Trix After All

В лаборатории было темно. Лампы не горели. Лицо его освещали лишь мониторы и цветные панели с экранами. О своем зрении Тимми не беспокоился, оно и так было хуже некуда. Испортить уже невозможно. Он сидел за столом, сгорбившись, постоянно нервно одёргивая белый халат, который то и дело, как ему казалось, мялся и становился дико неудобным. На ткани образовались новые пятна неизвестного происхождения, которые ему из раза в раз приходилось отстирывать. Но без толку! Они появлялись снова. И снова. И снова! Легче было купить новый халат или просто смириться... Уже был вечер. Почти ночь. День выдался отвратительным, ещё начиная с утра. Даже вспоминать об этом не хотелось! Тимми тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Да и какая разница? Бывает. Не захотела она пожать ему руку. И пусть. Имеет право не хотеть. Он бы сам себе руку не пожал... Весь тот бред, что он нёс. Вел себя, как идиот. Мало что изменилось, он всегда таким был. Он просто смешон. Каким бы выдающимся учёным и изобретателем он не был – он всё равно останется для всех ботаником и чудаком Тимми. Никем другим... Никогда. Нескладный, глупый, неуклюжий, бестолковый! Да даже сейчас! Он сидел здесь уже пятый час и не мог наладить собственную программу! Мало того, так рядом ещё и что-то взорвалось, из-за чего его волосы стояли дыбом, а лицо сделалось практически черным. Хорошо хоть, что его не задело и не оторвало пальцы или руку. А то было бы очень весело... Несколько других схожих программ конфликтовали друг с другом и выдавали ошибку, датчики жужжали и мигали, действуя на нервы. Где-то засел вирус, который он всё никак не мог обнаружить! Системный сбой, перенапряжение, требование перегрузить систему! И всё за один, Дракон его подери, день... Это вообще было возможно?! Да... Для него – да. Телефон его завибрировал, заставляя вздрогнуть и оторваться от ругани с компьютером. Текна. Снова. Уже десятый или одиннадцатый раз. Разве не ясно? Если человек не отвечает на звонок, то это значит, что он не хочет говорить. Совершенно. Он тихо выругался и провел пальцем по экрану, увеличивая изображение и наконец-то не сбрасывая звонок. Перед ним появилось лицо Текны. Взволнованное, напряжённое. Она ахнула, когда увидела его. – Привет, – буркнул он, снова начиная быстро печатать. – Привет... Почему не отвечал? – Я был занят, – процедил он сквозь зубы, не поворачиваясь. Он хотел как можно быстрее закончить разговор и вернуться к работе. Изображение Текны мигнуло. – Всё в порядке? – Да. Просто великолепно. Как и всегда. Как и у всех... О, Дракон! Датчики замигали и компьютер выдал очередную ошибку. Потом ещё одну и ещё... Пока те не заполонили весь экран. – У тебя лицо чёрное, – пробормотала она. Тимми сжал зубы и уже наплевав на всё, начал вытирать лицо рукавом халата. Он и так весь в пятнах. Одним больше или меньше – без разницы. – Что-то перегрелось и взорвалось, я не помню, что именно... Завтра отдраивать буду, почти вся лаборатория чёрная. – Ты осторожнее с этим... Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Тимми прикрыл глаза и кивнул. – Что-то срочное? – пробормотал он, открывая перед собой панель управления и пытаясь отрегулировать всё вручную. – Я отправлял тебе чертежи в прошлый четверг. Всё нормально дошло? – Да, да, всё хорошо. Я не по работе. Его пальцы дрогнули, замерев над панелью. – В каком смысле? – Я просто... Позвонила. Решила поговорить. Просто поговорить, – голос её был мягким, спокойным. Его словно током ударило. Он сглотнул, медленно поворачиваясь к ней. – Просто так?.. – тихо спросил он, не веря. Они не говорили просто так уже около года. Если не больше. Это было просто невозможно. Спокойно они могли обсуждать только технику и работу. Проекты, гаджеты, систему... Ничего больше. Потому что любая другая тема так или иначе сводилась к тому, куда катится их жизнь, их отношения и могло ли быть по-другому. Всё всегда шло к тому, что причиняло им боль. И ей, и ему. И... Ему особенно. Пусть он этого и не показывал. – О чём мы можем говорить с тобой "просто так"? – пробормотал он, медленно облокотившись на спинку кресла и лениво начиная тыкать пальцем по клавишам, набирая уже не команду, а какие-то бредни. Просто... Набор знаков и символов, который ничего не значил. Просто, чтобы обозначить, что он что-то делает. – О чём угодно. О погоде... У нас сейчас облачно. Температура комфортная. У вас?.. – Не знаю, – буркнул он, опустив голову. – я в лаборатории торчу весь день, не выходил... Утром было ясно. Текна кивнула. Воцарилось молчание. Было неудобно. Неловко. Глупо... Неправильно... Всё здесь было неправильно. Они просто не могли говорить. – Как у тебя дела?.. – мягко спросила она, чуть прикусив губы. – как... Сторми? Он чуть нахмурился. – А что? – Любопытно. Спустя время Облачная Башня вновь открывается и... Её директор – Сторми. Это интересно. И... Её состоянии тоже важно. На суде она, мягко говоря, выглядела не очень... Она была не просто бледная, она была белая. Тимми прикрыл глаза. – А какой бы ты была, если бы твоя жизнь зависела от того, кто должен тебя ненавидеть? Она боялась. Разумеется, она была белая, как мел... – он тяжело вздохнул. – она осваивается. Всё нормально. Скоро будут первые занятия, там... Нужно всё подготовить. Я прихожу иногда, помогаю. Меня... Обязали. Ложь. Никто не обязывал. Никто не заставлял. Он сам шёл. Сам, по своему желанию. Желанию помочь, желанию быть полезным и нужным... И... Просто, чтобы увидеть её. Тимми сжал колено и стиснул зубы, когда осознал собственную мысль. Он не пытался обманывать себя. Это всё равно бесполезно. Легче принять сразу. Но... Что теперь с этим делать? – Она действительно изменилась? Он кивнул. – Да... Стала спокойнее и мудрее. Но колкости никуда не исчезли... – он усмехнулся. – она будет достойным директором и преподавателем. – Не сомневаюсь. Знаний у неё много. Опыта тоже. Помню... Когда Трикс захватили Облачную Башню, они... Учили. Учили юных ведьм. И учили хорошо. Главное, чтобы... – Не будет, – он сжал кулаки. – не начинай. Хотя бы ты не начинай. Не будет больше никаких войн. Никаких конфликтов. Ничего не будет. Она кивнула. – Извини... Тимми прикрыл глаза и провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать усталость и вновь появившуюся головную боль. – Кстати, раз уж ты упоминала суд... Почему Музы не было? Вы же вроде всё ещё общаетесь. Ты спрашивала, звонила? Текна отвела взгляд и тоже нахмурилась. Задумалась. Кажется, она не очень хотела говорить об этом. Она была единственная из всех Винкс, кто до сих пор поддерживал связь с Музой, но... Их общение тоже было довольно натянутым. Он помнил это очень хорошо: Муза могла вывести кого угодно, даже Текну, что всегда старалась оставаться максимально спокойной. И с каждым годом становилось всё хуже... И хуже... Пока их общение не свелось к нескольким звонкам в год. Поздравление с праздником, годовщиной, днём рождения и ещё чем-нибудь... На больше Текну не хватало. После каждого подобного разговора ему приходилось её успокаивать. Она была просто истощена. Без сил, словно из нее выкачали всю энергию. Весь заряд... Она просто лежала у него на груди, пока он гладил её по спине, волосам. Они ничего не говорили, это было... Не нужно. Когда-то хватало одного его присутствия. Когда-то... – Она не хотела видеть Ривена, – всё же ответила она как-то отстранённо. Нехотя. Это была правда, но... Не полная. Все знали про развод, и про скандалы, и про всё остальное... Не могло это быть причиной. Было что-то ещё. Он не просто чувствовал, он это знал. – Его вообще мало кто хочет видеть. Особенно я. Но приходится, – он скрестил руки на груди. – я его почти каждый день вижу. А её никто не заставлял с ним беседовать. Нужно было присутствие! Он тяжело вздохнул и осторожно снял очки, потирая переносицу. – И... Энрике очень её ждал. Изображение вновь мигнуло. Текна отвела взгляд. Связь стала нестабильной. После, вновь вернулась в норму. – Она... И его не хотела видеть. – Что? – Тимми опешил, решив, что ему послышались. – она... Что? – Тимми... Успокойся, – её голос стал тише. – я... Говорила с ней недавно. Её карьера пошла в гору, наладилась жизнь. По крайней мере, она так сказала... Новая семья. Новая семья?.. Тимми вновь повернулся к Текне, изумлённо приоткрыв рот. Очки сползли на кончик носа, из-за чего их который раз пришлось поправить. Она молча кивнула. – Новый муж. И... Дочь. Родилась пару месяцев назад. Она... Она сказала, что не хочет приезжать. Вообще. Никогда, – в её глазах мелькнула печаль. – Энрике ей напоминает Ривена. А всё, что так или иначе напоминает его просто выводит её из себя. Она не хочет связывать себя с прошлым. Всё причиняет боль, всё раздражает. Вообще... Всё... – М-м... – он сжал кулаки. – как мило... – Она извинилась. Сказала, что... Понимает, что это эгоистично, возможно неправильно, но... Если она будет продолжать общение, то ничем хорошим это не кончится. Ей больно, Энрике больно... Всем больно. Всем неприятно. – А она об этом ему хоть сказала? Или будет продолжать звонить и обещать, что когда-нибудь обязательно приедет? Понимает она... Что она там понимает?! – он не выдержал и ударил кулаком по столу, заставляя аппаратуру замигать и завыть. Изображение снова начало рябить, связь прерываться. Ему пришлось набирать команду, чтобы восстановить подключение. – извини... – Ничего. – Текна, я... Видел его. Вижу его почти каждый день! Он старается больше всех, он... Выкладывается на полную! Почти до изнеможения! Чтобы отец похвалил... Хотя бы раз. Ривену плевать на него. Я не уверен даже, что он его любит. И вот... Должен же быть кто-то, кто подарит ему любовь, поддержку... Это должна быть мать! Но нет... Ей тоже плевать, – он закрыл лицо руками. – им нельзя было становится родителями. Они сами... Сами как дети. – Все мы как дети. Каждый по-своему, – она отвела взгляд. – Может, оно и к лучшему. Он не ответил. Они снова молчали. Он даже не старая делать вид, что печатает. Просто сидел, уставившись в монитор. – Никто тебя не обязывал, – вдруг проговорила она, заставляя его вздрогнуть. – Что?.. – Я знаю, что помогать ей дальше в твои обязанности не входит. Ты выполнил то, что от тебя требовал совет и... На этом всё. Ты ходишь к ней сам, – её голос чуть изменился. Не был сердитым, но... От её интонации стало не по себе. – почему? Тимми долго молчал. Он не знал, как ответить. Он всегда плохо лгал. То, что остальные верили в его выдумки его поражало. Он думал, что наконец научился, но... Либо они делали вид, что верят. Либо Текна слишком хорошо его знала и могла распознать любую, даже самую правдоподобную ложь. – Потому что... Ей нужен кто-то, кто будет способен слушать её. Кто будет рядом, когда случится беда. Тот, кому она может излить душу, пожаловаться, напиться, да что угодно! Тот, кто поможет! Ей нужен хоть кто-нибудь! И никто, Текна... Никто, кроме меня не станет ей помогать. Никто, кроме меня бы не стал давать ей второй шанс! Не стал бы приходить к ней в Облачную Башню, зная об опасности детей, не умеющих контролировать свои силы! Об их ненависти к нам! К тем, кто запер их, словно зверьё! Никто бы не стал рисковать своей шкурой! А мне на это всё равно! – он закрыл глаза, чувствуя, как закипает. – Я должен... Понимаешь? Я должен. – Ты ничего никому... – Должен! Она... Одна. Одна. Совсем одна! Она потеряла сестёр, понятия не имеет живы ли они... Одна, в мире, где её считают чудовищем! Всегда считали чудовищем, хотя вечно говорили о добре и дружбе! Это... Поганое лицемерие... – Тимми сжал зубы. – Никогда... Никогда к ведьмам не относились также как к вам, феям! Они были изгоями, их ненавидели, боялись... Опасались. И вот, потом просто начали истреблять! – Тимми... – ИСТРЕБЛЯТЬ, ТЕКНА! – он повернулся к её изображению. – Я МОГУ НАЗВАТЬ ТЕБЕ ИМЕНА ТЕХ, КОГО УБИЛИ. Я РАБОТАЛ С ДОКУМЕНТАМИ. Я ВИДЕЛ ИХ ЛИЦА. Я ВИДЕЛ ЛИЦА ТЕХ, КТО ИХ УБИЛ. Он тяжело дышал, его трясло. Он медленно облокотился на спинку. Голова вновь стала гудеть. – Я направлял. Я искал их местоположение и... Направлял. Чтобы их ловили, – он закрыл лицо руками, кусая губы почти до крови. – их кровь на моих руках. Кровь тех, кто совершенно не виноват. Таких же людей. Женщин, у кого наверняка были дети... Дети, которым пришлось видеть, как их матерей истязают, лишают сил или... Жизни. Эти дети сейчас в Облачной Башне. И я один из тех, кто разрушил их жизнь. Текна молчала. Её изображение изредка мигало. Она не знала, что ему следует сказать. Не знала, как утешить и успокоить. Таким она видела его впервые. – Она не знает? – Нет... Пока ещё нет. Но узнает... Рано или поздно догадается. Только у меня есть технологии, способные отыскать любого в Магиксе... – он перевёл взгляд на технику. На кнопки, датчики, сверкающие в темени голубым и ярко зелёным. После медленно их отключил. – у неё есть полное право ненавидеть меня. У тех детей есть такое право. У всех... Я совершил массу ошибок. И... Я хочу их исправить. Не думаю, что такое возможно простить, но... Хотя бы мне от этого станет легче. Я не буду чувствовать себя так... Паршиво. – Ты делал только то, что должен был... Не твоя вина, что нашлись те, кто... – Моя. Моя. Если бы не я, никого бы из них не убили... – Но ведь сейчас они свободны. И... Это благодаря тебе. Твои слова были решающими в суде. Ты дал толчок к тому, чтобы сделать наш мир... Чуть лучше. Ты помог ей. Дал ей второй шанс, возможность стать свободной. Тимми, ты... Прекрасный, замечательный человек. И я уверена, что... Всё наладится. Может, через лет десять, грань между феями и ведьмами сотрётся и... Никто не будет помнить о разногласиях. Тьма и свет будут рука об руку. Как... И должно быть. Она улыбнулась. Губы Тимми неожиданно тоже дрогнули в подобии улыбки, и он наконец решился посмотреть ей в глаза. Посмотрел и... Замер. Глаза. Глаза Сторми были... Такими же. Бирюзовыми. Один в один. Он побледнел, вдруг понимая, почему не мог оторвать своих глаз от её. Почему постоянно искал её взгляд, пытался взглянуть, рассмотреть... Неосознанно... – Я... На самом деле, я позвонила... Не совсем просто так, – вдруг начала Текна, вновь обрывая тишину. Отчего-то её голос приобрел странные нотки, которые прежде он никогда не слышал. Она мялась. Не была уверена, стоит ли продолжать. – я... Мне нужно кое-что тебе сказать. Он медленно кивнул. – Да, конечно... Говори, я внимательно слушаю. Она сделала глубокий вдох. Выдохнула... И тихо произнесла: – Я выхожу замуж. Тишина. Она была оглушительной. Она заполнила лабораторию, впитала в себя гул приборов, мерцание экранов, даже собственное дыхание Тимми. Он сидел, не двигаясь. Его пальцы все еще лежали на клавишах, едва заметно подрагивая. Он смотрел на неё, не моргая. Кажется, даже перестал дышать. Замуж. Она выходит замуж. – Я... Рад... – наконец произнёс он, чувствуя, что его начинает трясти. Голос стал хриплым. – Правда... Он не хотел знать кто. Не хотел знать ничего. – Спасибо... Свадьба через месяц. Я бы очень хотела, чтобы ты на ней был. Ты... Мой друг. Мой коллега. Нас очень многое связывает, я... – Я буду, – он кивнул, отворачиваясь. – конечно буду... Хорошо... Она улыбнулась. – Спасибо, – повторила она. – Хорошего вечера, Тимми. – И тебе... Связь прервалась. Изображение Текны исчезло, оставляя Тимми в полной темноте. Его трясло. В горле застрял ком. Головная боль усилилась в трое, став ещё хуже, чем прежде. Замуж. Она собралась замуж... Он мог бы поверить, что Муза выйдет замуж за кого-то в скором времени, после развода. Но Текна... Прошло полтора года. И она нашла себе... Кого-то нового. Почти... сразу... Он делал ей предложение несколько раз, и согласилась она только на третий... Спустя почти девять лет отношений. Потом брак... И... Развод. Тимми закрыл лицо руками, сгорбившись. Он тяжело дышал, чувствуя в ушах нарастающий звон. Он её уже не любил. Их чувства остыли давно, он это знал. Но осознание того, что она так легко, так просто нашла кого-то другого... Било больнее, чем удар молота. Осознание собственной никчёмности, собственной... Непригодности. Или, быть может, чувства его не исчезли. А то, что он принял за влюблённость – было обычным мерзким желанием забыться. Забыться в ком-то другом. Иначе почему он так зациклился на глазах... Они были почти одинаковы. Если это действительно так... То он ещё более ничтожен, ещё более низок. Он должен быть рад. Рад за неё. За то, что она, быть может, нашла своё счастье. Что она до сих пор красива, полна сил, совершает различные грандиозные открытия, развивает науку и магию, что... Она добилась всего. А он... Ничто. Просто ничто. Он жалеет себя. Жалеет себя и завидует. Завидует женщине, которую любил... Потому что она счастлива. Потому что она не страдала, когда они разводились. Потому что она не чувствовала такую дикую боль и не ненавидела себя. Потому что жила дальше, пока он сидел в этой сраной лаборатории и просто... Умирал. У него всё горит в руках. Всё ломается, перестает работать и функционировать. Он не заслужил никаких званий. Ничего. Абсолютно. Даже брак... Даже любовь. Всё сгорело. Всё сломалось. Всё пришло в негодность, стоило ему коснуться этого... А он ещё... Ха! Он предложил ей помощь. Ей! Какая к Фениксу помощь, если он себе-то помочь не в силах. Желание доказать себе, что он не виноват?.. Что он может быть полезен и сделать что-то хорошее? Что может исправиться... Он эгоист, может ещё похуже Музы и Ривена. Действительно ли он хотел ей помочь? Или просто хотел обелить себя в своих же глазах... Он не знал. Он запутался. Он уже не понимал... Ничего. Лучше бы он сбросил трубку ещё раз. Или вовсе заблокировал её номер. Оставшись одна в своём кабинете, Сторми ощутила непривычную, гулкую тишину, что давила на голову. Гроза за окном резко стихла, как по приказу, оставляя после себя лишь размеренный стук капель дождя. Створки витражных окон ходили туда-сюда от хаотичных порывов ветра. Её неугасаемая энергия, всегда кипевшая в её жилах, сейчас казалась абсолютно потухшей. Она истратила себя на этот разговор. На этот день, на эту подготовку, на весь это контроль, сдержанность, ответственность... Опустошённость. Это всё, что сейчас было в ней. Она смотрела невидящим взглядом перед собой, не в силах двинуться. Вся эта рутина, которая была лишь началом для неё, для её новой жизни... Уже начинала её отягощать. Всё это чувствовалось удушающе-утомительно. Её душа рвалась к свободе — той, что была с ней практически последний десяток, а она добровольно надела на себя эти административные оковы. Но так нужно было. Иначе невозможно... Иначе она себя возненавидит. Надо было привыкать. Привыкать. Привыкать... Сколько можно?.. Ей нужно было отвлечься, просто необходимо. Она медленно, но верно могла так сойти с ума. Пальцы потянулись к сигарете. Она подожгла её маленьким разрядом молнии, и затянулась. Едкий дым обжигал лёгкие, возвращая её в привычное, временное, но такое необходимое забытие. Но сознание всё время продолжало метаться от одной мысли к другой. И одна из мыслей, сама собой, настойчиво и почти без её воли, упёрлась в одно имя. Тимми. Неожиданно он стал для неё... Кем? Не союзником, нет. Это слово было слишком громким и неверным сейчас. Но и не надзирателем. Скорее... Очень выбивающимся элементом в её бесконечном хаосе. Очень... Правильным. Тем, чего не должно было быть... Он помогал ей без каких-либо упрёков. Без опасений и подозрений, которые она читала в глазах всех остальных. Со вчерашней ночи что-то изменилось. Они оказались способны говорить — уже без тех колкостей и упрёков, за которыми она пряталась. А за его растерянностью и нелепостью она впервые разглядела настоящую серьёзность и вдумчивость. То, чего во многих людях она не видела уже давным-давно. Они были людьми, у которых был за плечами свой груз ошибок и потерь. И он стал единственным, с кем она могла быть просто собой. Просто... Собой. А не чем-то, что все вокруг ненавидят и презирают, неспособные заглянуть в душу человека глубже, перейти через свои догматы и устаревшие принципы, которые не дают жить как и окружающим, так и им самим. Тем более, после всего, что с ней случилось... После пережитого ею, вся эта общественная броня из тихого презрения была для неё просто детской забавой. Они не знают. Никто ничего не знает. И не узнают... Она может довериться только сёстрам. А так как их не было рядом... Был только он. И её надежды с вечно меняющимися планы на то, что делать дальше. Где искать... И как... Может, всё это и так было зря? Она съёжилась, быстро откинув эту мысль. Нет... Ничего просто так у неё не случалось. Всё имело свой смысл... Свою суть. Свой час... Что-то надломилось не только между ними двумя ночью... Но и внутри её самой. Остыв после дневного инцидента, она пыталась всё старательно обдумать сейчас. Эта... Незамутнённая искренность, которую она видела в его глазах, слышала в его словах. Что-то внутри откликнулось. Заметило, заинтересовалось. Как бы она не хотела себе в этом признаваться... Оправдание нашлось само собой. Ей скучно. Просто скучно. "Просто зайду. Проведать. Чёрт возьми, не торчать же здесь, когда ещё есть время до завтра! Мне же скучно. А он умеет развеселить", — начала она мысленно оправдываться перед самой собой, вставая с кресла и направляясь в уже свою, директорскую почивальню. "Да и разузнать, какие там разработки он делает... Может действительно что-то нужное для Башни будет." Признаться самой себе, что ей банально стало одиноко, и что в его обществе она чувствовала необъяснимое, трепетное спокойствие — она не могла. Это было слишком опасно, слишком глупо. А она не глупая. Ведьмы не бывают одиноки. Ведьмы сильны сами по себе. Но теперь всё было совсем иначе. Было однажды разбито вдребезги, а осколки ей приходится собирать до сих пор, каждый раз ранясь. Директорская спальня представляла из себя продолжение Облачной Башни — такая же мрачная, в чём-то вычурная, и до сих пор нёсшая в себе шлейф присутствия прошлой владелицы, пусть тут не было и намёка на неё. Для Сторми это место было ещё одним напоминанием её статуса и должность. Но тем не менее... Здесь её не достигали навязчивые мысли. Обстановка здесь способствовала тому, что Сторми ощущала себя более... Взрослее. Здесь не было напоминания о её прошлом. Здесь она двигалась сама по себе, одинокая и гордая. И в тот час, оставаясь здесь, наедине с собой, она казалась более откровенна сама с собой. Улавливала интимность момента, позволяя себе вжиться в свою новую роль. Новую Сторми. Закрыв за собой резные двери, она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью, словно избавившись от тонны груза за плечами. Здесь её не потревожат. Эти драгоценные часы наедине с собой, позволяли ей наконец изучить то, что она имела и что могла себе позволить. Её любимая музыка с нового телефона разорвала звенящую тишину, наполнив воздух чем-то особенным, в чём Сторми могла раствориться. Она упала на большую, жёсткую кровать с балдахином, распластавшись на ней безвольно. Она уже успела оставить здесь свои небогатые пожитки, которые, может и выбивались из обстановки напускного величия, но зато ясно показывали то, что это место было живым благодаря ней. Было теперь её собственным. И она могла себе это позволить. Хотелось закрыть глаза, но Сторми не поддалась соблазну утонуть во мраке сна. В конце концов, только ночь началась! А это самое удачное время наделать каких-нибудь глупостей. Она усмехнулась. Да, именно глупостей. Этот незапланированный поход... Ощущался именно так. Но тем не менее, ей это было необходимо. Резко поднявшись с кровати, растворяясь в песне и позволив себе снять оковы сдержанности, она пританцовывала в такт, и внутренняя буря вновь вернула её в чувство. Стало намного легче. Она сняла плащ, который сейчас казался лишним грузом, небрежно накинув его на вешалку. Предварительно набрала ванну в соседней комнате, что представляла из себя такое же тёмное помещение, словно было продолжением спальни. Она вернулась, открыла массивную дверцу гардероба, разглядывая свои немногочисленные наряды. Взгляд упал на один. Пальцы скользнули по ткани, выбирая его. Платье. Глубокий, розово-бардовый оттенок, словно вино. Приятный, тяжёлый шёлк отозвался холодом на её прикосновения. Фасон был прост, но элегантен. Длина доходила до колен, чуть приподнимаясь, когда крой платья словно оборачивался по второму кругу, подчёркивая фигуру. Вырез на груди был достаточно откровенным, чтобы привлекать внимание, но не вульгарным. Она аккуратно разложила платье на кровати, засматриваясь на него. Отличный выбор. Просто. Для. Визита. Отчего-то стало слегка беспокойно. Но не тревожно, словно... Она готовилась к чему-то важному. Какое-то волнение, что сосредотачивалось в кончиках пальцев, словно юношеское трепыхание, которого у неё никогда не было. Встряхнувшись, она попыталась избавиться от этого внезапного наваждения. Это её решение, для себя. Не для него. Ни в коем случае. Она просто хочет чувствовать себя живой и вновь красивой. Только для себя. Пройдя вновь в ванную, она скинула остатки одежды, оставаясь уязвима перед самой собой. Вода помогла расслабиться и сбросить напряжение, такое неуместное сейчас. — Соберись... — прошептала она сама себе, с силой проводя по лбу. Взгляд скользнул по цепочке шрамов на руке. Досадное, горькое напоминание об её ошибке. И одновременно... Об её спасении. Отвернувшись, мысли вновь вернулись к тому платью. В нём же точно эти шрамы будут видны... А лишние взгляды ей точно не нужны. Надо было что-нибудь придумать. С новой решимостью она вернулась обратно, вновь перебирая ловкими пальцами гардероб. На глаза попалась полупрозрачную чёрная кофта с высоким воротником. Решение нашлось само собой. Надев её под платье, она ощутила, как уверенность вновь наполняет её настроение. Тонкая ткань прикрывала цепочку шрамов, но не закрывала её полностью. Только лишь присмотревшись, можно было заметить, что они там были, делая их лишь призрачным намёком. Платье приятно облегало тело, струилось по фигуре, и вновь то нервное, почти трепетное покалывание в груди вернулось с новой силой. Ноги она оставила открытыми, надевая изящные босоножки на невысокой шпильке. Достаточно удобные, чтобы не чувствовать себя скованно, и достаточно элегантные, чтобы завершить образ. Взгляд зацепился за стоящую на полу запечатанную бутылку вина. Приберегла... На всякий случай. Она потянулась к ней, откупорив пробку, налила в стоящий на трельяже бокал. Его тёмный, глубокий бордовый цвет сходился с её сегодняшним образом. Вкус был не менее насыщенным, чем цвет. Закрыв обратно бутылку, она подумала, и решила, что возьмёт её с собой. Негоже в гости без презента. Губы тронула небольшая ухмылка. Она подошла к зеркалу, оценивая свой внешний вид. Поправила волосы, что ложились на плечах привычными вихрями. Безупречно. Не хватало лишь пару деталей... Она освежила свой макияж: подвела глаза ещё раз, сделала губы чуть ярче. Отражение отвечало ей взглядом, в котором читалась не только привычная надменность, но и неуверенность, тщательно скрываемая под маской равнодушия. — Идиотка, — бросила она своему отражению с отчаянной иронией. Пальцы методично поглаживали острое кольцо на второй руке. Решила оставить, чтобы совсем не растерять своей строгости. Допив остатки вина, она поставила бокал обратно. Бутылку же она спрятала с помощью магии. Не хотелось брать с собой ручную кладь. Резко развернувшись, она выключила музыку, забирая телефон, и вышла из комнаты. Она двигалась по коридорам Башни, и здание будто чувствовало её настроение, подсвечивая путь мягким, приглушённым светом. Высокий цокот каблуков раздавался непривычным звоном по полу, и Сторми пыталась не сосредотачиваться на этом звуке. Уж слишком явно он отражал весь её образ. Который теперь казался ей какой-то ошибкой. Словно она на свидание идёт... Да бред же. На одном из переходов она столкнулась с Луниллой. Та, судя по всему, только закончила подготавливать рабочее и учебное место. — Ох, Сторми! — она заволновалась, пытаясь вновь показаться перед ней более уверенной. Сторми махнула рукой, показывая, что можно и без этого, — Не ожидала тебя тут увидеть. Думала, ты всё ещё занята. — Да, так и есть, — парировала Сторми. Мгновенно сознание вернулось к недавнему диалогу. Нужно было ей сказать. Чтобы в будущем лучше смотрела за своими отпрысками, — Уйду из Башни ненадолго, есть дела в городе. Оставляю тебя на присмотр. Лунилла кивнула, нацепив маску серьёзности. — Будет сделано. Лаборатории готовы, всё, что было в наших силах, мы сделали, для подготовки на завтра. — ответила она, и Сторми прищурилась. Груз недавно откатившей ответственности рисковал вновь налечь на её плечи. Как раз, это был идеальный момент, чтобы его убрать. Хотя бы на немного. — Кстати, насчёт твоих детей... — она сделала паузу, наслаждаясь мгновенным напряжением в позе Луниллы, — Уже два раза они выбираются за территорию