Бродячий Пёс и Кролик

      Утренний туман над заливом Йокогамы медленно рассеивался под лучами апрельского солнца, открывая взору живописную панораму портового города эпохи Мэйдзи. Дымки от пароходов смешивались с ароматом цветущей сакуры, создавая неповторимую атмосферу весеннего пробуждения. На узких улочках уже сновали торговцы со своими повозками, зазывая покупателей мелодичными выкриками, а в воздухе витал запах свежеиспеченных моти и ароматного чая.       В небольшом деревянном доме, расположенном в тихом переулке недалеко от центра города, царила удивительная тишина. Лишь изредка эту идиллию нарушало мерное тиканье настенных часов да тихое шуршание переворачиваемых страниц. За низким столиком, покрытым традиционной циновкой, сидел молодой мужчина лет двадцати пяти с необычайно проницательными карими глазами. Его волнистые шоколадные волосы небрежно растрепались, а темное хаори слегка съехало с плеча, придавая облику некую художественную небрежность.       Дадзай Осаму — именно так звали этого человека — медленно потягивал утренний чай из фарфоровой чашки и с философским выражением лица листал свежий номер «Ёмиури симбун». Его пальцы с изящными длинными ногтями скользили по страницам газеты с удивительной грацией, словно он был пианистом, исполняющим невидимую мелодию. — Ах, как прекрасно начинается этот день, — протянул он мечтательно, закрывая глаза и вдыхая аромат жасминового чая. — Солнце светит, птички поют, а в газете снова пишут о моих блестящих расследованиях. Не хватает только... — Дадзай-сама, вы опять о самоубийстве? — раздался звонкий голос откуда-то из глубины дома.       Из-за перегородки появилась стройная девочка-подросток с длинными черными волосами, заплетенными в аккуратную косу. Кёка Идзуми выглядела на свои четырнадцать лет удивительно серьезно — ее темные глаза светились недетской мудростью, а движения отличались кошачьей грацией. Она была одета в традиционное темно-синее кимоно с узором из белых хризантем, под которым, как знал только Дадзай, скрывался короткий танто. — Кёка-чан! — восклицнул детектив, притворно всхлипнув и прижав руку к сердцу. — Как ты можешь так жестоко обвинять своего старшего товарища в нездоровых мыслях? Я всего лишь размышлял о красоте бытия! — Размышляли о том, как красиво было бы утонуть в заливе на рассвете, — невозмутимо ответила девочка, присаживаясь напротив него и наливая себе чай. — Каждое дело в порту сопровождается бормотанием про "романтику водных объятий смерти".       Дадзай картинно закатил глаза и драматично откинулся назад: — Неужели нельзя человеку помечтать о прекрасном? Ведь что может быть прекраснее, чем... — Завтрак, — перебила его Кёка, доставая из корзинки рисовые шарики онигири. — Особенно когда у вас нет денег на обед. — Деньги — это всего лишь металл и бумага, — философски заметил Дадзай, но тут же оживился при виде еды. — Хотя онигири с лососем — это, безусловно, один из самых веских аргументов в пользу продолжения существования. Кёка закатила глаза — жест, который она, несомненно, переняла у своего наставника: — Вчера вы точно так же восхваляли моти с красной фасолью, а позавчера готовы были жениться на торговке, которая продавала тайяки с заварным кремом. — Это были разные дни, и у меня разное настроение, — с достоинством ответил детектив, элегантно откусывая рисовый шарик. — Кстати о настроении... Не приходили ли сегодня утром какие-нибудь молодые красивые клиентки с интересными делами? — Нет, — коротко ответила Кёка. — Зато приходил посыльный нашего хорошего друга-чиновника из полиции с очередным предложением о вступлении.       Лицо Дадзая моментально стало выражать глубочайшее отвращение, словно он проглотил что-то невообразимо горькое: — И что ты ему ответила? — То же, что и всегда. Что вы временно недоступны по причине тяжелого заболевания. — Какого именно? — с любопытством спросил детектив. — Хронической аллергии на государственную службу с осложнениями в виде приступов творческой депрессии.       Дадзай рассмеялся так искренне, что чуть не подавился чаем: — Кёка-чан, ты гений! Хотя... Может, стоило сказать, что у меня неизлечимая любовь к свободе? — Это слишком пафосно даже для вас, — сухо заметила девочка.       