобы тот вредно не зацепился за слишком ранимый к таким задиристым поверхностям чулок, а может и за волосы, потенциально такая поломка могла неприятно повредить комфорт проходящего выступления. Она поднимает ладонь, рассматривает изящные пальчики с длинными острыми ногтями, но теперь кроме одного, безымянный короткий. Руми после концерта обнаружила кусочек нарощенного геля с ногтя Миры в кармане своих брюк, кажется, тогда она просто на автомате пихнула его куда могла. Спустя несколько лет смешно осознавать, что именно это её одно из первых впечатлений о розоволосой девушке с её команды. Ещё смешнее, что Руми не выкинула этот надломанный ноготь, а оставила у себя. Кто хранит вообще подобное, не странные ли замашки? Зато, между прочим, своей поломкой Мира запустила среди фанатов и фанаток цепочку интереса, многие намеренно делали ногти на всех пальцах длинными, оставляя лишь безымянный именно на левой руке коротким. Да, от впечатлительной аудитории даже длина ногтей не скроется в движении танцев. Только вот они никогда не узнают, что стало настоящей причиной такого особенного дизайна и что это даже не было спланированным. Как вообще можно спланировать удар пальцем о дверь, пока пытаешься прокрутить ручку?.. Руми смеётся. Тепло, искренне, неторопливо. Это достаточно приятное напоминание о том, что было в самом начале с ними всеми. Мира собирает все силы вместе, чтобы оторваться от кровати. Настолько тяжело с неё встать не было даже тогда, когда девушки вернулись к пяти часам утра, а уже в 7:30 с трёх комнат заиграли будильники, призывая к новому выступлению. Ноги опускаются, слепо выискивая тапки. Зачем-то танцовщица подходит к зеркалу и поправляет волосы, одежду, поворачивает лицо близко к отражающей поверхности, изучая собственные губы и в целом общий вид без макияжа. Она отмахивается от вспыхнувшей мысли, чтобы сделать хотя бы лёгкий макияж. Ты дома... макияж ради того, чтобы выйти к Руми на минуту передать сообщение Зои? Мира пресекает это, неловко улыбаясь от самой себя же. Глубоко-глубоко вздыхает и направляется быстрыми шагами к двери. Как только нога пересекает порог почему-то уверенность Миры становится всё тише, как и темп её движения в коридоре. Она ступает тихо, с какой-то целью стараясь совсем не издавать звуков. Комнаты идентичны друг другу и находятся совсем рядом, как бы сильно ей не хотелось, чтобы этот путь был долгим, у двери Руми она оказывается быстро. Мира снова вздыхает грудью, костяшками двумя пальцев в воздухе зависает напротив деревянной поверхности на уровне своих плеч. Три сильных стука, она сама не ожидала, что постучит настолько агрессивно... – Дверь открыта, заходи! Я немного занята... Мира сводит брови, давит на ручку и теперь её движения в разы мягче, она медленно раскрывает дверь. Сильных ударов пальцами хватило, чтобы теперь кожу слегка обжигало в области сгибов. Взгляд бегает по светлому помещению, изначально полноценно игнорируя кучу вещей на кровати и рядом с ней. – Я решила перебрать некоторые старые коробки, – Руми ловко вырывает гостью её комнаты из мыслей. Мира только после этой отметки переключается на непонятные стопки бумаг у коленей Руми, а следом и на бокал, испитый практически до дна. Вообще как бы было неплохо поздороваться, но как-то поздновато танцовщица осознаёт это, закрывая дверь за собой и сминая губы, зачем-то делая два рванных кивка головой в сторону Руми. – Ты что-то хотела сказать? Руми смотрит снизу вверх и откладывает какую-то замученную бумажульку в одну из стопок, всем видом показывая, что она внимательно слушает, улыбка стукает в края губ и делает лицо девушки светлым и приветливым. – Зои написала. Ей нужен ответ, но ты не читаешь сообщения, попросила меня передать это тебе. – Точно. Простите, мне нужно было вовремя проверять телефон самостоятельно и не заставлять вас обеих думать об этом. Руми отвечает быстро и без запинок, её вежливость иногда кажется чем-то излишним. Она поднимается с пола и забирается коленями на кровать, скоро находя героя происшествия, набирает короткий пароль и смотрит чат с Зои. Мира снова ловит себя на том, что прилично было бы хотя бы что-то ответить на слова подруги (?), но даже пара секунд, что давяще прошли после слов Руми, дают о себе знать, ощущение, что уже поздно. – Хочешь посмотреть? Мира в который раз вырывается из собственных мыслей из-за, настолько ли, чужого голоса. Руми возвращает телефон на кровать, на этот раз сбоку от себя, опускаясь ногами на пол. Она делает тихий и подзывающий к себе жест рукой, а после хлопает по свободному месту на кровати рядом с собой. Мира по странному ловит ощущение свободы, что невольно пробивает на улыбку, она думала о том, как трудно будет столкнуться с объектом своего волнения так близко спустя время мыслей в одиночестве, но лёгкость и простота Руми даже сейчас расслабляет, всё-таки это не было так страшно и опасно, как представлялось в голове, вовсе наоборот. Мира делает шаги в полностью знакомой ей комнате, обходит все вещи и садится рядом, наконец-то содержимое старых коробок можно рассмотреть чуть поближе. И Руми. – Тут оказалось столько вещей, о которых я забыла. Руми наклоняется и поднимает с пола небольшую свёрнутую дважды бумагу, по её смятому виду складывается ощущение, что кто-то вырвал её из блокнота... Пальцы медленно разворачивают лист, поворачивая текст в сторону Миры. – Это из записей Зои? Она кинула