Башни. Первый раз пустяк, а на второй... Пришлось провести воспитательную беседу. Лунилла побледнела. — Что они натворили? Я же говорила им... — Успокойся, — Сторми махнула рукой, и этот жест был полон показного великодушия, — Всё улажено. Никаких последствий. Ну, почти. Если конечно, специалист, на которого твоя дочь применила свою ментальную магию, не растрепещет руководству о произошедшем. Хотя, навряд ли. В любом случае... Я не собираюсь быть для них сиделкой и исправлять любые их косяки. Они должны сами понимать, что делают. Так что впредь... Со своей стороны, постарайся сделать так, чтобы этого больше не случалось. Или хотя бы, не в моём поле зрения или информационном поле. Договорились? Лунилла отшатнулась, понимая, что, только решив оставить их одних на один день, а они уже натворили неприятности. Тревога за них ощущалась очень сильно, и Сторми сама это заметила. — Будет сделано, — проговорила она, получив молчаливое разрешение уйти. Сторми глубоко вздохнула, ощущая временное облегчение. Тем не менее, её тревога показалась для Сторми весомой. Но ситуация теперь под контролем. Она справилась. Не растеряла свой вид, сказала всё по фактам. Но здесь... В каждом проходе, каждом коридоре и помещении — она была директрисой. А значит, ответственность и строгость будет следовать за ней здесь по пятам. И поэтому мысль об отвлечении стала вдвойне рваться наружу, где конечной точкой был он. Тимми. Отбросив последние сомнения, она ушла из Башни. Пройдя по трапу, она взлетела, направляясь в сторону города. Ветер сбивал накатывающее волнение. И чем ближе она была к городу, тем сильнее подступал ком к горлу. Она спустилась ниже, к освещённым улицам Магикса. Город встретил её неестественной для ночи яркостью: мерцающие голограммы, летающие транспорты, яркие огни вывесок и прочее множество, что можно считать визуальным и слуховым шумом. Всё это било по нервам, резало глаза после уютного мрака Облачной Башни. Опустившись в одном из менее оживлённых кварталов, Сторми поправила платье, смахнув невидимые пылинки. Её каблуки отчётливо стучали по брусчатке, нарушая тишину престижного района. Она знала дорогу, по его рассказам. Ноги словно сами шли туда, пусть она там ещё ни разу не была. Будто что-то вело к его... Дому. Интуиция ей подсказывала, что у него было не заперто. И это оказалось правдой. Она улыбнулась своей предвидимости. Почему-то ей казалось это совершенно очевидным. Она не стала стучать или звонить. Не видела в этом попросту смысла. Как он буквально заваливался в её дом — так и она могла спокойно это сделать. Тем более, он сам её приглашал. Внутри было темно. Не настолько, как в Башне, но достаточно для неё после городских огней. Воздух был неподвижен и стерилен. Прихожая плавно перетекала в гостиную, которая больше походила на продолжение лаборатории. Она покачала головой. Даже в собственном доме у него не было места, чтобы отвлечься от своей бесконечной работы. Впрочем, ситуация у неё была примерно такая же. Она прошла дальше, на звук негромкого жужжания. Она уловила запах чего-то горелого... Пускай оно и практически выветрилось, но запахи она ощущала отчётливо, всегда. Дверь в лабораторию была слегка приоткрыта. Щемящее предвкушение, готовность надеть свою привычную, уверенную маску — всё это отошло на второй план, как только она зашла в помещение. Она... Опешила. Даже повёрнутый к ней спиной, в полумраке, он выглядел... Ещё хуже, чем когда она увидела его в первый раз. Тьма расступилась, впустив в комнату тонкую полосу света, из-за чего Тимми зажмурился, болезненно простонав. Глазам, привыкшим ко мраку, было больно... Он продолжал сидеть неподвижно, нервно сжимая подлокотники кресла. В висках стучало, в ушах стоял нарастающий гул, а мир медленно плыл перед глазами, усиливая тошноту. Кто-то пришел. Линия света, шаги... Опять Ривен? Он стиснул зубы, чувствуя, как его начинает трясти от злости. Вот кого-кого, а его он видеть точно не хотел. Особенно сейчас. Ему надоело, что он постоянно приходит без спросу и мешает ему. Ноет. Жалуется на всё подряд, совершенно не заботясь о том, как себя чувствует сам Тимми. Ривен жаловался ему на всё: на сына, на работу, на ту же Музу, которую не видел несколько лет. Но это не мешало ему почти кричать о том, как он её ненавидит и как она, такая плохая, испортила ему жизнь. Постоянно закатывает истерики, ведёт себя, как невесть кто... Ему надоело. Просто надоело его отвратительное поведение. Надоел он сам! Его эгоизм, его невообразимая тупость, бестактность и полное отсутствие эмпатии, как таковой! Он просил его. Вежливо, как... Друга. Просил раз, два, десять... Он сбился со счёта! Ему было всё равно. Абсолютно плевать. И он приходил снова. И снова... Хватит. Раз слова не доходят, он вышвырнет его силой. Пусть поймёт так. – Я же... Говорил тебе... – прохрипел он, медленно поворачиваясь. – Поди... Вон. Из моего. Дома. Он поднял взгляд, полный ярости, ненависти и отвращения. Но вместо Ривена в дверях стояла... Сторми. Застывшая, с широко распахнутыми глазами, в которых читалось искреннее удивление и шок. Он замер. Увидеть в дверях именно её... Он не планировал. Даже не думал! Невероятное платье, что ужасно ей шло... Она.... Она была ослепительна... Сияющая, яркая, невероятно красивая! На мгновение, он даже забыл, как дышать... И вот, она, в этой ослепительной красоте, стояла перед ним. Грязным, измотанным, настолько... Ужасным... Что, наверняка, он сейчас даже на человека был мало похож... От этого контраста между её красотой и его грязью становилось только больнее. Вся его ярость мгновенно ушла, сменившись невыносимым стыдом. Он попытался подняться, но тут же рухнул на пол, заставляя её вздрогнуть. Щёки его побагровели. О, Дракон, как же он отвратительно выглядит! – С-сторми, я... Ты... Ты чего тут?.. – начал он, пытаясь натянуть улыбку. Он несколько раз нажал на экранчик наручных часов, заставляя те мигнуть и включить свет в помещении. Он тут же зажмурился, поняв, что сделал это зря. Совсем зря. Был бардак. Нет, не просто бардак! Погром! Половина лаборатории была черной, в дыму, что ещё не до конца рассеялся... Около стены валялись разбитые склянки с реагентами, которые, вообще-то... Были опасны. – Я... Я просто.... Ой, – он поднялся на ноги, лихорадочно пытаясь пригладить волосы, всё ещё стоящие дыбом. – тут... Небольшой... Э-э... Инцидент... Я... Я просто привык в темени работать, так... Так мозг лучше функционирует. Мысли лучше... Идут... И, вот, как-то... Не рассчитал пропорции, что-то... Щёки стали ещё краснее. Было же видно, что дело вообще не в реагентах. Рядом лежали и остатки от того самого гаджета, что приказал долго жить и... Самоликвидировался. Он сглотнул и снова натянул улыбку. – Я... Я не ждал гостей. Тут сущий бардак. Прости, – пробубнил он. – А ты... Ты... Э... П-потрясающе выглядишь! Просто... Великолепно. Он нервно рассмеялся, снова кинув взгляд на разгромленную лабораторию. Наверняка, он был похож на психа, сбежавшего из лечебницы. – Может... Может, ты пройдешь в гостиную?.. а я... Приберусь? Я скоро... Скоро буду, я... Чувствуй себя как дома! Она молча стояла, не в силах двинуться. И просто наблюдала за этим... Зрелищем. Все слова и мысли, что она хотела высказать... Мгновенно пропали. Она была в смятении. Нет, она конечно многого могла ожидать, но чтобы всё настолько было плохо... Сначала он чуть её не послал, видимо, с кем-то перепутав. После, повернулся. Включил свет... И лучше бы она этого не видела. Здесь словно апокалипсис случился! Она тактично отвела взгляд в самый незагрязнённый угол помещения, пытаясь забыть, что она только что увидела. На него смотреть ей вообще было страшно. Как из дымохода вылез. И тут она... Нарядилась, блин... Контраст между ними был просто оглушающий. Его неуклюжие движения, нелепые попытки оправдаться — в разрезе с его первой фразой, сказанной с такой выстраданной ненавистью... Казалось чем-то абсолютно выбивающимся. — Ничего. Видимо, не только у меня сегодня... Неудачный день, — заставила она себя сказать низким, хрипловатым голосом. Она вновь окинула его взглядом. Хотелось рассмеяться, но даже этого она сейчас не могла сделать. Неужели это она так на него влияет? Как и он на неё, только... Другим способом. Словно они поменялись местами. Она была сдержаннее, а он... Превращался в ходячий хаос. — Я... подожду, — наблюдая за тем, как он нервно пытается понять, с чего начать, она тихо отступила назад, за дверь, и прислонилась к прохладной стене рядом. Что. Это. Было. Она ожидала многое. Ожидала, что сама начнёт вести себя как дурочка, что он сам застрянет в своей скучной рутине, но это... Превзошло её ожидания. Никакого порядка... Один только хаос. Но хаос снаружи — это всего лишь симптом. Она чётко и ясно видела, что всё началось изнутри. Ведь если он не найдёт источник своей бури — он не прекратит её и вокруг себя. Сторми усмехнулась. Как... Забавно. Всё повторяется. Перекликается, словно до сих пор её преследует. Нет, это всё неважно... Не сейчас. Оно давно ушло. Она слышала его возню за дверью. Нужно было отвлечься. Она рассматривала свои ногти, слегка нервозно постукивая их друг об друга. И зачем она вообще пришла?.. Он запустил в лабораторию несколько роботов, чтобы хоть немного прибраться. Те зажужжали, лихорадочно собирая осколки и разгребая хлам. Его пальцы предательски дрожали, а в висках отдавалась тупая, назойливая боль с каждой секундой становящаяся всё сильнее... Но это не имело никакого значения. Сейчас это волновало его меньше всего. Его волновала она. Она... Здесь. И она видела его ТАКИМ. Отражение... На него смотрел не он, а какое-то... Чудовище. Грязное, страшное, безумное. Он с содроганием представлял, как должно быть выглядел в её глазах в тот момент, когда открылась дверь. Представлял, как ей, наверняка, было страшно. Неприятно. Мерзко... Так он ещё и перепутал её с Ривеном и был готов послать! О, Дракон, как же стыдно! Он старался стереть с лица всю грязь и машинное масло, уложить волосы или сделать так, чтобы они хотя бы немного выглядели прилично, а не торчали в разные стороны, как антенны... Он скривил губы, снова опуская взгляд на одежду. С отвращением сдёрнул с себя запачканный лабораторный халат и отшвырнул в угол, где тот и остался лежать, превращаясь в обычную половую тряпку. Попытка привести себя в надлежащий вид провалилась. В лучшем случае он выглядел просто ужасно – помято, бледно, измождённо... Правда, по крайней мере, теперь он не был в саже и машинном масле... И на этом спасибо. Но, также, на этом, пожалуй, плюсы и заканчивались... Более-менее чистый свитер и брюки – ну разве этого достаточно? Кого он пытался обмануть? На её фоне, сияющей и безупречной, он походил на бездомного... Если не выглядел ещё хуже. Тимми медленно повернулся к двери, тяжело дыша. Она там? Всё ещё сидит, ждёт его?.. Наверняка думает, что он просто псих. А может... Может, она уже ушла? Решила, что ну его в пекло и просто взяла... И ушла. Он сглотнул. На её месте он бы тоже ушёл. Любой бы ушёл после увиденного! А если всё-таки сидит?.. Она ведь зачем-то пришла... Так ещё и... Вот так. Он провёл рукой по волосам, но те всё ещё отказывались слушаться и вновь взмыли вверх. Если она действительно ждёт, то... Ему стоит поторопиться. Он и так уже торчит здесь дольше, чем нужно. А ещё говорят, что женщины долго собираются! Он последний раз бросил взгляд на зеркало. Сжал зубы и резко отвернулся. Жалкое зрелище... Слишком жалкое. Но... Стоять здесь – пустая трата времени. Лучше он точно не сделается. А вот её разозлит. Она ведь... Не особо терпеливая. А даже если и да, всё равно... Ему нужно к ней выйти. И желательно прямо сейчас. Он сделал глубокий вздох и вышел из комнаты, почти разу закрывая за собой дверь. Она была там. Сидела на диване, устремив взгляд в никуда... Ей было не по себе... Даже дураку ясно. – Сторми, – он тихо позвал её, выводя из раздумий. Она медленно повернула к нему голову. Тимми вздрогнул, почувствовав, как его сердце неожиданно начинало биться быстрее... – Извини за то, что тебе пришлось увидеть всё это, – пробормотал он, нервно одёргивая рукава свитера. – и за то, что накричал... Я подумал, что это Ривен. Он... Он часто приходит, мотает мне нервы, ноет на всё подряд. Надоел уже. Ещё и перед этим был неприятный разговор... Я... Я сорвался. Приношу извинения. Мне очень стыдно, что я... Предстал перед тобой в подобном... Виде. Он прочистил горло, прикрыв рот рукой. – А ты... Ты действительно выглядишь потрясающе. Правда. Тебе очень идёт, – он посмотрел ей в глаза, стараясь улыбнуться. – Прости... Правда. Этого больше не повторится. Он замолчал на какое-то время, просто не зная, что говорить. – Так... Чем могу быть обязан? Что-то случилось? Когда он вернулся, Сторми вырвалась из своих размышлений о том, не зря ли она всё это затеяла, но, передумывать было уже поздно. Она заново оценила его вид. Чуть лучше. Но она обратила внимание на то, что за всей своей маской неловкости он скрывал что-то более тяжёлое и глубокое. И после его слов она это действительно поняла и почувствовала. На неё нахлынула смесь противоречивых чувств. Нелепость ситуации, то, что она вообще так вырядилась — непонятно для чего, когда в данной ситуации, это может было и не совсем уместно. Она мысленно посылала эти чувства обратно, и старалась сосредоточиться на насущном. Она усмехнулась, услышав то, что он оценил её вид. И сейчас это, скорее, было похоже на горькую усмешку, чем на принятие комплимента. Ирония ситуации издевалась над ней. Она пришла... За чем? За утешением? За отвлечением? Чтобы убежать от своей новой, удушающей ответственности в тот единственный уголок, где её, казалось, принимали такой, какая она есть? И нашла там его — разбитого, униженного и, чёрт побери, такого же одинокого, как и она сама. — Случилось? — её тон был спокойным, не отображающим той колкости и рвения, что была присуща ей всего лишь пару часов назад, — Разве нужен повод для того, чтобы просто отвлечься и скоротать вечер? Или для того, чтобы увидеться с тобой, нужно чтобы произошло что-то вроде апокалипсиса? Сторми устало улыбнулась, пытаясь сбросить с себя всю ту броню, что держалась на ней целыми днями. Она вальяжно, почти расслабленно раскинулась на диване, закинув ногу на ногу, и ловила на себе каждый его взгляд. Она выждала паузу, пытаясь обдумать свои слова. — Это называется... Скука. Скука, запертая в четырёх стенах. Хотя у меня и так дел по