В этот момент в дверь раздался осторожный стук. Дадзай и Кёка переглянулись — стук был слишком деликатным для чиновника и слишком неуверенным для постоянного клиента. — Наконец-то! — воскликнул детектив, вскакивая с места и моментально приводя в порядок свой внешний вид. — Кёка-чан, это наверняка молодая красивая дама в беде! Сейчас я продемонстрирую свое непревзойденное обаяние и... — И предложите ей совершить совместное самоубийство, — закончила за него Кёка, поднимаясь и направляясь к двери. — Что, как обычно, закончится пощечиной. — Пессимистка, — проворчал Дадзай, но в его глазах уже плясали веселые искорки предвкушения.       Кёка осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. На пороге стояла молодая женщина явно иностранного происхождения. Ее рыжие волосы были уложены в модную европейскую прическу, а платье темно-зеленого цвета с кружевными манжетами выдавало в ней даму из приличного общества. Но больше всего поражали ее глаза — ярко-зеленые, как весенняя трава, они светились умом и решимостью, хотя сейчас в них явно читалось беспокойство. — Добро пожаловать, — вежливо поклонилась Кёка. — Вы к детективу Дадзаю? — Да, именно так, — ответила иностранка на удивительно чистом японском языке с едва уловимым акцентом. — Меня зовут Люси Мод Монтгомери. Мне сказали, что господин Дадзай — лучший детектив в Йокогаме.       За спиной Кёки послышался довольный возглас: — Не просто лучший, а непревзойденный! — Дадзай материализовался рядом с дверью с такой скоростью, что Кёка даже не успела моргнуть. — Прошу, проходите, мисс... простите, как вас зовут? — Люси Мод Монтгомери, — повторила девушка, слегка растерявшись от внезапного появления детектива. — Прекрасное имя! — восхитился Дадзай, галантно поклонившись. — Мисс Монтгомери, позвольте сказать, что ваши глаза подобны изумрудам, а ваша улыбка... — Дадзай-сама, — вежливо, но твердо перебила его Кёка, — может быть, сначала пригласим гостью войти? — Конечно, конечно! — спохватился детектив. — Прошу вас, располагайтесь! Кёка-чан, приготовь лучший чай для нашей прекрасной гостьи!       Люси осторожно вошла в дом, с любопытством оглядывая убранство. Комната была обставлена в традиционном японском стиле — низкий столик, циновки на полу, свитки с каллиграфией на стенах. Но кое-где попадались явно европейские предметы: стопка книг на английском языке, карта мира, несколько фотографий в рамках. — Садитесь, пожалуйста, — предложил Дадзай, указывая на подушку напротив своего места. — Я вижу, что вас что-то беспокоит. Позвольте догадаться... Нет, лучше расскажите сами. Я люблю загадки, но еще больше люблю истории красивых дам.       Люси села, изящно поправив складки платья, и на мгновение задумалась, словно подбирая слова: — Господин Дадзай, я недавно приехала в Японию из Америки. Эта страна меня очень интересует — ваша культура, традиции, люди... Я хотела изучить все собственными глазами, а не по книгам. — Достойное стремление! — одобрительно кивнул детектив. — И как проходят ваши исследования? — До вчерашнего дня — прекрасно, — в голосе Люси появились тревожные нотки. — Мне повезло встретить замечательного помощника. Молодого человека по имени Накаджима Ацуши. Он показывал мне город, рассказывал об истории, переводил, когда мой японский подводил... — Момент! — внезапно воскликнул Дадзай, выпрямившись. — Мисс Монтгомери, вы сказали "до вчерашнего дня". Не случилось ли что-то с вашим помощником?       Люси кивнула, и в ее зеленых глазах блеснули слезы: — Именно поэтому я здесь. Ацуши пропал. Кёка, которая как раз принесла поднос с чаем, замерла на пороге. Дадзай мгновенно преобразился — игривое выражение лица сменилось серьезным и сосредоточенным. Детектив включился в работу. — Расскажите все по порядку, — попросил он, наливая чай гостье. — Когда вы видели его в последний раз? При каких обстоятельствах? — Вчера вечером, — начала Люси, благодарно принимая чашку. — Мы весь день провели в районе храма Хококу-дзи на севере города. Я хотела понаблюдать за работой храмовников, изучить буддийские ритуалы. Ацуши был очень терпелив — переводил молитвы, объяснял символику... — Опишите