Japanese sweetness

      Джисон любил Минхо. Даже с его дурацкими шутками, тупыми подкатами и смущённым личиком при каждом поцелуе. От чего он смущался — совсем не понятно. То ли не привык за полгода отношений, то ли Хан слишком умело целовался. Всё равно каждый раз, когда чувства утихали Минхо превращался в язвительного, но такого родного парня.       — Вот понимаешь, вечно он со своим этим «сладость», — на последнем слове Хан коверкает манеру речи и вздыхает. — Я спрашиваю сегодня, а он, знаешь, что мне?       Хёнджин только смеётся над «горем» друга и кивает в знак: «Что же такого Хо выдумал на этот раз?».       — Он сказал мне, что я как это… японское которое, — Джисон нахмурился, стараясь вспомнить слово, которое вертится на языке.       Конечно, Хван не был японцем, да и японской кухней не интересовался, в отличие от Джисона. В его речи всё ещё можно услышать японский акцент, даже если он живёт тут уже лет десять. Хёнджин, часто шутит и стебётся над этим, но у Джисона всегда найдётся ответка. Да и Минхо тоже не пропускает момента сказать язвительную фразочку.       — Компэйто! Наконец-то, — парень вздыхает с облегчением. Вспомнить это сейчас было грузом с плеч, ибо если он вспомнил бы это ночью, то на все сто процентов позвонил бы Хвану.       — Да не парься ты. Как будто тебя это прозвище не устраивает, сладость, — Хёнджин намеренно выделяет последнее слово, чтобы тот уж точно услышал и понял, что не отделается.       Друзья спускаются на первый этаж, дабы уже поскорее попасть домой, точнее на квартиру к Минхо. Правда, Хван сомневался, пойдёт или нет, потому что каждый раз от смеха начинает болеть живот, а слёзы собираются в уголках глаз. Это было безумно весело, но так утомительно.       — Ну так, я не понял, ты собираешься со мной или как? — Джисон кидает взгляд на друга и поправляет свои глупо развивающиеся волосы.       — Да не знаю я. Мне рефератов сотку писать. Завтра, по крайней мере, два сдать надо, — намекает Хёнджин на то, что времени у него не особо много до того, как завалится спать.       Хван был из тех, кто в любой момент мог уснуть без проблем, чему можно было позавидовать. Хан уж точно завидовал, даже просто потому что уснуть на скучном мероприятии было бы раем. Но эта способность не всегда была для Хёнджина плюсом, но это совсем другая история.       — Тогда до завтра, ёжик, — по лицу Джисона сразу тянется довольная улыбка от того, что он смог кинуть ответку на чужие шутки.       — Да блять, я уже сто раз говорил, если я постригся, это не значит, что я ёж, — недовольно вздыхает Хван, а после старается добиться с Ханом того самого «братского хлопка». Но когда ладонь уже неприятно жгла, то пришлось остановиться. — Всё, давай, короче.       Джисон только усмехнулся и ответил почти такой же фразой. Когда они разошлись в разные стороны, парень достал телефон и открыл заметки. Его встречает неординарный заголовок: «Тупые шутки Ли Минхо». Хан создал эту заметку ещё пару месяцев назад, как только понял, что на каждый вопрос про прозвище была всегда разная причина. Он дополняет небольшой список ещё одной фразой: «Ты такой же вкусный, как компэйто». В этом списке были совсем разные отговорки Хо, одни из самых любимых были: «Ты чай с тремя сахара пьёшь» и «Потому что мне так захотелось». А может Джисон был солёным на самом деле, или острым, а может и кислым. Но самому проверить это невозможно.       До квартиры Минхо было буквально минут семь ходьбы, но и эти гордые семь минут Джисон сократит до пяти. Если у Хвана была способность засыпать в любое время, то у Хана — быстрый шаг, даже если спешить некуда. Возможно, это была просто привычка из прошлого, потому что он часто опаздывал и бежал со всех ног, а возможно, просто особенность, которую можно часто встретить у других людей из окружения.       Джисон заходит в квартиру, наконец разуваясь. Он сжимает пальцы на ногах, от чего несколько из них хрустят. Парень проходит на кухню, ибо, где ещё Минхо мог быть после четырёх пар, как не на кухне?       — Ли Минхо, чего ж вы меня не встречаете? — Хан строит из себя делового и серьёзного, но как только видит светловолосую макушку своего парня, а после невинный взгляд, то смеётся. — А я тоже блины со сгущёнкой хочу!       — И тебе привет, сладость, — Ли откладывает телефон и ставит перед усевшимся напротив Джисоном жестяную банку. — Ты долго сегодня.       