горло — есть чем заняться, но это неважно. Сейчас... — она запнулась, не зная, как правильно сформулировать свои мысли. Всё внутри переворачивалось и от противоречий, и внутренних протестов, но сейчас... Сейчас она, может, и хотела повторить то, что было ночью. Главное задавить и задушить это одиночество в себе. И чтобы он её в этом не подвёл. — Ладно, мне просто нужна компания. Отвлечься... От всего, — она материализовала бутылку, бесшумно поставив её на столик рядом. Она надеялась, что намёк он уловил. Тимми перевёл взгляд на бутылку, после снова взглянул на Сторми. Напиться. Тогда, когда у него раскалывается голова, ноги подгибаются, а язык то и дело норовит произнести то, чего уж точно не следует. Особенно после того, как он вполне успешно напился вчера и даже не помнит того, что сделал! Да. Определенно да. Это просто замечательная идея, чтобы мало того, упасть в её глазах ещё сильнее, так ещё и... Выдать всё. Он сглотнул, раздумывая. Она ведь пришла. Ещё и деньги потратила, чтобы принести с собой вино. Нарядилась. Зная её, всё это казалось очень странным. Вряд-ли бы она стала одеваться так нарядно просто, чтобы пойти и напиться с приятелем. И то, он не был уверен, что она считает его таковым. Он должен был мыслить логически! Но логика и Сторми – вещи не совместимые. Ибо... Если действительно следовать логике в данной ситуации, всё это походило на... Свидание. Щёки его залило краской. НЕТ, НЕТ, НЕТ. ИСКЛЮЧЕНО. Она женщина? Женщина. Ей просто захотелось нарядится. Всё. Ничего более. И скучно! Да! Она ведь сказала? Сказала. Ей скучно. А он единственный из всех, с кем ей вообще можно спокойно... относительно спокойно, поболтать. Тимми прочистил горло, прикрыв рот ладонью. После криво улыбнулся, вероятно, выглядя ещё более нелепо, чем пару мгновений назад. – А-а... – вырвалось у него. Он осторожно взял бутылку в руки и взглянул на этикетку. Улыбка его быстро пропала, и он взглянул на неё довольно серьезно. – где ты это взяла? Он поймал изумлённый взгляд, но не дал ответить. Осторожно поставил бутылку на место. – Брендон знаток в винных напитках и об этом он мне говорил точно. Это не вино. Это поило. Причем отвратительное, – он снова нажал на экранчик наручных часов и через пару секунд к нему подкатился маленький робот на колесиках. Пара кликов и на нем открылась панель. После, он кивнул и робот подкатился уже к Сторми. – выбирай любое. На цену не смотри. Я пока за бокалами. Он кивнул и пошёл на кухню. А у него вообще есть бокалы? Будет забавно, если нет... Придется и их заказывать. Не из пробирок же пить! Сторми провела его взглядом, после посмотрела на экран и... У неё дёрнулся глаз от взгляда на цены. Мало того, что он не оценил её выбор, так тут ещё и это! Да это бухло стоит как 10 её зарплат! Пускай даже она ещё не знала сумму, которую ей вычислят, но она была определённо уверена в том, что такое она точно себе не сможет позволить. А то, что она принесла... Это было лучшее, что она могла себе позволить в своей ситуации. И вкус был совсем не как у отвратительного пойла! Сторми почувствовала, как по её щекам разливается жгучий румянец, а в висках застучала кровь. Внутри всё перевернулось от вспыхнувшего, дикого негодования. — Это ты ещё не пробовал бадягу из воды и спирта, — сказала она громче, чтобы он услышал. Из неё вырвался нервный смешок, — Таким только костры и можно жечь. Пролистывая раздел с винами, её сознание посетила неожиданная, но вполне реальная идея. Оценив его растерянность, его жалкий вид и своё собственное желание забыться, она мысленно махнула рукой на всё это. Ладно, чёрт с ним со всем, с вином, её попыткой быть лучше, чем она есть... Надоело! В конце концов, она не просто женщина, а ведьма, которая ценит себя и которой должно доставаться всё самое лучшее. Выбор пал на одно из креплёных красных вин, тех, что называют элитным сортом. Губы расплылись в ехидной ухмылке. Ну а что? Будто за свою жизнь она много себе позволяла. Тем более, последние годы. А Тимми... Он не только за это ничего у неё не спросит, но ещё и добавит сверху за её моральные страдания и потраченные деньги. Раздражение начало таять, сменяясь нахлынувшим с новой силой удовольствием. Пальцем она уверенно нажала на экран, сделав свой выбор. Она села удобнее, закинула ноги на диван, опираясь на локти и распластавшись, как кошка. Он задерживался... — Ты там не уснул случайно? — воскликнула она, откинув голову назад, высматривая его. Настроение немного улучшилось. И скука... Наконец-то она получила его компанию. Только поговорить и развеять скуку! Вспоминая его раскрасневшееся лицо перед его ответом, мысли сами начали уводить её к вариантам, что это было. Всё говорило о том, что она и вправду пришла, как на свидание. Но это ведь не так?.. Она... Засомневалась. Да пошло оно всё! Она просто хочет напиться, в компании. В его... компании... Бокалы всё-таки были. Он еле нашел их в глубине тумбы. Старые, пыльные. Не подумав, он зачем-то дунул в один из них, из-за чего пыль ударила прямо в лицо, заставляя его залиться кашлем. Он осторожно стёр с лица пыль. Тимми вздрогнул, услышав её голос. – Я и не собираюсь пробовать такое, – проговорил он, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. Это даже звучит страшно! А пить... Кто на такое вообще согласится? Бокалы он, разумеется, промыл. Пить вино, если это всё-таки будет вино, с пылью – такое себе удовольствие. Ему только отравления для полного счастья не хватало. Мало своего, так ещё и её. А её травить опасно для жизни. Он потом живым не уйдёт, она найдет как отомстить. – Иду! – он выключил воду и снова вышел к ней. Сторми сидела на диване и ухмылялась, глядя на только что появившуюся бутылку. Вино. Он кивнул и подошёл ближе, поставив бокалы на стол. Осторожно поднял вино и... Он еле подавил новый приступ кашля. Когда он говорил не смотреть на цену, он имел ввиду... Не стесняться. А НЕ ПОКУПАТЬ САМОЕ ДОРОГОЕ, ЧТО БЫЛО В МЕНЮ. Оно стоило чуть меньше, чем его премия за изобретения, что использовались во всем Магиксе.... Губы Тимми растянулись в нервной улыбке. Глаз едва заметно дёрнулся. – М-м-м... Прекрасный выбор, – прошептал он. Сторми улыбнулась в ответ и... Почему-то всё его раздражение мигом пропало. Он ведь сам сказал. Сам предложил... Да и... Она ведь, судя по всему, никогда такого не пробовала. Вечно отказывала себе в удовольствиях. И столько лет мучилась. Прошла через то, что многие бы точно не смогли... Для неё это приятно. Важно. А ему... Разве сложно? Деньги – это инструмент. Он ещё заработает, если нужно. Он улыбнулся ей в ответ. – Останемся здесь. Тут уютно, мягко, да и... Буду честным, остальные комнаты сейчас непригодны. Мне просто стыдно их показывать... – пробормотал он, осторожно откупорив бутыль. После, взял её бокал и осторожно наполнил его. Следующим, наполнил свой. Он бросил взгляд на её платье и сел почти с краю, подальше от неё. Он никогда себе не простит, если испортит его. А зная его неуклюжесть – он сможет сделать это запросто. Особенно если учесть, что сейчас у него дико дрожат руки. – Есть ещё какие-нибудь пожелания? Освещение, музыка, обстановка? Он закусил губы, отводя взгляд. Вот зачем?! Кто тянул его за язык?! Она не смогла сдержать улыбки и внутреннего ликования от того, как он отреагировал на её выбор. Она была довольна, и её лицо это отображало в полной мере. Сторми заметила то, что он стал уже намного более собран, чем по её приходу. Это тоже было важно... Ситуация даже слегка забавляла её. Она, олицетворение разрушения и хаоса, жаждущая эмоций и внимания — сейчас была самым аккуратным элементом в мире его вечного порядка и логики, где теперь царил хаос... Уж не её ли? Поэтому, видеть его в своём более-менее привычном амплуа — значит, вернуть нечто знакомое и предсказуемое для себя. То, чего не было в ней, и что она искала в нём. Наблюдая за его осторожными, слегка даже скованными движениями, она слегка повернула голову набок. После, он сел с краю. Слишком с краю. Даже с учётом того, что она растянула ноги на диване, занимая место, он всё равно предпочёл держаться от неё дальше. Сторми не успела это обдумать, как его предложение отвлекло её. А он галантен... Подумал о её комфорте. Она это оценила. — Мм, приглуши свет, — ответила она. Здесь и так после Башни было очень ярко, а со светом — так и подавно, — И музыку, что-то из Радиохед. Пока он всё настраивал, её пальцы потянулись к бокалу, изящно его обхватив. Цвет вина был рубиновым, а запах — тем, что она не могла себе даже вообразить. Она осторожно попробовала, прислушиваясь к вкусу. Он был насыщенным, сложным, с долгим послевкусием. Дорогим. Именно таким, каким она себе его и представляла. Она закрыла глаза на секунду, позволяя ему разлиться теплом внутри. — Очень интересно, — задумчиво протянула она, рассматривая содержимое бокала, — И вкусно. Никогда подобного не пробовала, так что... Спасибо. Сказала она тише, не смотря на него. Это слово звучало от неё не совсем часто, а сейчас казалось вообще неуместным. В любом случае, сейчас её всё устраивало. Всё было так, как она хотела... От того она и смягчилась. Сторми видела, что он всё ещё, казалось, был отстранён. С тяжёлым вздохом она подвинулась ближе, видя, как он слегка вздрогнул. — Расслабься, — протянула она более низко, — Я сегодня не кусаюсь. Если только не попросишь. Её губы тронула лёгкая улыбка. Вино от её передвижений расплескалось в бокале, но не вылилось, лишь небольшая капля стекла вниз, к её пальцу, и она тут же её слизала. Мысли всё крутились вокруг сегодняшних происшествий... И... Она решила, что не будет всё в себе таить. Ей хотелось пожаловаться. Откровенно и просто. Может, это в какой-то мере и было эгоистично... Но он и так её принял, она увидела его расположение к себе... И всё как ни кстати вело именно к этому. Она отпила ещё глоток. — Вообще, я и так сегодня все силы потратила. Пришлось уже двоим... Провести воспитательную беседу. Два раза! И на второй раз они совершили как раз то, чего я просила не делать. Короче, откровенно говоря, сорвалась. Но по смыслу объяснила, что к чему. Самое забавное, что я понимаю их, ведь я сама была такой. Но теперь я та, кто должна ставить их в угол и читать нотации. Чтобы уберечь. Просто... Это только двое, Тимми. А что будет завтра, и вообще потом? Она говорила, сама не понимания, зачем всё это рассказывает. Слова сами лились из неё, позволяя нити доверия между ними становится толще. Пальцы поглаживали бокал в руке... — Я боюсь. Честно, — это признание прозвучало очень тихо, почти незаметно. Но она была уверенна в том, что он её услышал... Его смущение и краснота щёк быстро пропали. Он осторожно повернулся к ней и чуть прищурился, почувствовав быструю перемену. Тимми сначала решил, что ему послышались. Чтобы она, Сторми, боялась?.. Этого не могло быть. Просто не могло! Это невозможно. Это ведь... Сторми. Её взгляд, лёгкая дрожь в пальцах, тихий, едва слышный голос. Она не лгала. Не придумывала. Он понял... Вот зачем она пришла. Ей не было скучно. Ей было одиноко. Ей было... Страшно. Она хотела поделиться своими переживаниями. Выплеснуть всё, что накопилось. И... Услышать поддержку. Потому что вряд ли кто-то мог её поддержать. Даже из своих. Он плохо знал ведьм, но... Помнил одно точно. Показать слабость для них – хуже смерти. А это и есть "слабость"... Она не хотела быть жалкой в чьих-то глазах. Особенно в глазах тех, для кого она стала спасением. Той самой, что помогла им вновь обрести свободу, силу, разрешение учится и просто... Жить. Он поставил свой бокал на стол. Стало не до него. Осторожно придвинулся ближе, как она и хотела. На мгновение он снова замер. Взять её за руку он побоялся. Слишком интимно. Не стоит. Нет... Мягко, неуверенно, он решился коснуться лишь плеча. Заставил её вздрогнуть и медленно повернуться к нему. – Бояться – это нормально, – проговорил он тихо, мягко. Чуть улыбнулся. – Дети всегда совершают глупости. Всегда шалят и идут на поводу у своего любопытства, не думая о последствиях. Я... Я уверен, что ты справишься. Что у тебя всё получится и что ты будешь замечательной директрисой. Он помолчал, размышляя. – Они почуяли свободу. Спустя столько лет, когда они почти буквально сидели в клетках. Это опьяняет... Они хотят быть как все. Гулять как все. Чтобы к ним относились, как ко всем, – Тимми нащупал бокал и всё же немного отпил. Вино было определенно мягче, чем вчерашнее поило, но... Для него всё ещё непривычно. Он прикрыл глаза, скривив губы. – если тебе будет нужна помощь, какая угодно... Я... Я обещаю, что попытаюсь помочь. Техника, советы, информация, деньги... Просто поддержка. Что угодно... Он посмотрел ей в глаза. Она была изумлена. Ну, разумеется... Он и сам сейчас прибывал в шоке от собственных слов. Они сорвались с языка сами. Неожиданно резко и... Казались такими правильными. Абсурдными? Да. Нелогичными? Ещё бы! Но... Искренними. И он точно знал, что сдержит слово. Она смотрела на него раскрытыми глазами, в которых читался шок, изумление, отблеск недоверия, и какое-то щемящее чувство надежды... Снова. Снова он предлагает свою помощь... И на этот раз Сторми готова была сдаться. После стольких лет одиночества и выживания... Судьба будто сама направила его к ней. В прошлом она бы, может, и не взглянула на него, но сейчас... Сейчас он был единственным, кто был способен её понять. Принять, утешить... Помочь. Она медленно отвернулась, уставившись взглядом в свой бокал. Судьба над ней издевалась... Сторми лихорадочно пыталась найти подвох во всём, но его попросту не было. Абсолютно не было. И от того было ещё более горше на душе. Она училась жить заново. Принять то, что она наконец-то здесь. Но что дальше? Что ей делать? Она ведь сама на всё это подписалась... Сама всё решила, сама всё сделала, сама, сама... Долгие годы сама. А сейчас... В её жизни появился он. Такой искренний, такой нелепый, такой понимающий... Она допила до конца, обновила бокал. Сторми не убрала руку с его плеча, лишь позволила себе ещё больше сократить дистанцию, приблизившись так, что она могла ощущать боком его тепло. Сейчас это казалось... Чем-то правильным. Она позволила себе отпустить. Все сомнения, противоречия... Она решила дать шанс себе и судьбе. А если её доверие будет снова омрачено и предано... Она больше никогда и никого к себе ближе не подпустит. Больше никогда. — И откуда ты только взялся на мою голову... — она это сказала с явной улыбкой. Не язвительной, а скорее