это мне в затылок на репетиции? Мира берёт пальцами бумагу с её стороны, пока Руми придерживает со своей. Девушки коротко переглядываются, тихий смех Руми не заставляет себя долго ждать, пока Мира закрывает глаза и пальцами свободной руки поглаживает переносицу, улыбаясь уголочками губ вниз. – В тот день вы перевернули синтезатор и раскидали по всей комнате наброски текстов. Меня не было всего лишь сутки... – Она первая сделала самолётик и швырнула его в меня, мне, по-твоему, нужно было так просто ей сдаться? – Мира открывает глаза, с лёгким наклоном вперёд смотря полубоком на сокомандницу справа. Руми жмёт плечами и вскидывает брови, мотая головой в стороны. Их синтезатор пережил далеко не только драку листами из блокнота, удивительно, как он после такого падения с грохотом вообще продолжил своё существование. – У меня есть кое-что интереснее. Руми поднимает почти невесомую деталь с пола, кажется, с слишком счастливым видом протягивая её в ладони к Мире. Та задумчиво смотрит на раскрытую руку и возвращает вопросительный взгляд к светящемуся от эмоций лицу. – Твой ноготь. Мира сводит брови ещё сильнее, ярко окрашивая весь внешний вид ещё большим непониманием. Руми после такой молчаливой, но яркой по мимике реакции понимает, что информации недостаточно. – Ты отдала мне его на одном из наших первых концертов... Ты вырвала его... Зубами. Мира переводит взгляд в сторону, хватая всплывающие намёки на воспоминания в голове. Как только она удачно складывает все снимки далёкого прошлого её лицо слишком быстро сменяется с негодования на веселье, девичий смех разбивает тишину ожидания. Немного удивлённый фигура вокалистки перед ней как будто нелепо вынуждает смеяться сильнее. – Ты хранила этот обгрызыш? Руми, чёрт возьми?.. Мира закрывает лицо ладонями, стараясь хоть немного успокоиться. Охотница и не вспомнила бы о том, как сделала нечто подобное перед выходом на сцену, но сейчас такой маленький розовый осколок прошлого вытолкнул её слишком резко. Руми сама начинает находить это всё каким-то даже подозрительным со своей стороны. Действительно, почему она всё-таки сохранила вещь такого характера и каждый раз при далёких уборках принимала осознанное решение снова и снова это оставить. Как много вертится мыслей вокруг одного несчастного ногтя... Мира показательно вытирает пальцами слёзы на собственных щеках после такого прошибающего смеха. До неё не сразу доходит, что только что она назвала её имя так просто. Спустя такое количество времени. Снова искренне и без ограничения. Совсем близко без скованности в движениях. Это не шутки, атмосфера вокруг Руми захватывает любого, её способность так ловко расслабить и успокоить просто фактом своего существования даже какая-то пугающая, но Мира вполне успешно захватывается этим. Мира, наконец, успокаиваясь, смело принимается сама осматривать вещи, вытягивая первые попавшиеся бумаги с верхних частей стопок, Руми же просто позволяет ей делать то, что она пожелает, но и сама тянется смотреть остальное. Далеко не всё она сама успела изучить, поэтому интерес заметно всё ещё присутствовал в её движениях. Коробки с какими-либо бумагами в большей части разобраны, листы хаотично, далеко уже не только в крепких стопках, но и в беспорядке располагаются на полу, умудрившись оказаться даже под дверью охотницы, которой комната принадлежит. Девушки давно для полного удобства перебрались на пол, забавно, только вот телефон Руми снова оказывается без внимания, большему внимаю на данный момент подвергается напиток из самых тёмных сортов винограда, который всё-таки удалось спустя несколько попыток всучить и Мире. Один бокал делится на двоих, ведь пить с горла совсем неприлично, что уж, а вот из одного бокала дело вовсе другое. Пальцы Руми мягко покачивают сосуд с указательного на средний, сжимая тонкую и визуально хрупкую ножку у основания пальцев, лицо выражает задумчивость над стопочкой рисунков фанатов. Мира, не отвлекаясь от миниатюрной книжки, поворачивает голову в сторону девушки, немного приподнимая подбородок для следующих действий, но глаза от книги в руках не отрывает. Руми тихо фыркает от смеха над такой увлечённостью сокомандницы, но намёк понимает без задержки, мягко поджимает стеклянную стенку к её нижней губе, подушечкой указательного пальца свободной руки она подхватывает линию челюсти Миры, чтобы закинуть голову повыше. Содержимое медленно под наклоном в уверенной руке главной вокалистки попадает внутрь, на попытку танцовщицы опустить голову и отстраниться Руми сильнее давит пальцем, проскальзывая им по челюсти к подбородку. – До дна, до дна, начала - заканчивай. Мира переводит взгляд вперёд, теперь направляя его в сторону Руми. Брови сводятся вместе, глаза вовсе закрываются когда бокал опустошается, голова опускается под игривый смех старшей. Мира сводит плечи и мотает головой в стороны, во рту немного вяжет от дубильных веществ напитка. – Гадость. – говорит себе под нос. – Именно поэтому ты выпила почти весь бокал одна? Мира запинается в собственном ответе, она действительно не так сильно любит красное вино, и определённо предпочитает ему белое, но с рук Руми она без лишней мысли съест даже самые горькие и противные таблетки с видом, будто это утончённый десерт. – Я не рассчитывала, что буду разделять этот момент с кем-то, прости. Обязательно бы взяла что-то и по твоему вкусу. Мира вовремя прикусывает собственный