Младший сразу сворачивает блин в треугольник и макает в сгущёнку. Как же это было вкусно, особенно Джисону-сладкоежке.       — Да это английский. Хвосты сдать уже две недели не могу, — говорит Джисон с набитым ртом. — Он сам говорит, мол, после пар всё сдаём, а у нас английский последний и в итоге: «Давайте на следующий раз».       Минхо наблюдает за набитыми щеками Хана и тихо смеётся над его историей. Он согласен, преподаватель по английскому ещё тот зануда. Старший даёт эмоциональному Джисону высказаться, чтобы после можно было просто поболтать ни о чём, да и пойти наконец смотреть запланированный на сегодня ужастик.       — Сладость, твои щёки просто нечто, — Ли самодовольно улыбнулся а после отнял недоеденный блинчик и засунул в рот.       — К чему это? Хо! Не молчи, — Джисон вновь становится бурным, словно ребёнок.       Но Минхо хранит гордое молчание, не в силах сдержать улыбку. Это было так забавно — наблюдать за таким парнем. Он сразу становился совсем не терпеливым, краснощёким и, наверное, крошечным.       — Деловой, — цокает и дразнится Джисон, снова сворачивая блин в треугольник. — Вообще-то, я парень твой. Мне можно уже сказать, тем более, если это обо мне.       — Я то? Деловой? Ещё какой, — Минхо снова отбирает блин Хана. Тот не успел возмутиться, как старший сразу ответил. — Перед тобой ещё целая тарелка. Я час над этими блинами корячился.       Джисон только хмыкнул. Ли всё равно был такой дурацкий и интересный. Возможно, именно это так сильно цепляло.       — Хо-о, — Хан подпирает рукой щеку и слизывает сгущёнку с губ. — Почему ты называешь меня «сладость»?       Этот вопрос уже привычный, возможно слегка надоедливый, но и шутки Минхо от него не отличались особыми качествами. Джисон смотрит на прищурившегося парня с характерным: «Хм». Раньше Ли ещё не задумывался над этим, поэтому такая пауза подогревает интерес.       — Знаешь… — начинает старший и берёт со стола жестяную банку. — Я лучше тебе покажу.       — Что? Минхо, поставь банку обратно! — Хан подлетает с места, даже не представляя, что может вытворить Ли.       Джисон совсем не хотел быть облитым сгущёнкой, тем более в его самой лучшей рубашке, да и остальные махинации с ней точно не понравились бы ему, конечно кроме употребления в пищу. Но не просто так же Минхо тоже поднялся. Его хитрые глаза означали, что тот придумал что-то очень масштабное или уж слишком интересное.       — Не бойся, сладость моя. Тебе просто нужно раздеться, — Ли придавливает «крышку» банки и старается словить Джисона, чтобы выполнить свой план.       — Только не банку в жопу! — единственное, что приходит в голову парня.       Охота открыта. Хан старается найти хоть какой-то выход, чтобы избежать нежелательных предметов внутри себя, но Минхо, мечущийся по другую сторону от стола, не даёт надежды на лучшее.       — Ханни, любимый, не бойся, — с улыбкой тянет Ли, пока младший забивается в угол. — Я же не изверг, всё-таки.       — Да кто тебя, поганца, знает! — Джисон максимально теснится в углу, желая спрятать свою задницу по максимуму.       Минхо проводит свободной рукой по талии парня и наклоняется к его уху. Дыхание ложится влажной плёнкой на ушную раковину и заставляет немного нахмуриться.       — Без шуток, тебе понравится, сладость.       На него это было совсем не похоже. Буквально вчера смущался от мокрого и озорного поцелуя, а сейчас предстаёт таким… властным, что ли. Видимо, эта шутка зашла слишком далеко, ибо Джисон уже лежит на кровати, сводя ноги, чтобы скрыть от чужих глаз небольшой бугорок, создаваемый почти отвердевшим членом. От такой картины Минхо закусывает губу, облизывает изгибы Хана взглядом, но вскоре собирается это сделать языком.       — Впервые ты такой ребёнок. Как будто не накидываешься на меня, как зверь, когда видишь, что я переодеваюсь, — Ли разводит чужие ноги и проводит рукой по паху. — Хочешь мне рёбра сломать своими бёдрами?       Джисон слегка пугается и дёргается. Колени стремятся в противоположные стороны, но от каждого касания слегка дрожат — Минхо умел обращаться с его телом.       — あなたのジョークで私を怒らせます,— машинально говорит Хан, зная, что тот ничего не поймёт.       — Не понял, но в любом случае, и я тебя люблю, — старший начинает расстёгивать пуговицы рубашки, чтобы наконец начать свой план.       