печальной и благодарной. Сторми не смотрела на него, погрузившись в свои мысли. — Я взяла за всех них ответственность, как за себя. Я отвечаю за них. Но из-за этого желания свободы они сделали глупость. Разругались с каким-то специалистом, ещё и применив магию, пускай не по осторожности, но если это наберёт огласку... К кому будут претензии? Конечно же ко мне! — она вновь повернулась к нему, её лицо отображало усталое негодование, — А я не хочу этого придурка вновь видеть, и уж тем более искать оправдания. Конечно, она говорила о Ривене. Этот самодовольный кретин самый первый ворвётся к ней, наконец получив то, чего он хотел — хоть одной оплошности, даже не её собственной. Мысль о нём заставил её скривиться, и она опустошила бокал, заглушая эти мысли. Медленно тепло разливалось по телу, а алкоголь стукнул в голову, даже неожиданно для самой себя... Так даже и лучше. Так она была более открыта, более... Нет, не уязвима... Но могла позволить себе то, чего не могла в трезвости. Глаза вновь опустились вниз, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь взглядом. — Спасибо... Ты единственный, вообще из всех... Кто искренне пытается меня понять. И принять. И помочь. И вообще... Спасибо. Тимми хмыкнул. – Ничего не будет. За это можешь не беспокоиться. И за Ривена тем более, – он снова осторожно поднёс бокал к губам, делая маленький глоток. – с ним я разберусь сам, если что... Это он на словах страшен, а на деле... Способен только ныть. После развода с Музой он вообще ничего не делает. Ни на что не влияет. От того и бесится. Всё у него не так, все ему должны, никто его не понимает... Один он хороший, один он замечательный, ах, пожалейте его! Придурок... Он сжал зубы, отводя взгляд в сторону. Неосознанно сжал бокал чуть крепче. – Огласку не наберёт. Уж поверь, я знаю, как сделать так, чтобы никто ни о чем не узнал. Или так, чтобы все поверили, что этого не было. Просто слух... Байка. Которую никто не воспримет в серьёз. Три раза... Она сказала "спасибо" три раза! Он не знал, что она вообще способна выдавить из себя слова благодарности. Тем более кому-то вроде него. Тимми тяжело вздохнул и осторожно погладил её по плечу. Его руки всё ещё немного дрожали. Но уже не так сильно. Он действительно стал успокаиваться. – Не за что. Всем нужен человек, который просто буди рядом и всё, – он прикрыл глаза, отпивая чуть больше. – прости, что... Тоже был грубым сначала. Мне не стоило... Вот так. Её отчего-то очень хотелось обнять. Он не знал, стоит ли вообще это делать. Они не были настолько близки. Да и... Это могло быть для неё неприятно. Он не знал, что с ней происходило. Через что она прошла, что пережила, как это на ней отразилось... Касание плеча – единственное, что он мог сделать. Это было самое нейтральное, самое безобидное. Желание странное, спонтанное, взявшееся из ниоткуда! Свои переживания и проблемы отчего-то стали ему казаться пустяковыми и абсолютно не важными... Головная боль стихла. Обида, ненависть к себе, жалость, одиночество, липкое чувство стыда... Всё миноги исчезло, заменяясь на что-то теплое, приятное. Он смотрел на неё не отрываясь. Наблюдал за ровным дыханием, за подрагивающими пальцами, что крепко сжимали бокал. На лицо, на котором отражалось всё... На... Глаза. Сердце его ёкнуло. Сомнения, что появились у него около двух часов назад просто... Испарились. Ох, какой же он дурак! Тимми едва подавил горький смешок, качая головой. Неожиданно выпил всё оставшееся в бокале залпом, от чего резко закашлял. – О-одни... Системные... Сбои... Сторми позволила себе улыбнуться, думая о том, что в этом плане они мыслили одинаково. Неприязнь к общему... Сближала. И от того ей стало намного легче. В его тоне она чувствовала искреннее негодование, копившееся долгое время. В этом они точно похожи. Его тон и уверенность убедили её в том, что он знал, что делать. И под градусом он был намного смелее, а она наоборот — была более откровенна в своей чувственности. И этот контраст между ними трезвыми и ними пьяными ощущался как нельзя сильнее. Поглаживания по плечу вызвали в ней отзывчивое тепло... От чего-то это прикосновение казалось чем-то знакомым и далёким... И ей хотелось поймать его и не отпускать. Она расслабила плечи, и, словно во сне, позволила себе прислониться спиной к его груди, будучи так же приобнятой его рукой. Не хотелось ни о чём не думать. Просто хотелось поймать момент и... Отпустить всё, что держало. Просто позволить себе момент доверия. Позволить себе быть женщиной, а не ломовой лошадью, что тянет на своей спине груз из своей вины, ответственности и опыта. — Всё нормально. Я тоже иногда веду себя, как идиотка. Я это понимаю, — ответила она тише, прикрывая глаза. Да... Сквозь алкогольную пелену, где-то на задворках сознания она и правда чувствовала себя так. Как какая-то влюблённая дурочка... Она заметила его перемену в тоне и поведении, и от чего-то захотелось засмеяться, так искренне и легко... И она позволила себе это. Плечи вздрагивали, а смех был непринуждённый и такой тёплый, что она сама не ожидала, что она так умеет. — Да... Мы влипли. По-крупному, — сама не осознавая, о чём она говорит, сказала Сторми более замедленным тоном, успокаиваясь. Снова перемена в настроении... Её носило штормом из одного состояния в другое, словно она хотела выдать все свои откровения и чувства — плохие, хорошие... Просто... Поделится, впервые за долгие, долгие годы... По-настоящему довериться. Алкоголь это лишь усугублял, обнажив её душевные раны... — Вот сегодня как раз... Магия что та ведьма применила... Я её почувствовала... Прямо от леса, в Башне. Она была такой знакомой... И знаешь... На какое-то мгновение... Я... — она запнулась, не в силах продолжить. Недавнее веселье отступило, позволяя вновь по накатанной плавать на этих волнах. Только теперь... Это было нечто более весомое и важное... Что сжимало грудь невероятной тоской... — Я подумала что это Дарси... — её голос превратился в сиплый шёпот. Мысль о сестре сдавила горло. Руки сжали бокал, губы подрагивали... Она уже не прислонялась к нему спиной, а конкретно вжалась, будто пытаясь найти опору под собой... — Конечно, это оказалось не так... Но если... Если это повторится... Я просто этого не вынесу... Он вздрогнул, когда она прильнула к нему. Она сама... Сама прижалась к нему, ища тепло и поддержку. Его руки осторожно обвили её тело и придали чуть ближе, обнимая в ответ. Он растерялся. Не знал, что и сказать... Но слова нашли себя сами. – Всё в порядке, – прошептал он нежно, поглаживая её по спине. – Ты найдёшь их. Я знаю, что найдешь. С ними всё хорошо. Я... Уверен, что с ними всё хорошо. И с Айси, и с... Дарси... Ей было важно это услышать. Важно услышать, что всё будет хорошо. Когда-нибудь... Скоро или нет, никто не знает. Но будет... Тимми осторожно наклонился и коснулся губами её лба. Он уже не боялся. Уже было всё равно. На всё всё равно. Главное было успокоить её. Утешить. Не дать заплакать. Хотя... Если она заплачет – пусть. Он вытрет её слёзы, улыбнется, рассмешит своими глупостями... И никто никогда не узнает о том, что она умеет плакать. Её дыхание было сбитым, рваным. Сердцебиение учащённое. Он чувствовал. Понимал. – Там, где ты была всё это время... – шепнул он, заставляя её вздрогнуть. – что там было? Этот шрам... Трость... Он посмотрел ей в глаза. В голову стали лезть страшные мысли. Того, что могло произойти с ней. Какие именно мучения она пережила... Кто нанёс раны. Не только физические, но и... Душевные. – С тобой?.. Никто ничего... Не делал?.. – вопрос звучал глупо, слишком прямо. Но он не знал, как задать его правильно. Руки его остановились. Он ждал ответ. Он хотел знать. Быть может, он пожалеет об этом после... Быть может, пожалеет она... Но сейчас. Сейчас он был точно уверен, что готов услышать всё. Сторми откровенно стала дрожать, ощущая его успокаивающие поглаживая на спине. Сейчас они лишь провоцировали её на то, что она обещала себе не делать долгие и долгие годы. Слова поддержки... Это всё, чего она так жаждала эти долгие годы. Чтобы её надежда... Она не угасла на совсем. Такие простые слова... Всё будет хорошо. Это было для неё так же важно, как и всё, что она делала все эти годы. Не останавливалась... Шла вперёд. Вперёд и вперёд... И вот она здесь. И она не должна останавливаться... Его неожиданное для неё действие застало Сторми врасплох. Но... Это было нечто таким значимым, таким... Родным, что ли... Тут она откровенно распалась на части. Глаза застелила пелена слёз, и она закрыла их. Касание губ ко лбу разливалось теплом по телу. Она положила голову на его плечо. Позволила себе всё это... И пусть она будет потом жалеть, стыдиться, не важно... Главное, что сейчас она наконец смогла найти своё пристанище. Она даже не могла думать и ожидать, что он может быть таким... Нежным, аккуратным... Даже сквозь нарастающее опьянение, она всё это прекрасно чувствовала... Он не был таким, как остальные мужчины. Не был тем, кого ей удавалось встречать по жизни. И это осознание било по самому больному... Его вопрос вновь застал её врасплох. Она задумалась... Но мысли никак не хотели строить ни барьеры, ни оценивать то, что она говорила бы... Сторми держала пустой бокал в руке, не в силах его ни убрать, ни поставить, словно физическое взаимодействие с ним всё ещё держало её в реальности. Встретившись с ним взглядом, она увидела в нём искренний интерес и беспокойство. Второй вопрос так же бил по больному, но... Не тому, что было последние два десятка... А нечто гораздо более раннее... Но она не хотела об этом сейчас думать. Её голова вновь легла ему на плечо. — Это... Это всё моя провинность. Сглупила... Получила... — она глухо засмеялась, чувствуя, как слеза всё же покатилась по её щеке, размывая тёмную подводку. — Это всё пустяки... Мелочи жизни... Я была в мире... Где жила 15 лет почти... Без магии... Вообще... А там... Когда только попала... Гроза была против меня. И вот... Нарвалась я... — она провела рукой по шрамам на плече, ощущая ноющую, фантомную боль... Каждый раз как вспоминает... Оно её беспокоит. — Представь, что в один момент... Ты теряешь то, чем ты дышишь... Чем живёшь... Так мало того, что теряешь... Оно ещё и... Идёт против тебя... А мне и представлять не надо... А это не просто интерес или что-то ещё.... Это магия... Магия... Она не прощает... — голос опустился до шёпота, в руках она продолжала крутить бокал. — А это... — она вытянула ногу чуть вперёд, предаваясь тем воспоминаниям... Полным боли, обиды, горечи... И слёзы теперь хлынули полноценно. Голос задрожал. — Тоже моя глупость... Сломала ногу в лесу, проткнуло её насквозь... Как раз, когда... Искала... Хоть что-то... Ответы, путь... Но всё прошло... Уже давно... — глубокий, судорожный вздох позволил наваждению немного укатить назад... Всё хорошо... Она прошла всё это... Прошла... Это всё в прошлом... Он мягко забрал пустой бокал из её рук, ставя его на стол. Обнял её ещё крепче, позволяя полностью расслабиться в его объятьях и... Говорить. Руки продолжали поглаживать спину, иногда, очень осторожно, касались волос. Словно проверяя, не будет ли она против. Но она не противилась. Её слеза заставила его сердце вновь больно кольнуть. Дрожь в его руках прекратилась. Он осторожно, очень мягко коснулся её щеки, стирая слезинку. Он не знал, что говорить дальше. Он просто слушал. Слушал, как она рассказывала о том, что пережила. Обнимал, продолжал изредка целовать в макушку и лоб, шепча на ухо лишь "всё в порядке", "всё хорошо", "я с тобой". Я с тобой... Он откинул голову назад, устремив взгляд в потолок. Свет приглушен, музыка... Музыка всё также продолжала играть, а они даже не замечали. Такая тихая, нежная мелодия. Он даже не понял, когда она заиграла. И главное, как именно... Только свечей не хватает. Он покачал головой. Сейчас не до шуток. Свидание или нет – плевать. Важно то, что она чувствует. Что открывается ему. Возможно, впервые подпуская к себе кого-то настолько близко. Это была честь. Она оказывала ему доверие. И он боялся. Боялся спугнуть. Сделать глупость. Обидеть, задеть, испугать... Испортить всё. Совсем всё. Порвать ту тоненькую нить, что только что неосознанно из связала... Он молчал. Слушал. Слушал. Кивал. – Ты невероятный человек, – вдруг прошептала он. – То, что ты пережила... Я не представляю какого это. И... Я бы не выжил. Не выжил без того, что являлось бы смыслом моей жизнью, частью меня... Я бы предпочёл смерть. Я... Слаб. Он прикрыл глаза. – А ты... Ты выжила. И обрела ещё большую силу. Не смотря на боль, не смотря на страх, отчаяние... Несмотря ни на что, ты шла дальше. Дальше... И ты дошла. Ты дома. Ты сильна. И... Теперь ты директриса Облачной Башни. Школы, что теперь вновь работает. Полна учеников. Полна тех, кто верит тебе, кто уважает, кто... Любит тебя. Ты невероятна. Я... Восхищаюсь тобой. Он снова коснулся её щеки. – Теперь всё будет хорошо. Я... Обещаю. Он знал, что ей нужны эти слова. Важно услышать, что всё, что она делала – не зря. Что дальше будет лишь лучше. Всё... Будет... Хорошо... Сторми слушала его, слушала и постепенно её дрожь прекращалась. Она прижалась ближе, ощущая под щекой его размеренное сердцебиение, тепло, наполнявшее её... Его поддержка — это всё, что существовало для неё сейчас. Словно не было того прошлого, словно не было... Ничего. Словно жизнь началась именно здесь, именно с этих объятий... Она никогда не позволяла себе такой откровенности. С тех самых пор, как матушка приняла её в своём доме и своей жизни... От которой она научилась быть спокойной, в меру терпеливой, и... Познала, что такое любовь... Та самая, фундаментальная — родительская... Воспоминания о ней заставили её сжаться сильнее, уткнувшись носом в свитер Тимми. Его голос вновь вывел её из молчаливых рассуждений... Он был прав, во всём он... Говорил именно то, что чувствовал. Что и было для неё истиной... Именно поэтому она так ему и доверилась ему. Он умел чувствовать... Умел видеть глубже, чем кто-либо ещё. То, что он сказал, что ею восхищается... Заставило её сердце пропустить удар. Она улыбнулась... Она действительно могла оказать... Достойный пример... Своей историей, своим опытом и мудростью... Тем, что пришлось пережить... Когда падая, не было сил встать — она ползла. Она не останавливалась... Она медленно оторвалась от него, заглянув в его глаза. Её подводка и тени размазались по лицу, но ей было плевать на это. Она просто смотрела в его