этого Ацуши, — попросила Кёка, присаживаясь рядом с наставником и доставая небольшой блокнот. — Возраст, внешность, особые приметы. — Ему восемнадцать или девятнадцать лет, — задумчиво сказала Люси. — Среднего роста, довольно худощавый. Волосы белые, очень необычного оттенка — серебристо-белые. Глаза фиолетовые... — Фиолетовые? — переспросил Дадзай, поднимая бровь. — Да, очень красивого лилового оттенка. И еще... — Люси слегка улыбнулась, — у него есть привычка нервничать и теребить рукав кимоно, когда смущается. А смущается он довольно часто. — Характер какой? — Очень добрый и отзывчивый, — без колебаний ответила девушка. — Немного застенчивый, но умный. Он грамотен, хорошо знает историю города, говорит по-английски... Я наняла его как помощника и переводчика неделю назад, и за это время он ни разу не подвел. Дадзай кивнул, мысленно создавая портрет пропавшего: — Продолжайте. Что произошло вчера вечером? — Мы закончили наблюдения в храме около семи часов, — продолжила Люси. — Я хотела остаться еще на вечернюю службу, но Ацуши предложил тем временем забронировать нам номера в гостинице "Хокусай" — она находится неподалеку от храма. Мы планировали провести там ночь, чтобы завтра рано утром продолжить изучение храмовых ритуалов. — Логично, — заметил детектив. — И что дальше? — Я дала ему деньги на бронирование двух номеров, — Люси сжала руки в замок. — Он сказал, что вернется максимум через час. Но... он не вернулся. — Сколько денег вы ему дали? — уточнила Кёка. — Достаточно на два номера на две ночи, плюс еще немного на всякий случай. Около тридцати рё.       Дадзай присвистнул — сумма была довольно приличная. — И вы не волновались, когда он не появился через час? — Сначала я подумала, что в гостинице очередь или какие-то формальности, — призналась Люси. — Но когда прошло два часа, я забеспокоилась. Пошла в гостиницу сама. — И что вы там обнаружили? — Дадзай подался вперед. — Вот тут-то и начинается странное, — Люси нахмурилась. — Управляющий подтвердил, что беловолосый юноша действительно приходил и забронировал два номера. Он заплатил за первую ночь и положил оставшиеся деньги в хранилище гостиницы — сказал, что завтра утром заберет их хозяйка. — То есть он не сбежал с деньгами, — констатировала Кёка. — Именно! — кивнула Люси. — Ацуши честно выполнил поручение, а потом... просто исчез. Управляющий сказал, что видел, как он вышел из гостиницы около половины восьмого. А дальше — никто его не видел.       Дадзай откинулся назад, задумчиво потирая подбородок: — Интересно... Мисс Монтгомери, а что вы делали, пока искали своего помощника? — Всю ночь провела в поисках, — устало ответила девушка. — Обошла все улицы вокруг храма и гостиницы, расспрашивала прохожих, торговцев... Никто ничего не видел. Утром отправилась к городским властям, но там сказали, что нужно ждать несколько суток, прежде чем объявлять человека пропавшим. — А вы не думали, что он мог просто... передумать? — осторожно спросила Кёка. — Может быть, работа помощника ему наскучила?       Люси решительно покачала головой: — Нет, это исключено. Ацуши очень ответственный, и к тому же... — она слегка покраснела, — мне кажется, ему нравилась эта работа. Он говорил, что рад помочь иностранке лучше понять Японию. — Хм, — протянул Дадзай с хитрой улыбкой. — А не говорил ли он, что рад помочь именно красивой иностранке?       Люси покраснела еще сильнее: — Господин Дадзай! — Простите, простите, — рассмеялся детектив. — Профессиональная привычка — изучать все аспекты человеческих взаимоотношений. Но это важно для дела. Если между вами возникла симпатия, то версия с добровольным исчезновением отпадает. — Между нами ничего не возникло! — запротестовала Люси. — То есть... мы просто хорошо работали вместе. Ацуши очень тактичен и никогда не позволял себе ничего неподобающего. — Значит, воспитанный молодой человек, — кивнул Дадзай. — Что наводит на мысль о принуждении. Мисс Монтгомери, у вас есть какие-нибудь предположения о том, кто мог его похитить и зачем? Люси нерешительно помолчала, затем сказала: — Возможно, я ошибаюсь, но... я слышала разговоры о какой-то банде контрабандистов в порту. Люди говорят, что в последнее время в городе участились случаи похищений молодых людей. — Контрабандисты? — заинтересовался детектив. — А что конкретно вы слышали? — Не очень много, — призналась Люси. — В основном слухи. Говорят, что эта банда промышляет не только провозом запрещенных товаров, но и торговлей людьми. Молодых мужчин якобы заставляют работать на их складах или отправляют на корабли в качестве принудительной рабочей силы.       