Глава 2
1 октября 2025 г., 10:00
Я уставилась на Ксейдена, понимая, что меня ждут большие неприятности, что бы я ни сказала. К моему удивлению, я обнаружила, что рядом с ним стояли Гаррик, Имоджен и Боди, на лицах которых читалось одинаковое выражение настороженной тревоги. Я их не винила — меня вот-вот ждал самый сильный нагоняй в моей жизни, и с их точки зрения, у меня не было оправданий сидеть здесь и разговаривать с Джеком.
— Э-э… — я замерла, оглядываясь на Имоджен, Боди и Гаррика в поисках поддержки, но их взгляды говорили, что мне следует очень осторожно подбирать слова. — Практикую тактику переговоров, которую мы изучали на занятиях, на Барлоу?
Тени, клубящиеся вокруг Ксейдена, вспыхнули, а его глаза расширились от ярости. Я заметила, как его спутники осторожно отошли от Ксейдена, как Гаррик стратегически расположился перед Имоджен, и как Боди наблюдал за своим кузеном, словно изучая способ нейтрализовать его печать.
«Чёрт возьми», — подумала я про себя. — «Они знают».
«Да, спасибо тебе и твоим самоотверженным выходкам», — Ксейден отбросил связь, заставив меня вздрогнуть. — «Подними свой чёртов щит».
Тени хлынули обратно в камеру Джека, связывая его по рукам и ногам. Ксейден не сводил с меня глаз, снова разговаривая с друзьями.
— Имоджен, — сказал Ксейден как можно мягче. Не требовалось никакой интуиции, чтобы ощутить страх и тревогу, исходящие от Имоджен. — Сотри ему память, не оставив никаких следов этого идиотского разговора.
Имоджен перевела взгляд с меня на Ксейдена и обратно, её лицо выражало тревогу, словно она, взвешивала, сможет ли она подняться по лестнице живой. Я ободряюще кивнула ей, прижимаясь к стене, чтобы пропустить её и Гаррика. Я изо всех сил старалась не смотреть на Ксейдена, хотя чувствовала, как его ониксовый взгляд прожигает дыру в моём боку. Я наблюдала, как Имоджен положила руку на висок Джека, стирая все воспоминания о любых возможностях, которые я могла бы предложить ему и его повелителю в обмен на лекарство. Гаррик оставался на расстоянии вытянутой руки от Имоджен в постоянной боевой стойке, сердито глядя на Джека, словно ожидая, что тот в любой момент нападёт.
Через несколько мгновений Имоджен встала и поспешила из камеры вместе с Гарриком.
— Простите, — прошептала я им обоим. Имоджен попыталась ободряюще улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса.
— Давайте уйдём отсюда, — ответила она, бросив на Джека обеспокоенный взгляд. — У меня от этого места мурашки по коже.
Я кивнула ей, позволяя Имоджен и Гаррику отвести меня обратно к кузенам, прячась за массивной фигурой Гаррика, словно это защитило бы от гнева Ксейдена. Мы все знали, что я лишь оттягиваю неизбежное.
«Почему Мабх и Тейн не предупредили моих брата и сестру, вместо того чтобы сообщить Ксейдену» — вскипела я, обращаясь к Тейрну.
«Ты собиралась принять крайне неразумное решение, которое повлияло бы не только на твою безопасность, но и на безопасность всех людей и драконов на Континенте», — резко ответил Тейрн. Его ярость была настолько сильной, что я едва удержалась на ногах, следуя за Гарриком вверх по лестнице. — «Учитывая, что именно лейтенант изначально стал причиной всей этой неразберихи, он и должен был исправить свою ошибку».
Меня снова охватило непреодолимое чувство вины: — «Но это не его вина, они использовали его, чтобы добраться до меня».
«Ты им не достанешься», — твёрдо сказала Андарна. — «Ты наша. Они не смогут украсть тебя, забрав тех, кого ты любишь».
Слёзы навернулись на глаза, когда мы добрались до первого этажа общежития. Имоджен украдкой перевела взгляд с Ксейдена на меня. Казалось, она была готова встать между нами, если понадобится, но Гаррик мягко отстранил её.
— Со мной всё будет хорошо, — пообещала я ей, смаргивая слёзы как можно быстрее. В конце коридора я увидела Ксейдена, ожидающего меня. Боди поморщился и посмотрел на Ксейдена так, словно впервые в жизни увидел своего кузена.