тёплые глаза и... Видела только искренность. Только... Любовь... — Я дома... Это правда... Я дома... — тихо проговорила она, расставляя паузы, — Я научилась... Ценить самое важное. Голос её звучал слабо, вымученно. Она нашла его свободную руку, переплетая пальцы. Просто жест, который ей захотелось проявить... Что-то подсознательное, глубинное... Она стала спокойнее. Губы тронула лёгкая улыбка. Она немного пошатывалась сидя, опьянев сильнее, чем она могла того ожидать... Но она была всем довольна. Она могла даже сказать, что... Счастлива... Не полноценно, но... Начало этому чувству было положено именно сейчас, с него. Ни о чём не думалось, кроме как о тепле его руки и мягких касаний губ ко лбу и макушке. Это всё, в чём она нуждалась... В чём она даже себе никогда бы не призналась... Но теперь это всё было неважно... Никогда ещё что-то абсурдное не казалось ему таким правильным. Таким... Замечательным. Не казалось, что именно это и есть то, чего он ждал всю жизнь. Он смотрел в её глаза и видел там всё то, что ему не хватало. Он был... Нужен ей. И она... Она тоже была нужна ему. Не ради того, чтобы доказать себе что-то. Не чтобы заполнить пустоту внутри после ухода жены. Не для того, чтобы заглушить боль кем-то иным, нет... Она просто была ему нужна. Сама. Её улыбка. Её смех. Её блеск в глазах. Грубость, сарказм, колкости – абсолютно всё. Он не знал почему. Но это было не так важно... Раньше он всегда всех сравнивал с Текной. Сопоставлял... Выделял плюсы, минусы, схожесть, различия... Сейчас же он об этом даже не думал. Сама мысль о том, чтобы сравнить их казалась идиотской, чудовищной и бессмысленной! Они ведь... Совершенно разные. Ничем друг с другом не связанные. Она другой человек. Она сама по себе. И она не нуждается в том, чтобы её с кем-то сравнивали. Она прекрасна и так. Даже если у неё логики столько же, сколько в нём уверенности в себе. Сейчас, с размазанным и потёкшим макияжем, растрепанными волосами, что пару мгновений назад были уложены... С покрасневшими от слёз глазами... Она была всё также великолепна. Всё также прекрасна. Потому что была настоящей. Живой. Его взгляд упал на её губы. Чуть приоткрытые, растянутые в мягкой, почти робкой улыбке. Тимми неожиданно для себя понял, что их пальцы оказались переплетены. Она сама коснулась его руки. Сама нашла её. Его большой палец осторожно погладил её костяшки. А вторая рука медленно поднялась и легла ей на щеку, стирая остатки туши. Она рассмеялась, поняв, что вытереть ничего не удастся. Тушь только размазывалась, разводя грязь. Тимми тоже рассмеялся. Тихо, мягко. И поцеловал её... Осторожно наклонился и мягко коснулся её губ, не задумываясь. Не думая о последствиях. Вообще ни о чем... Ни секунды. Это казалось не просто правильным... Это казалось единственным, что он вообще должен был сделать. Сторми замерла, её сердце пропустило удар. Весь мир, абсолютно всё... Исчезло для неё в этот миг. Он... Поцеловал... Её... Она отказывалась в это верить. Застыла с широко раскрытыми глазами, позволяя этому моменту свершиться. Как чему-то... Само собой разумеющемуся... Его губы были мягче, чем она могла предположить. Тёплые, неуверенные, но настойчивые. В них не было наглости или требования... Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок, а потом распалось в дрожащее тепло. Разум, затуманенный вином и усталостью, всё ещё пытался бороться, отчаянно сигналя ей о том, что всё это неправда. Это сон, галлюцинация, что угодно... Но её губы чувствовали тепло, физическое, реальное... Так же, как и её пальцы, что сжимали его руку... Ладонь на её щеке, сбивчивое дыхание... Всё это было реальным. Было настоящим. И происходило с ней, сейчас... Как самое прекрасное и болезненное, что когда-либо случалось в её жизни. Она позволила этому безумию случиться. Позволила его губам задержаться на своих. На миг. На вечность... Он отстранился первым. Сторми невидящими глазами пыталась смотреть на него, хотела что-то сделать, что-то сказать, что-то... Но не могла. Она была... Такой уязвимой в этот момент. Такой оголённой, такой несуразной, такой... Какой никогда не могла позволить себе быть... Сторми чувствовала, как по щекам катятся предательские слезы. Впервые, не от горя или злости... А от щемящего, невыносимого чувства, которое разрывало её изнутри... Её первый поцелуй в жизни... С ним. Даже в самых абсурдных снах она не смогла бы этого предвидеть... Он увидел её сломанной, слушал её признания, позволил прижаться, обнимал, пока она тихо рыдала, и теперь... Поцеловал. Все чувства смешались воедино. Стыд, облегчение, страх, странная, непонятная нежность... Она не могла этого вынести... Её щёки залились краской, горели, а голова кружилась от переполнивших её чувств в этот момент... Сторми резко наклонилась вперёд, уткнувшись лицом в его грудь. Она и так была сейчас, как оголённый провод, а показать свою новую, неожиданную слабость — как её лицо пылает огнём, как слёзы оставляют мокрые дорожки на щеках... Она не могла... Его поцелуй развеял все её сомнения. Он... Он видел в ней женщину, по-настоящему. И... Отнёсся к ней так же... Впервые в её жизни... И... Точно влюбился, раз позволил этому случится... Да и она сама позволила... Значит, и она... — Дурочка... — прошептала она приглушённо, голос был еле слышим... Это слово было адресовано ей самой. За то, что позволила этому случиться, за то, что не оттолкнула, за то, что здесь и сейчас, в его объятиях, она чувствовала себя защищённой. Она отпустила все последние барьеры, все предубеждения, растворяясь в абсолютном доверии — казалось, ещё таким нереальным пару часов назад... Она просто приняла этот тихий, нелепый, но такой искренний и правильный момент... Словно ничего до этого и не было: ни боли, ни одиночества, стольких лет борьбы и выживания в несправедливом, жестоком к ней мире... Все эти долгие, долгие годы... Она так отчаянно нуждалась именно в этом. В любви, в тепле, в понимании... В этом хрупком, почти юношеском поцелуе... Он сумел ей подарить всё это за такой короткий миг, и... Она это приняла. — М... Я... — её голос предательски задрожал, пальцы заледенели, и она вжалась ими в него, — Я... Подарила свой... Первый поцелуй... Тебе... Как... Как странно... Она залилась нервным смехом, который перерос во всхлипы... Тимми замер, не веря тому, что услышал. – Как... Первый?.. – прошептала он, осторожно стирая с её лица новые слёзы. Первый... Слова обрушились на него с невероятной силой, мгновенно отрезвляя. Он смотрел ей в глаза, продолжал осторожно сжимать её руку в своей. Он и подумать не мог, что... Заберёт первый в её жизни поцелуй. Вот так... легко. Даже не думая. Она стала казаться ему ещё более хрупкой. Ещё более уязвимой. Щеки залило краской, дыхание участилось... Сердце пропустило удар, а после забилось с неистовой силой. Он всё ещё не верил. Не мог поверить! Это ведь... Просто невозможно! Это ведь Сторми! Дракон её возьми, Сторми! Он медленно помотал головой, пытаясь прийти в себя. Но она не лгала. Он видел это по её дрожи. По её взгляду. Такому изумленному, такому растерянному... Перед ним не просто женщина. Перед ним... девушка. Невинная девушка. Она пьяна. Пьяна куда сильнее, чем вчера! Пусть он помнил плохо, но обрывки воспоминаний могли дать хоть какое-то, но представление о прошедшем вечере. Она была куда трезвее, чем он. При том, что выпила куда больше. А сейчас... вино, каким бы оно ни было, всё равно было не таким крепким, как абсент! Но она... опьянела. Быстро. И очень сильно. Она доверилась ему. Доверилась! Выдала всё, что было у неё на душе... Позволила обнять себя, утешить... То, что, наверное, не позволяла никому. А он?.. Имел ли он вообще право её целовать? Забирать не просто поцелуй, а первый... Подумать смешно! Но смешно... Не было. Стало по-настоящему страшно. Что будет утром? Вспомнит ли она об этом? А если вспомнит?.. Быть может, она просто не соображает сейчас! Быть может, позволяет гладить себя, шептать что-то, касаться губами лишь потому, что её разум затуманен вином! Она... Отдала первый поцелуй... Ему. В пьяном бреду. Она плакала. Нет, не просто плакала. Она рыдала! Рыдала у него на груди, сотрясаясь всем телом. И он не мог понять от чего. Ей было страшно? Стыдно? Больно? Мерзко? Или наоборот, это были слёзы... Облегчения. Счастья... Он не понимал. Тимми не оттолкнул её. И не оттолкнул бы никогда. Ни за что... Но также, он и не мог позволить этому зайти слишком далеко. Алкоголь творит с людьми страшные вещи. Он не знал, что может взбрести ей в голову. Не знал, что она сделает следующим. Уснёт, успокоиться, продолжит плакать или попытается пойти дальше. Пользоваться её состоянием он не станет. Никогда. Особенно если учесть, что у неё никого никогда... Не было. Тимми дрожащей рукой провёл по её волосам, мягко поцеловал в лоб и снова прижал к себе. – Всё хорошо... Всё хорошо, – шептал он, перебирая кудрявые локоны. Её плечи продолжали подрагивать. Он слушал редкие всхлипы. – Тебе нужен отдых. Ни о чем не беспокойся. Всё будет... Хорошо. Постепенно на смену лихорадочным мыслям и ощущениям пришло долгожданное, глубокое забытие. В голове стоял густой туман, а все мысли куда-то испарились. Она не знала, насколько долго ещё просто тонула в его объятиях, продолжая молча всхлипывать. Она выплеснула из себя всё, что могла. В голове осталась лишь пустота, смешанная с алкоголем. Не хотелось ни думать, ни говорить... А просто продолжить тонуть. До изнеможения, пока последняя мысль не покинет её сознание, пока она не отключиться, чтобы запереть все те кошмары и боль где-то далеко, и до утра ни о чём не вспоминать. Сторми отпустила его, отпрянула, и откинулась на спинку дивана, облегчённо вздохнув. Выглядела она совершенно помятой... Разбитой. Но было плевать. На всё плевать. Тяжесть в теле усиливалась, будто оно перестало быть её собственным. Движения стали размашистыми, неточными, будто кто-то отключил в ней координацию. Сидеть стало невероятно сложно, под ней всё плыло, заставляя пошатываться. В глазах ещё стояла влага, и она с силой провела рукавом платья по лицу, оставляя на нём пятна. Плевать. Всё стало казаться таким незначительным, таким мелочным! Она усмехнулась, поймав раздвоенным взглядом бутылку перед собой. Протянутая рука словно плавала в воздухе, и не с первого раза удалось поймать бутылку. Схватив за горлышко, она жадно отпила, ощущая, как приятное головокружение заполнило собой её пустоту, и стало так легко, так просто. Отчего-то ей захотелось встать, и это действие стало её ошибкой. Она забыла, что была на каблуках, и если бы не Тимми, она бы точно упала и всё за собой повалила... Пьяный смех вырвался из неё, а рука продолжала сжимать бутылку, словно это было самое важное, что сейчас существовало в мире. — Что...то... я совсем... того... — голос перестал звучать как её собственный, и новый приступ смеха завладел ею. Она в хлам... – Сторми! Он еле успел. Ещё немного, и она бы рухнула на пол. Она нервно посмеивалась, что-то бормотала, пыталась жестикулировать, размахивая полупустой бутылкой... Он не понимал уже ничего. Не единого слова. – Ясно, – пробормотал он, остановив её руку и осторожно забрав вино. – с тебя хватит. Она попыталась выхватить бутыль обратно, возмущённо простонала, снова начав бормотать что-то невнятное. – Тихо, тихо, – он прижал её к своей груди, не давая шевельнуться. – Успокоились. Когда его руки вновь стали свободны, он обнял её и поцеловал в макушку, начиная мягко поглаживать по спине и волосам. Начал медленно раскачиваться с ней из стороны в сторону, словно убаюкивая. – Всё хорошо, – шепнул он, чувствуя, как она постепенно расслабляется. С каждым его нежным словом, с каждым прикосновением нервная дрожь всё слабее, смех всё тише... А после она и вовсе обмякла, чуть не выскользнув. Тимми подхватил её на руки и чуть не упал сам. Как никак, он тоже был пьяным. Не так сильно, конечно, но... Опьянение было заметным. Она была лёгкой. На удивление лёгкой. Однако, она ёрзала и продолжала что-то бубнить, утыкаясь носом ему в плечо. Её дыхание было жарким. Взгляд мутным, невидящим. Но смотрела она... На него. Он вздрогнул, когда она подняла руку и провела пальцем по его губе, улыбнувшись. Снова рассмеялась. Тихо. Дверь в спальню открылась, и он осторожно опустил её на постель. Бардак. Страшный. Хотя бы не такой, как в лаборатории. Комната хотя бы была похожа на комнату. И здесь была возможность пройти... И не пахло гарью. Он помог снять ей туфли, оставляя их у кровати. Она не сопротивлялась. Молча смотрела, медленно моргая. После, он укрыл её одеялом и мягко поцеловал в щеку. – Спи... Отдыхай. Оставить её одну он не мог. Мало ли, вдруг ей станет плохо? Тимми тяжело вздохнул и опустился на пол, прислонившись к бортику кровати. Сторми ощутила, как её тело опускается на долгожданную мягкость и прохладу. Она расслабленно выдохнула, позволяя себе безвольно лежать на кровати, устремив взгляд куда-то в потолок. Сначала, когда она ощутила, как он её сдерживает, спать не хотелось. Она протестовала, словно капризный ребёнок, но теперь она была готова уснуть без раздумий. Какое-то время она ещё ёрзала на кровати, устало постанывала и изредка посмеивалась чему-то своему. Мутным взглядом она поймала его, сидящего на полу спиной к ней. Губы тронула улыбка. Она еле как повернулась на бок, тело отказывалось слушаться... Протянула руку, которая тут же упала ему на плечо. Он вздрогнул, но она этого не заметила. Глаза закрылись сами собою... На выдохе она прошептала только одну фразу, которая только и крутилась в её голове... — Я ни о чём не жалею... После этого, сон всё-таки взял её в свои владения. Глубокое, тёмное забытие... Однако... Сны впервые за долгое время были тревожными. В Облачной Башне у неё такого не было. Она думала, что наконец-то избавилась от кошмаров, но... Сущность Башни поглощала в себя её сны, и она не была обременена лишними переживаниями при пробуждении, а сейчас, когда она не там... Лихорадочные, спутанные, болезненные образы — всё проносилось вихрём в её голове. Во снах она осознавала практически всё. Даже несмотря на то, что в реальности вообще ни о чём не могла думать. Она вздрагивала во сне, свернувшись в клубок, обрывки тихого шёпота разрывали ночную тишину, и... Всё это казалось неправильным сейчас... Не нужным, лишним... Она искала утешения, но... Даже в забытие она не могла избавиться от образов и кошмаров прошлого. И она не знала, что ей поможет... Тимми вздрогнул, услышав тихий, сдавленный стон. Неразборчивый шепот, судорожные вздохи. Он медленно повернулся, чтобы взглянуть на неё. Лицо её стало бледным. Губы подрагивали, с них продолжали срываться обрывки фраз, которые она так и не договаривала. Пальцы впивались в ткань одеяла, тело пробивала дрожь и лёгкая судорога. Она чуть мотала головой, пока по щекам вновь начали течь слёзы. – Сторми? – он резко поднялся на ноги и осторожно сжал её руку. Она сжала в ответ. Не просто сжала, а стиснула. Так крепко, что едва смог подавить болезненный вздох. В Облачной Башне такого не было. Он помнил, она спала тихо... Ровно дышала, не шевелилась. Ей, кажется, ничего не снилось тогда. Или, быть может, снилось что-то хорошее... Сейчас был кошмар. Страшный. Чудовищный. Ему никогда прежде не приходилось видеть что-то подобное. Ему тоже снились кошмары, разумеется... Но за собой подобного он не замечал. Он вообще во сне практически не шевелился. И всегда просыпался в той позе, в которой и засыпал... – Всё хорошо, – прошептала он, поглаживая её костяшки большим пальцем. – Ты здесь. Со мной. В безопасности. Он не знал, слышит ли она его. Не знал, имели ли его слова хоть какой-то смысл. Свободная рука мягко коснулась её волос. Начала гладить, перебирать пряди. На удивление... Это начало помогать. Дыхание становилось ровнее. Дрожь стихла. Шёпот тоже был всё тише, тише... А после она замолчала. Губы Тимми тронула улыбка. Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб, подогнул одеяло и уже собирался вернуться на прежнее место... Но стоило ему отпустить её руку, как всё повторилось. Её дрожь, её ужас, мертвенная бледность, боль... Всё вернулось и казалось, что даже усилилось. Он прикрыл глаза и взял её руку в свои. – Я здесь, – снова прошептала он. – Ты не одна. Я здесь... Сторми проснулась тогда, когда свет пробивающихся лучей сквозь шторы стал прорезать её глаза. Она недовольно повернула голову в другую сторону, недовольно вздыхая. Тут же она ощутила, как её рука была чем-то сжата. Она открыла тяжёлые веки, которые совсем не хотели разлепляться. В глаза словно что-то попало, и она снова зажмурилась, вытирая слезящиеся глаза. Постепенно очертания окружение стали проявляться, и с неожиданностью для себя она была... Где она вообще была? Осознание словно облило её холодной водой. Она резко села, тут же пожалев об этом — голова закружилась, и она упала обратно. А её рука... Тимми? Как только она увидела его, прислонившегося к краю кровати и продолжающего держать её руку, она побледнела. Что... Что вообще вчера было? Воспоминания никак не хотели всплывать наружу. Вместо этого, она прокручивала в голове остатки тревожного сна. Сердце стало колотиться, как бешенное, но глубоким дыханием ей удалось сбавить накатывающую тревогу после сна. Первым делом она подумала о том, что происходит в Башне без неё. Она ещё не покидала её за этот месяц, наполненную множеством безбашенных подростков, на всю ночь! Нет, всё должно быть хорошо, она оставила Луниллу за всем проследить, хотя сказала, что уйдёт ненадолго... Хотя даже с её собственным присутствием в Башне она не могла проследить за всеми, так что же могло произойти и без неё за ночь? Накатывающая волна ответственности отрезвила её от остатков алкоголя и сна, заставив окончательно проснуться. События ночи были для неё, как в тумане, и первые мысли о том, не позволила ли она себе больше, чем нужно, стали лихорадочно её донимать. Она осмотрела себя — всё на ней было на месте, кроме туфлей. После взглянула на Тимми... С ним тоже всё нормально. Выглядел он истощённо и плохо, видимо, не спал всю ночь... Из-за неё ли? Она стала вспоминать, и, действительно, урывками сон был... Более-менее спокойным, но это длилось не так уж и долго. Сторми отвернулась, вытаскивая свою руку из хватки, и вновь поднялась, опираясь на локти. Первым делом хотелось очень, ОЧЕНЬ сильно пить — горло словно почистили наждачкой, во рту всё пересохло и чувствовала она себя просто ужасно. Она еле как сползла с кровати, пошатываясь из-за слабости и лёгкого головокружения, и босиком, держась за стены, поплелась в поисках ванной. Ей повезло, что первая попавшаяся дверь оказалась ею. Буквально завалившись туда, и глянув в зеркало — она просто обомлела. Перед ней стояла просто какая-то зачуханная уродина! Глаза все были заплывшие и опухшие, всё лицо в чёрных разводах, а на голове просто какое-то гнездо! Так мало того, у неё ещё было испорчено платье! Хотелось просто закричать или врезать куда-то кулаком. И что это такое?! И с какого момента ОН видел её такой?! Обжигающий стыд застилал глаза, она вся покраснела, лихорадочно пытаясь понять, как включить навороченный кран. Ругаясь про себя, она всё-таки включила ледяную воду, отмывая всё своё лицо и отпивая прямо с крана. О, Дракон... Что она ночью натворила? Память стала обрывками возвращать воспоминания. Вот она стала жаловаться на своих учеников, вот стала рассказывать о чувствах... Разводы на лице и платье говорили точно о том, что она плакала. Да и не просто плакала — ревела! Тут же за этим осознанием стало подкатывать и другое — его тепло. А это значит... И объятия. А за ними новые слёзы. А за ним... Лицо обожгло, и она застыла на месте, оглушённая шумом воды и резким, паническим осознанием. ОН. ПОЦЕЛОВАЛ. ЕЁ. Нет. НЕТ, НЕТ, НЕТ! Она с силой провела мокрыми руками по лицу. Её первый поцелуй. Она сама ему это сказала. Сама! Какой же идиоткой нужно было быть, чтобы выболтать такое! И он... Он поцеловал её! А она... Она не оттолкнула! Она разрешила! Больше того, ей это понравилось... Щёки пылали огнём, а в груди снова защемило порцией смущения, стыда и какой-то дурацкой, непонятной нежности. Сторми с трудом поднялась, и вновь посмотрела на своё отражение. Чистое, бледное, беззащитное лицо с огромными лазурными глазами... Такой её никто не видел. Такой она сама себя давно перестала видеть. Она всегда пряталась за слоями тёмного макияжа, практически не смывая его. А сейчас она даже... Была похожа на... ФЕЮ. Она отвернулась, не в силах дальше смотреть на себя. Как назло, даже банальной подводки она не взяла. Придётся выходить... Такой. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Нужно было вернуть контроль, надеть свою привычную броню... Стать прежней Сторми — язвительной, циничной, неуязвимой... Но мысль о том, чтобы снова стать такой перед ним, показалась ей невыносимой фальшью. Он видел её настоящую. И не убежал, не воспользовался. Он просидел всю ночь, держа её за руку, чтобы отпугнуть кошмары... Это было просто невыносимо. Он задремал, кажется, на секунду... Всю ночь сидел, не смыкая глаз, чтобы отгонять от неё кошмары. Продолжал сжимать её руку, показывая, что она не одна. Что она в безопасности. Что он... Рядом. И всё же, усталость взяла своё и под утро глаза его закрылись. Всего на секунду... Он знал, что может себя контролировать! Однако, когда он открыл их, Сторми уже не было. Он медленно поднялся, пытаясь проморгаться. Около пяти секунд смотрел на пустую постель. После оглядел комнату. Дверь была открыта. До ушей донёсся шум воды. Должно быть, она в ванной... Тимми также медленно поднялся, пошатываясь. На ногах он стоял неуверенно. Невероятно хотел спать. Но понимал, что нельзя. Нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. А сон... Срочных дел всё равно нет. Можно и поспать, потратив на себя хотя бы один день. А конце концов, должен же у него быть хотя бы один выходной! Он, должно быть, был похож на зомби. Или робота с разряженной батареей, который вот-вот будет готов отключиться. Вялый, шатающийся, заторможенный, с большущими синяками под глазами... Он выглядел просто ужасно! В прочем, как и вчера... Как и полгода назад... В общем, его обычное состояние. Хоть голова не болела. Но, по мимо этого, его сознание плыло. Он не спал, но и не бодрствовал. Находился как будто в пелене. Он устало протёр слипающиеся глаза и зевнул. После, дверь в ванную открылась и вышла сама Сторми. Она вздрогнула, когда увидела его. Он не стал улыбаться. Не было сил. – Доброе утро, – пробормотал он, посмотрев ей в глаза. Даже сейчас он с удивлением подметил, что она была без макияжа и... Выглядела совершенно не так, как он ожидал. Миловидно. Именно, что миловидно! Не зная кто перед ним, он бы легко мог спутать её с феей! Да и выглядела она молодо... – Ты хорошо себя чувствуешь? – сразу спросил он. – Голова не болит? Если сильное похмелье, то могу дать таблетки... У меня их накопилось большое количество, можешь любые брать... Он снова прикрыл глаза, чувствуя, что засыпает. Помотал головой, прогоняя накатывающее забытие. – Ты... Голодна? Всё-таки... Таблетки на голодный желудок – отвратительная идея. Если нужно, то... У меня что-то было, не помню... – он пошатнулся и ухватился о стену, чтобы не упасть. Тяжело вздохнул прикрыв лицо свободной рукой. Всё плыло, всё кружилось. Тимми медленно поднял на неё взгляд. Он вспомнил. А помнила ли... Она. – Сторми, – прошептала он и голос его стал хриплым. – ты... Ты помнишь что-нибудь? А то... Вчера у тебя... Было абсолютно невменяемое состояние... Под конец... Он не знал, что лучше. То, что она забудет всё, как страшный сон или... Будет помнить. Быть может она жалеет! Быть может ей стыдно! Мало того, что она показала свою слабость, так ещё и... Ему. Тимми. Мямле, рохле, неудачнику. Тому, кого даже фея бросила... Когда она вышла из ванной, то её моментально загрузил вопросами Тимми. Было тяжело фокусироваться на всём и сразу, но одно она заметила точно — выглядел он даже намного хуже, чем она сама. Она слышала какие-то обрывки фраз, но взгляд то и дело цеплялся за его глаза, которые с неким удивлением стали её рассматривать... Ну да ну да, конечно, когда он ещё сможет увидеть её без макияжа, такой... Уязвимой... Она с досадой отвернулась, но старалась всё ещё следить за его движениями и действиями. Чувствовала она себя отвратительно. Не хотелось даже смотреть ему в глаза, не то, чтобы что-то сказать. В горле словно застыл ком, а чувство оглушающего стыда от воспоминаний и абсурдности ситуации накрыли её с головой. Он всё ещё продолжал предлагать ей свою помощь... От этого Сторми начинала злиться — то ли на себя, то ли на собственные противоречия, то ли на его за заботу, или на мир, который всю жизнь издевался над ней, а присутствие Тимми в её жизни было словно жестокой уловкой — мысли о том, что она доверилась, так и ещё выболтала свою уязвимую тайну, давили на мозг с нескончаемой силой. Она всё думала о том, почему он так принял её, почему помогал, почему... Почему всё это так происходит? Она везде и во всём искала предательство или неоднозначности. Но в случае с Тимми... Их просто не было! Это и сбивало её с толку, от чего ей хотелось или снова разреветься, или развернуться, и уйти, спрятавшись в стенах Башни, которая, казалось, только она одна могла её понять. Сторми заметила, как он еле держался на ногах, и скрестила руки на груди, полубоком повернувшись к нему, продолжая отводить взгляд. В ответ на его предложения желудок скрутило от голода. Но, естественно, он не в состоянии был что-то делать, она видела это по всему ему виду. Пришлось взять всё в свои руки. — Кофе покрепче. Да и закинуть что-то не помешало бы, — она прошлась по нему взглядом, стараясь не сосредотачиваться на глазах, — Но судя по твоему состоянию, ты даже дойти не сможешь. Я сделаю. Всё же, внезапный поток воспоминаний и ледяная вода помогли ей обрести трезвость, пусть и туманная пелена продолжала маячить где-то на горизонте сознания. Босиком она подошла к кровати, чтобы надеть босоножки, но новый вопрос застал её врасплох. Он спросил об этом первый. Сторми остановилась на пол пути. И как ей ответить? Что ответить? Вся её броня и так рассыпалась в прах, он уже видел её в самом слабом её состоянии, видел её слёзы, и... Несмотря ни на что, продолжал быть рядом. Продолжал держать её руку... А ночью, даже не пытался отойти от неё, прогоняя кошмары... Словно он и вправду в неё... Влюбился. Хотелось закричать, наорать, обвинить и просто взорваться от какой-то вселенской несправедливости. Но это попросту было бесполезно. Вся злоба ушла на её собственную дурость и наивность. Она полная дура, полная идиотка. Казалось, она давно выросла, повзрослела, набралась мудрости, выжила в самых опасных условиях, прошла такой долгий, тернистый путь, а сейчас... Она словно проживает новую жизнь, что по сути так и было, но... Перед новым и неизвестным она превращалась в наивную малолетнюю дуру. — Я помню, — ответила она наконец. Сознание металось между выбором о своей привычной среде и о неоправданном риске. Эти два понятия шли с ней уже долгие годы вровень. И всё обдумав... Она сделала свой выбор. — Не хочу делать вид, что... Этого не было. Я вела себя страшно как... Глупо. — это словно вырвалось из неё тяжестью, но иного сравнения подобрать не удалось. — Но это всё, что оставалось... Просто знай... Что это было более чем искренне, чем обычно, — она проговорила последнюю фразу тихо и быстро, словно пытаясь сбросить груз с плеч, который то и дело продолжает возвращаться. Конечно, под алкоголем она какие только секреты не выдаст... И отмахиваться от этого было глупо. Сторми надела туфли, и немного извилистой походкой прошла на кухню. Она сразу же попыталась хозяйничать, словно была тут уже много раз, хотя сама то и дело ругалась себе под нос, когда пыталась разобраться во всём этом обустроенном техникой безумии... — Да что за идиотизм... Где у тебя тут хоть намёк на кофе? — своей привычной колкостью она словно попыталась смыть недавнее напряжение после этих слов, хотя сама внутри всё продолжала прокручивать все эти моменты в голове. Тимми медленно прошел за ней на кухню и подошёл к дальней тумбе, так и не открывая глаз. Кофе у него было предостаточно. По сути, долгое время он практически только его и пил. Постоянная бессонница не отменяла того, что ему жутко хотелось спать. А спать ему было просто нельзя! Работа, работа, работа. Потом за самой Сторми нудно было следить. Кофе был единственным, что ему действительно помогало. Он выпрямился, держа в руках один из пакетов с зёрнами. Кофе был настоящим. Растворимый он не терпел. И не понимала, как Ривен вообще может пить эту дрянь. "Это дешевле, это доступнее!" Он скривился, вспоминая этот омерзительный вкус и не до конца растворившийся порошок, прилипший к стенкам кружки. Он делал всё практически с закрытыми глазами, по привычке. Пошатывался, зевал, но