Trix After All

7 лет назад. Дейрон сидел у окна, подперев ладонью подбородок, и тихо постукивал пальцем по холодному стёклышку. Ему не было скучно. Он просто... наблюдал. За птицами, что опускались на унылую поляну около их дома. За тем, как они скакали по пожухлой траве, беззвучно переговариваясь на своем щебетучем языке. Больше ему делать было нечего... Он отчаянно хотел помочь маме, чувствуя груз её бесконечных забот, но она не позволяла. Она лишь улыбалась усталой, вымученной улыбкой, говоря, что справится сама... и мягко, но настойчиво отпускала его. А он... И не знал, чем ещё можно заняться. На поляне возле их дома не было цветов. Мама не любила цветы. Не потому, что они были плохими или ужасными... У неё была на них аллергия. Дейрон не знал раньше, что это значит. Даже слов таких не знал! И... Не подумав, сорвал для неё букет. Кучу разных цветов! Больших, маленьких, синих, фиолетовых, розовых! Он не знал их названий, не знал вообще ничего! Но они были яркими и разнообразными. А всё, что было ярким для него – красиво. Потому что здесь и так... Всё довольно тусклое. Ей букет не понравился. У неё покраснели глаза, начались приступы чихания и кашля, а после она и вовсе отчитала его, что он без спроса вышел на улицу, где ужасно опасно! Больше Дейрон цветы не рвал. И на улицу, разумеется, не выходил... Он не любил этот дом. Он был чужим. Да, мама смогла отремонтировать его, сделать похожим на прежний. Обустроила, попыталась сделать уютным, тёплым... Наполнить его жизнью. Но... Не вышло. Дейрон не мог спать, чувствуя как по спине постоянно что-то ползёт. Не насекомые, нет. Дом был чист, мама постаралась... Это было что-то другое. Как будто бы чьи-то руки касались его. Призрачные, цепкие, очень холодные. Он иногда слышал голоса. Только тогда, когда спал или засыпал. Он не мог разобрать слов, не мог понять смысл... Но ему было страшно. Она знала об этом. Дейрон не рассказывал, но она знала. Наверное, прочитала его. Как и всегда... Прошло уже несколько лет, шрам на лице не беспокоил его... Почти. Он не болел, давно зажил, но... Боль возвращались, стоило ему взглянуть на себя в зеркало. Боль не физическая. Это было что-то... Гораздо хуже. Гораздо тяжелее. Он считал себя уродцем. Слабаком. Тот раз... Он был единственным, когда он смог применить магию. После этого не выходило. Ничего не выходило. Как бы он не пытался, как бы не хотел... Мама говорила ему, что это нормально. Что всё придёт со временем. И тогда она научит его. Научит всему, что знает. Но время... Не приходило. И он так ничего и не умел. Дарси сидела в кресле возле камина и что-то читала. Кажется, какой-то рыцарский роман, потрёпанный и зачитанный до дыр. Дейрон медленно повернулся, прищурившись. Да, он самый. Тот, который она, должно быть, знала уже наизусть. Её действия повторялись изо дня в день. Готовка, уборка, готовка, чтение у камина, готовка... Сон. Иногда она шила. Что-то новое для себя, но чаще для него. Красивые вещи... Невероятно красивые. Для себя же она оставляла что-то простое. У неё было лишь одно платье, которое он мог бы назвать красивым! Остальное походило больше на обноски, жалкое тряпье по сравнению с тем, что доставалось ему. И ему было за это стыдно. За всё стыдно! Ему доставалось больше еды, и всегда самое вкусное! Она приносила из леса ему ягоды, что-то сладкое, что-то необычное, вкусное! И никогда не брала сама... Всё только для него. Если доставала ингредиенты для пирогов или другой выпечки, то пекла тоже только для него! Только один раз он добился того, чтобы она съела один кусочек. И то, она очень долго отказывалась. Недавно он спросил о том, что такое "отец". "Папа"... Слова незнакомые, странные. Никогда ранее он их не слышал. Но в одной из книг, что стояла у них в шкафу, это слово повторялось чуть ли не каждую страницу. Так главная