— Не напирай на неё, — предупредил Боди Ксейдена, а затем дружески похлопал меня по плечу, следуя за Гарриком и Имоджен.
— Пойдём в твою комнату, — процедил Ксейден, крепко схватив меня за запястье — вероятно, почувствовав моё намерение броситься на первое же отвлечение — и повёл меня через территорию академии обратно в мою комнату. Ридок и Сойер чуть не перехватили нас, когда мы подходили к моей комнате, но, увидев убийственную ярость, исходящую от Ксейдена, и моё тревожное покачивание головой, они вместо этого метнулись в комнату Ри. Несомненно, готовые переварить то, что они, вероятно, приняли за пикантную драму отношений.
Чего бы я ни отдала, чтобы в моей жизни было всё так просто.
Я старалась не вздрогнуть, когда Ксейден захлопнул за нами дверь. Оглушительная тишина была, пожалуй, хуже его криков. Я села на кровать, наблюдая, как Ксейден расхаживает взад-вперёд, а его тени скользили вокруг него, словно змеи, готовые к броску. Он вцепился в спинку стула возле моего стола и, казалось, готов был в ярости разбить его об стену, прежде чем сделал несколько вдохов, чтобы успокоиться, и откинулся на стол, скрестив руки на груди.
— Я всё ещё жду ответа, Вайоленс, — сказал он спустя, казалось, целую вечность. Его глаза с золотыми крапинками встретились с моими.
— Что? — тупо спросила я, не понимая, о чём он меня спрашивал.
— Вопрос, который я задал внизу: какого хрена ты пытаешься заключить сделку с Джеком Барлоу? — прошипел он на меня, его тени заметались по комнате.
Я вздохнула, не зная, с чего начать. Последние несколько недель я была так сосредоточена на том, чтобы Ксейден не потерял рассудок и не потерял концентрацию, что совершенно забыла сказать ему о своих кошмарах и воспоминаниях. Что не спала ни одной ночи подряд, бог знает сколько времени.
«Начни с самого начала», — сказала Андарна самым нежным голосом, каким только могла похвастаться за весь вечер. — «Если он не хранит секреты, то и ты не можешь».
Слёзы снова навернулись на глаза, это было больше, чем я заслуживала после того, что я чуть не совершила сегодня. Колоссальная ошибка, которая могла бы уничтожить всех нас.
«Тебя остановили прежде, чем был нанесён хоть какой-то ущерб», — неохотно признал Тейрн. — «У всех нас бывают моменты сомнений, Серебристая. Ты не сможешь нести это бремя в одиночку».
Именно не слишком-то мягкая поддержка Тейрна прорвала плотину, грозившую прорваться с тех пор, как Джек раскрыл, что вейнители превратили любовь Ксейдена ко мне в причину его обращения. Я знала, что сделаю всё, чтобы спасти свою семью, друзей и его. Даже если это означало бы гибель тысяч других людей, пока те, кого я люблю, были живы, я могла бы терпеть роль их лакея.
Рыдания вырвались из моей груди, когда я закрыла лицо руками. Всё это было слишком.
— Вайолет? — спросил Ксейден голосом, полным тревоги и беспокойства, от которого я заплакала ещё сильнее, если такое вообще было возможно. Я услышала скрип половиц и почувствовала, как прогнулся матрас, когда Ксейден сел рядом со мной на кровать. Он мягко отвёл мои руки от лица и обхватил мои щёки. — Что случилось? Что он сказал?
Я не могла сдержать рыданий, которые неудержимо вырывались из меня. За окном сверкнула молния, а за ней последовал раскатистый раскат грома. Ксейден тихо выругался, прежде чем схватить проводник с моей тумбочки и сунуть его мне в руки. Воздуха было недостаточно, я чувствовала, что тону, и всё, что я могла сделать, — это ухватиться одной рукой за проводник, а другой — за рубашку Ксейдена, словно за спасательный круг в тёмном бурном море.
«Ты должна дышать, Вайолет», — приказал мне Ксейден через связь. Я видела, как его губы шевелились, отдавая устные приказы, но не слышала его вслух. — «Я не смогу тебе помочь, если не знаю, что с тобой».
Он взял мою руку, зажатую в рубашке, и приложил мою ладонь к своей груди. Я чувствовала, как его грудь расширяется и сдувается, когда он глубоко вздохнул.
