ВЫХОД

Все хорошо. Я в полном порядке.. Да нихуя подобного! Как можно быть в порядке находясь тут?

***

Звук тяжёлого, прерывистого дыхания. Тишина, нарушаемая лишь слабым гудением флуоресцентной лампы где-то сверху. Сознание вернулось к нему медленно, как сквозь густой туман. Первым пришло ощущение — жгучая, пульсирующая боль в ноге. Резкая и неоспоримо реальная. «Может, это сон?» — пронеслась в голове слабая, отчаянная надежда. Квак лениво, с усилием опустил взгляд. Его джинсы ниже колена были пропитаны чем-то тёмным, липким. Кровь. Много крови. Она уже загустевала, прилипая к коже холодным, отталкивающим пластом. — Не сон... — он выдохнул с отчаянием, и в этот момент окончательно осознал, что смотрит не на бетонный пол тоннеля. Его окружали не серые стены, а... обои. С неясным, смытым рисунком. Он сидел на каком-то тонком матрасе, брошенном прямо на пол. По краям комнаты была натянута сетка, словно кто-то пытался сделать импровизированный манеж или клетку. Потолок был низким, давящим, а свет шёл от одной-единственной тусклой лампочки под абажуром в центре. Детская комната? Но какая-то неправильная. Искажённая. Слишком тихая. Слишком стерильная, несмотря на пыль в углах, и в то же время пронизанная тем же самым ощущением неестественности, что и бетонные тоннели. Адреналин, притупившийся на мгновение, снова ударил в кровь. Он рванулся было встать, но боль в ноге заставила его застонать и почти сразу же рухнуть обратно. Паника, знакомая и липкая, снова подползла к горлу. Нужно было уходить. Сейчас же. Пока тишина не взорвалась знакомым цоканьем когтей или тихим, влажным хрипом. Пока он не познакомился с обитателями этого нового, столь гостеприимного места. Он осмотрелся, пытаясь найти дверь. Его взгляд скользнул по игрушкам, разбросанным в углу — каким-то старым, с потрёпанными мишками и машинками с отколотыми колёсами. Они выглядели брошенными десятилетия назад. А потом он увидел дверь. Обычную, деревянную, с круглой ручкой. Она казалась единственным нормальным объектом во всей этой комнате. И единственным выходом. Стиснув зубы от боли, джисок подтянул к себе травмированную ногу и начал медленно, мучительно переползать к ней по полу, оставляя за собой на пыльном полу тонкий след тёмной крови — А-а... — простонал он, сжимая окровавленную ткань на ноге. Боль была огненной, а безнадёжность — абсолютной. Видимо, так оно и закончится. Не в схватке, не в беге. Он истечёт кровью на пыльном полу в этой пародии на детскую, в полном одиночестве. Парень поджал губы, но сдержать больше не мог. Эмоции, которые он все это время хоронил глубоко внутри и которые затачивала тревога, вырвались наружу. Тихий, бессильный всхлип сорвался с губ. Если бы не адская боль, приковывающая к полу, он бы катался по нему, рыдая и умоляя кого угодно выпустить его отсюда. Внезапно... скрип двери. Джисок замер, затаив дыхание, вжавшись в матрас. Сердце бешено заколотилось, предвещая новую волну ужаса. — Д-да... д-добейте меня окончательно, грёбаные твари... — прошептал он дрожащим, срывающимся голосом, уже не в силах смотреть на приближающуюся угрозу. Но в ответ он услышал не хрип и не скрежет когтей. Голос. Человеческий. Спокойный, чуть хрипловатый. — Ты кажется умираешь. Квак резко поднял голову, глаза расширились от неожиданности. В дверном проёме, озарённый тусклым светом, стоял высокий юноша с растрёпанными тёмными волосами. Он смотрел прямо на него. И... улыбался. Лёгкая, безмятежная улыбка, абсолютно неуместная в этом аду. «Это тоже сущность?.. Новая? Та, что играет в человека?» — пронеслось в его голове вихрем паники и недоверия. Но парень не стал ждать. Он сделал несколько шагов вперёд, его движения были плавными, уверенными. Он без раздумий присел на корточки рядом с Джисоком, его глаза внимательно, но без злобы скользнули по окровавленной ноге. — Ну и видок — тихо произнёс он, и в его голосе не было насмешки, лишь констатация факта. Прежде чем Джисок успел среагировать, отпрянуть или что-то сказать, незнакомец ловко поддел его под колени и спину, и легко, почти без усилий, поднял на руки. Тело Джисока напряглось от ужаса и неожиданности, но боль от движения заставила его вскрикнуть и инстинктивно вцепиться в плечи незнакомца. — Т-ты... кто?.. — выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от