Кёка и Дадзай переглянулись. Слухи о криминальной активности в порту действительно ходили уже несколько месяцев, но конкретных фактов было мало. — Это редкое явление, — задумчиво сказал детектив. — Но вполне возможное. Скажите, мисс Монтгомери, а почему вы решили обратиться именно ко мне, а не к официальной полиции? — Мне посоветовали, — ответила Люси. — Хозяйка гостиницы, где я остановилась, сказала, что господин Дадзай — лучший детектив в городе и что он специализируется на сложных делах. К тому же... — она слегка смутилась, — она предупредила, что вы иногда ведете себя немного странно, но всегда доводите дело до конца.       Дадзай рассмеялся: — "Немного странно"? Кёка-чан, кажется, моя репутация не так плоха, как я думал! — Плоха, — жестоко заметила девочка. — Просто хозяйка гостиницы, видимо, слишком деликатна. — Мисс Монтгомери, — продолжил детектив, игнорируя колкость напарницы, — я берусь за ваше дело. Но сначала позвольте уточнить несколько деталей. Вы сказали, что приехали из Америки изучать Японию. А чем вы занимаетесь на родине? — Я писательница, — ответила Люси. — Пишу рассказы для журналов. Сейчас работаю над серией очерков о жизни в Японии эпохи Мэйдзи. — Писательница! — восхитился Дадзай. — Как замечательно! Мисс Монтгомери, а вы не писали случайно о любви? О трагической любви, которая заканчивается красивой смертью двух влюбленных?       Люси моргнула: — Нет, я в основном пишу о повседневной жизни... — А хотели бы попробовать? — продолжал детектив с горящими глазами. — Представьте: молодая талантливая писательница и опытный детектив встречаются при загадочных обстоятельствах, между ними вспыхивает страсть, но судьба жестока, и они решают уйти из жизни вместе, чтобы их любовь осталась вечной... ШЛЕП!       Звонкая пощечина прервала пламенную речь детектива. Люси смотрела на него с возмущением, а ее правая рука еще дрожала от негодования. — Господин Дадзай! — воскликнула она. — Я пришла к вам за помощью в поисках пропавшего человека, а не выслушивать ваши болезненные фантазии!       Дадзай потер покрасневшую щеку и улыбнулся с каким-то странным удовлетворением: — Прекрасная реакция! Значит, у вас крепкие нервы и здоровые инстинкты самосохранения. Это хорошо — для расследования понадобятся именно такие качества. — Вы... вы специально меня спровоцировали? — недоверчиво спросила Люси. — Разумеется, — невозмутимо ответил детектив. — Мне нужно было понять, с кем я имею дело. Истеричная барышня была бы обузой в деле, а вот решительная молодая дама — отличный союзник.       Кёка закатила глаза: — Дадзай-сама, вы не могли бы проверять клиентов менее провокационными способами? — Где же тут провокативность? — удивился детектив. — Я всего лишь предложил совместное самоубийство! Это вполне обычная тема для разговора. — Для вас, может быть, — проворчала Кёка.       Люси смотрела на эту сцену с растущим изумлением: — Господин Дадзай, а вы... вы действительно одержимы идеей самоубийства? — Одержим — слишком сильное слово, — задумчиво ответил детектив. — Скорее, я питаю к этой теме философский интерес. Видите ли, мисс Монтгомери, смерть — это единственная абсолютная истина в нашем мире. Все остальное относительно, изменчиво, обманчиво... А смерть, она… Она не лжет, не льстит, не обещает того, чего не может дать. — Это довольно мрачная философия, — заметила Люси. — Зато честная, — улыбнулся Дадзай. — Но не беспокойтесь, мисс Монтгомери. Моя одержимость смертью никак не влияет на мои способности детектива. Наоборот, понимание конечности бытия делает меня более внимательным к деталям жизни. — Если вы закончили разглагольствовать, — вмешалась Кёка, — может быть, обсудим план поисков Накаджимы-сан? — Конечно! — оживился детектив. — Итак, у нас есть несколько направлений для расследования. Первое — гостиница "Хокусай" и ее окрестности. Нужно тщательно опросить всех, кто мог видеть Ацуши после его выхода из гостиницы. — Это я уже делала, — сказала Люси. — Но не так тщательно, как это сделаем мы, — заверил ее Дадзай. — Я обладаю удивительным талантом заставлять людей вспоминать детали, о которых они даже не подозревали.       