«Дыши», — снова приказал он, а я продолжала наблюдать за движением его груди и рта, когда он глотал воздух.
Я повторила его движения, и воздух медленно начал возвращаться ко мне неловкими, прерывистыми глотками, пока Ксейден успокаивающе растирал мои руки. Я всё сильнее ощущала жжение в левой руке, когда отпустила проводник, позволив ему с грохотом упасть на пол, и зашипела от боли. Ксейден поднял мою руку, чтобы осмотреть её на предмет серьёзных ожогов. Кожа немного воспалилась, но без серьёзных повреждений. Ксейден поцеловал меня в руку и снова потянулся, чтобы коснуться моей щеки. Он просто терпеливо смотрел на меня, давая мне подобрать слова, и мне снова захотелось развалиться на части от любви, которой я не заслуживала.
— Это всё моя вина, — наконец выдохнула я, увидев, как между бровями Ксейдена появились две морщинки.
Я с головой окунулась в эту историю: кошмары, которые я скрывала, завуалированные угрозы от вейнителей о том, что они будут вознаграждены, если передадут меня своему лидеру, возможное исцеление, которое ждёт Ксейдена, если я отдам себя тёмным властелинам, как они планируют использовать мою печать, чтобы овладеть совершенно новой силой — тёмной, неестественной силой, и, наконец, то, что они знали: лучший способ подчинить меня своей воле — это пойти за теми, кого я люблю.
Он ни разу не перебил мой рассказ, даже не заметил, как его переполняли ярость и тревога. Когда я закончила рассказывать ему то, что узнала, Ксейден нежно прижался к моим губам и прижал меня к своей груди. Я уткнулась носом в его шею, словно, крепко прижавшись к нему, я могла уберечься от всех ужасов, что ждали нас за пределами этой комнаты. Я почувствовала, как он снова ободряюще поцеловал меня в лоб. Всё это было неправильно: это я должна была его утешать, в конце концов, из-за меня он разрушил свою душу.
— Это не твоя вина, — прошептал он мне. — Эти куски дерьма забрали одну из немногих хороших вещей в нашей жизни и превратили её в оружие против нас. Но они смогут победить, только если мы позволим им добиться своего, Вайоленс. Моя душа, может быть, и проклята в аду, но я позволю самому Малеку растерзать то, что от неё осталось, в эфир, лишь бы они не добрались до тебя.
— Они не перестанут приходить, — ответила я. Он не видел, как Джек и остальные посмотрели на меня, когда поняли, кто я. Что я такое. — Даже если ты погибнешь, защищая меня, это не помешает им преследовать Бреннана. Миру. Рианнон. Ридока. Сойера. Имоджен. Боди. Слоун, Гаррика… даже Дайна.
Ксейден раздражённо фыркнул на последнего человека в моём постоянно растущем списке близких, что вызвало у меня слезливый смешок, когда я прижалась своим лбом к его лбу.
— Я не позволю им страдать, защищая меня, — твёрдо сказала я ему. Тени Ксейдена снова заметались по комнате в гневе.
— Ты думаешь, что, пожертвовав собой, ты обезопасишь их? — спросил он, и недоверие сквозило в каждом слове. — Вайоленс, ты самый умный человек из всех, кого я знаю, но, думаю, ты излишне наивна, если не думаешь, что первым делом они обратят твою силу против всех нас.
— Я лишь сказала, что встречусь с их лидером, — тихо призналась я. — Не то чтобы я собиралась к ним присоединиться.
— И что? Проведёшь переговоры за чашкой чая, а потом думаешь, что тебя отпустят домой с Тейрном?
У меня скрутило живот от осознания того, что мне придётся рассказать о своём истинном плане. Он придёт в ярость, когда я ему всё расскажу, и не только он.
«Больше никаких секретов», — напомнила я себе. Даже если последствия будут ужасными.
Я вздохнула, полезла в карман куртки и вытащила пузырёк, которым пыталась добиться ответов от Джека. Ксейден с любопытством осмотрел его, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Это мой запасной вариант, — объяснила я почти шёпотом. — Будет довольно сложно повелевать небесами, если единственная за столетие повелительница молний покинет поля боя.
Я почувствовала, как Ксейден похолодел под моими руками.
«Ты солгала», — прорычал Тейрн в моём сознании.