лица юноши, которое было так близко. Так похоже на человеческое. Тот лишь улыбнулся в ответ,его улыбка была всё такой же спокойной и неуместной. — Молчи, если хочешь жить. Я тебе помогаю, между прочим — голос прозвучал почти шутливо, но в нём сквозила железная уверенность. Не дав Джисоку опомниться, парень вышел из комнаты, неся его на руках как ребёнка. И Квак увидел. Увидел настоящие масштабы локации. Они находились на огромной, непостижимой площади, напоминающей гигантский детский сад или игровую зону в аду. Высоко над головой, вместо неба, нависал тускло подсвеченный потолок непонятного материала. Повсюду были разбросаны яркие, кислотных цветов игрушки: кубики размером с телевизор, плюшевые мишки с пустыми глазницами, машинки. И дети. Десятки детей в нарядных платьицах и костюмчиках бесцельно бродили, качались на качелях, которые скрипели одними и теми же нотами, собирали кубики в бессмысленные башни. Но лица... Лиц разглядеть не получалось. Они были смазаны, как на старом фото, или закрыты тенью, падающей с невидимого источника света. А вдалеке вздымался исполинский, в несколько этажей высотой, лабиринт. Он был собран из тех же ярких пластиковых панелей, что и игрушки, и уходил ввысь, теряясь в туманной дымке под потолком. Оттуда доносилось эхо шагов и далёкие, приглушённые голоса. Джисок открыл рот в немом удивлении, его мозг отказывался обрабатывать это зрелище. Этот «муравейник» был одновременно и жутким, и подавляюще огромным. — Я в... Где я?.. — выдохнул он, переводя взгляд на своего «спасителя». Тот лишь покачал плечами, не замедляя шага. —Потом. Он нёс Джисока мимо игровой площадки, уверенно лавируя между бродячими детьми-призраками и грудами игрушек. Джисок пытался ухватить взглядом детали, понять логику этого места, но силы быстро покидали его. Боль в ноге росла в такт шагам незнакомца. В глазах начало темнеть. Яркие цвета поплыли, сливаясь в грязные пятна. Звуки стали приглушёнными, как будто кто-то опустил его голову под воду. Последнее, что Квак успел заметить, — это как один из «детей» медленно, очень медленно повернул свою безликую голову в их сторону. А после — чёрная пустота забрала его без остатка. Он отключился, его тело обмякло на руках у незнакомца.

***

Сознание возвращалось медленно, как сквозь плотную пелену. Первым делом Джисок почувствовал боль. Тупая, пульсирующая боль в ноге. Она не утихла, но и не разгорелась с новой силой, превратившись в постоянный, изматывающий фон. Он должен был бы быть рад этому, но в душе шевелился только холодный, липкий страх. Тот был уязвим. Пойман. Он медленно открыл глаза. Бетонный потолок. Жужжание лампы дневного света. И... тот самый незнакомец. Он сидел на корточках напротив, подперев голову рукой, и смотрел. Не просто смотрел — впился в него пристальным, немигающим взглядом, словно видел каждую его мысль, каждый испуганный нерв. И на его лице застыла всё та же безмятежная, неестественная улыбка. Горло пересохло. Джисок сглотнул вязкую слюну, заставляя себя заговорить. —Где я? — его голос прозвучал хрипо и тихо. Улыбка на лице незнакомца стала ещё шире, растянувшись в неестественной гримасе. —Ты дома. Лёд пробежал по спине. Это было неправильно. Так не говорят. —Нет, — Джисок покачал головой, пытаясь отогнать нарастающую панику. — Нет, нет, нет. Где мы находимся? Незнакомец лениво опёрся о бетонную стену, запрокинув голову. Его движения были плавными, почти невесомыми. —Мы находимся... дома, — он протянул слова, будто пробуя их на вкус. — Нет ничего лучше этого места... В тот момент Квак понял. Вариантов было два: либо этот парень — одна из сущностей, маскирующаяся под человека, либо... он просто окончательно и бесповоротно сошёл с ума. И в том, и в другом случае разговоры были бесполезны. Надежда, что он нашёл спасителя, начала таять, сменяясь новой порцией страха. Он опустил взгляд, осматривая себя. Его раненую ногу кто-то перебинтовал. Бинты были старые, потрёпанные, и на них проступали тёмно-бурые пятна засохшей и свежей крови. «На это больно смотреть...» — он поджал губы, чувствуя тошнотворный привкус страха во рту. Джисок перевёл взгляд на пространство вокруг. Они находились в небольшом помещении, похожем на школьную раздевалку или душевую: ряд металлических кабинок с ржавыми дверями, раковина с подтёками, несколько