Бродячий Пёс и Кролик

      Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь бумажные сёдзи столовой отеля "Морская жемчужина", еле еле окрашивая традиционные циновки в теплые медовые тона. Воздух был наполнен ароматами свежезаваренного зеленого чая и жареной рыбы — запахи традиционного японского утра       За низким лакированным столом сидели трое фигур в белоснежных гостевых кимоно — простых, но изящных одеяниях кремового цвета с каймой в виде стилизованных морских волн. Каждое движение шелка создавало тихий шепот, словно сам океан напоминал о близости порта.       Люси Мод Монтгомери выглядела удивительно спокойной в традиционном наряде, хотя ее пальцы нервно поглаживали край рукава — верный признак внутреннего напряжения. Утреннее солнце играло в ее рыжих волосах, аккуратно уложенных в простой японский узел.       "Еще несколько дней назад я читала лекции в салоне миссис Уилсон о упадке публицистики, — размышляла о вчерашнем, потягивая терпкий чай. — А теперь… Боже, что бы сказала тетя Марта?"       Кёка Идзуми сидела в безупречной позе — спина прямая, руки сложены на коленях. Но опытный глаз заметил бы напряжение в плечах и едва заметное подергивание век.       Фукудзава Юкичи восседал с достоинством императора, несмотря на простое кимоно. На коленях у него, как всегда, мирно дремал черный кот — единственное по-настоящему спокойное существо в комнате.       Ровно в пять утра раздался стук в дверь. Фукудзава поднялся и принял письмо от посыльного с безмолвной благодарностью.       — От Дадзая-сана, — объявил он, возвращаясь к столу.       Почерк детектива был узнаваем издалека — буквы словно танцевали по бумаге, как их автор не мог усидеть на месте.       — "Дорогие актёры моей гениальной пьесы", — начал читать Фукудзава с едва заметной иронией в голосе.       Люси непроизвольно выпрямилась.       — "Надеюсь, что за “антракт”, вы успели отдохнуть. Ведь второй акт требует расширения географии ваших интересов. Храмы, святилища, места силы — всё это должно попасть в поле зрения нашей неугомонной исследовательницы."       Письмо шуршало в руках Фукудзавы, словно предвещая грядущие неприятности.       — "Особое внимание — православная церковь у маяка Шиоясаки. Кто инициировал строительство — вопрос первостепенной важности."       — А роли? — спросила Люси с обречённым видом.       — "Госпожа Монтгомери: безумная туристка и одержимая охотница за артефактами. Уверен вы уже отлично справляетесь со своей ролью", — продолжил Фукудзава.       Люси закрыла лицо ладонями.       — Опять безумная...       — "Кёка-чан: быть собой, но боевые приёмы использовать строго запрещено."       Девочка промолчала, но по сжатым губам было понятно — просьба равносильна требованию дышать через раз.       Фукудзава заметил её дискомфорт и тепло улыбнулся:       — У тебя есть множество других талантов, Кёка.       — "Досточтимый Фукудзава-сан: телохранитель с железной хваткой. Молчалив, но при случае намекает на знание жестоких методов устранения противников."       Фукудзава хмыкнул, словно проглотил что-то кислое.       Кёка взглянула на него с каким-то азартным блеском в глазах.       Час спустя все трое были облачены в свои сценические костюмы. Люси натягивала бордовую блузу с рюшами, чувствуя, как каждый элемент наряда превращает её в другого человека. Готический пояс заставлял держать спину прямее, а высокие ботинки придавали походке решительность.       Кёка завязывала пончо с кошачьими ушками, и колокольчики мелодично зазвенели. Звук был почти гипнотическим. Дзинь-дзинь       Фукудзава в своем готическом пальто выглядел как персонаж мрачного европейского романа — аристократ с тёмными секретами.       — Что ж, — произнес он, поправляя кружевные манжеты, — продолжим представление.