«Мне жаль», — призналась я Тейрну, Андарне, Ксейдену и даже Сгаэль. — «Я не могу позволить всем, кого я люблю, умереть из-за меня».
— Не смей, блядь, — прорычал Ксейден, крепко схватив меня за руки. Слёзы навернулись на глаза. — Я сам сделал свой выбор, и я сделал его не для того, чтобы эти придурки добрались до тебя. Чтобы ты выжила. Ты не сможешь исправить мою ошибку, Вайоленс, потому что я бы делал один и тот же выбор. Каждый. Грёбанный. Раз.
— Ты же не имел это в виду, — сказала я со вздохом. — Я знаю, ты думаешь, что пожертвуешь восстанием и всем миром ради моей безопасности, но сто шрамов на твоей спине говорят совсем о другом.
Ксейден выругался, встав с кровати и потирая лицо.
— Я заключил эту сделку ещё до того, как узнал тебя, Вайолет, — утверждал он. — Если бы я знал, кем ты станешь для меня? Как много ты для меня сейчас значишь? Я бы никогда на неё не пошёл.
— Да, ты бы всё равно так поступил, — ответила я. — Я знаю, ты считаешь себя не мягким, добрым или кротким. Возможно, это правда, но ты хороший, Ксейден. В глубине души ты хороший человек — ты, возможно, готов совершить ужасные поступки ради достижения конечной цели, но ты играешь по правилам, установленным этим невероятно жестоким миром, — но ты хороший. И каждый отмеченный в этой академии и в Тиррендоре это знает, поэтому они пойдут за тобой в ад и обратно, несмотря ни на что.
Сомнение наполнило его глаза, усеянные золотыми крапинками, и я продолжила.
— Думаю, ты так занят, неся бремя мира на своих плечах, что даже не осознаёшь, какое влияние оказываешь на других, — сказала я ему, подходя к нему навстречу. Я заставила его посмотреть мне в глаза. — Думаю, ты был слишком ослеплён яростью, чтобы заметить это, но твои друзья всё равно решили последовать за тобой, даже когда поняли, что ты вейнитель. Возможно, они были почти обезумевшими от страха, но всё равно пошли. Потому что в глубине души они знают, что ты нужен миру, и готовы сражаться изо всех сил, чтобы защитить тебя, так же, как ты защищал их.
На глаза Ксейдена навернулись слёзы, и я схватила его за лицо, не желая, чтобы он спрятался от меня в этот момент.
— Я знаю, что ты во мне нуждаешься, — продолжала я, сдерживая рыдания, которые грозили снова вырваться наружу. — Но они все тоже нуждаются в тебе, и я думаю, если они потеряют тебя, вся эта битва будет проиграна.
Он покачал головой: — Они справятся и без меня.
— Нет, не справятся, — твёрдо сказала я. — Потому что ты даёшь им надежду. Ты вдохновляешь их продолжать бороться, несмотря ни на что, и потерять тебя было бы большей потерей, чем потерять слабую дочь генерала, убившего их родителей.
— Я не могу тебя потерять, — прохрипел Ксейден, сдерживая рыдания и крепко обнимая меня. — Я этого не переживу.
— Так и будет, — пообещала я. — Но не волнуйся, в ближайшее время я не собираюсь участвовать ни в каких подвигах самопожертвования.
Влажный смешок вырвался из груди Ксейдена.
— Если бы я знал, что слёзы помогут тебе оставаться в безопасности, я бы применил их гораздо раньше в наших отношениях.
Я улыбнулась ему и поцелуем осушила слёзы, выступившие на его щеке.
— Ну, думаю, в своём стремлении найти для тебя лекарство я забыла про один ключевой компонент, который немного нарушил бы мои планы, — сказала я ему.
— Хм? — спросил Ксейден, прижимаясь своим лбом к моему и кладя руки на мои бёдра.
— Мы связаны. Если я умру, то и Тейрн умрёт… забрав тебя и Сгаэль с собой, — объяснила я. — Благородный герой, готовый пожертвовать собой, не сработает, если он убьёт ещё три души.
— Не думаю, что я когда-либо был так благодарен за эту связь, как сейчас, — ответил он, крепко прижимая меня к своей груди, пока я обнимала его, вдыхая аромат мяты и кожи. — Даже если бы мы не были связаны, я бы всё равно следовал за тобой по пятам. Я говорил серьёзно, когда говорил много месяцев назад: моё сердце бьётся так же долго, как и твоё.