сломанных шкафчиков. Место было заброшенное, но не такое враждебное, как те коридоры. Значит, хоть что-то этот парень сделал правильно. Может, он и правда пытался помочь? Пусть и в рамках своего безумия. Нужно было собрать информацию. Любую. —Эм... — снова начал Джисок, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Давно ты тут? Собеседник сощурился, его взгляд на мгновение стал отсутствующим, будто он рылся в повреждённых архивах своей памяти. —Хм-м-м, не зна-а-аю... — протянул он , и его манера речи вдруг стала детской. Это контрастировало с тем разумным существом, что говорило с ним минуту назад. — Но мне тут нравится. Тут есть еда. Ответ был пугающим своей бессвязностью. Джисок сделал глубокий вдох. —Окей... Как тебя зовут? Вопрос, казалось, на секунду вернул парня в реальность. Его взгляд стал чуть более осознанным. —Джуен. Ли Джуен. А тебя? — Квак Джисок. Они смотрели друг на друга. Джисок — с опаской и попыткой понять. Джуен — с любопытством и той же неиссякаемой, сюрреалистичной улыбкой. Между ними повисла тишина, наполненная недоверием, страхом одного и загадочным, возможно, безумным спокойствием другого. Они были заперты вместе в этом кошмаре. Джисок не знал, что страшнее: монстры за дверью или этот улыбающийся парень, который называл это место домом. Он смотрел на навого знакомого,пытаясь найти в его гладах хоть крупицу здравомыслия. Страх медленно отступал, сменяясь тяжёлым, изматывающим недоумением. — Ты помнишь, сколько тебе лет? — снова спросил квак, надеясь зацепиться за что-то реальное. — Девятнадцать, — без раздумий ответил Джуен, плюхнувшись на пол напротив и скрестив ноги по-турецки. Его движения были по-детски непосредственными. — А что? В груди Джисока кольнула слабая надежда. Возраст — это что-то конкретное. —Стой... Девятнадцать тебе было, когда ты попал сюда? Джуен наклонил голову, как щенок, услышавший странный звук. Его брови сдвинулись в мимолётной попытке вспомнить. —Нет... — он протянул слово. — Девятнадцать мне сейчас... наверное... Я не знаю и не помню. — Он махнул рукой, как будто отмахиваясь от распросов. — Время не имеет значения, когда ты счастлив. Ли потер глаза кулаком, но его улыбка никуда не делась. Она была словно приклеена к его лицу — яркая, но безжизненная. Джисок тяжко вздохнул. Логика и здравый смысл разбивались о этого парня, как волны о скалу. Он чувствовал себя истощённым, его собственная боль и страх казались такими грубыми и примитивными рядом с этой пугающей безмятежностью. —Ты... счастлив тут?.. — выдохнул он, не в силах понять. Ли помедлил с ответом, и в его глазах на секунду мелькнула тень чего-то сложного — то ли воспоминания, то ли сомнения. Но оно тут же исчезло, сменившись лёгкой усмешкой. —Конечно! Это место — мой дом. Я не хочу его покидать. В его голосе звучала неподдельная искренность. От этого становилось ещё страшнее. —Ясно... — пробормотал Джисок, опуская глаза на свои окровавленные бинты. Он ничего не понимал. — А тебе сколько лет? — вдруг оживился Джуен, подползая чуть ближе. Его взгляд стал любопытным, изучающим. — Тыыы... мой ровесник! Угадал?! В его тоне было столько наивной радости, что Джисок невольно усмехнулся. Уголки его губ дрогнули впервые за долгое время. —Мне двадцать три. Ли на секунду задумался, а затем радостно выпалил, словно сделал великое открытие: —Ничего! Ты всё равно будешь младше меня! На этот раз Джисок рассмеялся по-настоящему. Коротко, хрипло, но это был смех. —Джуен, это не так работает... Он не стал спорить. В этом безумном месте, в компании этого безумного парня, в его словах была какая-то своя, искажённая логика. И несмотря на страх, на боль, на ужас происходящего, Джисок чувствовал нечто новое — островок. Хрупкий, странный, возможно, опасный, но островок. Островок, на котором кто-то улыбался и говорил с ним не как с добычей, а как с... человеком. Пусть и самым странным образом. Он смотрел на Джуена, на его растрёпанные волосы, слишком яркие глаза, и чувствовал, как паника внутри него немного отступает, сменяясь сложной смесью недоумения, жалости и зарождающегося любопытства. Этот парень был загадкой. Загадкой, которая, возможно, хранила ключ к этому месту. Или, по крайней мере, могла скрасить одиночество в аду. — Ты помнишь свою жизнь до того, как попал сюда? — внезапно выпалил