***

      Первый храм встретил их тишиной утренних молитв и ароматом сандалового дыма. Древние деревянные постройки словно дышали спокойствием веков.       Люси вошла в роль естественно — её глаза загорелись фанатичным огнём исследовательницы при виде статуи Каннон.       — Боже, храни Будду! — воскликнула она, изучая резные складки одежды богини. — Посмотрите на эту технику! Мастер определённо был китайцем!       Молодой монах, подметавший двор, поднял голову с нарастающей тревогой. Дзинь       Колокольчик на пончо Кёки мелодично звякнул в момент торжественной паузы. Девочка замерла, но было поздно — звук уже нарушил священную тишину.       Настоятель строго взглянул в их сторону.       — Простите, — поспешно сказала Люси, — моя спутница... молчалива, но предпочитает быть на виду.       Кёка делала заметки в блокноте, но мысленно прокляла Дадзая. Фукудзава стоял поодаль, и его молчаливое присутствие заставляло монахов нервно поглядывать в его сторону.       — Эти фрески рассказывают о перерождениях души, — продолжала Люси, подходя к стенным росписям. — Но тут есть элементы, не характерные для классического буддизма...       Настоятель приблизился с осторожным интересом:       — Госпожа обладает впечатляющими знаниями. Откуда такая эрудиция?       — Коллекция в триста императорских артефактов! — с гордостью объявила Люси. — Изучаю сакральные традиции по всему миру!       Продолжая обход храма. Люси и её спутники наткнулись на большой церемониальный колокол.       — Эпоха Камакура! Этот звон должен обладать особенными акустическими свойствами!       — Простите, но колокол используется только для церемоний... — начал настоятель.       Люси достала золотые монеты, и глаза монаха расширились.       — Конечно, можно сделать исключение...       Через несколько минут торжественный звон разливался по территории храма. Люси стояла рядом с блаженным выражением лица.       — Резонансная частота влияет на состояние сознания, — бормотала она. — Кёка, время каждого удара записали? Дзинь-дзинь-дзинь       Кёка молчаливо кивнула, а колокольчики на пончо звонко отозвались колоколу как маленькое эхо, и Люси с Кёкой переглянулись. В этот раз звук показался уместным — музыкальным дополнением к церемонии. Фукудзава по-прежнему молчал, но монахи обходили его стороной, словно чувствуя исходящую от него скрытую опасность.       Подойдя к главной постройке. Люси, полностью вошедшая в роль, обнаружила древние тории и “воспылала научной страстью”.       — Эти врата простояли здесь сотни лет! Посмотрите на резные символы!       Так как солнце ещё не добралось до этой стороны города, то тени были куда гуще. Она подбежала к ближайшему из факелов, которые зажигают в ознаменования службы, и достала его из держателя.       — Сейчас будет намного лучше видно!       Языки пламени жадно бились с друг другом, Люси поднесла его к древесине. Старые древесные “ноги” врат, пропитанные маслами веков, поневоле стали пленницами огня.       — ГОСПОЖА, НЕТ! — закричал настоятель.       — О боже! — ахнула Люси, выронив факел. — Я не хотела...       Священные тории полыхали как костры на праздник Бон. Монахи бросились тушить пожар, но несколько молодых послушников ринулись к поджигательнице.       Тут в дело вступил Фукудзава.       Он двинулся быстро, как хищник на добычу, перехватывал нападающих до того, как они успели достичь Люси. Несколько плавных движений — и все трое монахов оказались обездвижены.       — Тот, кто посмеет причинить вред моей подопечной, — произнес он голосом, от которого стыла кровь, — познает семьдесят три способа покинуть этот мир. По законам кармы, после такой смерти вы мгновенно переродитесь небожителями — просто потому, что земные муки не сравнятся с тем, что я устрою.       Монахи застыли в ужасе. Некоторые начали читать молитвы. Кёка тут же отвела Фукудзаву в сторону.       — Фукудзава-сан, — терпеливо начала Кёка, как взрослая ребёнку, но объяснения не достигли ушей Люси.       Мужчина постоял в задумчивости, затем понимающе кивнул.       — Теперь ясно.       Пока монахи тушили тории, настоятель подошёл к странным гостям с выражением человека, готовящегося к концу света.       Люси достала кошелёк:       — Мы компенсируем ущерб. Увлеклась исследованиями...       Сумма оказалась столь щедрой, что настоятель на мгновение забыл о недавнем ужасе.