Он слегка отстранился, обхватил моё лицо ладонями и смахнул слёзы. Боги, он был так прекрасен, что мне было больно. Поднявшись на носочки, я поцеловала его в губы, и он горячо ответил на поцелуй.
Ксейден нежно поднял меня на руки, отнёс на кровать и мягко уложил. Обычно мы — это борьба страсти и желания, но в этот момент мы не спеша изучали друг друга, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую морщинку, синяк, веснушку и вздох. Я целовала шрамы на спине Ксейдена и тот, что прямо над сердцем, тот, что он сам нанёс, чтобы взять на себя ответственность за мою жизнь, когда впервые привёл меня в Аретию. Ксейден взял предплечье, которое Варриш столько месяцев назад неоднократно бил, и проложил по нему дорожку поцелуев, пока не добрался до моей шеи и подбородка. Я ахнула от удовольствия, моя голова откинулась назад, и Ксейден притянул меня к себе на колени. Он раздвинул мои ноги, чтобы я села на его бёдра, чувствуя, как он нежно толкается в мой вход.
Наши взгляды встретились. В мире существовали только мы двое, и это было всё, что нам было нужно друг от друга. Доверие, любовь, понимание и дружба. Всё, что мы не могли выразить словами, передавалось в каждом поцелуе и прикосновении.
— Я люблю тебя, — сказала я ему в поцелуй, наклоняясь и направляя его внутрь. От его ощущений и напряжения я ахнула, но не отвела от него взгляда. Он слегка отстранился, а затем со стоном снова прижался бёдрами к моим.
— Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить, Вайоленс, — ответил он хриплым от желания голосом, когда я начала двигать бёдрами ему навстречу. Мы стонали, прикасались и целовались, но всё равно не спешили друг с другом, не желая расставаться с этим моментом.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Мы непрерывно говорили это через связь, пока наши рты были слишком заняты. Я извивалась на Ксейдене, чувствуя, как всё больше давление нарастает, и жаждала разрядки. Я слегка ускорила темп и увидела, как уголки губ Ксейдена подёргиваются вверх — он знал все явные признаки моего надвигающегося оргазма. Я резко и тихо вздохнула, вызвав у Ксейдена истошный стон, когда он резко двинул бёдрами, подстраиваясь под мой новый темп, и прижался лицом к изгибу моей шеи.
— Ксейден, — простонала я, запрокинув голову назад, пока он продолжал осыпать мою шею нежными поцелуями и покусываниями.
— Я знаю, любимая, — пробормотал он. Я почувствовала, как он улыбнулся мне в шею, прежде чем он переместился к линии подбородка и губам. Наши взгляды снова встретились, когда он просунул руку между нашими телами и нежно надавил на нервный узел у основания моих бёдер. Моя спина выгнулась, а в глазах потемнело, когда удовольствие пронзило меня, словно электрический разряд. Я вцепилась в Ксейдена, и волны наслаждения прокатились по мне. Вскоре я почувствовала, как он замер и излился в меня, моё имя сорвалось с его губ вместе со словами «Я люблю тебя».
Я не знала, сколько времени мы провели, сплетённые воедино, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза, прижавшись влажными лбами. Возможно, прошли минуты или часы. Со стоном Ксейден нежно вышел из меня, уложил нас на кровать и прижал моё тело к себе, зарывшись лицом в мои волосы.
— Что бы ни случилось, когда мы выйдем из этой комнаты, мы разберёмся вместе, — пообещал Ксейден. Это были те же слова, которые я сказала ему через несколько часов после битвы, глядя в его покрасневшие глаза. Он был готов пойти на те же жертвы, что и я, и это делало меня ещё более непростительной за то, что я задумала.
Мы лежали так ещё несколько минут, а потом я повернулась и поцеловала его в губы.
— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала я ему, пытаясь высвободиться из его объятий. Он застонал, сцепил руки вокруг меня и прижался ко мне.
Я рассмеялась, шлёпнув его по груди, прежде чем выскользнуть из его объятий, накинув на себя его тунику и схватив полотенце, мочалку и чашки, чтобы налить нам воды. Стараясь быть незаметной, я потянулась за маленьким флаконом с прозрачной жидкостью, который спрятала в шкафу вместе с бельём. Я спустилась в ванную комнату общежития, чтобы помыться и намочить мочалку для Ксейдена. Наполняя наши чашки водой, я взглянула в зеркало и вздохнула. Он будет ненавидеть меня всю жизнь, но он бы сделал то же самое, окажись он на моём месте.