героиня называла мужчину... Мама ответила, что "мать" или "мама" – та, кто родил ребёнка. Та, кто любит его, кто ухаживает за ним, кто никогда его не бросит и не... Предаст. А "папа", это мужчина. Человек, который помог ребенку родится и должен делать всё то же самое, что и мать. Любить, оберегать, быть рядом... Мама, но... Папа. И он спросил, где его папа... Лучше бы не спрашивал. Ей стало плохо. По-настоящему плохо. Она рухнула на пол, не удержавшись на ногах. Пыталась ухватиться за стол, но лишь опрокинула его. Тарелки со звоном разбились, подняв невыносимый грохот. А она плакала. Её тело сотрясали рыдания, её трясло... и она не могла говорить. Ему казалось, что она вот-вот задохнётся. Так страшно ему было только тогда, когда на неё напали те люди... Он сам заплакал. Пытался поднять её, обнять, извинится...Нёс ей воды в тщетной надежде, что это поможет... Но она плакала... Долго, безутешно, несколько часов подряд. Она всегда была для него воплощением силы. Всегда улыбалась. Вселяла в него уверенность, что с ней всё хорошо, и он верил... И вот, она сломалась. Она... врала ему... всё это время... Это было около месяца назад. Больше про отца он не спрашивал. Да и знать о нём не хотел. Раз лишь одна мысль о нём вызывала у неё... Что-то подобное. Дейрон вздрогнул, услышав мягкие шаги. Она подошла и остановилась прямо за его спиной. Он медленно перевёл на неё взгляд. Раньше он был слеп. Не видел этих тёмных синяков под её глазами. Не видел тонких, почти невидимых шрамов на её теле... Не слышал, как она плачет по ночам. Не замечал седины в её волосах и мелких морщинок, начавших проступать на лице... Он был просто глупым мальчишкой, который и представить не мог, через что прошла его мама... А теперь, глядя на неё, он видел всё. И эти страшные шрамы, покрывавшие её хрупкие запястья. И седину в собранных в пучок волосах. И ту всепоглощающую усталость, что лежала на её лице тяжёлой пеленой. Она была красива. Его мама – самая красивая на свете, и всегда такой будет, но... это не отменяло той боли, что она носит в себе. Когда она взглянула на него, её губы растянулись в нежной, привычной улыбке. Она старалась стереть с лица все следы усталости, чтобы он не заметил. Но у неё не выходило. – Может, пойдешь поиграть, милый? Он мотнул головой, сжимая колени. Зачем? Разве в этом есть смысл? Игры, забавы, баловство. Какую пользу они принесут? Защитят его? Или, может, её? Они только потратят время. Силы... Зачем играть? Зачем? Играют только дети, которые кроме этого ничего больше не умеют. Играют те, кому больше ничего кроме игр не интересно. Они не знают, не понимают. Они маленькие. Разве он маленький? Дарси прикрыла глаза, тяжело вздохнув. Осторожно села рядом с ним и мягко сжала хрупкое плечико. – Это имеет смысл. Ты раньше любил играть, и... Это приносит радость. Если это даёт что-то хорошее, то оно уже не бесполезно, – прошептала она, улыбнувшись. Дейрон перевёл на неё взгляд. Она была так измотана. Мама почти не спала ночью, встала на рассвете, чтобы приготовить еду. Потом убиралась, хотя дом и так сиял чистотой... Она была вечно уставшей. И всё равно улыбалась. Всегда. Делала вид, что того дня не было. Что с ней всё в порядке. Продолжала врать. А он... он ведь всё видел. – Почему ты спокойно читаешь мои мысли, а свои от меня закрываешь? – пробормотал он, заставляя её вздрогнуть. – Дейрон... Он посмотрел ей в глаза. – Я не хочу играть. Не хочу бегать и смеяться, пока тебе плохо. Не хочу дурачиться и вести себя, как ребёнок, пока ты устаешь и тратишь все силы. Я хочу тебе помогать! Я хочу, чтобы тебе было легче! Я не хочу, чтобы ты врала мне! Почему ты мне врешь? Почему делаешь вид, что всё хорошо? Губы его задрожали и по щеке непроизвольно стекла одинокая слезинка. Он грубо стёр её, отворачиваясь. Плечи его дрожали. Даже сейчас... Даже сейчас