Девочка скромно кивнула в подтверждение: — Люди часто замечают больше, чем думают. Просто нужно правильно задавать вопросы. — Второе направление, — продолжил детектив, — это слухи о контрабандистах в порту. Нужно выяснить, насколько они соответствуют действительности, и если да, то найти способ с ними связаться. — Связаться? — удивилась Люси. — Но это же опасно! — Только так можно получить информацию, — пожал плечами Дадзай. — К тому же, я не сказал, что мы будем представляться детективами. Существует множество способов проникнуть в криминальную среду под прикрытием.       Кёка одобрительно кивнула — она любила задания, требующие хитрости и переодеваний. — Третье направление, — Дадзай поднял три пальца, — это сам Ацуши. Нужно больше узнать о нем как о личности. Где он жил, с кем общался, не было ли у него врагов или долгов. — Но я знаю о нем очень мало, — призналась Люси. — Мы познакомились всего неделю назад. — Ничего страшного, — успокоил ее детектив. — Мы найдем людей, которые знали его дольше. В таком городе, как Йокогама, все рано или поздно друг друга знают. Если, конечно, Накаджима-сан не пытался специально исчезнуть.       В этот момент в дом ворвался солнечный луч, упав прямо на лицо Дадзая и заставив его прищуриться. Детектив встал и подошел к окну, выглядывая на улицу. — Прекрасный день для начала расследования, — сказал он задумчиво. — Мисс Монтгомери, вы готовы отправиться со мной в район храма Хококу-дзи? — Конечно! — без колебаний ответила Люси. — Я сделаю все, что поможет найти Ацуши. — Отлично. Кёка-чан, ты пойдешь в порт, разузнаешь о контрабандистах. Только осторожно — если слухи правдивы, эти люди могут быть опасны. — Понято, — кивнула девочка, уже мысленно планируя свою легенду прикрытия. — А теперь, мисс Монтгомери, позвольте поинтересоваться... — Дадзай повернулся к гостье с самой очаровательной улыбкой. — У вас нет случайно опыта актерской игры? — Актерской игры? — переспросила Люси. — Нет, а зачем? — Понимаете, для эффективного расследования нам понадобится легенда, — объяснил детектив. — И я подумал, что мы могли бы выдать себя за... ну, скажем, молодую пару, которая ищет место для романтического свидания. Это объяснило бы наше присутствие в районе храма и наши расспросы.       Люси покраснела: — Господин Дадзай, это же... это неприлично! — Ничего неприличного, — убеждал ее детектив. — Чисто профессиональная необходимость. К тому же, какая молодая девушка не мечтает о романтической прогулке с обаятельным детективом? — Такая, которая не хочет покончить жизнь самоубийством, — прохладно заметила Кёка. — Кёка-чан, ты портишь всю романтику, — упрекнул ее Дадзай. — Хорошо, — решительно сказала Люси. — Если это поможет найти Ацуши, я согласна на любую легенду. — Замечательно! — воскликнул детектив. — Тогда отправляемся. Но сначала... — он критически оглядел наряд Люси, — вам нужно переодеться. — Переодеться? А что не так с моим платьем? — Оно слишком формальное, — объяснил Дадзай. — Для романтической прогулки нужно что-то более... непринужденное. Кёка-чан, у нас есть подходящее кимоно? — Есть то, что оставила Цунэмори-сан после последнего дела, — ответила девочка. — Светло-розовое с узором из вишневых цветов. — Идеально! — обрадовался детектив. — Мисс Монтгомери, розовый цвет подчеркнет ваши зеленые глаза и... — И сделает меня похожей на цветущую сакуру, — закончила за него Люси с легкой иронией. — Господин Дадзай, а вы всегда так... театрально подходите к работе? — Всегда, — подтвердила Кёка. — Однажды он переодевался торговцем рыбой, чтобы выследить мошенника. Три дня носил с собой корзину с макрелью. — И успешно поймал преступника! — гордо добавил Дадзай. — Хотя запах рыбы преследовал меня еще неделю.       