***

      К полудню они добрались до восточной окраины города, где возвышался маяк Шиоясаки. Белоснежная башня поднималась над берегом как страж морских путей, а рядом стояло недостроенное здание православной церкви.       Архитектура была узнаваемо европейской — стрельчатые окна, остроконечная крыша. Но строительство явно замерло на полпути. Стены возведены, крыша накрыта, но окна зияли пустотой, а у главного входа лежали заброшенные ящики с гвоздями, покрытые ржавчиной. Металлические леса поржавели ещё сильнее под солёными ветрами. Брезент, которым укрывали материалы, провисал и трепался, открывая деревянные ящики с потемневшими досками.       На одном из ящиков Люси разглядела надпись полустёртой краской: "Иконы. Осторожно."       — Какое запустение, — пробормотала она.       Работники маяка заметили необычных посетителей — двое мужчин в форменных хаори явно не ожидали увидеть таких гостей.       — Эй, вы! — окликнул старший, мужчина лет пятидесяти. — Служебная территория!       — О, простите! — Люси включила образ восторженной туристки. — Изучаю религиозные памятники! Кто инициировал строительство этой церкви?       Работники переглянулись.       — Месяца три назад приехали строители, — неохотно ответил старший. — Церковь для русских моряков планировали.       — А что случилось?       — Приходили какие-то иностранцы, — вмешался младший. — Говорили с плотником и священником. После того разговора всё и закончилось.       — А священник?       — Исчез, — пожал плечами старший. — Добрый был человек, помогал всем. Местные полюбили.       Работники маяка поникли. Но потом младший посмотрел на море и будто кто-то ему вернул что-то важное.       — Я ещё вспомнил! Часа 4 назад, корабль проплывал. Красивое судно, европейское. А на мачте был странный плакат с надписью, что-то про порт Онахама было написано.       Все трое — Люси, Кёка и Фукудзава — одновременно произнесли:       — Дадзай.

***

      На обратном пути в порт произошло событие, превращение пьесу. Они шли по узкой улочке, ведущей от маяка к порту, и уже на подходе к основной дороге из бокового переулка донеслись звуки борьбы. Мужской голос грубо требовал отдать деньги, а женский — умолял о пощаде на чистом английском с лёгким южным акцентом.       — Help! — кричала женщина. — Somebody help me!       Фукудзава первым ринулся на звук, его готическое пальто развевалось как крылья хищной птицы. Люси и Кёка поспешили следом. Дзинь-дзинь       Колокольчики на пончо зазвенели от резкого движения.       Картина в переулке была типичной для портового района — здоровенный бандит лет тридцати с ножом в руке угрожал молодой иностранке, прижав её к кирпичной стене. Женщина была явно европейкой, около двадцати пяти лет, с каштановыми волосами, выбившимися из строгой причёски. Её простое, но качественное платье цвета морской волны говорило о приличном происхождении, а умные серо-голубые глаза, несмотря на страх, сохраняли решимость.       — Деньги давай, гайдзинка! — рычал бандит, размахивая ржавым клинком. — И драгоценности! Живо, или хуже будет!       — Я уже сказала, у меня нет драгоценностей! — отвечала женщина по-японски с заметным акцентом, но удивительно чётко. — Отпустите меня!       — Врёшь! — Мужик сделал угрожающий выпад ножом. — Все иностранцы богатые!       Фукудзава среагировал с молниеносной скоростью профессионального бойца. Одним плавным движением он перехватил запястье бандита, выворачивая руку под таким углом, что нож с металлическим звоном упал на булыжную мостовую. Ещё одно движение — и грабитель лежал на земле, скрученный в позе, исключающей всякое сопротивление.       — Если не покаешься в грехах и не изменишь жизнь, — произнёс Фукудзава тем же спокойным, но леденящим душу голосом, — смерть твоя будет такова, что перерождение покажется наказанием.       На этот раз угроза была лаконичной, но эффект оказался не менее впечатляющим. Бандит взвыл от ужаса и, как только Фукудзава его отпустил, схватил нож и бросился прочь, не оглядываясь.       — Боже мой, — выдохнула Люси. — Только сейчас я поняла, что именно Кёка объясняла вам в храме...       Спасённая женщина стояла у стены, тяжело дыша и приводя в порядок растрепавшуюся причёску. Теперь, когда опасность миновала, Люси могла рассмотреть её получше. Лицо интеллигентное, с тонкими чертами и решительным подбородком. Платье, хоть и простое, было сшито из дорогой ткани и сидело безупречно. На пальцах — никаких украшений, что было необычно для дамы её статуса.       — Благодарю вас, — сказала она, обращаясь ко всем троим, но её взгляд задержался на Фукудзаве с выражением профессионального интереса. — Вы... весьма эффективно справились с ситуацией.       — Элементарные навыки самообороны, — невозмутимо ответил мужчина. Женщина слегка улыбнулась — улыбкой человека, который знает цену словам:       — "Элементарные". Понятно.       — Позвольте представиться, — вмешалась Люси, чувствуя, что пауза затягивается. — Люси Мод Монтгомери, писательница из Бостона.       — Маргарет Митчелл, — ответила женщина с заметным облегчением в голосе. — Журналистка из Атланты. Боже, как приятно встретить соотечественницу в таком месте!       — Журналистка? — заинтересовалась Люси. — А что привело вас в Японию?       — Серия статей о процессах модернизации, — объяснила Маргарет, отряхивая юбку. — Япония сейчас переживает удивительный период трансформации. Меня интересует, как традиционное общество адаптируется к западным технологиям и идеям.       Её взгляд снова скользнул по странной троице — готическим костюмам, необычному сочетанию европейской и японской эстетики.       — А вы, судя по всему... из какой-то труппы?       — Нечто подобное, — иронично ответила Люси, стараясь не выходить за рамки легенды. — Мы исследуем местные традиции и... артефакты.       — Понятно, — Маргарет кивнула, но в её глазах мелькнуло понимание, что здесь происходит нечто большее, чем простые культурные изыскания.       — А как долго вы в Японии? — продолжила Люси, искренне заинтересовавшись.       — Уже третий год, — ответила Маргарет. — Сначала жила в Токио, но последние месяцы путешествую по провинциальным городам. Хочется понять, как перемены влияют на обычных людей, а не только на столичную элиту.       — И часто попадаете в подобные ситуации? — спросила Кёка, указывая на место, где только что происходило нападение.       — К сожалению, да, — вздохнула Маргарет. — Иностранцы — лёгкая мишень. Обычно ограничиваются кошельком, но такое... — она посмотрела на Фукудзаву, — такое я вижу впервые.       — Что именно?       — Нападение посреди дня, рядом с оживлёнными улицами. — Маргарет объснила, а после бесцеремонно уставилась на Фукудзаву. — Простите за прямоту, но вы не выглядите как обычные туристы.       Повисла напряжённая пауза. Кёка инстинктивно сделала полшага вперёд, готовая к действию, но Люси мягко её остановила.       — Вы очень наблюдательны, мисс Митчелл.       — Миссис Митчелл. — Спокойно поправила Люси журналистка и улыбнулась. — Профессиональная привычка, но не волнуйтесь, я не собираюсь задавать лишних вопросов. В моей работе приходится встречаться с... разными людьми. Я научилась уважать чужие секреты.       Она достала из сумочки небольшую визитную карточку:       — Если вдруг понадобится помощь — местная информация, переводчик, или просто чашка хорошего американского кофе — буду рада. Живу в доме номер семнадцать на улице Сакура-мати, недалеко от порта.       Люси взяла карточку, на которой изящным шрифтом было напечатано: "Margaret M., Correspondent, Atlanta Daily Herald."       — Спасибо. Обязательно воспользуемся вашим предложением.       — А сейчас, — Маргарет поправила сумочку на плече, — мне пора. День был... насыщенным. Ещё раз спасибо за помощь.       Она направилась к выходу из переулка, но на полпути обернулась:       — И будьте осторожны. Что бы вы здесь ни делали, в последнее время в городе неспокойно.       С этими словами она скрылась за поворотом.       — Умная женщина, — задумчиво заметил Фукудзава.       — И опасная, — добавила Кёка. — Журналисты умеют копать глубоко.       — Но она может оказаться полезной, — возразила Люси. — У неё есть связи, информация...       — Время покажет, — решил заключить раздумья Фукудзава. Но их размышления были грубо прерваны.       Тень отделилась от стены с противоположной стороны переулка. Мужчина в тёмном европейском костюме и цилиндре двигался бесшумно, как призрак. Его лицо скрывала театральная маска они — традиционная японская маска демона с искажёнными чертами, оскаленными зубами и пустыми глазными впадинами, из которых сверкали зрачки трупа. В руке нападавшего поблёскивала катана — настоящий самурайский меч, который он держал с уверенностью мастера. Первый удар был нанесён без предупреждения. Клинок просвистел в воздухе, целясь точно в шею Фукудзавы. Только мгновенная реакция спасла его от неминуемой смерти — он отпрыгнул назад, но лезвие всё же задело плечо, оставив кровавый след на тёмном пальто.       — Фукудзава-сан! — воскликнула Кёка, инстинктивно шагнув вперёд.       Но противник не дал времени на размышления. Он атаковал снова, его движения были точными и профессиональными. Катана рассекала воздух в смертоносном танце, заставляя Фукудзаву постоянно отступать.       Каждый удар был рассчитан на убийство. Нападающий не тратил энергию на показуху — каждое движение экономно и смертельно. Он атаковал сверху вниз, стремясь расколоть череп, затем мгновенно переходил к горизонтальному удару, целясь в шею, следом — диагональный выпад в область сердца.       "Настоящий мастер меча, — с тревогой думал Фукудзава, уклоняясь от очередного удара. — Школа Касима Синто-рю… Нет, Ягю Синкагэ-рю. Он знает мои слабые места."       