язык, чтобы не ответить, что «что-то по её вкусу» уже находится в комнате лишь по факту существования самой Руми в ней. Половину бутылки не хватает, чтобы бороться с такими мыслями, но половину бутылки вполне хватает, чтобы теперь бороться за их озвучивание. – Нет, не стоило бы. Всё в норме. Руми с тихим напеванием тянется за вином, между прочим, второй по счёту бутылкой, пока ещё не выпитой даже ниже горлышка. Мира наклоняется вперёд и осматривает довольный вид девушки, что смело заполняет общий бокал щедро, до краёв, быстро возвращает бутылку к основанию кровати и с воодушевлёнием отпивает напиток, который бы явно разлился из-за количества, если бы она это не сделала. Видимо, именно ради этого жеста Руми сразу и залила в стекло так щедро терпкого красного. – Тебя хватит на такое количество? – Мира уточняет с нескрываемым сомнением. Ответом служит обильный глоток Руми. Она сделала это резко, выставив указательный палец и только им парочку раз задиристо качая в стороны. Мира тяжело и глубоко вздыхает. Даже после совместно выпитой бутылки вина всплывает вопрос, насколько адекватно пить днём без на то поводов. Руми напивается незаметно, но уверенно, шустро превращается на любом мероприятии во что-то хихикающее, тактильное, но, удивительно, грациозное. Этого и в трезвом состоянии не отнять, но что-то определённо щёлкает в ней с согревающим не только душу, но и всё внутри, напитком. Старшая даёт себе больше дышать, не так зажимается и будто освобождается хотя бы на такой короткий пьяный промежуток времени. Сейчас даже проще мириться со своим телом. Точнее с тем, что на нём так ярко расползается. Не хочется закрыть ни один из некогда демонических узоров, в этом даже что-то есть. Мира перехватывает бокал с пола, отпивая немалую часть алкоголя. Не потому что сильно хочется выпить, а потому что Руми отвлеклась на фотографии и рисунки, пока можно нужно успеть вытянуть побольше, чтобы оставить ей меньше. Мира визуально никогда не выглядела слишком пьяной, чтобы её хорошенько взяло необходимо было в разы больше, в их группе неоднократно в её руках ещё в такси засыпала и Руми, и Зои. Последней по впечатлениям хватало просто подышать над крышкой чего-то с намёком на алкоголь, Мира и Руми боятся оставить её наедине даже с коробкой ликёрных конфет. – Хочешь удивиться? – Руми рукой старается нащупать бокал, но не выходит, поворачивается и обнаруживает, что там, где она его оставила, уже нет. Охотница осматривает вокруг, чтобы разобраться, что это за безобразие. – Хочу. Удиви, – Мира протягивает пустой сосуд, широко улыбается и поднимает одну бровь. Кто кого удивляет, вопрос хороший. Руми хмурится, прикидывает в голове, сколько прошло времени, пока она занималась чем-то кроме вина, раз Мира успела добить только-только налитый бокал. Это превращается в неозвученное соревнование. Лидерша группы произносит вслух разделяющее «Так», скорее для себя, чтобы продолжить свою изначальную мысль. Она тянет к себе поближе одну особенно некрупную коробку, слишком лёгкую, толкает её к колену Миры и рукой находит бутылку. Какая уже разница на приличие, Руми пьёт с горла и прижимается лопатками к своей кровати. Мира опускает бокал, понимая максимальный уровень его ненужности, убирает на пол в сторону и принимается раскрывать коробку. На дне практически бесшумно перекатывается ткань, какой-то бесформенный кусок со слабо заметным рисунком в клетку. Рука поднимает что-то не совсем понятное для неё и неуверенно расправляет. – Что это? – Этим Джину перевязал мою руку, когда сам же и порвал костюм. Мира откидывает от себя ткань быстрее, чем успевает понять, что сама же и сделала. – Когда? Зачем? – В бане, – Руми делает паузу и даже убирает вино, ведь и сама до конца не знает правильный ответ на последний вопрос. – хотел помочь мне скрыть узоры? – Почему ты это хранишь? – Когда, зачем, почему... Руми смеётся от такой настырности в вопросах, даже успевает отпить ещё немного, но поворачивается, так как ответа или какой-либо реакции на её слова не следует. Смех застревает в горле, ощущение резкого изменения атмосферы давяще проходится по плечам. – Почему. – Это и не звучит как вопрос, как... утверждение? Мира не сводит взгляд после произнесённого, кажется, даже не моргает, лишь парочку раз бегая глазами по всей Руми. Руми и сама напрягается, молча смотря в ответ. – Я не знаю. Насколько этот ответ лучше тишины? Что до него, что после, напряжение не уходит. – Ладно, прости. Мира видит, как некогда раскрытая Руми подтягивает колени ближе к собственному телу, а ладони будто утешающе обнимают свои же плечи. Танцовщица сглатывает, понимая, что сейчас её слова прозвучали сухо и совсем не делали лучше. – Руми? Прости? В эти два тяжёлых слова она вкладывает столько мягкости и осторожности, сколько может. Мира складывает платок относительно похожим образом, как он и был изначально, укладывает его в коробку и подтягивает её одной рукой к Руми. – Всё хорошо. Ты прости. Старшая берёт коробку и улыбается. Согревающе. Вся её мимика не имеет ни щепотки грубости, каждое движение глаз плавное. Коробка отталкивается в сторону, дальше, чем все остальные. Мира непонимающе смотрит за этим, выискивая ответ вокруг. – Это в прошлом. Руми улыбается ярче, чуть ли не искрится, рукой находит плечо Миры и подсаживается немного ближе. Она и сама прекрасно понимает, насколько отвратительно всё сказалось на её