Танец со смертью

Гарри сидел у окна и позволил дню просто идти. Юноша искренне наслаждался этим тихим летним днём. Впервые за долгое время он предоставлен себе чуть более чем полностью: он не должен рано встать, чтобы приготовить завтрак, он не должен идти обрабатывать сад, он… не должен никому и ничего. Удовлетворённо хмыкнув, он сделал небольшой глоток. Горячий чай приятно обжёг горло и согрел изнутри, заставляя мурашки пробежать по телу. Он зажмурился от удовольствия и, поставив чашку на блюдце, окинул взглядом помещение. В Дырявом котле бурлила жизнь: маги спешили, толкались, обсуждали важные и срочные дела. Казалось, каждый из них боялся остановиться — будто пауза могла что-то у них отнять. Гарри смотрел на них без раздражения, скорее с тихим удивлением. Он никогда не понимал всю эту суету вокруг отправки к Хоггвартсу. Котлы не закончатся, мантии достанутся всем, учебниками будет обеспечен каждый. Откинувшись на кресле, юноша позволил себе расслабиться и прикрыть глаза. Он никуда не спешил. Никто не ждал его отчёта. Никто не считал минуты. Никто не напоминал, что он что-то должен. Ему нужно было сходить за покупками. Он знал это, но сегодняшний день был слишком спокойным, чтобы торопить его. Внезапно, ему показалось, что он услышал знакомый голос. Гарри с силой разлепил глаза, с любопытством выискивая в толпе источник раздражения. Его взгляд зацепился за медную макушку. Уизли. Гарри всегда забавляло это семейство. Обладающие магией, но не умеющие ей пользоваться в полной мере. Рыжее семейство жило за гранью бедности, не смотря на высокие посты. -Убери от Коросты своего бандита! -Рон, успокойся! Живоглотику не нужна твоя помирающая от старости крыса Он подавил смешок. Золотое трио Гриффиндора не вызывало в нем ничего кроме смеха и удивления. Он никогда не понимал как кто-то столь умный как заучка Грейнджер, могла якшаться с кем-то столь глупым и невежественным как Рон. Он был почти уверен, что Рон не был до сих пор отчислен только из-за того, что ему все это время помогала Гермиона. -Фу, Живоглот, нельзя! Гарри на мгновение отвернулся от парочки и прыскнул от смеха. Повернувшись назад, взгляд Гарри пересекся с взглядом Грейнджер. Они заметили его. Юноша застыл в оцепенении. Более того, он был смущен. Они будто боялись оторвать взгляд друг от друга, опасаясь показать свою слабость. Это мгновение тянулось дольше чем следовало. Гарри был готов поклясться, что ощущал неловкость физически, под кожей. Миллионы мыслей пролетало в сознании Гарри и одна настойчиво вылезала на передний план. «Этот загар ей идет» Он смутился. Эта мысль казалась столь неправильной, столь глупой, что Гарри был готов злиться на себя за неё. Ситуацию быстро спас младший Уизли. Рон, заметив взгляд Гермионы, обернулся и увидел Гарри. На его лице мелькнуло не злорадство, а глуповатое, непроизвольное оживление — будто он увидел знакомого, с которым связана забавная история. Не прошло и секунды, как Рон раскатился звонким и заливистым смехом Оцепенение спало, появилось непонимание. -Поттер, Мерлинова борода! –посмеиваясь выпалил Рон - Это правда что ты додумался раздуть свою тётку? -А ты откуда знаешь, Уизел? – издевательски протянул Гарри, растягивая гласные на манер Малфоя Ни для кого не было секретом, что Малфой и золотое трио раздражает друг друга и Гарри этим пользовался. Лицо Рона моментально нахмурилось и покрылось краской. Он чувствовал что над ним хотят поиздеваться. -Твоя мама рассказала Казалось, будто весь мир замолчал. Окружающие люди замерли, наблюдая за юношами. Гарри мертвой хваткой впился в деревянные подлокотники кресла. Воздух стал плотным и тягучим, давящим. Внезапно, Рон затрясся. Что-то