Переулок был узким — всего четыре метра в ширину, что ограничивало возможности для манёвра. С одной стороны кирпичная стена старого склада, с другой — деревянный забор с торчащими гвоздями. Под ногами скользкие булыжники, мокрые от утреннего тумана.       Ещё несколько обменов — и на пальто Фукудзавы появились новые порезы. Длинный разрез на правом рукаве, где клинок прорезал и ткань, и кожу. Царапина на левой щеке, оставленная кончиком катаны. Более глубокий порез на предплечье, из которого сочилась кровь.       Враг методично теснил его к глухой стене, отрезая пути отступления. Его дыхание за маской было ровным — он не тратил силы зря, экономил энергию для решающего удара.       "Он профессионал, — анализировал ситуацию Фукудзава. — Знает, что делает. Не спешит, выжидает момент."       Кёка напряглась как пружина, готовясь броситься на помощь, но Люси неожиданно схватила её за руку. — Нет, — тихо, но твёрдо сказала американка. — Мы должны следовать сценарию Дадзая. Кёка удивлённо взглянула на неё. В глазах Люси она увидела то же самое, что чувствовала сама — желание помочь, смешанное с пониманием того, что план детектива требует от них терпения и доверия.       — Вы... вы тоже верите в планы Дадзая-самы? — поняла девочка.       — Начинаю верить, — кивнула Люси, не отрывая взгляда от поединка. — К тому же, победить Фукудзаву-сана невозможно, правда ведь?       Но в этот момент ситуация изменилась. Нападающий провёл серию из пяти ударов, каждый удар перетекал в следующий без паузы. Фукудзава едва успевал уклоняться, и с каждой секундой его положение становилось хуже.Последний удар в серии — мощный диагональный разрез сверху вниз — заставил Фукудзаву резко отклониться назад. В паре метрах застыли Кёка и Люси. Отступать больше некуда.Враг поднял катану для решающего удара, и в этот момент солнечный луч, пробившийся между домами, сверкнул на полированном лезвии. В маске они глаза, до этого будто принадлежавшие мертвецу, триумфально загорелись.             Словно услышав слова Люси о своей непобедимости, он позволил противнику подойти совсем близко, притворившись, что силы на исходе. Мужчина в маске клюнул на приманку. Он шагнул вперёд для финального удара. В этот момент Фукудзава действовал с молниеносной скоростью.       Одним движением он перехватил клинок голыми руками, не обращая внимания на то, что острая сталь врезается в ладони. Кровь потекла между пальцев, но хватка была железной. Противник попытался выдернуть меч, но не смог сдвинуть его ни на сантиметр. Глаза за маской расширились от шока.       — Невозможно... — прохрипел нападавший по-японски.       Фукудзава медленно усилил давление. Мышцы на его руках напряглись, и сталь, не выдержав нагрузки, треснула с металлическим звоном. Ещё одно движение — и катана сломалась пополам с громким щелчком.       Прежде чем противник успел отреагировать, Фукудзава полоснул его по правой руке обломком клинка. Удар был точно рассчитан — лезвие прошло между костями предплечья, перерезая сухожилия. Рука нападавшего бессильно повисла как плеть.       Мужчина в маске схватился за повреждённую конечность и издал сдавленный крик боли. Но даже получив такую травму, он не потерял самообладания. Отступив на несколько шагов, он оценивающе посмотрел на Фукудзаву.       — Вы... сильнее, чем ожидалось, — сказал он, и в его голосе не было ни злобы, ни страха — только холодный профессионализм.       С этими словами он развернулся и с удивительной для раненого человека скоростью скрылся в лабиринте переулков. Его шаги быстро затихли, оставляя только капли крови на булыжниках. Фукудзава осмотрел свои окровавленные ладони и порезы на одежде.       — Фукудзава-сан! — Кёка и Люси бросились к нему. — Как вы себя чувствуете?       — В порядке, — спокойно ответил он, осматривая порезы. — Ничего серьёзного. Раны быстро затянутся.       — Не удивлена, что вы так легко победили! — с восхищением сказала Люси.       — Это не была победа, — покачал головой Фукудзава, и его голос звучал, как натянутая струна, что сейчас лопнет от напряжения. — Противник очень силён. Он пожертвовал рукой, чтобы остаться в живых. Я целился в сердце, но он успел отклониться в последний момент.       — Кто это мог быть? — спросила Кёка.       — Кто-то, кто хотел проверить мои способности, — задумчиво ответил мужчина. — И теперь у них есть нужная информация.       Люси подобрала с земли кусочек сломанной катаны — часть гарды с выгравированными символами.       — Что это означает?       Фукудзава внимательно изучил символы:       — Клан Сансантэй. Но их катаны не продаются. Их либо наследуют, либо крадут. Он поднял взгляд на выход из переулка, где исчез таинственный противник:       — Похоже, наши действия и правда привлекли внимание.