сокомандницах, эта ситуация подшатнула каждую. Чувство вины тихо бьётся где-то внутри, катается железным холодным шаром, было много разговоров, но тот самый противный осадок не уйдёт так скоро. Мира выпускает из груди тяжесть, которая невыносимо тянула так долго вниз. Он в прошлом. Плечи расслабленно опускаются, лицо смягчается. Ладонью Мира тепло накрывает руку Руми на себе. Теперь нашёлся и повод пить в обед. Хоть где-то спасибо этому проклятому во всех смыслах и всеми Джину. – В прошлом... Мира повторяет тихо, закидывает голову выше и улыбается, будто сейчас победила в какой-то серьёзной драке. Руми аккуратно вытаскивает свою руку из-под руки девушки и принимается собирать разбросанные по полу вещи. Мира по примеру главы собирает первые попавшиеся бумаги в руку, помещая их в коробки. Собрать их вышло быстрее, чем разобрать. Сообщение передано, вино испито, коробки собраны... всё?.. Руми поднимается с пола и на автоматизме отряхивает собственные колени, правда, непонятно зачем, пол как минимум в её комнате всегда был чист, её идеализм по жизни прослеживается не только в рабочей обстановке. Мира встаёт следом, поджимает плечи и слабо взмахивает рукой в коротком прощательном жесте и медленно начинает двигаться к выходу. – Спасибо, если что-то будет нужно, то зови. Хорошо? Руми пару секунд думает, благо пространства в комнате и расстояния от кровати до двери хватает, чтобы это сделать. – Хорошо. Зову. – нельзя было столько пить. Конкретно ей точно. – Мира, я хочу, чтобы ты осталась. У девушки от обращения по имени по телу пробегают мурашки, такая краткая, но чувственная просьба от неё. – Ты хочешь поговорить? – Мира поворачивается окончательно, смотрит полубоком. – Можем помолчать, просто посиди тут. Мира вздыхает глубоко, актуальность вопроса адекватности распития алкоголя в самый белый день зашкаливает. Руми сама просит о таком настолько редко, что это может показаться шуткой. Но естественно танцовщица соглашается. Ноги притворно нехотя шарпают обратно. И сначала охотницы действительно молчат, даже как-то неловко, смотрят в пол вместе. – Я не имела в виду настолько буквально, скажи что-нибудь? – Руми выдаёт намёк на слабую улыбку, перебирая пальцы в собственных ладонях на плотно прижатых друг к другу коленях. Её голос – шёпот, чтобы войти в тишину не резко. – Так уж и быть. Тоже шёпот, но на границе с тихим смехом. Мира специально говорит чуть громче, подразнивая и улыбаясь. Руми сама не сдерживается, улыбается сильнее и именно хихикает, в этом смехе отчётливое «хи». Только смех недолгий, она все ещё улыбается, но лицо сменяется заметной печалью с уже привычной натянутой улыбкой. Младшая хмурится, с её лица улыбка стирается полноценно. – Эй? – Я так по вам скучала. Мира выдыхает, что может и странно. Как хорошо, что её не охватил пьяный бред на уровне прошлых раз. Старшая не лишала себя удовольствия застрять в заложниках самого классического деревянного стула, так как на спор полезла между спинкой и сидением, по её словам виноват был исключительно виски, и девушке определённо повезло, что Селин этого не видела. – Но мы всегда были рядом? – Мира замолкает быстро, Руми не выдерживая перебивает. – Нет, не в этом смысле. Пожалуйста, я просто рада, что сейчас ты тут. Руми буквально падает на бок к Мире, совершенно доверительно и без сомнений, что та её не словит. Вжимается щекой к плотной ткани её домашней толстовки на плече, трётся, замолкает. Мира боится не только ответить, даже просто вздохнуть не так, Руми крепко сжимает сразу обеими руками руку первой, выглядит и чувствуется такой нуждающейся в этом непредсказуемом «нападении». Её уязвимость и в какой-то степени наивность в таком жесте плавит всё внутри, как она сама переключилась так быстро с тёплой улыбки на грусть. Спасибо, что позволила себе это рядом с кем-то. Спасибо, что этим «кем-то» оказалась Мира. И Мира крепче поджимает Руми к себе за плечо одной ладонью. Теперь молчание ощущается не таким неловким, даже достаточно уместным, уютным. Ведущая вокалистка тянется одной рукой к чужому боку, подсаживается плотнее и сама, и загребает тело девушки поближе, одну руку всё ещё оставляя где-то над локтем, крепко прижимаясь теперь лбом к плечу. Мира только сейчас чувствует такой сильный смешанный запах, достаточно мягкий медовый аромат, видимо, кондиционера для волос, сладкий от одежды, что немного впитала в себя молочко для тела после душа, тёплый и домашний, но констрастно сталкивающийся с вином. И, как надо, она упирается подбородком в тугое переплетение волос на макушке, задействуя обе руки, чтобы прижать ближе Руми. Руми же нежится, устраивается удобнее в руках её сокомандницы, расслабляется. Мира выдыхает носом в её волосы, ладони сами собой скользят по плечам, пояснице, согревающе крепко. Она не замечает, как слабо, но так же согревающе, целует фиолетовую макушку. Замирает, отстраняется. Глаза метаются, что-то можно сказать в своё оправдание? Это не поцелуй, просто чуть крепче прижалась... А если и поцелуй, то просто на пьяную голову? – Ещё раз. Мира сглатывает, встревоженно опуская взгляд на волосы девушки на своём плече. Руми поднимается с её плеча, смотрит снизу вверх и улыбается. Младшая сводит брови, пока лишь молча бегая глазами по миловидному лицу под собой, всё ещё пытаясь дать оценку и своему действию, и теперь действию Руми. Всего пара секунд растягиваются в мучительную тяжесть, пока