Я вылила жидкость из флакона в чашку Ксейдена и быстро взболтала её, прежде чем собрать вещи и вернуться в свою комнату. Глаза Ксейдена были закрыты, а голова покоилась на руках. По отсутствию его глубокого, тяжёлого дыхания я поняла, что он ещё не полностью отключился. Я поставила мочалку с водой на тумбочку рядом с его головой и провела рукой по его волосам.
— Я принесла тебе воды и кое-что, чтобы ты обмылся, — прошептала я ему. Ксейден пробормотал что-то вроде «спасибо», и я улыбнулась ему, прежде чем поставить свою чашку на тумбочку и подойти к шкафу, чтобы повесить полотенце. Я слышала, как Ксейден шуршит в постели, умываясь, и тихий, глухой стук чашки с водой о тумбочку, а затем и тихое дыхание Ксейдена. Он, наверное, осушил целую чашку одним глотком.
Я боролась со всеми позывами, заставлявшими моё тело обмякнуть от облегчения. Снотворное погрузит его в глубокий, тяжёлый сон на десять часов, но в остальном не причинит ему никакого серьёзного вреда, кроме ярости и чувства предательства, которые он почувствует, когда проснётся. Но это будет проблемой на потом, а я планировала быть далеко отсюда к тому времени, как он проснётся. Как можно небрежнее я вернулась к кровати и залпом выпила свою чашку воды. Мой нос сморщился от немного странного привкуса воды, прежде чем глаза вылезли из орбит от осознания.
Чёрт, я перепутала чёртовы чашки.
— Не совсем, — произнёс вслух Ксейден, прежде чем с ухмылкой перекатиться ко мне. В его взгляде читалась пронзительная, сердитая искорка, но я не смогла пробиться сквозь его щиты и понять, о чём он думает. — Я же тебе говорил, что знаю гораздо лучших мастеров яда, чем ты. Но ты хорошо постаралась, признаю.
Я просто смотрела на него, разинув рот. Мне было стыдно, что меня перехитрили, и я была в ярости из-за того, что он сорвал мои планы. Я делала это, чтобы помочь ему. Спасти его.
— Я слишком устал, чтобы снова спорить, — пробормотал он, несомненно, снова прочитав мои мысли с помощью печати. Он потянул меня в постель и заключил в объятия. — И это снотворное может подействовать на тебя в любой момент. Зная, насколько ты старательна, полагаю, ты отдохнёшь несколько часов и будешь готова сразиться со мной в полную силу, когда проснёшься.
Я кипела в его объятиях, и не прошло и минуты, как тяжёлые объятия сна погрузили меня в забытье.
«Я убью тебя, как только действие снотворного закончится», — пообещала я ему. Моё тело физически неспособно произнести эти слова вслух.
«О, я рассчитываю на это», — мысленно ответил Ксейден. Его тёмные объятия придали мне уверенности, протянув нить по моей связи. — «Но тебя следует предупредить: я подумываю приставить к тебе новую тень, чтобы положить конец твоей маленькой полосе самопожертвований».
При этой мысли я слегка ощетинилась. У меня оставалось всего несколько мгновений, прежде чем тьма поглотит меня.
«Думаю, у Гаррика и Боди есть дела поважнее», — резко ответила я.
«Нет ничего важнее тебя», — резко ответил он. — «Но я думаю поручить эту работу кому-то знакомому, кто действительно сможет её выполнить».
Кому, чёрт возьми, он доверяет больше, чем Гаррику и Боди? О боги, если он расскажет Мире и Бреннану, они запрут меня в подземелье, в самой дальней от Джека камере.
«Я не позволю им подойти к тебе, хотя идея держать тебя взаперти неплоха», — сообщил он мне. — «Если я хочу, чтобы работа была выполнена как следует, мне придётся сделать её самому».
Прежде чем осознание того, что Ксейден собирается стать моей новой тенью, смогло по-настоящему поразить меня, моё тело почувствовало потребность во сне.
— Спи спокойно, Вайоленс, — пробормотал Ксейден, прежде чем поцеловать меня в голову.
