Пульс феромонов

Утро было непривычно тихим. Сквозь полуприкрытые жалюзи пробивался свет, мягкий, как утренний пар. Вэньлан лежал на боку, уставившись в линию потолка. Воздух был тяжёлым, наполненным тем самым терпко-сладким запахом шалфея и ириса, который теперь въелся ему под кожу. Спиной он ощущал тепло чужого тела — ровное дыхание, мягкий ритм сна. Гао Ту спал, полунакрывшись простынёй, его волосы рассыпались по подушке, как тёмное пятно. Что я сделал? — мысль резанула, как лезвие. Что мы сделали? Он сжал пальцы, потом медленно разжал. Всё, что было ночью, было слишком сильным, слишком настоящим. И теперь, глядя на него спящего, Вэньлан чувствовал, как внутри у него растёт что-то чужое. Не вина, нет. Слабость. Та, которую он ненавидел. Он осторожно поднялся, чтобы не разбудить Гао Ту. Взгляд зацепился за следы на коже — бледные пятна, чуть видимые царапины, засосы на шее. Мои. Вэньлан отвернулся, натягивая рубашку. Как я позволил этому случиться? На душе было пусто. Он привык к чёткости, к контролю. А теперь всё распадалось, как песок. Вэньлан взял пиджак, бросил взгляд на спящего омегу — слишком спокойно, слишком беззащитно. Сердце на секунду сбилось с ритма, но он сразу подавил это чувство. Он вышел, не оставив ни записки, ни слова. ⸻ Гао Ту проснулся медленно. Сначала он почувствовал прохладный воздух, пустоту рядом. Сел, прикрывшись простынёй, моргнул. В комнате было тихо. Вэньлана не было. Его запах ещё висел в воздухе — крепкий, резкий, как у альфы, но уже убывающий. Он провёл рукой по шее, чувствуя лёгкую боль. Следы. Сжал пальцы на ткани простыни. Он ушёл… Сначала было просто странно. Потом холодно. А потом больно. Гао Ту встал, медленно, словно каждое движение давалось ему с усилием. Он не знал, чего ждал. Записки? Слова? Он знал, что это — не про романтику, но всё равно… внутри было ощущение, будто его использовали. Он прошёлся по комнате, собирая вещи, пытаясь успокоить дыхание. Я же знал, что будет так. Он альфа, он привык брать. Но почему тогда было так, будто они были равны? Почему ночью — этот взгляд, этот голос, этот укус — казались настоящими? Ты же говорил себе, что он другой. Глупец. ⸻ Рабочий день начался так, будто ничего не случилось. В холле HS Group было многолюдно, шумно. Люди переговаривались, не подозревая, какая буря прошла ночью. Вэньлан шёл к кабинету, лицо — каменное, шаг — ровный. Он чувствовал каждую тень запаха. Шалфей и ирис уже были здесь. Гао Ту стоял у стойки, разговаривал с кем-то из отдела аналитики. В его движениях была сдержанность, а в глазах — что-то новое. Вэньлан прошёл мимо, не остановился. Даже не посмотрел. Гао Ту уловил это. Как холодную стену. Он выпрямился, чувствуя, как внутри поднимается волна. Бесполезно. Он не мог заставить Вэньлана повернуться. Так вот, значит, как. Ночь — и всё. Идёшь дальше, будто ничего не было. Он улыбнулся человеку напротив, но улыбка была резкая, искусственная. Ты сам виноват. Ты позволил этому случиться. ⸻ — Ты сегодня какой-то… странный, — голос Шэн Шаою прорезал пространство, когда Вэньлан вошёл в переговорную. Шаою сидел за столом, покачивая ногой. Его взгляд был слишком внимательным. — Что, альфа, омега уже надоел? Вэньлан поднял глаза, холодные, без выражения. — Займись своими делами, Шаою. — Я и занимаюсь, — ухмыльнулся тот. — Просто смешно смотреть, как ты из себя строишь неприступного, а сам бегаешь за омегой. Все уже шепчутся. Вэньлан сжал кулак, но не ответил. Шаою поднялся, подошёл ближе. — Он же тебе не пара. Это же… омега. Ты всегда говорил, что ненавидишь таких. Или у него феромоны настолько сильные, что ты перестал