Мира не прикусывает слабо внутреннюю сторону своей губы от нервов. Взгляд Руми быстро метнулся с глаз на губы, останавливаясь явно дольше допустимого, она заметно задерживает дыхание, но выдыхает, возвращаясь с губ на глаза снова. Её ничего не смущает. – Ещё раз, говорю же. – Ещё раз что? Руми поднимается, чтобы заглянуть в глаза на одном уровне, садится и выпрямляется. – Поцелуешь? Мира немного наклоняется назад, но сидит всё ещё на том же месте. Руми не отстаёт, наклоняется вперёд чтобы не просто вернуть прошлое положение, но и чтобы даже приблизиться ещё сильнее, от чего вынуждает Миру одной рукой уткнуться в её плечо, а второй поддерживать своё тело, упираясь в кровать. Слишком близко. Вот-вот и рухнет не только вся сдержанность, но и Мира, положение действительно не самое удобное, наклон слишком резкий. Чем Руми и пользуется. Она толкается плечом, на котором крепко лежит ладонь, рукой обхватывает запястье на кровати и срывает руку в воздух, выбивая окончательную опору Миры, другая рука ловко ловит девушку за талию, помягче опуская её на подушки. Руми упирается ладонями по обе стороны от головы девушки под ней и встаёт на колени, отмечая, что положение тела розоволосой не самое удобное, ведь ноги Миры всё ещё соединены и скинуты с кровати вниз, пока корпус уже находится в лежачем состоянии. Мира жмурится, открывает глаза и непонимающе смотрит для начала по сторонам непонятно с какой целью, в комнате всего лишь два человека, что или кого она ищет неясно. Она боком вжимается в кровать, в принципе её устраивало бы происходящее, если не испуг и не осознание, что это не её влажный сон, а действительность. Может, ей всё-таки стоило уйти после уборки всех вещей? Всё из-за одного поцелуя в макушку? Руми смотрит оценивающе, увлечённо и заинтересованно, не задерживаясь на одной точке. Мира смотрит же как раз в одну точку – в глаза, тихо и с ожиданием, сопротивляться нечему, она видит, как глаза охотницы над ней быстро бегают по всему телу, от чего оно напрягается. И Руми это замечает, тихо усмехается, останавливает взгляд на тёмных глазах под собой, в очередной раз в своей жизни задумываясь о том, насколько заслуженно именно она стала лицом группы. Та же при всём желании глаз не сводит, что-то её задерживает. Раньше случалось, что девушки шуточно дрались за что-то, ставили подножки, толкались и ловили друг друга сразу после потери равновесия, сейчас же это как-то совсем не смешно в голове Миры. Руми вздыхает заметно глубоко грудью, медленно наклоняясь вперёд, нижняя упирается ладонями в её плечи, вынуждая оставаться на расстоянии. Это всё больше перестаёт напоминать игру. – Я же говорила, что не буквально про молчание, скажи что-нибудь. Руми перехватывает руки на своих плечах, разводит их в стороны и упирается лбом в наклон между плечом и шеей. Такое было непозволительно, и на следующий день глава обязательно задумается, что сделала это всё лишь под действием щедро выпитого вина, но и она соврёт, если скажет, что не думала о времяпровождении с Мирой такого характера. Особенно после постоянных постов и обсуждений в целом, как хорошо она смотрится с теми двумя. Трио с розовыми волосами? Фу и ещё раз фу. Но впрочем сейчас без разницы, что будет завтра, Руми тычется носом в шею Миры и щекотно водит кончиком по бледной коже. – Что я могу сказать? – Чтобы я остановилась? Руми остановится, как только ей скажут даже тихое «нет», алкоголь играет тут только стартовую роль, он никогда не создаёт новые идеи, он лишь подкрепляет те, что уже таились где-то внутри, может и со стыдом, но таились. – Не скажу, – Мира выдыхает, наконец-то хоть немного расслабляясь. Поудобнее закидывает голову на бок, даёт доступ к шее с надеждой не только на обычный тычок носом. Старшая улыбается в её шею и сухо целует губами, но быстро отрывается, чтобы не сделать хуже уже сейчас. Она поднимается, снова сверху вниз рассматривает лицо Миры, но немного с другим окрасом. Нежнее, аккуратнее. Так же и скользит ладонью по её щеке, костяшками вниз, переводя пальцы на шею скорее просто из интереса, а не из конкретного желания к действию. Касается плавно, невесомо, ловит пульс кончиками. Мира то дышит быстрее, то затаивает дыхание, любое краткое прикосновение обжигающее, молчаливое напряжение в такой вроде бы огромной комнате чувствуется уже жарким давлением. Руми переводит ладони на колени охотницы и немного двигается назад, чтобы поднять их на кровать, Мира помогает, улавливает чужие движения и уже прижимается стопами в мягкий плед на кровати. – Я могу?.. – Руми прижимается подбородком к коленям и обхватывает пальцами щиколотки. Мира молча разводит ноги под мягким давлением пальцев девушки на её ногах и глубоко вздыхает грудью, хватаясь за лоб одной ладонью, полноценное понимание приливает только сейчас. Примерно этого и хотелось, но, как бывает, когда случайно и неожиданно получаешь что-то настолько желаемое, в это даже не веришь поначалу. Всё выходит сумбурно, нетрезво... Руми переводит пальцы на подколенные ямочки, не торопится, дразнится в поцелуях коленей, скользящих, перетекающих на область чуточку выше. Мира подхватывает собственные волосы ловким движением ладони со лба на макушку, заправляя их назад, чтобы комфортнее наблюдать за картиной между её ног. Конкретно от последних трёх слов в действительности голова идёт кругом, мягкость и неторопливость Руми в её движениях вместе с