с силой давило на него и стараясь бороться с предательски трясущимися ногами, Рон с страхом и злостью смотрел на Гарри. Он не мог упасть лицом перед слизеринцем. — Да если бы не мы… ты бы… да ты вообще… — он захлебнулся словами. Хлопок. Младший Уизли пошатнувшись упал. -Невилл! За что? Плотная фигура героя магического мира ярко выделялась на фоне остальных посетителей бара. Невилл будто твердая скала повис над Роном. -Ты знаешь, что случилось с семейством Поттеров? Лицо Рона покраснело от боли и обиды. Он приложил руку к обоженной пощечиной щеке. Выждав паузу, Невилл продолжил: -Пожиратели смерти напали и запытали его родителей. Я разочарован в тебе, приятель -Я не знал об этом… – ошарашенно выпалил мальчик – Я не это имел в виду… просто… да ладно! Невилл молчал. -Рон, извинись перед ним – Гермиона угрожающе стояла над Невиллом, поразительно похожая что позой, что интонаций на Макгонагалл. Рон молча встал и с злобой посмотрев на Гарри, вышел из помещения. Провожая его взглядом, Гарри показалось, будто тот смотрел на него... с сожалением. "Он тебя жалеет" Юношу передернуло от отвращения. Жалеют презренных и отвергнутых, жалеют тех, кто больше ни на что не способен. Он ненавидел жалость всей душой. Взгляды Гарри и Гермионы вновь встретились. -Извини его пожалуйста. Он не знал, что говорит Гарри молча кивнул. Неловкость повисла в помещении и гриффиндорцы в спешке вышли из бара. «Ты действительно так просто позволил ему оскорбить твою мать?» Гарри завис. Он хотел уколоть Рона в ответ, хотел уничтожить его, но... он стерпел. Он был слишком ошарашен и проглотил оскорбление. Невозможно было представить ситуацию, где Невилл и Гермиона защитили его от своего товарища. Они никогда не ладили хорошо. Выдохнув, Гарри отпил чая. Вдалеке ему помахал медленно потирающий стакан Том. Поставив чашку на блюдце, Гарри встал и направился к барной стойке. -Малец, а неплохо ты это проворачиваешь Гарри недоуменно посмотрел на бармена. Том дружески улыбнулся и аккуратно поставив стакан на стойку, положил свою мощную руку на плечо юноши -Я впервые вижу, чтобы маг чистой силой мысли поставить противника на колени. Где ты этому научился? Гарри еле заметно напрягся. Он не привык к похвале, но чувство того, что его силы замечают не могли его не радовать. Том вышел из-за барной стойки и отечески приобняв Гарри за шею улыбнулся -Ты же не будешь больше так делать в моем баре? -Нет, сэр -Я рад, что ты дорожишь своей комнатой. Гарри отстранился от бармена. Тот продолжая улыбаться вернулся к стойке. На фоне послышались явные смешки. Юноше вдруг стало очень неловко. Он устроил представление на ровном месте. «Ты и двух дней не протянул без конфликта. Может шляпа ошиблась и тебе нужно на Гриффиндор?» Если бы воспитание позволило – Гарри бы сплюнул. Насколько абсурдная ситуация, где твой собственный голос разума нападает на тебя? Усмехнувшись, Гарри поднялся по лестнице в свою комнату. Улыбка тут же сползла с его лица, оставив после себя кислый привкус фальши. Тишина комнаты, ещё недавно бывшая благословением, теперь звенела в ушах. Он слышал этот смех — и Рона, и тех, что за стойкой. Видел взгляд Тома — насмешливый и оценивающий, словно взвешивающий его на невидимых весах. Гарри остановился у окна. Внизу Косой переулок всё ещё жил — ярко, громко и спешно и этот шум отдавал звоном в голове. Люди шли, смеялись, спорили, покупали ненужное и спешили туда, где их ждали. Он смотрел на них без зависти. Скорее — с отстранённым интересом и легким раздражением. Они суетятся, — подумал он. Боятся опоздать. Боятся упустить. Мысль была холодной. Чужой. Слишком ясной. Гарри нахмурился. — Это глупо, — тихо сказал он