***

      Порт встретил их привычным хором звуков — криков грузчиков, скрипа снастей, запахов рыбы и соли. Но их внимание сразу привлек необычный шум возле рыбных лавок. Там, за низким бамбуковым столиком, окружённый группой загорелых рыбаков, сидел человек, которого они узнали бы из тысячи — но в совершенно неожиданном обличье. Дадзай Осаму был облачён как истинный викторианский джентльмен. Безупречный твидовый костюм цвета осеннего тумана, жилет в тонкую полоску с золотой цепочкой карманных часов, галстук-бабочка из шёлка и даже монокль в правом глазу, который поблёскивал в лучах полуденного солнца. Его обычно растрепанные волосы были тщательно зачёсаны и смазаны помадой, создавая идеальный образ английского аристократа.       Но поразительнее всего была его манера поведения. Дадзай сидел с безупречной осанкой британского лорда, каждое движение его рук было изысканно, а голос звучал размеренно. Он изучал маджонговые плитки с выражением гроссмейстера, анализирующего шахматную партию.       Рыбаки переглядывались с нескрываемым удивлением. Этот странный иностранец играл лучше многих местных мастеров.       — Ah, I do believe this configuration is what you call "tempai", is it not? — говорил Дадзай, элегантно выкладывая очередную комбинацию. — Quite fascinating, this ancient game of yours. The philosophy behind it reminds me of certain aspects of British chess, albeit with a distinctly Oriental flair.       Старший из рыбаков, седобородый мужчина с морщинистым лицом, почесал затылок:       — Говорит красиво, но играет ещё лучше. Откуда вы, господин?       — From the foggy shores of England, my good fellow, — ответил Дадзай, поправляя монокль. — Though I must confess, my dear departed grandmother was from these very lands. Her blood calls to me across the centuries, you see.       — А по-нашему можете? — спросил молодой рыбак.       — Разумеется, — улыбнулся Дадзай, но его японский звучал с нарочито сильным английским акцентом. — Хотя должен признать, некоторые ваши идиомы всё ещё ставят меня в тупик. Например, когда вы говорите "как карп на суше" — это означает что-то неуместное?       — Не карп, а рыба! — рассмеялся седобородый. — "Как рыба на суше"!       — Ah, fish! — воскликнул Дадзай с преувеличенным пониманием. — Of course! In England we say "like a fish out of water". Remarkable similarity, wouldn't you agree?       Рыбаки смеялись, явно очарованные эксцентричным иностранцем.       Когда партия подошла к концу — Дадзай, естественно, выиграл с блестящей комбинацией — он поднялся с места и галантно поклонился всем участникам.       — Gentlemen, it has been an absolute pleasure, — произнёс он, доставая из жилета золотые монеты и оставляя щедрую благодарность за игру. — I do hope we shall have occasion to meet again.       Затем он обернулся к своим “актёрам”, которые всё это время наблюдали за представлением:       — My dear companions, shall we retire to our lodgings? I believe we have much to discuss regarding our... cultural expedition.