грациозностью сносит и аннулирует всё в голове, вытесняет, оставляет лишь саму Руми, её жар и желание не просто поддаться, вернее будет сказать именно отдаться. – Именно по этому ты соскучилась? Мира сама тихо смеётся от своих слов, но и ловит более горячий выдох от смеха на своей коже от Руми. – Невозможно скучать по тому, чего не было. Исправим, чтобы было по чему потом скучать, – Руми смелее прикусывает внутреннюю область бедра и поднимает взгляд, чтобы уловить любую оценку на лице охотницы. Мира успевает пожалеть о своём вопросе и со смеха соскальзывает на хрипловатый всхлип, вздрагивая коленями. Живот туго и горячо тянет даже не от укуса, а от собственной реакции, именно этот звук толкает Миру теперь к чёткому осознанию своего возбуждения. Руми довольствуется первыми положительными сигналами и старается как можно ласковее и извинительнее исцеловать и без того лёгкий след укуса, но только танцовщица отзывается на это не прощением, ей это кажется слишком дразняще мучительным. Старшая поднимается, напоследок быстро чмокнув изящное колено девушки, подхватывает руками под коленями и выпрямляется, с удовольствием наблюдая изменения тела под собой. – Так ты поцелуешь меня ещё раз или нет? Ты не ответила. Руми подтягивает за ноги к себе поближе, что удаётся достаточно просто суммарно от двух вещей, именно от сильных рук самой Руми и формы Миры, хоть та и выше, она всё равно остаётся достаточно лёгкой. Мира возвращает свои ноги к поверхности кровати, приподнимается на одном локте и хватается пальцами свободной руки за заднюю часть шеи сокомандницы. Потянуть к себе выходит как-то грубовато, но старшая не жалуется, меняет положение, как её направляют. Мира возвращается и жмётся спиной к кровати снова, коленями прислоняется к рёбрам девушки над собой. Руми теперь замирает, близко к лицу напротив, но не двигается первая, она всё ещё ждёт, что её поцелуют снова по собственной инициативе. И, о счастье, мечты сбываются, Мира закрывает глаза, толкается вперёд и как-то слишком невинно целует, не пошло, не горячо, слишком заботливо, настолько, что Руми чувствует себя извращенкой после собственных действий перед этим. Последняя откликается, принимает такой выбор, отвечает с трепетом и лаской, как может, сводит тонкие брови и чуть крепче жмётся в её губы. Мира испытывает желание облизнуться и немного переживает, что не воспользовалась чем-нибудь увлажняющим для губ перед приходом в эту комнату, так поцелуй шёл бы более гладко. Руми напротив только рада, что её ничто не сбивает от вкуса Миры, ничего, кроме вина, которое особо по вкусу и не ощущается, ведь и сама Руми просто привыкла к нему на собственных губах. Младшая отстраняется, совсем слабо, всё ещё достаточно плотно оставляя своё дыхание на губах. – Я хотела поговорить, Руми, – взбудораженно выдыхает. – Руми... Сладко-сладко тянет её имя, как и хотелось, наслаждается этим обращением именно в такой форме. Сжимает коленями тело между своих ног, ярко воображая картину, как это имя будет звучать от неё же в ближайшем будущем, низ живота снова горячо затягивается. – Поговорить о чём? – Руми смеётся в губы, не сдерживается и снова целует, но на этот раз невесомо, быстро возвращаясь в прежнее положение. – О тебе, обо мне, о нас, об этом, Боже, Джину. Руми поднимается выше от лица Миры, её бровь вопросительно изгибается от такого неожиданного набора и в такой момент. – Что не так с Джину? То есть, что с ним вообще? – Вас было так много. Именно вас. Я не могла об этом не думать, ты и... он? Руми садится между чужих ног и заливается искренним смехом, отмахивается. – У тебя вообще их было два! Мира, два парня сразу по слухам! У меня хотя бы один, знаешь ли. Мира приподнимается на локтях и внимательно рассматривает происходящее. – Знаешь, каково было мне видеть тебя и этих двух в одном пространстве где-либо? Ты и сразу два парня? – Руми немного успокаивается, но всё ещё улыбается. – Ты ревновала? – Мира щурится, от своего же вопроса внутри всё застывает. – Да? Те парни были очень даже привлекательными. – Твой получше. – Мы будем мериться «нашими» парнями по мнению фанатов? Хочешь обмен? Руми смеётся снова, но не так сильно, скорее просто по-доброму, но ощущение абсурдности не уходит. Обе ревновали. Обе к парням. Обе были влюблены в этот момент в девушек, то есть друг в друга. Миру будто отпускает окончательно, естественно ей и немного грустно, что, скорее всего, Руми испытывала нечто подобное, болезненное, как и Мира, но это лишь означало одно. Мира мотает головой и тяжело вздыхает, а Руми всё не может оторваться от идеи исцеловать её колени. Она думала об этом и раньше, всё-таки эти ноги всегда статно были подчёркнуты высокими каблуками и короткими юбками, но прямо сейчас без каблуков и сценической юбки ноги выглядели сексуальнее всего. И она исполняет своё желание, снова целует колени и ловит губами тихую дрожь, заметно ухмыляется от этого. Горячими руками скользит от колен выше и решительно разводит ноги шире, выбивая из Миры резкий вздох. Руми аккуратно наклоняется вперёд, утыкается носом в висок и жмётся собственной грудью к груди охотницы снизу, находя это абсолютно возбуждающим, женское тело всё-таки действительно мягче в любых аспектах. Мира пальцами перебирает ткань на пояснице Руми, испытывая удовлетворение от такой тяжести на себе, но это далеко не всё. Руми отвлекающе целует висок, спускается к скулам, к