Люси рассмеялась — впервые с тех пор, как вошла в дом: — Хорошо, я переоденусь. Но обещайте мне, что не будете слишком входить в роль влюбленного. — Обещаю держать себя в руках, — торжественно заверил ее детектив. — Никаких предложений о совместном самоубийстве до завершения дела. — До завершения? — насторожилась Люси. — Ну, после завершения дела мы же будем праздновать успех, — лукаво улыбнулся Дадзай. — А что может быть романтичнее празднования, чем... — Дадзай-сама! — предостерегающе окликнула Кёка. — Ладно, ладно, — сдался детектив. — Сначала найдем вашего Ацуши, а потом уже будем думать о романтике.       Пока Люси переодевалась за перегородкой, Дадзай и Кёка обсуждали детали предстоящих поисков. — Что ты думаешь об этом деле? — тихо спросил детектив. — Может быть, он не такой обычный, как кажется? — предположила Кёка. — Или увидел что-то, чего не должен был видеть? — Возможно, — задумчиво кивнул Дадзай. — В любом случае, начнем с места его исчезновения. Там должны быть зацепки.       В этот момент из-за перегородки появилась Люси, и детектив замер с открытым ртом. Розовое кимоно с узором из вишневых цветов действительно прекрасно ей подходило — оно подчеркивало изящество ее фигуры и делало зеленые глаза еще более выразительными. Волосы она заплела в традиционную японскую прическу, оставив несколько прядей обрамлять лицо. — Как я выгляжу? — неуверенно спросила она. — Я не очень привыкла к японской одежде... — Вы выглядите... — начал Дадзай мечтательным голосом, — как богиня Инари, спустившаяся на землю, чтобы одарить смертных своей красотой... — Нормально выглядите, — перебила его Кёка. — Дадзай-сан, соберитесь. Нам нужно работать, а не сочинять стихи.       Детектив встряхнул головой: — Конечно, конечно. Мисс Монтгомери, вы готовы? — Готова, — кивнула Люси. — А вы... вы тоже собираетесь переодеваться? — Зачем? — удивился Дадзай. — Я и так выгляжу как молодой человек, который собрался на романтическое свидание.       Кёка критически оглядела своего наставника: — В мятом хаори с пятнами от чая? — Это придает мне образ художественной натуры, — возразил детектив. — Женщины любят творческих мужчин с легким налетом богемности. — Не все женщины, — заметила Люси, повторив интонацию Кёки. — Но достаточно многие, — уверенно ответил Дадзай. — Итак, мы готовы к выходу! Кёка-чан, увидимся вечером. Будь осторожна в порту. — А вы будьте осторожны с клиенткой, — парировала девочка. — И помните: мы ищем Накаджиму-сана, а не повод для очередного предложения о суициде.       Дадзай картинно приложил руку к сердцу: — Кёка-чан, ты меня ранишь! Я же серьезный профессионал! — Именно поэтому я и волнуюсь, — ответила девочка.

***

      Солнце уже поднялось довольно высоко, когда Дадзай и Люси вышли на улицы Йокогамы. Город жил своей обычной жизнью — торговцы разносили товары, ремесленники работали в своих мастерских, дети играли на узких улочках. Но детектив заметил, что люди как-то особенно внимательно поглядывают на них с Люси. — Мисс Монтгомери, — тихо сказал он, — кажется, наша легенда работает. На нас смотрят именно как на влюбленную пару. — Наверное, потому что вы идете слишком близко, — смущенно ответила девушка. — Это для убедительности, — заверил ее Дадзай. — К тому же, разве не приятно прогуливаться рядом с обаятельным спутником? — Господин Дадзай, мы же договорились... — Я ничего не предлагаю! — быстро сказал детектив. — Просто констатирую факт. Хотя, если вы захотите обсудить вопросы бытия и небытия... — Не захочу, — твердо ответила Люси.       Они дошли до главной дороги, ведущей на север города, и наняли рикшу. Пожилой извозчик с любопытством поглядывал на странную пару — молодого японца и иностранку в кимоно. — Куда желаете проехать, господин? — вежливо спросил он. — К храму Хококу-дзи, — ответил Дадзай. — И, пожалуйста, не торопитесь. Мы хотим насладиться пейзажами. — Понятно, — усмехнулся извозчик. — Молодожены? — Пока нет, — со вздохом ответил детектив. — Но я надеюсь убедить эту прекрасную девушку стать моей спутницей... в вечности.       Люси покраснела и ткнула его локтем в бок. Извозчик рассмеялся: — Романтик! Ну что ж, храм Хококу-дзи — хорошее место для предложений. Там такая умиротворяющая атмосфера...       