он плакал. Был слабым. Ничего не мог. Ни на что не годился. Только всё портил. Она обняла его. Прижала к своей груди, уткнулись носом сыну в макушку. Он чувствовал её дрожь. Чувствовал, что и ей плохо. Она... Не хотела ему лгать. Дейрон медленно поднял голову, осознав, что... Прочёл. Впервые прочёл её. Лишь на мгновение. После, она снова закрылась, чувствуя его. Он не знал, что это такое и как оно называется. Но мама его умела читать мысли. И всегда понимала, что он чувствует. Он... В последнее время тоже начала замечать, что чувствует то же, что и она. И... Сейчас... Услышал её мысли. – Хорошо, – кивнула она. – я не буду тебя больше читать. Извини, что... Делала это без спроса. Она молчала. Долго молчала. Такое бывало, когда она была чем-то очень занята или... Думала. Думала над чем-то важным. Он пытался читать. Читать специально. Но не мог. Не выходило. Она не пускала его. Никогда. – Ну... Можно и не играть, – пробормотала она, нежно сжав его плечо. – Можно... Поколдовать. Дейрон не двинулся. Он лишь сильнее поник. Она... Издевалась? – Я не могу... – Но ты и не пробовал. – Пробовал! Я... Пробовал! Много-много раз! И... Ничего! Мама улыбнулся и осторожно коснулась его щеки, заставляя взглянуть на неё. – Как ты пробовал? Просто пытался поднять что-то в воздух? Или искры из рук пустить? – она хмыкнула. – чтобы колдовать нужно понимать, что делаешь. Иногда... Да. Случаются выбросы энергии. Очень мощные, непроизвольные, неконтролируемые... На них влияют эмоции, твоё состояние. Это... Частные случаи. Тогда, когда тело и разум говорят, что ты в опасности и нужно действовать быстро. Когда же ты в покое... Нужно всё контролировать. Она чуть отстранилась от него и взглянула на пол. Дарси выпрямила спину и медленно выставила руку вперёд. – Смотри, Дейрон. Она не напрягалась. Не шептала. Не содрогалась от боли или... Нет. На кончиках пальцев выступил темно-фиолетовцй цвет. Глаза её сверкнули и... Дейрон ахнул. На полу, прямо возле их ног... Оказалась лиса! Яркая, рыжая, пушистая! Такая красивая! Грациозна, вальяжна, игрива, просто невероятно! – Мама! – Дейрон заулыбался, сжав её плечо и начиная мягко трясти. – Мама! Это... Это лиса! Она... Она настоящая? Живая? Дарси рассмеялась. – Нет, милый. Это иллюзия. – Иллюзия? – Да, иллюзия. Её нет. Это лишь изображение. Картинка. Мираж. Ты видишь её. Слышишь. Может, даже, чувствуешь... Но её нет. Это... Иллюзия, – она взмахнула рукой и лиса рассеилась. После, она повернулась к сыну и кивнула ему. – Попробуй ты. – Н-но я... Не умею. Не знаю как! – Ничего страшного. Я научу, – её руки опустились на его плечи, успокаивающе гладя. – сосредоточься. Закрой глаза. Выставь руку вперёд. Представь, что хочешь. Может, ту же лису. Или лисёнка. Пусть будет лисёнок. Представь, как он выглядит. Очень детально. До мельчайших подробностей. И... Представь, что он прямо перед тобой. Утыкается носом тебе в ладонь. Давай... Он представил. Рыжий. Маленький. Пушистый. Красивый. Похож на маму. Весь в маму... Счастливый. Сильный... Утыкается носом ему в ладонь. Он повторял это снова и снова, концентрируясь изо всех сил. И вдруг услышал тихий, тонкий писк. Глаза его распахнулись сами собой, и он... обомлел. Перед ним на полу сидел лисёнок. Тот самый, рыжий, пушистый комочек, которого он и представлял. – У меня получилось! Мама! Мама, смотри, получилось! Он прижался к ней, радостно сжимая её руки и чуть ли не прыгая на диване. Она улыбалась. Искренне, счастливо. Он чувствовал, что она... Рада. – Ну вот, видишь? Ты можешь. Ты всё можешь. Теперь... Что ты хочешь, чтобы он сделал. Это твоя иллюзия, ты можешь контролировать её. Абсолютно. Он закусил губы и чуть нахмурился. Лисёнок стал играться, гоняясь за своим хвостом. – А ещё? Ещё! – Ещё? – Дарси прищурилась. – Ещё... Она осмотрелась и хитро улыбнулась. Её взгляд упал