линии челюсти, добирается к мочке уха и предупреждающе горячо выдыхает, прежде чем заговорить. – Думала обо мне в таком сценарии? Мира не успевает ответить, через ткань коротких шорт Руми двумя пальцами давит на лоно, как-то совсем не смущаясь, скользя подушечками по разгорячённой ткани и даже огорчается, что ткань не такая влажная, как хотелось бы. Но всё исправимо. – Точнее будет другая формулировка. Как часто ты думала обо мне в таком сценарии? Руми говорит медленно, шёпотом, намеренно горячо выдыхая каждый слог, пальцами давит напротив совсем не медленно. Через ткань очерчивает одним пальцем горячие складки, продавливая особенно внимательно клитор. Мира обхватывает руками чужую талию крепко, задушенно выдавая первый стон. Руми замирает, выслушивает девичье дыхание и сбивается в нём сама, выцеловывает шею и пальцами продолжает стимуляцию через ткань. Мира, с радостью для Руми, выходит на более стабильные полустоны и вздохи, её чувствительность срывает рамки дозволеннного и Руми понимает это даже не на трезвую голову. Тело слабо приподнимается и с некоторой неохотой отрывается лишь для того, чтобы одна рука наскоро задрала толстовку, крепко вжимаясь следом пальцами в бок. Её недостаточно, хочется больше, горячее, влажнее и быстрее. Мира задыхается в собственном возбуждении, не определяясь с желанием то сжать ноги от особенно ускоренных движений пальцами, то раздвинуть их шире. Руми не задерживается, рукой скользит вверх к груди, обхватывая её сразу без присущей ей мягкости, сжимает и оглаживает, подушечкой указательного пальца надавливая на уже твёрдый сосок, что в принципе было ощутимо и через ткань, пока тела были прижаты друг к другу. Младшая извивается и перебивается таким огромным вниманием, закидывает голову назад и чувствует невыносимый жар явно не только тела над собой, она и сама загорается так ярко, что это ощущается чем-то ненормальным. Руми отлипает от шеи, рассматривает очаровательные фигуры и на правах художницы улыбается, её забавляет мысль, что это будет тяжело скрыть, даже интересно, как отреагирует на это Мира, когда увидит. Она поднимается, обеими руками закидывая ткань толстовки к уровню ключиц, оголяет аккуратную грудь. Мира мягко и слабо сводит плечи, холодок неприятно щипит тело, настолько перед этим разгорячённое. Руми осматривает с какой-то странной серьёзностью долго, даже не прикасаясь, от чего Мира неловко заглядывает вверх, стараясь убедиться, что она не передумала насчёт происходящего. – Ты красивая. Невыносимо. Это издевательство. Руми наклоняется и влажно целует низ живота, не стесняясь и немного оттянуть резинку шорт, целует красноватый след от этой самой резинки и поднимается выше влажной дорожкой, что даже немного щекотно. Не выдерживает и переходит на язык, широко и горячо скользит им к груди, втягивая губами сосок. Тихо касается его языком, влажнее принимаясь давить и крутить, руками вжимает тело в кровать за тазовые косточки. На уголочках глаз нижней скапливается подтверждение её перевозбуждения в виде некрупных слезинок, она вымучена такими ласками, но хочется больше. – Руми... Руми? Она отрывается от своего дела, оставляя влажный след поцелуя на ложбинке меж грудей. – Что? – Войди в меня. Руми смеётся и целует Миру в дивную ямочку между её идеальными ключицами, поднимается и возвращает толстовку в свою обычную форму, скатывая ткань вниз. А после и вовсе встаёт с кровати, чуть потягивается и шагает к двери. Мира резко садится и торопясь поправляет свою одежду. – Руми? Но Руми скрылась уже за дверью. Мира моргает, моргает ещё раз. Только что её так истязали даже не на её кровати, бросили и ушли? Может, пора бросать пить и это чёртики. Она неловко осматривает и без того ей известную комнату в который раз, задумываясь и покусывая пересушенные от частого горячего дыхания губы. Проходит лишь около двух минут, но кому как, лично Мира за это время успела и протрезветь по ощущениям от непонимания. Дверь раскрывается плавно, Руми совсем не торопится. – И что это было? – Пальцы поправляют собственные розовые волосы. – Что было? – Руми садится на край кровати и рассматривает свои пальцы. – Куда ты уходила? – Очевидно, мыть руки, чистить зубы и язык? Ты сама меня попросила. Мира замолкает, это звучит как какой-то странный аргумент, который ей ещё предстоит осмыслить. Видимо, на тщательном вылизывании комнаты Руми не останавливается, у неё чисто должно быть всё и во всём. – Блять? Ладно, допустим, – пальцы гладят переносицу. Руми тихо смеётся, пальцами левой руки пробегая по коленкам, заверяя в том, что всё в порядке. У Миры всё равно тяжело укладывается в голове, что кто-то в порыве страсти может вспомнить о таких вещах и буквально встать и уйти. Сразу же вернуть настрой к тому, что был пару минут назад, будет немного трудно. Но Руми бросает вызов и сбивает с мыслей, обращает внимание на себя, губами невесомо целуя излюбленные колени. Левой рукой она наклоняет слабо в бок такие послушные перед ней ноги, подхватывая пальцами края и нижнего белья, и шорт. Младшая переводит взгляд, поджимая свои руки на груди. Руми уже достаточно протянула времени, чтобы сейчас не церемониться, потому под её рукой ненужные элементы одежды достаточно быстро скатываются по стройным ногам, не очень уверенно фиксируясь примерно в области щиколоток. Но окончательно одежда оказывается лишь на щиколотке одной ноги, когда ноги всё так же