По дороге Дадзай незаметно расспрашивал рикшу о том, что он знает о районе храма, не слышал ли о каких-нибудь происшествиях. Но старик ничего подозрительного не припоминал — разве что упомянул, что в последнее время там стало больше иностранцев. — Много приезжих интересуются нашими храмами, — сказал он. — Особенно западные люди. Говорят, хотят понять японскую душу. — А вы не помните случайно беловолосого молодого человека? — осторожно спросила Люси. — Он вчера вечером должен был быть в этих краях.       Извозчик задумался: — Беловолосый? Необычно... Нет, не припоминаю. Хотя вечером я уже не работаю — зрение не то.       Когда они приехали к храму, Дадзай щедро расплатился с рикшей и пообещал заказать обратную дорогу. Извозчик уехал, а детектив с Люси остались перед величественными воротами храма Хококу-дзи.       Храм действительно был красив — древние деревянные постройки гармонично вписывались в окружающий ландшафт, а воздух был наполнен ароматом благовоний и цветущих деревьев. Несколько монахов неторопливо ходили по территории, занимаясь своими делами. — Покажите мне дорогу к гостинице "Хокусай", — попросил Дадзай.       Люси провела его по узкой тропинке, которая вела от храма через небольшой лес к отдельно стоящему зданию традиционной архитектуры. Гостиница была небольшой, но ухоженной — видно было, что хозяева заботятся о своем заведении. — Именно здесь Ацуши бронировал номера, — сказала Люси, указывая на вход.       Дадзай внимательно оглядел окрестности. От храма до гостиницы было не больше десяти минут ходьбы по лесной тропе, затем еще пять минут по главной дороге. Довольно безлюдное место, особенно вечером. — Пойдемте, поговорим с управляющим, — предложил он.       Управляющий гостиницей оказался учтивым мужчиной средних лет по имени Танака. Он сразу узнал Люси и поклонился ей. — Госпожа Монтгомери! Как дела с поисками вашего помощника? — Пока безрезультатно, — ответила Люси. — Позвольте представить — господин Дадзай, частный детектив. Он взялся помочь в поисках.       Танака с уважением поклонился: — Дадзай-доно! Ваша репутация известна даже здесь. Чем могу помочь? — Расскажите еще раз о том, что происходило вчера вечером, — попросил детектив. — Самые мельчайшие подробности. — Конечно, — кивнул управляющий. — Молодой человек пришел около половины седьмого. Белые волосы, фиолетовые глаза. Он был вежлив, но казался немного нервным. — Нервным? — переспросил Дадзай. — В каком смысле? — Ну, постоянно оглядывался, теребил рукав кимоно... Я подумал, что он просто стесняется — многие молодые люди смущаются, когда бронируют номера для дам. — Что он говорил? — Попросил номер на одну ночь для иностранной госпожи. Заплатил и попросил положить остальные деньги в хранилище. Сказал, что завтра утром их заберет хозяйка. — И сколько времени он пробыл у вас? — Минут десять, не больше, — ответил Танака. — Заполнил необходимые документы, получил ключи, расписался... Все как обычно. — А потом? — Потом ушел. Я видел, как он вышел из ворот и повернул направо, к главной дороге. — Не направо, — внезапно раздался голос сзади.       Все обернулись. В дверях стояла пожилая женщина в фартуке — видимо, служанка гостиницы. — О-Цуру-сан, — удивился управляющий. — Что вы имеете в виду? — Я выносила мусор, когда мальчик уходил, — объяснила женщина. — Он сначала пошел направо, к дороге, но потом остановился, словно что-то вспомнил, и повернул обратно. — Обратно? — заинтересовался Дадзай. — А куда именно? — К колодцу, — ответила О-Цуру. — По тропинке через лес. Я подумала, может, попить хотел набрать, у него фляга с собой была.       Люси и Дадзай переглянулись. Это меняло дело — получается, Ацуши не просто исчез по дороге к храму. — О-Цуру-сан, вы больше ничего не видели? — настойчиво спросил детектив.       Старушка задумалась: — Ну... когда я заканчивала с мусором и собиралась зайти в дом, услышала голоса со стороны леса. Мужские голоса, довольно громкие. Но я не обратила особого внимания — подумала, что это паломники возвращаются из храма. — Сколько было голосов? — Два или три, не уверена. И еще... — женщина нахмурилась, — мне показалось, что кто-то кричал. Но может, просто громко разговаривали.       