В груди Джисона стало так горячо и слегка трепетно. Всё ещё было немного страшно, ведь Минхо был непредсказуем. Но с какой-то стороны это лишь подогревало интерес. По груди проходятся нежные прикосновения, которые заставляют тихо промычать и поддаться к чужому телу. Шаловливые пальцы сразу сжимают соски и прокручивают их меж собой.       — Минхо! — восклицает Джисон и шумно выдыхает, а после смущённо добавляет. — Ты же знаешь, что они чувствительные.       Ли берёт банку сгущёнки с тумбочки и приоткрывает «крышку», облизывая палец после. Он наклоняет её над грудью Хана и немного выливает на одну из них. Парень размазывает пальцами сгущёнку по груди, специально останавливаясь на соске. Он вмиг твердеет и становится похожим на розовую бусинку. Минхо разглаживает сморщенный ореол, от чего сверху слышатся стоны.       — Блять, Минхо, — на выдохе шепчет Хан и зажимает тело старшего между ног. — Эти твои игры меня доведут когда-нибудь.       Джисон прогибается, от чего поясница отрывается от постели. Ощущения просто сумасшедшие, сносящие крышу, чуть ли не буквально. Минхо делал всё просто идеально, что не могло не нравиться парню. Он наклоняется к раскрепощённому телу и сладко облизывает бусину соска, а потом берёт её губами.       — Какая же ты всё-таки сучка, — шепчет Джисон, шумно вздыхая и тихо постанывая.       Каждый звук, издаваемый Ханом, даёт безумную мотивацию продолжать более интенсивные ласки. Чуть ли не горящий язык играет с чувствительными соском, слизывает всю сгущёнку и разогревает грудь до предела. Ли игнорирует язвенные фразы, которые дают усмешке сойти с губ. Пальцы размазывают небольшую лужицу между грудей к другому соску, чтобы одарить лаской и его. Это получается точно так же приторно и аккуратно.       — Сладость моя, — на груди Джисона остаётся совсем лёгкий укус, который заводит только сильнее.       — Буквально, Хо.       Младший зарывается пальцами в светлые волосы и громко дышит, иногда пропуская такие нежные, но такие возбуждающие стоны. Джисон хочет, чтобы эти ласки никогда не заканчивались, ибо такой интимности ещё ни в одном их сексе не было.       Минхо начинает вылизывать не только соски, но и остальную кожу, чтобы оставить её чистой. Он двигается зигзагообразно и сам улыбается от этого. Ли смазывает губы в сгущёнке и тянется к чужим, чтобы также сладко поцеловать их. Губы движутся совсем хаотично, непредсказуемо, но с той же приторностью на языке. И кажется, что это уже не от того, что Минхо решил побаловаться с банкой сгущёнки, а от того, что они ещё никогда не были такими ужасно нежными. Хан отстраняется первым и проводит рукой по шее Ли, немного сминая её.       — Я думаю, есть ещё кое-что, что тебе стоит вылизать, — немного дерзко, хрипло и почти шёпотом говорит парень, пока руки начинают копошиться на ширинке брюк.       Минхо тихо хохочет и помогает чужим стараниям. Он спускает брюки Хана вместе с бельём и сразу проводит пальцами по длине члена. Из него уже сочилась естественная смазка, но даже если она не похожа на сгущёнку, Ли хочет слизать её всю. Парень немного отстраняется, уже не касаясь тёплой кожи своей, и наклоняется к животу Хана. Губы оставляют внизу живота звонкие поцелуи, пока рука двигается вверх-вниз по чужому половому органу. Минхо спускается ниже и проводит языком по яичкам, немного играясь.       — Хо-о, как же это блядски ощущается, — Джисон слегка сводит ноги, поддаваясь телом к чужому и слегка подрагивая.       Но это не только ощущалось «по-блядски», но и выглядело точно также. Хан испытывает букет чувств, который не сравнится ни с чем. С одной стороны, такой аккуратный, но не слишком медленный Минхо, с другой стороны сгорающее желание ощутить внутри себя хотя бы пальцы.       — Не забывай, что у тебя аж две руки, — с небольшим стёбом напоминает Хан, стараясь намекнуть о том, что можно ласкать не только член.       — Мне в две руки подрочить, что ли? Боюсь твоего члена не хватит, чтобы он заполнил кольцо пальцев и ладони, — Минхо тихо смеётся и проводит языком по длине, пробуя головку губами.       Вскоре он облизывает пальцы, стараясь смочить их очень обильно. Джисон приподнимается на локтях и наблюдает за этим, а потом вздыхает.       — Ты ещё сгущёнкой намажь, — Хан цокает языком, ибо тот выглядел слишком занятым. — Я не маленький мальчик, которого по два часа растягивать нужно.       Как Джисон убедился ранее, ему хватало минут десять, чтобы достаточно хорошо справиться с такой задачей. С Минхо же было сложнее, то ему направление не нравится, то темп, то ещё что-то несусветное. Но Хан всегда терпел это, ибо даже просто наблюдать за таким процессом — одно наслаждение.       