к удивлению Сторми, всё находил. На стене находилась выдвижная панель, которую увидеть сразу было почти невозможно. Тимми ввел комбинацию цифр, и стена отодвинулась. К нему подъехала большая кофемашина. – Какой кофе хочешь? – пробубнил он, делая сначала для себя, самый обычный, классический. Крепкий. Левой рукой он дотянулся до другой панели и через минуту к нему снова подъехал маленькой робот на колёсах. – В холодильнике нет ничего, – зевнул он. – Вроде... А если есть, то не самое лучшее. Выбирай, тебе... Нужны силы на сегодня. Робот звонко пиликнул и послушно подъехал к Сторми, показывая меню. Сторми молчаливо наблюдала за ним исподлобья, опёршись на столешницу и сжимая её края руками. Лишнего он не спрашивал, и, казалось, даже не заметил её слов. Это было только к лучшему. Лишние расспросы, разговоры... Всё это казалось ненужным и фальшивым сейчас. Искренней она была тогда, под алкогольным опьянением... А сейчас хотелось просто исчезнуть, и идея о том, чтобы завалить себя делами в Башне уже не казалась ей такой мучительной. Наоборот, отвлечение ей было необходимо. Как же всё удачно сложилось... Теперь же, смотря на него в более активном действии, она всё больше убеждалась в том, что... Как он вообще продолжал стоять на ногах в таком состоянии? Это одновременно и пугало, и... Даже восхищало. Несмотря ни на что — он держался. Как и она сама изо дня в день. Его голос разорвал тишину, которая для Сторми становилась напряжённей с каждой минутой. Она подняла свой взгляд — ровный и устремлённый, но всё ещё мутный. — Крепкий. До черноты, — её голос охрип, словно она не разговаривала месяц. Сторми сглотнула ком в горле, пытаясь взять себя в руки. Как же всё-таки плохо... И не только физически, но и душевно. Во всех планах, — Мне нужно быть максимально собранной. Всё-таки, важный день. Она выбрала завтрак посытнее: зажаренные яйца, тосты, и побольше мяса. Привычное питание, которое гарантировало то, что она наестся и не умрёт с голоду. После многих лет выживания в нестабильных условиях, она не отказывала себе в подобном, понимая, что иначе она просто не выдержит. Всё-таки, все эти технологические штуки были ей не по душе... Она привыкла всё делать своими руками, и сейчас, со всей этой дополнительной ерундой она ощущала себя словно оторванной от своей среды обитания. Ну, или же, что было более вероятно — она ещё не до конца адаптировалась. Тем более, сколько лет прошло... Всё изменилось. — Ну наконец-то, — дождавшись кофе, она буквально выхватила его, испивая прямо кипяток. Язык нещадно обжигало, но это чувство жизни и резкой бодрости вернуло её в чувство, что непроизвольно на её пальцах пробежало статическое электричество. Усталость всё ещё была невероятно сильной, но сознание начало проясняться и глаза начали открываться не через силу. Он тоже пил крепкий кофе. Любой другой для него просто не имел смысла, поскольку не выполнял свою самую главную функцию. Наоборот, от любого другого он засыпал. Но для гостей к него было припасено множество различных добавок на любой вкус и цвет. Сторми могла бы попросить любой, и он бы с лёгкостью сделал. Но она выбрала классику. Даже... Чересчур. – Устрою себе выходной, – тихо пробормотал он, прервав тишину. – изобретения подождут... Я всё-таки не машина. Тоже нужно... Отдыхать. Он протёр очки, медленно отпивая из своей кружки и наблюдая за ней. Движения были скованными, напряжёнными. Он прищурился. Головная боль? Похмелье? Тошнота? Усталость? Он чуть закусил губы. Стыд?.. Он медленно водил вилкой по тарелке, не особо чувствуя голод. Аппетит к нему приходил чуть позднее, ближе к полудню. Утром он почти никогда не мог нормально есть. Торопился работать. Единственное, что бывало съедал – бутерброды, сделанные на скорую руку. «Это было более чем искренне...» Он замер. Её слова дошли до него только сейчас. Тимми медленно поднял голову, снова взглянув на неё. Его взгляд, кажется, был слишком тяжёлым и ощутимым, потому что она почти сразу подняла голову в ответ. Щёки его побагровели, а рот невольно приоткрылся. Он не мог шевельнуться. Он просто таращился на неё, выглядя, кажется, как умалишённый! Но он ничего не мог с собой поделать! Шок, ужас, дикое смущение и поток беспорядочных мыслей. Во что они ввязались? Как это?.. Как это вообще могло произойти?! Почему?! Это... Это просто немыслимо! Нелогично! Глупо! Абсурдно! Мало того, ещё и опасно! И если бы раньше на чужое мнение можно было бы спокойно наплевать и любить кого хочешь, то сейчас... Чужое мнение очень даже имеет значение. Особенно, если это будет мнение совета... Или ещё кого-нибудь из верхов. А если узнает Ривен?.. Краснота щёк сменилась резкой, почти мертвенной бледностью. Он идиот. Это опасно не для него. Это опасно для неё. Мало ли кто, кому что в голову взбредёт! Мало ли, в чём её захотят обвинить... Легко притянуть за уши. Легко выдумать. И все поверят. Мол, использует в своих целях, подлая, гнусная ведьма, и тому подобные бредни... Он снова взглянул на неё. В эти глаза. И это она-то... Гнусная ведьма?.. Нет... Никто не должен узнать. С каждой минутой и с каждым выпитым глотком кофе, Сторми наполнялась бодростью и энергией. Её тело уже работало не на автоматизме — каждое движение и чувство становилось тяжёлым и реальным. Она старалась не смотреть на Тимми — не сейчас, лишь слышала, что он что-то про себя мямлил. Ей было некогда всё это разбирать. Она села прямо напротив него, и принялась за завтрак, стараясь выглядеть как можно боле невозмутимой. На половине, она всё же начала чувствовать его взгляд на себе. Сначала мимолётно, а после всё больше и больше, пока всё не превратилось в какую-то вульгарное и дотошное разглядывание. Сторми подняла тяжёлый взгляд исподлобья. Она ненавидела эти неопределённые, уставленные на себя взгляды. Она стала жевать всё медленнее, наблюдая за тем, как его взгляд становился всё более и более шокированным. Хотелось засмеяться, но смешно не было. Либо он таращится так, потому что никогда не видел, чтобы ведьмы питались чем-то обычным и посредственным, как люди, либо... Он что-то понял. И это что-то было далеко нелицеприятным. Сторми опустила свой взгляд обратно в тарелку, стараясь вести себя так, как ни в чём не бывало. Что за наглость! Раз она позволила несколько раз выплакаться ему в плечо, так что, теперь кидать неоднозначные, странные взгляды? Привычное раздражение, присущее ей по утрам, стало накатывать. А она уж-то думала, что обойдётся без этого. К его счастью, она вела себя довольно тихо. Не подозрительно. Спокойно доела, покрутила вилку в руке... И резко кинула её обратно, поднялась с места — громко, чуть ли не показательно, заставив Тимми вздрогнуть, очевидно. Стул со скрипом отъехал куда-то в сторону, на столе всё раздалось коротким звоном. Она была схожа с нависшей грозовой тучей, которая никак пуститься ливнем или вспыхнуть молнией. Лицо было удивительно невозмутимым, но движения — резкие, сильные, выдавали её настроение с головой. Ничего не говоря и не объясняя, она схватила со стола посуду, чуть ли бросила в раковину. Сама помыла, сама разложила. Молчаливость ей обычно не была присуща, но сейчас — это был единственный для неё выход. Мало ли, ещё что глупое или ненужное скажет... В голове был полный бардак. Выводы, размышления... Всё это могло подождать, пока она пыталась справиться с накатившим раздражением. Сторми прошла мимо Тимми, кинув короткое, стальное "Спасибо", забрала в гостиной свой телефон, резко поправила платье. Несмотря на резкость своих движений, они всё равно были напряжёнными и скованными. Она вновь ощущала его взгляд, ещё более тяжёлый и ошеломлённый, чем когда они сидели за столом. Вне дома, где-то вдалеке, прогремел гром. Конечно, это была она. Небо было её полотном, на котором она могла излить свои эмоции. Каблуки издавали тяжёлый цокот, пока она проходила к двери. — Мне пора, — словно отвечая на немой вопрос, Сторми задержалась возле двери, — Мало ли, что в моё отсутствие натворили в Башне. И работать надо. За низким, стальным тоном, Сторми пыталась скрыть накатившую на неё беспомощность. Всё это было так глупо, так нелепо... Она ещё никогда не чувствовала себя такой дурочкой! Она открыла дверь, и, словно не желая уходить, медленно переступала за порог. Рука скользила по ручке, пока она не отошла достаточно. Вновь остановилась, чуть повернув голову набок. Гром прогремел ближе. Начался ливень. Сторми с облегчением вздохнула. Казалось, дождь мог смыть всё, что в ней было, и она зашагала с новой уверенностью, моментально промокнув. Пусть из тела и ушло напряжение, но в душе всё равно была тяжесть... Она ещё тысячу раз обо всём пожалеет, прежде чем окончательно сможет всё обдумать — полностью на трезвую. Сейчас нужно было отвлечься. Можно даже и наругать, накричать на кого-то в Башне, если будет такая возможность. Главное отодвинуть больше эту несвойственную ей хрупкость и уязвимость... Даже думать об этом стыдно! Он молча смотрел ей в след, чувствуя себя просто... Отвратительно. Он даже и рта не успел раскрыть. А это, ей, кажется, и не хотелось... От того она и ушла как можно быстрее. Чтобы не слышать его. Ему не стоило пялится. Или вообще открывать рот лишний раз. Как и всегда. Всё как всегда... Он прикрыл глаза и закрыл лицо руками. Идиот. Напыщенный идиот. Этот бардак в доме, его поведение... Он, должно быть, дико её смутил. Иначе, почему она так завелась? Он снова сделал что-то не так. Хотя, кого он обманывает? Он всё сделал не так! Липкий, старый знакомый стыд, перемешанный с острой ненавистью к себе, накатил новой волной, заставив его тихо простонать и откинуться на спинку кресла, будто после удара. Быть может, ей действительно не было мерзко тогда. Быть может, ей отчаянно нужна была поддержка, простая человеческая ласка... Тёплые объятия, немного нежности. То, чего она всегда была лишена. То, что никто по-настоящему ей не дарил. Она была благодарна ему. К его изумлению, искренне благодарна. И... если бы не его тупость, его вечная склонность всё усложнять, всё могло бы сложиться иначе! Но... О, Дракон, почему он всегда именно такой? Он медленно поднял взгляд на вымытую посуду. Вспомнил её взгляд, её движения. Он всегда всё делал не так. Даже сейчас, когда, наконец-то, он смог отпустить призраков прошлого, смог признаться самому себе в том, в чем долгое время не решался... Перестал обманывать себя. Решился... Решился на такой отчаянный, глупый, безрассудный шаг... Сделал всё! Всё, на что никогда бы в прошлом не осмелился и... Всё равно проиграл? Разве он вообще нужен кому-то? Раз уж он перестал быть нужен Текне... Единственной, кто видела в нём хоть что-то стоящее когда-то, то... Ей он зачем? Такой несуразный, глупый, неуклюжий, не затыкающийся идиот, который вечно говорит о том, что ей, в сущности, не интересно? Тимми медленно покачал головой, стараясь прогнать навязчивые глупые мысли. Хватит... Он поднялся со стула, всё ещё ощущая лёгкую дрожь в ногах. Подозвал робота, чтобы тот всё убрал... Не посуду. Не кухню. Нет. Весь дом. Все комнаты, включая и лабораторию. Хватит жить, словно свинья. Хватит страдать по прошлому, которого не вернуть. Хватить вечно ныть. Ныть. Словно щелчок, эта мысль заставила Тимми открыть глаза, и наступила полная, болезненная ясность. Чем он лучше Ривена? Зол на его бессмысленное нытье, а сам?.. Такой же. Если не хуже. Он горько усмехнулся. Он... Он точно придурок! Все его мысли, вся эта боль, что он так лелеял... Всё это время он просто... ныл! И думал не о Текне, не о её боли, а... о себе. О том, как его бросили. Его предали. Его никто не любит. О том, какой он посредственный, ничтожный... Да он законченный эгоист! "Сказал глупость – лучше бы не говорил вообще!" А от того, что он заткнётся что-то изменится? Станет лучше? Сторми будет легче, если он вообще перестанет приходить и говорить? Снова превратиться в бездушную машину, выполняющую только приказы? Конечно не станет! Его молчание всё усугубит! Его стыд её не касается! Лучше он извинится за это и сделает что-то лучше в следующий раз, чем просто уйдет в себя! Мир вообще не вертится вокруг него... Никогда не вертелся! И её раздражение, её поведение сейчас могли вообще его не касаться! Он покачал головой. Ей безусловно нужно побыть одной. Обдумать всё это. Да. Всё это сложно, всё это непросто... Игра, которую они затеяли – опасная. И перед следующим шагом надо всё обдумать. Но следующий шаг не за ней. За ним. Он должен будет прийти снова. И поговорить. Обсудить всё. Словами. Не молчания. Действиями! Даже если страшно, даже если стыдно... Он должен высказать всё, как есть. Не намеками, не загадками, которые нужно будет разгадывать! Прямо, словами, глядя ей в глаза. И показать нужно, что он... не боится. Он отступит, если она ему скажет. Но только тогда. Не раньше. Он ведь не трус. И самое главное здесь не он. Не его чувства, не его страхи. Нет. Она... С самого начала была она. А пока... Пока ему нужно привести в порядок всё вокруг. И этот дом, и, наконец, собственную голову. Он с внезапной ясностью осознал, что никогда не действовал логически. Он, для всех олицетворение самой логики, логичным никогда не был... Все его поступки диктовались страхом. Ненавистью к себе, тщетными попытками доказать самому себе, что он чего-то стоит... Разве это логика? Нет. Самое нелогичное создание из всех в этом мире действовало куда логичнее, чем он сам. И именно она дала ему понять, что такое логика на самом деле... Логика – это не просто формула, правильность, закономерность, нет. Это не значит, что он должен быть роботом и замыкаться в себе. Не значит, что должен казаться идеальным и умным. Он должен поступать так, как... Велит разум. И сердце тоже. Чувства, эмоции, за исключением страха. Это не значит, что он нелогичный. Наоборот. Это и будет... Логично. Она... Единственная из всех, кто заставил его думать не о себе. Её чувства, её переживания, её боль... Для него они были важнее его собственных. И собственное ничтожество теперь его заботило мало. Он перестанет быть ничтожным только тогда, когда перестанет себя так вести. А чтобы перестать себя вести как ничтожество, об этом вообще стоит забыть. Не бояться ошибиться... Не молчать, боясь произнести глупость. Произнести её. Ещё раз. Ещё раз! Да хоть миллион раз. За окном вновь прогремел гром, но Тимми даже не вздрогнул. Он улыбнулся, медленно повернувшись на звук. Выходной отменялся. Но работать он будет... Немного по-другому.