***

      В номере Люси, как только дверь закрылась и можно было говорить свободно, Дадзай мгновенно сбросил свою английскую маску. Осанка расслабилась, из глаз исчезла аристократическая сдержанность, и в них заплясали знакомые искорки безумия и хитрости.       — Ну что, как прошёл второй день спектакля? — спросил он, небрежно сбрасывая пиджак на кресло и расстёгивая галстук-бабочку.       — Людей напугали, храм подожгли, подрались, — сухо перечислила Кёка, присаживаясь за стол. — Обычный день с вашими планами, Дадзай-сама.       — Превосходно! — обрадовался детектив, и на его лице расцвела детская радость. — Рассказывайте всё подробно! Каждую мелочь, каждую реакцию!       Следующий час ушёл на детальный отчёт о событиях дня. Дадзай слушал с напряжённым вниманием.       — Маска они, катана клана, профессиональные навыки, — бормотал он, расхаживая по комнате. — И он не пытался убить, только проверить ваши способности, Фукудзава-сан. Интересно, очень интересно...       — А что означает эта проверка? — спросила Люси.       Дадзай остановился у окна и выглянул на улицу, словно ожидая увидеть что-то важное.       — Это означает, что наш план работает лучше, чем я рассчитывал, — ответил он с загадочной улыбкой. — Позвольте объяснить, что на самом деле происходит.Он встал в центр треугольника, который образовали его “актёры”.       — Весь наш фарс преследовал одну цель — разворошить осиное гнездо контрабандистов и религиозной секты. Видите ли, эти две группы работают в тесной связке, ведь у них общие мотивы.       — Какие мотивы? — заинтересовалась Люси.       — Деньги, — Дадзай показал английскую монетку. — Они торгуют всем — людьми, оружием, наркотиками, редкими предметами.       — Какая роль секты? — спросил Фукудзава.       — А секта... — лицо детектива помрачнело, — секта организаторы всей этой схемы. И как я предполагаю создатели нового наркотика, который они толкают через контрабандистов. Я отдал склянку, что нашла Кёка-чан у Ацуши дома, один врач, очень неприятный человек, провёл анализ, и определил пару ингредиентов, которые там используются. Я бы сказал, что это не просто жижа, а практически алхимический шедевр. Кёка нахмурилась, Дадзай же продолжил, поняв, что девочка хочет узнать что там.       — Кхм-кхм, аконит и белладонна. Все замолчали.              А Дадзай продолжил, переходя к следующей теме:       — Помните портрет с людьми в чёрном из его дома? Это не случайные знакомые. Это члены секты, и Ацуши когда-то был одним из них.       Люси единственная удивлённо ахнула. Все в комнате поняли, что она единственная не догадалась об этом.       — Он был…       — Был, но сбежал, — кивнул Дадзай. — И теперь они хотят его вернуть. По всей видимости живым, ведь он необделён талантом, как вы поняли.       — А зачем тогда весь этот спектакль с нами? — не понимала американка. Дадзай улыбнулся той особой улыбкой, которая появлялась у него, когда он был особенно доволен сложностью своего плана.       — Мы создали видимость появления в городе эксперта по древностям, — объяснил он, — который сумел получить от старика Хироцу артефакт, недоступный никому другому. Поскольку секта и контрабандисты связаны, слух об этом быстро дошёл до ушей секты. Как думаете, как они получают финансы на добычу редких цветков? Не дожидаясь ответа,              Дадзай деловито решил ответить на свой вопрос.— Продажа артефактов.       — И теперь они думают, что я опасный конкурент, — поняла Люси.       — Именно! А проверка боевых навыков Фукудзавы-сана показала им, что вы не беззащитная туристка. Это делает вас трудной мишенью.       — А визит к православной церкви? — спросила Кёка.       — Дал вам больше шансов перестать быть их целью, ведь вы можете дать наводку, как секта формирует базы в разных частях света, — ответил Дадзай. — Они ищут новых кандидатов для вербовки среди религиозных деятелей, а тех, кто не подходит, убивают, выставляя это как самоубийство.       Лицо детектива стало серьёзным:       — Священник из церкви не просто исчез. Официально полиция скрыла факт его самоубийства. В эпоху Мэйдзи, когда Япония так старается произвести хорошее впечатление на Запад, подобные инциденты с иностранными миссионерами могут вызвать международный скандал.       — Значит, они пытались его завербовать, но не вышло? — тихо спросила Кёка.       — Секта специализируется на психологическом воздействии, — кивнул Дадзай. — Они находят слабые места человека, давят на них до тех пор, пока жертва не станет их участником, либо не сломается.       — А какова ваша роль во всём этом? — спросил Фукудзава.       — Я играю богатого английского джентльмена с японскими корнями, который заинтересовался вашим артефактом и готов заплатить любую цену, — объяснил Дадзай. — Для них я выгляжу как идеальная мишень — богатый иностранец, который заберёт кинжал и уплывёт куда подальше, никого не беспокоя.       — И что произойдёт дальше?       — Теперь они попытаются меня завербовать или устранить, — улыбнулся детектив. — В любом случае, это выведет меня на их штаб и позволит узнать, где держат Ацуши. А ещё накрыть шарашкину контору.       Когда Дадзай закончил свои объяснения, в комнате воцарилась тишина. Все переваривали услышанное.       — Всё чересчур запутанно, — наконец покачала головой Люси.       — Боюсь, это единственный способ распутать эту загадку, — ответил детектив с таинственной улыбкой. — Простые методы здесь не сработают.       — А как вы узнали обо всём этом? — спросила Кёка. — О кинжале, о секте?       — Аналитическое мышление на основе прочитанных копии рапортов из Иваки, которые хранятся в токийских архивах, — пожал плечами Дадзай. — Плюс несколько бесед с информаторами в портах. Удивительно, как много можно узнать, если знать, где искать.       — Что же нам делать завтра? — спросила Люси.       — Завтра вы продолжите играть свои роли, — ответил детектив. — А я буду ждать, когда они сделают свой ход.       Он подошёл к окну и снова выглянул на улицу:       — Кстати, после нашего разговора лучше разойтись по номерам и не выходить до утра. У меня такое чувство, что за нами уже наблюдают.

***

      Когда все разошлись, Люси долго не могла уснуть. Мысли роились в голове, не давая покоя. План Дадзая был гениален, но невероятно опасен. Что, если что-то пойдёт не так? Что, если они недооценили противника?       Глубокой ночью её разбудила жажда. Отель погрузился в тишину, нарушаемую лишь изредка скрипом половиц под ногами ночных постояльцев и тихим шорохом ветра в ветвях растущей во дворе сакуры.       Люси накинула лёгкий халат и тихо вышла из номера. Коридор освещали только несколько масляных ламп, создававших причудливую игру теней на стенах. Она спустилась на первый этаж к стойке администратора, где всегда стоял кувшин с водой для гостей.       Возвращаясь обратно со стаканом прохладной воды, она заметила странную деталь — дверь в номер Дадзая была слегка приоткрыта, а из щели пробивался слабый, колеблющийся свет свечи.       Любопытство взяло верх. Возможно, детектив не спал, обдумывая план, и это была хорошая возможность поговорить с ним наедине о Кёке. Девочка явно пережила много травм, и Люси хотелось понять, как лучше с ней обращаться.       Подойдя к двери, она осторожно заглянула в щель.       То, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах, а сердце остановиться от ужаса.       В центре комнаты, под потолочной балкой, на грубой пеньковой верёвке висело безжизненное тело Дадзая Осаму. Его голова была неестественно склонена набок под острым углом, руки безвольно свисали вдоль тела, а лицо приобрело синеватый оттенок человека, который не дышал уже несколько часов.       Английский костюм был аккуратно развешен на стуле, словно детектив методично приготовился к смерти. На столе лежала записка, исписанная знакомым почерком. Шок был настолько сильным, что стакан выскользнул из онемевших пальцев Люси и с оглушительным звоном разбился о деревянный пол, разлетевшись на тысячи сверкающих осколков.       — НЕТ! — вырвался из её горла крик ужаса, эхом разнёсшийся по спящему отелю. — ДАДЗАЙ! НЕТ!       Через несколько секунд в коридоре послышались быстрые шаги. Кёка и Фукудзава, разбуженные криком, выбежали из своих номеров в ночных кимоно.       — Люси-сан, что случилось?! — спросила Кёка, но, увидев направление взгляда американки, медленно повернула голову к приоткрытой двери.       Фукудзава первым заглянул в комнату, и даже его всегда невозмутимое лицо исказилось от шока и неверия.       — Этого не может быть, — прошептал он.       Все трое стояли на пороге, не в силах поверить своим глазам, не в силах войти в комнату, где висел их друг.       Дадзай Осаму, гениальный детектив, их единственная возможность разобраться в деле, покончил с собой.