на маленький мячик, давно забытый и закатившийся в угол. Она ловко подняла его магией и подбросила сыну. Дейрон инстинктивно поймал его. – Мяч? Ты... Хочешь покидать мяч? – он нахмурился. – я не хочу играть. – А мы и не играем, – она тоже поднялась. – я тебя учу. Подними его в воздух. Не подкидывая. И направь в мою сторону. А после также поймай, без рук. Он уставился на мячик с недоверием. Как поднять его? Он пытался. Миллион раз пытался и всё без толку! Ничего... Ничего! Представить... Мама сказала представить. Дейрон закусил губу, вновь прикрыв глаза. Осторожно раскрыл ладонь. Представил то же, что видел у мамы: фиолетовое сияние, некую ауру, свечение, энергетическое поле... Он не знал, как это назвать! Но это «что-то» обволакивало предметы, словно становилось продолжением его собственной воли. Его... руки. Он представил, как эта энергия окутывает мяч и медленно, плавно поднимает его в воздух. И в правду! Мяч словно исчез! В руке его не было! Он открыл глаза. Мячик парил над его раскрытой ладонью и был покрыт тем же фиолетовым свечением. Чуть светлее, чем у мамы. А она... Она улыбалась. – Теперь бросай. Дейрон неуверенно поднял руку, и мяч послушно взмыл выше. Затем он махнул рукой в сторону матери. Дарси спокойно поймала его своей магией и мягко улыбнулась. Они повторили это несколько раз, и с каждым разом у Дейрона получалось всё увереннее и плавнее. Впервые за долгое время его лицо озарила улыбка. Он забыл обо всём. И о том, как ему было грустно сегодня. Как он ненавидит это место, этот мир, эту... Планету. Как ненавидит себя за слабость и глупость. Как... Ему больно за маму. Сейчас ему снова хотелось смеяться и бегать по комнате, радостно снося всё на своём пути. – Ещё! Ещё! Ещё! Научи ещё! Я хочу ещё! – он почти светился от радости. Дарси рассмеялась, качая головой. Её дыхание было спокойным, ровным. Без осложнений. Вдохи не приносили боли, не были тяжёлыми. И улыбка её не была вымученной. – Ещё? Куда же ещё? Не много на сегодня, милый? – Нет! Научи ещё! Сложнее! Я хочу, чтобы было сложнее! Она прищурилась, и в её глазах мелькнул озорной огонёк, словно он бросил ей вызов. – Здесь... тесновато, – неожиданно произнесла она, окинув взглядом комнату. Затем посмотрела в окно, где небо только начинало розоветь. – Ещё светло. Хорошо. Пойдём. – На улицу? – Дейрон изумлённо моргнул, не веря своим ушам. Мама ненавидела выходить из дома. Уходила на улицу только по необходимости. Если этой необходимости не было, она старалась всё время сидеть здесь. В безопасности. И ему выходить запрещала. Дарси кивнула. Осторожно взяв его за руку, она потянула за собой к входной двери. Скрип старой деревянной двери прозвучал особенно громко в вечерней тишине. Дейрон неуверенно шагнул за порог, крепко сжимая её руку в ответ. Дарси замерла на пороге, и её рука с бессознательной нежностью потянулась к волосам. Дейрон замер, внимательно наблюдая за каждым её движением. Сначала одна шпилька, после другая... И вот, наконец, её волосы рассыпались по спине волнами. Длинными, невероятными волнами, в которых прослеживались серебряные нити. Она на мгновение зажмурилась, запрокинув голову, будто бы сбрасывая с себя невидимые оковы. Дейрон любил её волосы. Они казались ему... Чем-то нереальным. Такие длинные, шелковистые, красивые... И даже седина не делала из хуже. Он не понимал зачем она собирала их. Он... Всегда хотел видеть их такими. Открытыми. Прямыми... Идеальными. Её улыбка была искренней. Мягкой. Она вздыхала запах леса, травы, свободы... Он вздрогнул, когда снова прочёл это, совершенно случайно. Свободы? Разве свобода может иметь запах? Но... Имело ли это какое либо значение, если маме было хорошо? Губы его тоже изогнулись в улыбке. Было красиво. Уже темнело, скоро должна была прийти ночь. Кромешная тьма. Непроглядная, чудовищная, опасная... Но