сам себе, но слова прозвучали неубедительно. Он вспомнил Рона — растерянного, злого, неуклюжего в своих словах. Вспомнил, как легко было поставить его на колени. Как естественно и приятно. «Он сам виноват». Мысль вспыхнула резко — и замерла. Гарри сжал пальцы. — Он просто не подумал, — прошептал он, будто оправдываясь. — Он не хотел… «Намерения не имеют значения, — отозвалось внутри. Значение имеет результат.» Гарри резко выпрямился. Эта фраза была знакомой. Слишком знакомой. Так говорил Он. Не этими словами — но смысл был тем же. Всегда. Гарри стиснул пальцы до боли. В груди поднялось раздражение — вязкое, неприятное — Я не Он, — сказал он твёрдо. Тишина ответила ему. И всё же где-то глубоко, на границе мысли, оставалось неприятное, липкое ощущение: если бы Том был здесь, он бы одобрительно кивнул. И это пугало сильнее всего. Взмахом руки, Гарри резко закрыл окно шторой. Он не мог оставаться здесь. В этих четырёх стенах, которые видели его позор, воздух стал тяжёлым, как свинец. Ему нужно было двигаться. Делать что угодно. Бежать. Не думать. На автопилоте, не глядя, он взял чемодан. Движения были резкими, угловатыми. Единственной ясной мыслью был маршрут: отсюда — туда. Из одного места позора — в другое. Логично. Холодный воздух косого переулка ударил в лицо, но не принёс ясности. Гарри почти не думая поднял палочку. Через минуту из грохочущей темноты вынырнуло трёхэтажное чудовище рыжего цвета. Оно не ехало — оно возникало между домами, искажая пространство вокруг себя. Двери с лязгом распахнулись перед ним. На пороге стоял тощий кондуктор, и его улыбка казалась неестественно яркой в этом тусклом вечере. — Куда едем, пацан? — Литл Уингинг, — глухо ответил Гарри, чувствуя, как его решение вернуться в то самое место — последнее, чего он хочет. — Прыгай давай! Эй Эрни, Литл Уингинг, Тисовая 4! Едва Гарри переступил порог, мир . Чемодан грохнулся на пол, а самого Гарри швырнуло на жёсткую койку у стены. Это была не поездка, а насильственное перемещение. Все слухи об этом автобусе были не преувеличением — они были жалкой попыткой описать настоящий ужас. Когда транспорт с рыком выплюнул его на лужайку и уехал за линию горизонта, Гарри поднял взгляд на прекрасно знакомый ему дом. Он жил в этом доме долгие года, но за все это время - это здание так и не стало его домом. Меланхолия накатила мощной волной, заставляя погружаться все глубже в пучины сознания и возвращаться к тому, что до сих пор беспокоит. "А ведь Уизли прав, они спасли меня" Мысль казалась предательской. Гарри боялся потерять субъектность, но если бы не Невилл и Рон - он навсегда остался бы рабом Реддла. Реддл... Гарри до сих пор боялся его. Он никогда не спешил и не торопился. Каждое его действие было наполнено силой и величием. Гарри помнил его голос. Спокойный, тихий, но невероятно уверенный. Он всегда звучал так, словно каждое слово – это непоколебимая истина. Том никогда не кричал, оттого его слова и врезались глубже. Он никогда не приказывал, он объяснял и убеждал. «Ты особенный, Гарри» Юноша навсегда запомнил эту фразу. Том всегда спрашивал его и интересовался его жизнью: учебой, успехами в квидиче, рассказами о однокурсниках. О одиночестве. Гарри не заметил когда начал отвечать Ему честно. Том всегда слушал внимательно. Он не смеялся, не перебивал, не жалел его. Он принимал сказанное как факт и всегда давал нужный совет. Жесткий, сухой, но эффективный. «Ты не обязан терпеть». Тогда это казалось заботой. Сейчас — оправданием. Том никогда не говорил о добре и зле. Эти слова казались ему пустыми и лишенными смысла. «Есть только сила и справедливость. Без силы ты будешь плакать от несправедливости, но обладая