Внутрь тела проникает палец. Сначала Джисон сжимается, но борется с чувствами и расслабляется. Движения выходят скользящими, немного смущающими. Однако, Хан, будучи под покровом возбуждения, почти не замечает смущения. Минхо водит подушечкой пальца по простате, немного надавливает и просто проникает вглубь до упора. Хан не сдерживает стонов в голос, поэтому кусает губу и прикрывает глаза.       — Всегда такой податливый, сладость, — Ли улыбнулся и, облизав губы, берёт головку члена в рот, собирая языком предэякулят.       — Даже когда имею твою… — слова обрываются разрезающим шорохи стоном. Внутри теснятся уже два пальца. — Ну не так же резко, Хо.       Ли совсем не отрывается от чувствительной головки, толкает её за щеку и двигает головой по вытянутому кругу. Это заставляет задрожать сильнее, но всё также тихонько и протяжно стонать. Каким бы резким ни был Минхо — Джисона всё устраивает.       По комнате разлетаются хлюпы, сёрбания — звуки наслаждения обоих парней. Была бы на улице темень — это стало бы отличным дополнением к атмосфере, царящей вокруг них. Но, видимо, вечером они оба будут сладко посапывать в объятиях.       — Сладость, а ты с щепоткой соли, — оторвавшись от члена, намекает Минхо на немного солёный вкус естественной смазки.       Старший выпрямляется, начиная двигать пальцами всё активнее. Джисон прогибается в спине, ёрзает по постели, и в конечном итоге, вновь ложится. Рука сразу обхватывает свой член и сжимает его около основания. Кажется, ему осталось совсем немного, но это никого не волнует. Глаза сами закрываются, а голова твёрдо упирается затылком в подушку. Но это продолжается лишь до того момента, как только пальцы вынимают.       — Никакой ласки от тебя, — наигранно разочарованно говорит Ли, а после приспускает резинку шорт вместе с бельём.       Старший несколько раз проводит по своему члену, который уже давно желал ласки. Он блаженно выдыхает и спускает слюну на орган, чтобы хоть как-то заменить смазку.       — Снова плюёшься, верблюдом скоро станешь, — Хан ведёт от лобка вниз и проникает пальцами внутрь, пока тот решал свою «проблему». — Хо, ну не тяни, прошу.       Джисон показывает свои капризы, пока сам старается заменить член Ли пальцами. Но это было невозможно, коротковаты они были.       — Ты такой самостоятельный, сладость. Сам трахаешь себя пальцами, сам капризничаешь. Может ещё и сам на мне попрыгаешь? — Минхо самодовольно улыбнулся, а после убрал руку Хана, чтобы наконец-то проникнуть внутрь.       Джисон лишь закусил губу, полностью расслабляясь. Старший двигается нежно, слегка быстро, с влажными шлепками тел. Но самое удовольствие было, когда головка надавливала на простату и проскальзывала внутрь. Хан сжимается от каждого толчка, который с каждым разом становился всё желаннее.       — Блять, сладость, — стонет Минхо, каждый раз, как только чувствует влажную тесноту.       — Сам такой, — между протяжного мычания лепечет Джисон, укладывая руку на свой член. Пальцы сжимают головку, а после движутся по длине в такт действиям Ли.       Вкус хлюпов, стонов обоих, звонких шлепков и впрямь был безумно сладким. Хан теперь готов каждый день спрашивать о том самом прозвище, если ответом на него будет столь откровенный секс.       — Не думал, что останусь скорострелом, — признаётся Минхо и вынимает член, надрачивая на чужое тело. — Сладость… Ты действительно моя сладкая зависимость.       Ли наклоняется к лицу Джисона и целует его губы. На этот раз так бурно и напористо, что внутри появляется капля адреналина. Хан прогибается навстречу Минхо, чтобы вновь ощутить жар его тела. Поцелуй долго не длится — младший кончает первым.       — Хо! — вскрикивает Джисон, а за этим следуют громкие, высокие стоны и дрожь в теле.       Ли был готов обкончаться лишь от одного выражения лица Хана во время оргазма. Это слишком возбуждает, от чего на тело парня брызжет и его эякулят. Минхо кусает губы, но даже через это различимы отчётливые стоны наслаждения. Старший вновь наклоняется к Джисону за расхлябанным и немного усталым поцелуем. Движения губ часто отрываются из-за сбитого дыхания, но каждый раз возвращаются к сладости блаженства.       — Почему ты называешь меня «сладость»? — с язвительной улыбкой тянет Хан.       — У нас ещё половина банки сгущёнки.