Джуен, его глаза стали круглыми и неподвижными, словно он сам был удивлён собственному вопросу. Джисок вздрогнул от внезапности. Вопрос был как удар ниже пояса, заставляя на мгновение вернуться в тот солнечный мир, который теперь казался сном. —Да... — ответил он тихо, глядя на свои руки. — К сожалению, или к счастью, помню. Ли издал протяжный звук, полный наигранного, детского любопытства. —А-а-а, а я не помню. Точнее, сейчас не помню. Потом буду помнить. — Потом? — Джисок выгнул бровь, чувствуя, как в груди шевелится та же смесь страха и любопытства. — Да! Подожди немного, и я расскажу! — Джуен оживился, словно переключившись на более приятную тему. Его взгляд упал на Джисока. — Ты голоден? Вопрос был настолько обыденным, так не вязавшимся с окружающим кошмаром, что Квак на секунду опешил. И только потом почувствовал пустую, сводящую спазмом желудок тошноту от голода. —Да... — честно признался он. — Пойдём тогда! Джуен вскочил на ноги с кошачьей лёгкостью и направился к выходу из уборной, почти припрыгивая. Его энергия была пугающе неуместной. — Джуен! — возмущённо вскрикнул Джисок, указывая на свою перебинтованную ногу. — Я не встану! Тот остановился, нахмурился, как ребёнок, столкнувшийся с неожиданной проблемой, а затем лицо его озарилось. —Хм... Тогда я понесу тебя! — Опять?.. — в голосе Джисока прозвучало отчаяние. — Давай ты просто поможешь мне дойти? — Это одно и то же. Ты же не девочка, — с непоколебимой логикой заявил Джуен, уже возвращаясь к нему. Прежде чем Джисок успел возразить, он снова оказался на руках у младшего. Тот приподнял его с той же пугающей лёгкостью. — Только не кричи, — голос Джуена внезапно стал тише и на долю секунды серьёзнее. В его глазах мелькнуло что-то предостерегающее. — Что?.. — выдохнул Джисок, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Не кричать? От чего ему кричать? Дверь распахнулась, и они вышли... не в бетонный коридор, а в просторное, залитое ярким, но безжизненным светом помещение. Это был холл. Зал ожидания. Такие обычно бывают в детских центрах или поликлиниках: пластиковые столики, яркие кресла, настенные рисунки с мультяшными персонажами. И люди. Десятки людей, сидящих в креслах, бродящих по залу. Родители, ждущие своих детей. Но что-то было не так. Ужасно не так. Их лица... они были размыты. Как будто кто-то провёл мокрой тряпкой по фотографии. Ни глаз, ни ртов, ни носов — лишь цветовые пятна кожи и волос, сливающиеся в безликую массу. Они не разговаривали, не перешептывались. Они просто сидели или медленно, без цели, перемещались по залу, абсолютно игнорируя друг друга и новоприбывших. От них исходила полная, леденящая тишина, нарушаемая лишь скрипом кресла или шуршанием одежды. Джисок замер, вжавшись в Джуена, его глаза расширились от ужаса. Это было даже страшнее, чем прямое нападение. Джуен же, казалось, не обращал на них никакого внимания. Он уверенно пронёс Джисока через зал, к одному из свободных столиков, и усадил в мягкое кресло, после чего сам устроился напротив. На столе стоял поднос с едой: аккуратная порция золотистой картошки фри и три аппетитно выглядящих бургера. Джисок смотрел на еду, потом на безликих существ вокруг, потом на Джуена. —Ага... а это съедобно? — уточнил он, голос дрогнул. В ответ Джуен взял дольку картошки и положил её в рот и с удовольствием прожевал. —Абсолютно. Оно пополняется каждый день, пока я не вижу — объяснил он, как нечто само собой разумеющееся. Обессиленный голодом и не видя иного выбора, Джисок последовал его примеру. Он откусил кусок бургера. И... это была самая вкусная еда в его жизни. Сочная котлета, хрустящий салат, идеальный соус. Слишком вкусная. Слишком идеальная для этого места кошмаров. Или он был настолько голоден и измотан, что даже эта пища из сумасшедшего дома показалась ему даром богов. Он ел, почти не прожевывая, чувствуя, как тепло разливается по желудку, принося мимолётное утешение. Он украдкой наблюдал за Джуеном, который уплетал свой бургер с тем же детским восторгом, и за безликими фигурами, бесцельно бродящими вокруг. Это был самый сюрреалистичный и самый жуткий обед в его жизни, но впервые за долгое время он чувствовал себя не добычей, а... гостем. Странным, непрошеным, но гостем в этом искажённом мире, где его проводником был безумный, улыбающийся юноша.