сейчас, пока солнце всё ещё дарила свой свет... Было красиво. Закат. Розовые, золотые, фиолетовые оттенки, вместо привычного синего... Он прищурился, и с его губ сорвался тихий, счастливый смешок. Дарси, глядя на него, улыбнулась ещё шире. – Теперь, – она повернулась к нему и осторожно взяла за обе руки. – попробуй взлететь. – Взлететь? Он закусил губы и подпрыгнул. Ничего не произошло... Ну разумеется! Чего он ожидал? Дурак... Она рассмеялась и покачала головой. – Нет, Дейрон, не прыгнуть. Взлететь, – мама посмотрела ему в глаза. – представь, что ты легче воздуха. Что ветер может легко подхватить тебя. Закрой глаза. Он послушно закрыл, чувствуя лёгкую дрожь. – Представь, что твои ноги отрываются от земли и ты взлетаешь. Не напрягайся, не старайся прыгнуть выше головы, нет... Расслабься, – голос мамы успокаивал, отдавался в голове лёгким эхом, заставляя тепло растечься по его телу. – слушай мой голос и лети... Просто лети. Она не говорила ему представить, что он птица или бабочка. Не говорила про крылья. Потому что у ведьм нет крыльев. Потому что ведьмам и магам они не нужны. Нужна вера в себя. Собранность. Полный контроль. Сила. Сила, которой нету у фей. Если отобрать у фей крылья – они не смогут летать. У неё же отобрать ничего не выйдет. Как и у него. Он полетит. Он полетит, потому что она в него верит. Он сможет. У него получится. Прямо сейчас. Он вздрогнул, почувствовав что-то странное. Необычное. Лёгкое... Земли под ногами не было. Не было ничего. Волосы стали развиваться на ветру, дышать стало труднее, сердце заколотилось быстро-быстро. – Ты летишь, – прошептала она. Голос её был полон нежности, радости и необычайной гордости. – Дейрон, ты правда летишь! Восторг, острый и пьянящий, ударил ему в голову. Он летел! Летел! Не во сне, а на яву! – Так, осторожно, держись. Если что, я тебя поймаю, не бойся. Постарайся выровняться. Он послушно сделал это, ощущая, как магия послушно течёт по его венам, отзываясь на малейший импульс. Он не парил – он летел. Медленно, неуверенно, но это был настоящий полёт. Он сделал круг над полянкой, чувствуя, как воздух свистит у него в ушах, как его собственная рубашка раздувается от ветра, какого он сам и создавал своим движением. Он рассмеялся. Громко, радостно, не сдерживаясь. Закрыл глаза и раскинул руки ещё сильнее. Вот что значит... Свобода? Когда он медленно опустился на землю, то почувствовал, как его колени слегка подкосились. Не от слабости, а от возвращения привычной тяжести. Но внутри него всё ещё пело от восторга и обретённой силы. Он полетел. Он... Летел! – Ты невероятен, милый... Невероятен, – Дарси притянула его и поцеловала в лоб. – я всегда знала это... Всегда знала, что ты самый лучший. Талантливый, сильный, просто потрясающий волшебник. – Мама... Перестань, – он смущённо отвёл взгляд. – Я серьёзно, – она взяла его за руки. – Дейрон... Тебе семь. Твоя магия проявилась в четыре. Это... Очень редко. А сейчас... Ты взлетел! Многие и в восемнадцать взлететь не могут, а тебе семь! Семь, милый... Полет – это одно из самых сложных, что приходится учить ведьма и колдунам. Феям легко. У них крылья. Их что-то держит. А мы полагаемся на себя. На магию, что течет в нашей крови. Больше ни на что... И ты смог. Он посмотрел ей в глаза, кажется, на мгновение забывая, как дышать. Он смог то, что не могли взрослые. Он... Превзошёл кого-то. Он сильный?.. Он... Он смог! – Значит... Значит я смогу защитить тебя. Я смогу. Я буду тебя защищать! Если... Если кто-то посмеет подумать, что обидит тебя, я... Я ему... Я его! Его глаза загорелись безумным огнём. Дарси улыбнулась, и в её улыбке была какая-то странная, горько-сладкая смесь надежды и печали. Она снова оставила нежный поцелуй на его лбу и погладила по щеке. – Обязательно, милый... Обязательно защитишь. А теперь... Пойдём домой. Тьма наступает.