думать? Феромоны Вэньлана непроизвольно дрогнули, усилившись. Воздух стал тяжелее. — Осторожнее, Шаою, — тихо сказал он. — Я не в настроении. Но Шаою не отступил. — А что ты сделаешь? Признаешь, что проиграл? Или просто продолжишь играть, пока он не бросит тебя сам? Эти слова, как наждак, прошли по нервам. Вэньлан рванул вперёд, схватил его за ворот. В помещении запахло агрессией — остро, резко. — Заткнись, — процедил он. В этот момент дверь открылась. Гао Ту вошёл, словно нарочно. Остановился на пороге. Их взгляды встретились. Он видел, как Вэньлан держит Шаою, как в его феромонах — злость, ярость, унижение. Гао Ту почувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Вот оно. Вот где ты настоящий. — Хватит, — его голос был тихим, но твёрдым. Вэньлан резко отпустил Шаою. Тот усмехнулся, отступая. — Ну-ну. Я предупреждал, — бросил он и вышел, закрыв дверь. Они остались вдвоём. Воздух был плотным, феромоны перемешались, как дым. — Ты даже не смотришь на меня, — сказал Гао Ту. — После всего. Просто проходишь мимо, будто я… никто. Вэньлан повернулся к нему. Его лицо было жёстким, но в глазах — что-то другое. — Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Я не могу… — Не можешь что? Признать? Или хотя бы говорить? — Гао Ту шагнул ближе. — Ты боишься? Феромоны вспыхнули — шалфей и ирис, альфа и омега. Напряжение было таким, что воздух дрожал. — Не подходи, — сказал Вэньлан, но голос сорвался. — Почему? — Гао Ту почти шептал. — Боишься, что снова потянешься ко мне? И тогда Вэньлан сорвался. Он рванулся вперёд, схватил его за плечи, прижал к стене. Гао Ту дернулся, но не оттолкнул. Их дыхание смешалось. Феромоны хлынули, обрушились, как волна. — Ты… сводишь меня с ума, — выдохнул Вэньлан. — А ты думаешь, со мной иначе? — Гао Ту поднял глаза, взгляд — прямой, дерзкий. — Ты пришёл, взял, ушёл. А я остался. Вэньлан замер. Сердце билось где-то в горле. — Я не хотел… — Ложь, — перебил Гао Ту. — Ты всегда хочешь. Но потом уходишь. Феромоны стали острее, плотнее. Их запахи смешались так, что было трудно понять, где чей. Шалфей и ирис сплелись, как узел. Вэньлан медленно склонился к нему ближе. Его голос стал низким, срывающимся: — Скажи, чтобы я остановился. Гао Ту смотрел прямо. — Не остановлю. И всё сорвалось. Они рванулись друг к другу — не нежно, а яростно, как два зверя, загнанные в угол. Поцелуй был резким, обжигающим, руки — слишком сильными. Вэньлан прижал его к стене, пальцы сжали талию, феромоны — вспышка, горячая, до головокружения. Гао Ту ответил — не пассивно, а так же резко, хватая его за волосы, царапая ногтями спину. Воздух стал густым, запахи — оглушительными. Слова растворились, остались только рывки дыхания, толчки сердец, тепло кожи. Это не было ни игрой, ни привычкой — это было что-то, что ломало обоих. Вэньлан чувствовал, как внутри него что-то рушится. Он не мог больше держать дистанцию. Не мог думать, кто он и кто перед ним. Был только запах, тело, взгляд. Гао Ту чувствовал, что плачет — не слезами, а изнутри. Потому что хотел этого, ненавидя. Потому что это было единственное место, где он мог быть равным. Они срывались, как два мира, столкнувшиеся в одной точке. ⸻ Когда всё кончилось, тишина была звенящей. Они стояли, тяжело дыша, не глядя друг на друга. Феромоны осели, оставив горечь и сладость. Вэньлан отпустил его, отступил. — Я… — начал, но не договорил. Гао Ту опустил взгляд. — Я не игрушка, — тихо сказал он. — Запомни это. Вэньлан закрыл глаза. Внутри него всё рушилось. А за дверью, в коридоре, кто-то стоял и слушал. Хуа Юн улыбнулся, уводя телефон от уха. Он знал, что развязка близка.