послушно раздвигаются под напором горячей ладони Руми. Мира шипит, испытывая неприятный холод между ног от отсутствия одежды, учитывая и то, насколько всё мокрое. Старшая вздыхает, задерживается. Это всё в её доступе, точнее стало доступным за один день, разве не невероятно? Кончики пальцев скользят по горячему входу, собирая естественную смазку, чтобы получше распределить её по среднему пальцу. Мира тихо выгибается в пояснице и напрягает мышцы живота от снова накатывающего её возбуждения, наверное, в такой не совсем пресловутой последовательности Руми что-то есть, как бы младшая не скалилась. Палец мягко скользит внутрь наполовину под внимательным наблюдением, плотно поджимаясь к стенке сверху. Мира закрывает глаза и совсем слабо перемещает свой вес больше на бок с поджатым стоном, слабо подаваясь бёдрами вперёд с намёком на нетерпеливость. Палец оказывается внутри полностью, свободная ладонь ведущей девушки укладывается к низу живота, зачем-то утешающе поглаживая. – Всё в порядке? Мира быстро кивает, пальцами она ловит запястье руки на своём животе и ответно мягко гладит, что не может не вызвать улыбку у Руми. И она не тянет, принимается то вытаскивать, то вводить палец, затормаживаясь лишь тогда, когда стенки влагалища достаточно сильно сжимались вокруг, навредить сейчас не хотелось и любой потенциальный намёк на что-то хоть немного болезненное пресекался. Вталкиваясь внутрь по основание пальца, ладонь той же руки поджимается к комку нервов, активно продавливая и снаружи, и внутри, вызывая более сильный вздрог обмягшего тела охотницы снизу, которая полноценно переключилась на дыхание через губы. Руми прерывисто выдыхает от такой отдачи, отстраняет ладонь от клитора, но палец внутри оставляет. Торопливыми и смазанными поцелуями с колена ведёт по бедру, левой рукой впиваясь хоть и короткими, но ногтями, оставляя следы-полумесяцы на ягодице. Щекой поджимается к внутренней стороне бедра и сводит брови, глава сама сдерживается, чтобы не застонать от факта своих действий и того, как Мира в её руках просто отдаётся процессу. Её видят миллионы и желают явно не меньше, но такое им не доступно. – Моя Мира. Произносит вроде слишком тихо, но по горячему сжатию пальца внутри предполагает, что достаточно, чтобы сама Мира и услышала. Руми снова целует мягкую кожу и переходит к тому, что особенно интересовало её всё это время. Язык влажно и горячо ведёт снизу вверх, как раз от собственного пальца и выше, останавливаясь на клиторе. Палец совсем слабо, но явно ощутимо, сгибается внутри, придавливая гибкую и горячую поверхность. Мира выгибается и выдаёт результат в гибкости лучше, чем на любой из тренировок, стоны становятся громче, жалобнее, иногда оборванными. Ведущая вокалистка задумывается, насколько грубо для первого раза будет попробовать добавить второй палец, учитывая отсутствие смазки под рукой, решает ограничиться пока языком. Её сомнения насчёт собственных способностей языка очень глупы, даже нелепы, учитывая то, как доступно на это отзывается в её руках девушка, но, к счастью или сожалению, главе свойственно биться в осуждениях себя ради больших результатов. Пальцами Мира упирается в чужую макушку, в голове успевает неприлично выругаться насчёт тугой причёски Руми, ведь из-за этого измученная Мира не может даже просто схватиться за её волосы, зарыться в них и направлять крепким хватом как хочется. Руми всё устраивает, так удобнее как минимум делать то, что она сейчас делает, волосы не лезут в глаза и не мешают. Она ускоряется, наслаждается отзывчивостью, довольная от таких хлюпающих звуков в работе её пальца, который ускоренно вбивался в горячую влажность стонущей охотницы. Мира всхлипывает, острыми ногтями всё-таки врываясь в чужие пряди волос, сбивается на умоляющий зов в стонах имени старшей. Это не озвучено, но Руми понимает, что ей нужно. И исполняет. Язык плотно давит и скользит, но без напряжения, обволакивая собой как можно более широкий участок плоти, при всей аккуратности даже подбородок немного липкий, сок Миры ощущается во рту, на губах, немного неловко на лице, но такой беспорядок Руми не пугает. Палец на пару с языком набирает интенсивность, Мира издаёт рванный вздох, ритмичные сокращения на пальце внутри сигнализизуют о том, что Руми сделала всё правильно. Тело вздрагивает, судороги, особенно ярко ощущаемые в конечностях, прошибают до полной ослабленности, пока окончательно не прекращаются. Руми по завершению медленно и ровно вытаскивает палец, поднимается и протирает свои губы вместе с небольшими участками лица. Мира глаз не открывает, жмурится и тяжело дышит ртом. Старшая сводит её ноги и заваливается на бок рядом, обнимает и загребает к себе, вытирает слезинки и оценивает уже иссохшие на лице дорожки от них же. И она жмётся ответно, обессиленно, щекой упирается в грудь. – Дай мне время и мы продолжим, – Мира говорит приглушённо в ткань одежды. – Нет, не продолжим. Мира отрывается от чужой груди и находит в себе силы раскрыть глаза, чтобы взглянуть вверх. Руми мягко смеётся и целует её в височек. – В следующий раз, когда у тебя будут силы на чистку языка и мытьё рук. И единственное, на что Мира находит силы, это глубокий вздох. А вместе с ним по умолчанию идёт и закатывание глаз. – Ты издеваешься? – Абсолютно нет. Руми тянется рукой к краю кровати в поисках на ощупь своего телефона. Слишком неприлично оставлять Зои без ответа снова.