Пульс феромонов

Утро в HS Group начиналось не с кофе. Стеклянный небоскрёб на центральном проспекте сиял под утренним солнцем, но внутри царила холодная деловитость, смесь ароматов дорогих парфюмов, бумаги и стального воздуха кондиционеров. Вэньлан терпеть не мог ощущение зависимости от чужих указаний, особенно от врачей. После последней вспышки феромонов совет директоров настоял: ему нужен личный врач. Личный. Омега. Это слово звучало в его голове раздражающе, как заноза. Кабинет президента HS Group был идеален. Массивный стол из тёмного дерева, стеклянные стены с видом на город, шторы прикрыты, стекло отражает свет. На столе — планшет, несколько папок, графин с водой. Шэнь Вэньлан сидел в кресле, высокий, подкачанный, как всегда безупречно одетый, с холодным взглядом человека, привыкшего командовать. Он ненавидел чувство слабости. И ненавидел омег. — Господин Шэнь, — мягкий голос секретаря ворвался в тишину. — Специалист прибыл. — Кто? — коротко спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Доктор Гао Ту. Вэньлан замер. Тот самый омега. Шалфей. Он вспомнил их первую встречу — как его ореол сорвался, как тот не дрогнул. Секунда раздражения — и неожиданного интереса. — Введите, — сказал он хрипловато. Дверь открылась.  Гао Ту вошёл спокойно, как будто пришёл на плановый осмотр, а не к президенту HS Group. Очки чуть блестели в свете, движения ровные, папка под мышкой, в другой руке небольшой медицинский кейс. Сдержанный запах шалфея едва коснулся воздуха. — Господин Шэнь, — ровно произнёс он. — С этого дня я ваш личный врач. — Вы согласились? — приподнял бровь Вэньлан. — Я — врач. — Гао Ту поставил папку на стол. — Моя задача — ваше здоровье. Вэньлан откинулся на спинку кресла, наблюдая за ним с каким-то странным интересом. Глаза омеги были спокойными, ни страха, ни показного уважения. Только работа. — Приступайте, — бросил он. Гао Ту раскрыл папку, достал приборы. — Начнём с диагностики. Мне нужно проверить ваши железы, — сказал он. — Здесь? — Вэньлан вскинул взгляд. — Здесь. — Тон у него был деловой. — Я должен видеть реакцию феромонов в привычной вам среде. Вэньлан едва заметно усмехнулся. — Вы не боитесь заходить за мою спину? — Это моя работа, — сухо ответил Гао Ту. Он обошёл стол, остановился за креслом. Вэньлан почувствовал, как воздух слегка сдвинулся — присутствие омеги за спиной было непривычно. Запах шалфея не давил, он был ровным, прохладным, как ветер в горах. — Снимите галстук, — спокойно попросил Гао Ту. Вэньлан медленно развязал его, бросил на стол. Развернул ворот рубашки, обнажив линию шеи и затылка. Он чувствовал, как напряжение под кожей дрожит, словно организм сам готов к бою. — Ни у кого ещё не получалось, — пробормотал он, больше себе, чем ему. — Получится. — В голосе Гао Ту не было ни сомнения, ни вызова — только спокойная уверенность. Он наклонился ближе, пальцы коснулись волос на затылке, осторожно раздвинули их, чтобы открыть железы. Движения — профессиональные, точные. Но близость — слишком интимна. Вэньлан почувствовал, как по коже пробежал холодок. Это было слишком близко. Слишком интимно. Гао Ту провёл сканером по линии желез. На дисплее появлялись графики. Его дыхание было ровным. Он не показывал ни малейшей эмоции. И вдруг — рывок.   Ирисовый запах сорвался сам, без предупреждения. Феромоны Вэньлана вспыхнули — не давящие, как обычно, а тёплые, соблазнительные, как мягкий свет, как дыхание ночного сада. Воздух стал гуще. Гао Ту не отстранился. Только на миг его зрачки сузились, а потом он медленно выдохнул, и в воздухе на секунду проступил прохладный шалфей. Едва уловимый, прозрачный — достаточно, чтобы сгладить вибрации ириса. — Ваши железы… — сказал он тихо. — Реагируют сильнее, чем я думал. — И что это значит? — хрипло спросил Вэньлан. — Что ваш организм сам выбирает оттенок феромонов. — Гао Ту убрал сканер, взял другой датчик. — Сегодня — соблазнительный. Завтра может быть угнетающий. Вы нестабильны. Вэньлан резко повернул голову, встретился с ним взглядом. Тот даже не моргнул. — Это вы меня провоцируете? — Нет. — Гао Ту стоял спокойно, держа датчик. — Это вы реагируете на меня. Секунда — и тишина снова стала плотной. Феромоны отступили, как прилив.  Гао Ту сделал отметки в планшете. — Закончим диагностику, — произнёс он. Он снова наклонился, провёл датчиком вдоль железы, пальцы слегка коснулись кожи. Вэньлан не шелохнулся, но внутри у него было ощущение, будто его собственный организм играет против него. Слишком близко. Слишком невыносимо спокойно. Гао Ту закончил, отошёл. — Готово. Я составлю программу, — сказал он. — Вы… — Вэньлан чуть скривился. — Вы понимаете, что ведёте себя как будто ничего не произошло? — А что произошло? — Гао Ту надел очки, закрыл кейс. — Мы провели осмотр. Вэньлан смотрел на него долго, но ничего не сказал. В этом молчании было больше напряжения, чем в любой угрозе. Тем временем внизу, в холле здания HS Group, шёл другой человек. Высокий, худой, с элегантной походкой, Хуа Юн. Его запах — призрачная орхидея — был едва ощутим, но он умел направлять его, как оружие. Рядом — Шэнь Шаою, его альфа. Высокий, подкачанный, с запахом апельсинового дерева с нотками рома, он держался рядом, но не вмешивался. Хуа Юн остановился у стойки регистрации. Его взгляд скользнул по списку встреч на экране. Имя «Шэнь Вэньлан» задержало его взгляд. Уголки губ дрогнули. Он не поднялся наверх. Он не спешил. Он просто наблюдал, впитывал атмосферу, анализировал.   Энигма всегда чувствует больше, чем остальные. Он чувствовал соблазнительный ирис, едва прорвавшийся из кабинета выше. И видел, как этот запах цепляет что-то внутри Шаою. Но он молчал. Шаою взглянул на него.   — Ты опять что-то задумал?   Хуа Юн мягко улыбнулся.   — Просто интересуюсь.   Он развернулся, направляясь к лифту.   Наверху Гао Ту закрыл кейс, поднял глаза на Вэньлана.   — Я пришлю вам график процедур.   — И что, теперь вы будете приходить сюда каждый день? — холодно спросил Вэньлан.   — Пока будет нужно, — спокойно ответил омега.   Он направился к двери.   Вэньлан смотрел ему вслед. Внутри у него росло раздражение и что-то ещё — странное, тёплое, опасное.   Где-то в глубине здания, за прозрачными стенами холла, Хуа Юн скользил взглядом по людям, как шахматист по доске. Его игра только начиналась.