Дадзай кивнул — картина начинала проясняться. — Спасибо, О-Цуру-сан. Вы очень помогли. А скажите, в лесу между колодцом и гостиницей есть какие-нибудь боковые тропы? Места, где можно незаметно увести человека? — Есть старая дорога, которая ведет к заброшенной чайной хижине, — ответила служанка. — Ее уже лет пять как не используют, но тропа еще заметна. — Покажете нам эту тропу? — Конечно, господин детектив.       О-Цуру провела их к началу лесной тропы и указала на едва заметную боковую дорожку, которая уходила в чащу. — Вот здесь. Хижина метрах в двухстах от основной тропы. Раньше там останавливались путешественники, но потом построили эту гостиницу, и хижина оказалась не нужна. — Мисс Монтгомери, вы готовы к небольшой прогулке по лесу? — спросил Дадзай. — Готова, — решительно кивнула Люси.       Они углубились в лес по узкой, заросшей тропе. Ветки цеплялись за одежду, а под ногами хрустели прошлогодние листья. Дадзай внимательно осматривал землю, ища следы. — Вот, — внезапно остановился он. — Посмотрите.       На мягкой земле были отчетливо видны следы борьбы — примятая трава, глубокие отпечатки ног, даже несколько капель крови на листьях. — Здесь кого-то схватили, — мрачно констатировал детектив. — И судя по следам, сопротивлялся он отчаянно.       Люси побледнела: — Вы думаете, это... Ацуши? — Боюсь, что да. Смотрите — вот отпечаток традиционной японской обуви, размер подходящий для молодого человека. А здесь — следы более тяжелой обуви, явно не японской. Европейские ботинки. — Иностранцы? — удивилась Люси. — Или японцы, которые носят европейскую обувь, — ответил Дадзай. — В наше время это не редкость, особенно среди людей, связанных с портом и международной торговлей.       Они продолжили путь к заброшенной хижине. Небольшое деревянное строение действительно давно не использовалось — крыша протекала, стены покрылись мхом, а внутри царили запустение и сырость. Но Дадзай заметил, что кто-то недавно здесь был. На полу остались свежие отпечатки ног, а в углу валялся небольшой клочок светло-серой ткани. — Мисс Монтгомери, вы помните, во что был одет Ацуши вчера? — В светло-серое кимоно с темным поясом, — сразу ответила Люси. — А это... — она указала на клочок ткани. — Скорее всего, да, — кивнул детектив, осторожно поднимая находку. — Значит, его действительно привели сюда. Но не держали долго — слишком мало следов. — Куда же они его увезли? — с тревогой спросила Люси.       Дадзай вышел из хижины и стал осматривать окрестности. Позади здания он обнаружил следы колес — явно от повозки или телеги. — Вот наш ответ, — сказал он. — Здесь стояла повозка. Ацуши схватили на тропе, привели в хижину, а затем увезли. — Но куда? — Судя по направлению следов, к главной дороге, а оттуда — в сторону порта, — детектив нахмурился. — Мисс Монтгомери, боюсь, ваши подозрения о контрабандистах могут оказаться правдой.       Люси опустилась на поваленное дерево, с трудом сдерживая слезы: — Бедный Ацуши... Что они с ним делают? — Пока рано отчаиваться, — успокоил ее Дадзай. — Если его действительно похитили для принуждения к работе, то он пока жив. Такие банды не убивают людей без нужды — живой работник ценнее мертвого. — Но как мы его найдем? Порт огромен, а мы даже не знаем, где именно... — Найдем, — твердо сказал детектив. — У нас есть зацепки, и скоро появятся новые. Кёка-чан сейчас работает в порту, а я знаю несколько людей, которые могут помочь с информацией.       Он помог Люси встать и бережно взял ее под руку: — Пойдемте обратно. Нам нужно срочно вернуться в город и дождаться Кёку.       По дороге к гостинице они еще раз внимательно осмотрели тропу, но новых улик не нашли. Дадзай попрощался с управляющим Танакой и щедро отблагодарил служанку О-Цуру за помощь. — Если вспомните еще что-нибудь или заметите что-то подозрительное, немедленно сообщите мне, — попросил он, оставляя свой адрес.       Обратно в город они ехали молча. Люси была погружена в тревожные мысли, а Дадзай анализировал полученную информацию. Картина постепенно складывалась, но оставалось много вопросов.       Почему именно Ацуши? Случайность или его выбрали специально? И главное — кто стоит за похищением?