ей – ты будешь её источником» Тогда это звучало правильно, сейчас – вызывало тошноту Гарри ненавидел себя за это, но он помнил то ощущение… Ясность. Том давал смысл двигаться вперед и действовать не ради пустого эгоизма, но ради «Всеобщего блага». Том стал для него старшим братом, и от того так больно было ощутить от него предательство. Так больно было понимать, что он был лишь использованным инструментом «Что стоишь? Действуй» Кивнув своим мыслям, Гарри скинул минутное оцепенение и подошел к крыльцу. «Возьми вещи и больше никогда не вспоминай. Они — просто неудачный эпизод. Случайные люди». -Алохомора – протянув руку прошептал Гарри и с тихим скрежетом дверца медленно распахнулась. В нос ударил знакомый запах тетиной стряпни и на весь дом звучали звуки телевизора, который так любили смотреть Дурсли. Гарри скользнул взглядом по гостинной и увидел Вернона. Пунцовый, он сидел в своей любимой засаленной домашней жилетке и наслаждался этим прекрасным выходным вечером. Вернон улыбаясь пригубил пиво из бутылки. Их взгляды пересеклись. Звон. Стеклянная бутылка ударилась об пол, пачкая пол содержимым. Вернон удивленно смотрел на юношу, немым вопросом спрашивая того, что он здесь делает. -Я пришел забрать вещи. 5 минут. -Сделай это как можно быстрее и выметайся вон, пока я не вызвал полицию. Медленно встав, Вернон взял пачку сигарет и вышел на улицу. Войдя в свою комнату, Гарри ощутил этот ставший родным запах пыли и одиночества. Все лежало так, как было в день его рождения. Эта комната будто бы воплощала стагнацию. Стены давили на него. Простым пасом руки, Гарри отправил учебники с полки и одежду из пыльного комода прямиком в чемодан. Шаг. Шаг. Дыхание. Гарри быстро развернулся. Перед ним стоял его «любимый» кузен. -Эй, Гарри… Отвернувшись, Гарри продолжил смотреть не забыл ли он что-то -Я знаю, мы не очень хорошо ладим… я… я слышал что тогда сказала тетушка Мардж Гарри застыл. Ущипнув себя за руку, тот повернулся к Кузену -Если бы кто-то задел мою маму – я бы поступил также Воздух в комнате, казалось, застыл. Гарри не верил своим ушам. Он ждал насмешки, тупой шутки, но не... этого. Не этой неуклюжей, искренней попытки понять. Он посмотрел на Дадли — на его жирные, по-детски пухлые щёки, на пальцы, теребящие подол футболки. И внезапно, с невероятной ясностью, осознал: перед ним не мучитель. Перед ним — толстый, несчастный, запутанный мальчишка. Почти такой же пленник этого дома, как и он сам. Эта мысль была настолько чудовищной и новой, что просто не вызвала чувств. Там, где должна была быть ярость или жалость, зияла пустота. — Спасибо, Дадс, — его собственный голос прозвучал чужим, автоматическим. Гарри удивленно смотрел на того, кого ненавидел все эти годы и чувствовал… ничего. Дадли тяжело дышал. Воздух будто бы был пропитан чувством неловкости. Разворот. Медленный шаг. Шаг. Гарри смотрел в спину за тем, как Дадли уходит. Взяв в одну руку чемодан, а в другую совиную клетку, Гарри начал спускаться по лестнице. Выйдя за дверь, юноша поперхнулся от запаха ядовитого дыма, что кружил вокруг его дяди. Вернон смотрел в глаза, но ему казалось, будто тот смотрит прямиком в душу. Гарри отвёл взгляд. Молча развернувшись, Дурсль переступил порог -Не возвращайся сюда. Ради всего святого. Хлопок. Дверь закрылась, обдав юношу воздухом. Гарри молча смотрел на дом, что долгое время был его пристанищем. «Наверное так и выглядит взросление» Отойдя от дома, Гарри посмотрел на него еще раз. За окном стояла тетя Петунья. Она не кричала, не рыдала. Она просто молча стояла и смотрела на него. Гарри при всем желании было нечего ей сказать. Подавив ком в горле, он поднял палочку и вызвал ночной рыцарь.